Цветок на шраме

— Хватит прятаться, — сказал ты, и твой голос был холодным, как лед, который ты теперь так легко создавал. — Этот лес — их территория. Чтобы пройти через него, нужно сделать его нашим. Мы не будем обходить. Мы пойдем по их следам. И убьем каждого, кого встретим. Алия посмотрела на тебя, и в ее глазах отразился твой собственный холодный огонь. — Никакой пощады, — согласилась она. Вы вошли в лес не как исследователи, а как карательный отряд. Ты шел первым, твое обостренное зрение хищника пронзало сумрак. Ты быстро нашел то, что искал — свежий след нескольких пар маленьких, уродливых ног. Гоблинский патруль. Вы не пошли за ними. Вы обогнали их, двигаясь по лесу бесшумными тенями, и устроили засаду впереди на их пути, в узком проходе между гигантскими кристаллами. Через десять минут вы их услышали. Они шли, громко переругиваясь на своем гортанном языке, не обращая внимания на окружающий мир. Их было пятеро: четверо с кривыми копьями и один, чуть покрупнее, с плеткой в руке — надсмотрщик. Они вошли прямо в вашу ловушку. — Сейчас, — прошептал ты. Алия ударила первой. Она не стала создавать яркую вспышку. Вместо этого она создала перед патрулем сложную световую призму, которая исказила воздух, создав перед гоблинами иллюзию непроходимой стены. Они остановились в замешательстве, тыча в мираж копьями. Это дало тебе время. Ты положил ладонь на землю. Надсмотрщик, их лидер, был твоей первой целью. Прямо под его ногами земля превратилась в лед, а из льда вырвался массивный, зазубренный шип. Он пронзил гоблина насквозь, подняв его в воздух. Он умер, не успев издать ни звука. Остальные четверо в панике обернулись, и в этот момент иллюзия Алии исчезла. Вы напали. Это не было боем. Это была резня. Ты выскочил из укрытия, на твоих руках уже были сформированы тяжелые эфирные перчатки. Первый гоблин получил усиленный телекинезом удар в грудь, который проломил его ребра и отбросил на десять метров. Второй попытался ударить тебя копьем, но ты поймал древко, вырвал его и вонзил ему же в горло. Рядом Алия двигалась как золотая молния. Ее световые клинки вспыхивали в сумраке, отсекая конечности и головы. Она не давала им шанса даже закричать. Через десять секунд все было кончено. Вы стояли в тишине, окруженные пятью трупами. Вы безжалостно и пугающе эффективно уничтожили весь патруль. Не сговариваясь, вы подошли к телам и начали поглощать их слабую, грязную энергию. Обыскав тело лидера, ты нашел в его заплечной сумке не оружие или карты, а маленького, потрепанного плюшевого мишку с оторванным ухом. Он был с Земли. Он принадлежал одному из детей. Этот маленький, невинный предмет в твоих руках казался тяжелее, чем все тела вокруг. Он был жестоким напоминанием о вашей цели и о той цене, которую уже заплатили невинные. Ты не стал ничего говорить. Слова были лишними. Ты просто подошел к Алии, которая вытирала свой световой клинок от несуществующей крови, и молча протянул ей свою находку. Она посмотрела на твою ладонь. На маленького, потрепанного плюшевого мишку с оторванным ухом. Ее дыхание на мгновение сбилось. В ее глазах, обычно полных света и жизни, вспыхнула холодная, как космос, ярость. Она осторожно, двумя пальцами, взяла игрушку, словно боясь ее сломать. Ее взгляд скользнул по потертому плюшу, по единственному оставшемуся пластиковому глазу. Она ничего не сказала. Просто крепко сжала мишку в кулаке, а затем вернула его тебе. Вы посмотрели друг на друга. И в этот момент вы поняли, что ваш союз стал нерушимым. Это больше не была абстрактная месть за неизвестных детей. Теперь она была личной. За хозяина этого мишки. За каждого из них. Ты бережно убрал игрушку в боковой карман своего рюкзака. Она — твое знамя. Твоя клятва. Перед вами, уходя вглубь темного леса, вилась тропа, по которой пришел этот патруль. Она вела либо к их лагерю, либо к следующему дозорному посту. — Идем дальше, — сказал ты, и твой голос был тверд, как сталь. — По этой тропе. Найдем и уничтожим остальных. Алия молча кивнула. Ее лицо было мрачным, но решительным. Она была готова. Вы двинулись по тропе, оставленной патрулем. Теперь вы не крались. Вы шли как судьи, идущие вершить свой приговор. Лес вокруг вас, казалось, затих, чувствуя вашу ауру — ауру двух высших хищников, полных силы и ведомых праведной яростью. Через полчаса вы услышали их. Громкие, гортанные крики, смех и треск большого костра. Тропа вывела вас на скалистый уступ, с которого открывался вид на небольшую долину. Внизу, в свете огромного костра, расположился лагерь гоблинов. Это был не просто дозорный пост. Это была небольшая база. Несколько грубых построек из черного дерева и шкур, частокол из заостренных кристальных кольев, окружавший лагерь с трех сторон. Их было не меньше двух десятков. Они пировали, жаря на вертеле тушу какого-то уродливого зверя, пили из глиняных кружек и дрались друг с другом. Часовые на стене лениво наблюдали за пирушкой, а не за лесом. Они чувствовали себя в полной безопасности. В центре лагеря, рядом с костром, стояла большая клетка из костей и металла. Внутри нее, забившись в угол, сидел плененный кристальный олень. Он дрожал от страха и света огня. Алия присела рядом с тобой, глядя вниз. — Их гораздо больше, чем я думала, — прошептала она. — Лобовая атака исключена. Какой план, командир? — Мы и не будем атаковать в лоб, — ответил ты, твой взгляд был прикован к пирующим внизу гоблинам. — Мы дождемся глубокой ночи. Когда большинство из них напьется и уснет. Сначала уберем часовых. А потом — остальных. Алия посмотрела на тебя. В ее глазах не было ни страха, ни сомнения. Только холодное понимание и согласие. Чистая работа. Никаких свидетелей, — кивнула она. Вы стали ждать. Часы ожидания тянулись мучительно долго. Багровое солнце скрылось за горизонтом, и на иссиня-черное небо вышли две луны. Внизу, в лагере, пьянка была в самом разгаре. Гоблины орали, дрались, а потом, один за другим, начали расползаться по своим грубым хижинам или просто засыпать у огня. Наконец, в лагере воцарилась пьяная, сонная тишина. Лишь двое часовых лениво прохаживались по частоколу. — Пора, — прошептал ты. Вы скользнули со своего уступа, как два призрака. Вы подобрались к стене. Ты указал Алии на одного часового, себе оставил другого. Ты сформировал в руке тонкую, почти невидимую ледяную иглу. Он не успел бы даже вскрикнуть. Ты прицелился ему в горло. В тот же миг Алия создала короткий, сфокусированный луч света, который беззвучно прожег сердце второго часового. Два тела бесшумно рухнули на землю. Путь был открыт. Вы перелезли через частокол. Лагерь спал. Вы двигались от хижины к хижине, от одной спящей кучи к другой. Тень и свет. Холод и жар. Твой ледяной клинок и ее световые кинжалы работали в унисон. Это не было боем. Это была казнь. Методичная, быстрая и безжалостная. Кровавая работа заняла не больше десяти минут. Лагерь затих навсегда. Теперь здесь были мертвы все, кроме вас и плененного кристального оленя, который в ужасе забился в угол своей клетки. Вы стояли посреди бойни, устроенной вашими руками. Воздух был тяжелым от запаха крови и остывающего костра. Вы не просто победили. Вы совершили истребление. Вы «перестали быть людьми», как ты и предлагал. Ты смотришь на свои руки в эфирных перчатках, потом на Алию. Ее лицо непроницаемо в свете двух лун. Ты посмотрел на свои руки. На эфирные перчатки, которые все еще слабо светились бирюзовым. Ты только что убил. Хладнокровно, быстро, эффективно. И не почувствовал ничего. Ни ужаса, ни отвращения, ни даже триумфа. Только ледяную пустоту и… правильность. Словно ты всю жизнь делал что-то не то, и только сейчас нашел свое истинное предназначение. — Нужно обыскать лагерь, — сказал ты, и твой голос прозвучал в ночной тишине глухо и чуждо. — И поглотить их энергию, пока мы здесь. Алия, стоявшая над телом другого гоблина, медленно подняла голову. Ее лицо было непроницаемой маской, но ты увидел в ее глазах отражение своей собственной пустоты. Она молча кивнула. Вы приступили к ритуалу. Это было не похоже на поглощение энергии диких зверей. Эфир гоблинов был слабым, «грязным», с привкусом злобы и примитивных желаний. Ты чувствовал это, впитывая их жизненную силу, как будто пьешь болотную воду. Но это все равно было топливо. С каждой новой поглощенной сущностью ты чувствовал, как твои внутренние резервы, потраченные в бою, не просто восполняются, а утрамбовываются, становятся плотнее. Твои руны на коже горели ровным, сытым светом. Когда вы закончили с последним, вы оба чувствовали себя сильнее, но эта сила была другой. Более тяжелой. Более мрачной. После этого вы начали методичный обыск лагеря. Это было небольшое поселение, перевалочный пункт. Вы нашли несколько грубых хижин из шкур и черного дерева. Внутри — вонючие лежанки из сухой травы, грубая глиняная посуда и кучи хлама, украденного с Земли: одинокий кроссовок, сломанные часы, погнутая вилка. В углу одной из хижин ты нашел еще одну игрушку — грязную гоночную машинку без колес. Ты молча положил ее в рюкзак к плюшевому мишке. В самой большой постройке, очевидно, принадлежавшей надсмотрщику, вы нашли кое-что поинтереснее. На грубом столе была разложена карта, нацарапанная на куске дубленой кожи. На ней были отмечены этот лес, гора с логовом Бегемотов и ваш амфитеатр. А еще от амфитеатра шла жирная линия на восток, к цепи черных гор, и заканчивалась символом, похожим на открытый, всевидящий глаз. — Интересное место, похоже на какой-то глаз, — прошептала Алия, глядя на карту. — Там что-то есть. Вы забрали карту. В пищевых ямах вы нашли запасы вяленого мяса неизвестных существ и несколько бочонков с вонючим, похожим на брагу, напитком. Вы не стали это трогать. — Приготовим свое, — сказала Алия. Вы разожгли их же костер, но уже из чистых кристальных веток. Вы достали мясо кристального оленя и положили его на камни. Запах свежего, «чистого» мяса, жарящегося на фиолетовом огне, был единственным приятным ощущением в этом проклятом месте. Вы ели в тишине. Каждый думал о своем, но на самом деле — об одном и том же. — Я ничего не почувствовал, — наконец сказал ты, нарушая молчание. — Когда убивал их. — Я тоже, — тихо ответила Алия, не поднимая глаз от огня. — И вот это, наверное, самое страшное. Вы доели. Впервые за долгое время вы были сыты, в тепле и в полной безопасности. Но чувство покоя не приходило. Вы сидели у огня, как два призрака на пепелище своей прошлой жизни. Плененный олень в клетке тихо шебуршал, его кристальные рога слабо светились. Впереди была ночь, которую нужно было пережить, и утро, в котором нужно было принимать новые решения. Вы решили остаться в этом лагере. Это была ваша первая завоеванная территория.