Цветок на шраме

      Вопрос был не в том, что делать. Вопрос был только в том, как. И какой ценой. Красный окуляр Мусорщика был направлен на тебя, ожидая реакции. Он ждал приказа, выкрика, плана. Но из твоего горла не вырвалось ни звука. Слова застыли, превратившись в лед. Мир сузился до панорамного окна, за которым, в сотнях метров внизу, разворачивался твой личный ад. Твоя сестра. В клетке. Ожидающая своей очереди на конвейере смерти. Ярость, которую ты с таким трудом подавил у входа в город, вернулась. Но на этот раз она была другой. Не горячей, взрывной волной, а холодной, сжимающейся сингулярностью в груди. Гигантский аватар внутри тебя не ревел — он молча собирал силы, и ты чувствовал, как твои руны под комбинезоном начинают жечь кожу, требуя выхода. Ты сделал то единственное, на что был способен в этот момент. Не говоря ни слова, ты схватил Алию за плечо и резко дернул назад, оттащив от стекла вглубь темного коридора. Твои движения были резкими, механическими. Ты указал Мусорщику жестом — «за мной». Не дожидаясь ответа, ты пошел прочь от этого окна, прочь от этого вида, который грозил разорвать твой разум на части. Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине. Вы нашли его через двадцать метров — забытый богом технический альков, скрытый за проржавевшей силовой установкой. Здесь было темно, пахло застарелой сыростью и пылью. С потолка медленно капала какая-то вязкая жидкость, со звоном разбиваясь о металлический пол. Низкий, утробный гул силовых кабелей в стенах создавал ощущение, будто вы находитесь в брюхе гигантского, спящего зверя. Ты прислонился спиной к холодной стене и наконец позволил себе закрыть глаза. Образ Элизабет — её испуганное лицо, спутавшиеся светлые волосы, то, как она обхватила колени — был выжжен на внутренней стороне твоих век. Старый Джонатан закричал бы. Заплакал. Разбил бы кулаки о стену. Но старый Джонатан умер где-то в ущелье, под тоннами камня. Новый Джонатан молчал. Он брал эту боль, эту ярость, это бессилие и прессовал их в топливо. В холодную, как космос, решимость. Алия встала рядом. Она не говорила утешающих слов — они были бы фальшивы и бесполезны. Вместо этого она просто положила свою ладонь тебе на плечо. Её прикосновение не было мягким. Оно было твердым, уверенным. Не «всё будет хорошо», а «я здесь, соберись». Оно работало лучше любых слов. Ты сделал глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как ледяной фокус возвращается, вытесняя красный туман. Мусорщик вошел в альков последним. Он не стал ждать. Он понял, что время для шока прошло, началось время для действий. Он сбросил на пол свой рюкзак, и тот приземлился с глухим металлическим лязгом. Затем он снял со стены широкую, покрытую многолетней грязью панель, под которой оказался чистый, матовый металл — идеальное полотно. Вынув из набедренной сумки острый кусок черного, как ночь, обсидиана, он присел на корточки. Тишину разорвал резкий, скрежещущий звук. Мусорщик начал чертить. Это была не просто карта. Это был военный совет. Он не говорил, но его руки были красноречивее любого оратора. Сначала он нанес общую схему зала, показав расположение машины, клеток и основных потоков гоблинов. Затем он сделал то, чего вы не ожидали. Он начал соскабливать верхний слой металла, и под ним проступила другая, более тонкая и изящная сеть линий — оригинальный чертеж Зодчих. Гоблины построили свою бойню поверх чужих, непонятых ими технологий. Ты опустился на колени напротив него. Алия встала у тебя за спиной, положив руки тебе на плечи, глядя на рождающийся план поверх твоей головы. Первая проблема: армия. Ты указал на жирные скопления точек, обозначавших гоблинов, и сделал жест взрыва, направив его в сторону. Диверсия. Мусорщик утвердительно щелкнул. Он полез в свой рюкзак и выложил на пол три странных устройства. Первое — липкая мина с таймером, знакомая тебе по земным фильмам. Второе — матовый черный шар, который завибрировал, стоило ему его коснуться. Третье — хитросплетение проводов и линз, похожее на паука. Он ткнул пальцем в отдаленную часть схемы — геотермальный преобразователь. Затем он разыграл целый спектакль. Он показал, как «паук» высасывает энергию (свет в алькове на мгновение потускнел), вызывая короткое замыкание и привлекая первую волну охраны. Затем, когда они соберутся, завибрирует черный шар — ты понял, это звуковой эмиттер, имитирующий рев какой-то твари, что вызовет панику. И наконец, когда хаос достигнет пика — сработает мина, которая пробьет трубы с охлаждающей жидкостью, выпуская столбы пара и создавая идеальное прикрытие. Это был не просто взрыв. Это была симфония хаоса. Вторая проблема: путь. Ты создал в воздухе трехмерную, полупрозрачную карту туннелей, основываясь на схеме. Мусорщик с интересом уставился на твое водяное колдовство. Затем он протянул свою трехпалую руку и начал вносить коррективы, безжалостно разрушая целые участки твоей карты. Он чертил на основной схеме черепа — здесь обвал, здесь гнездо пещерных тварей, здесь радиация от поврежденного реактора. Затем он прочертил один-единственный, длинный и извилистый маршрут. Алия, глядя на это, напряглась. — Этот путь займет слишком много времени. Ты указал на часы на своем запястье, а затем на клетки. Мысль была ясна. Мусорщик понял. Он на мгновение замер, а затем начертил еще один символ рядом с одним из коротких, «опасных» туннелей. Не череп. А что-то вроде молнии. Старое силовое поле Зодчих. Алия шагнула вперед. Она протянула руку, и в её ладони зажегся золотой шар света. Затем она сделала жест, будто втягивает этот свет в себя. Она указала на символ молнии. Она могла поглотить энергию поля, чтобы вы прошли. Но ты видел, чего ей это будет стоить. Это отнимет у нее почти все силы перед главным боем. Ты посмотрел на неё, она — на тебя. Решение было принято без слов. Риск оправдан. Мы идем коротким путем. Третья, главная проблема: машина. Как её остановить? Ты воссоздал в воздухе образ «К’тарра», указал на него и сделал сокрушительный жест. Мусорщик вскочил на ноги, яростно замахав руками. «Нет!». Он вытащил свой сканер, направил на тебя, на Алию — бирюзовый, золотой. Затем в сторону зала — экран залило бешеным, нестабильным багровым светом. Он поднес сканер к твоей водяной скульптуре, и та зашипела и испарилась от энергетической обратной связи. Прямая атака — и всё это место превратится в кратер. Вместе с детьми. Вместе с Элизабет. Он снова присел к схеме. Под главным залом он начертил небольшое помещение. От «К’тарра» к нему тянулись три жирные линии. Он обвел это помещение. Регулятор. Мозг. Он показал, как что-то отключает, и нарисовал, как огромная машина-цветок «увядает». Но как туда попасть? На схеме Зодчих это помещение было. Но на плане гоблинов входа в него не было. Они либо не знали о нем, либо замуровали его. Мусорщик ткнул в точку на полу под «К’тарром». Там. Он порылся в рюкзаке и извлек свой самый большой и сложный инструмент. Рукоять с проводами, ведущими к тяжелому, похожему на жало, наконечнику. Плазменный резак. Он показал на индикатор батареи. Почти пустой. У них будет одна попытка. Один шанс прорезать пол и добраться до «мозга». План был готов. Рискованный, безумный, держащийся на честном слове и магии, но это был план. Ты поднялся на ноги. — Мусорщик займется диверсией и вскроет нам проход, — твой голос был хриплым, но ровным. — Алия, ты отключаешь силовое поле. Это вымотает тебя, так что после этого твоя задача — дети. Только они. Хватай их и беги к точке эвакуации, которую укажет Мусорщик. Она посмотрела на тебя. — А ты? — Я иду к регулятору, — ты посмотрел на свои руки. На обсидиановый ноготь. На руны, слабо светящиеся под кожей. — Я разберусь с тем, что его охраняет. И выключу эту дрянь. Она хотела возразить. Сказать, что это самоубийство. Что ты не должен идти один. Но она посмотрела в твои глаза и промолчала. Она видела, что это не обсуждается. Это был не тактический расчет. Это было твое право. Твой долг. «Ты спаси свою сестру, командир», — подумала она. «А я спасу твою душу». Мусорщик тоже встал. Он убрал свои инструменты, оставив на полу лишь исчерченную металлическую плиту — свидетельство их безмолвного совета. Он протянул вам свою трехпалую руку. Сначала он посмотрел на тебя. Ты вложил свою ладонь в его. Металл был холодным, но рукопожатие — крепким, как клятва. Затем он повернулся к Алии. Она, помедлив секунду, тоже ответила на рукопожатие. Три разных существа. Из трех разных миров. Объединенные одной целью. В этом темном, гудящем алькове, в самом сердце вражеской цитадели, вы заключили тихий пакт. Мусорщик кивнул и, подхватив свой рюкзак, беззвучно растворился в тенях коридора. Его диверсия начнется через двадцать минут. Часы пошли. Ты повернулся к Алии. — Готова? Она не улыбнулась. Её лицо было серьезным, как никогда. В её золотых глазах отражался тусклый свет аварийных ламп. — Я родилась готовой. Вы двинулись к указанному на карте входу в вентиляцию. Гул фабрики внизу больше не был просто фоновым шумом. Теперь это было тиканье часов. «Я иду, Лизи», — подумал ты, и холодная ярость в груди превратилась в острие копья, нацеленного в самое сердце этого проклятого мира. «И на этот раз я не один». Вы двинулись вглубь коридора, ваши шаги отдавались глухим эхом в утробе мертвого комплекса. Схема Мусорщика была выжжена в твоей памяти, каждый поворот, каждая отметка. Вход в вентиляционную шахту, как он и указал, был не очевиден. Никаких решеток, никаких люков. Вместо этого была секция стены, которая, казалось, ничем не отличалась от остальных — тот же холодный, бесшовный металл, покрытый патиной времени. — Здесь, — прошептал ты. Алия подошла, проводя ладонью по гладкой поверхности. Ничего. — Ты уверен? Ты не ответил. Вместо этого ты приложил свою ладонь к стене. Ты закрыл глаза, посылая тончайшие, как паутина, вибрации телекинетической энергии вглубь металла. Ты «ощупывал» его структуру. И ты нашел её. Пустоту. За панелью толщиной в десять сантиметров была шахта. Механизм замка был давно мертв, заклинен ржавчиной и временем. Ты сосредоточился. Бирюзовые руны на твоей руке вспыхнули. Ты не стал давить. Вместо этого ты представил сложный механизм замка — заржавевшие штифты, закисшие шестерни. Ты начал двигать их силой мысли, один за другим, с микроскопической точностью, раскачивая их взад и вперед, счищая невидимую ржавчину. Это была ювелирная работа, требующая большего контроля, чем создание ледяного копья. Через долгую, напряженную минуту раздался тихий, сухой щелчок. С глухим скрежетом панель медленно отъехала в сторону, открывая черную, пахнущую пылью и забвением, пасть вертикальной шахты. Лестница из скользких металлических скоб уходила вниз, в неизвестность. — Сначала я, — сказала Алия. Не дожидаясь твоего согласия, она создала в руке небольшой, но яркий шар света и, закинув его в шахту, осветила путь. Он показал лишь первые двадцать метров бесконечного спуска. Она ловко, как кошка, скользнула в проем и начала спускаться. Ты последовал за ней, задвинув панель на место. Вы были внутри. В венах этого мира. Воздух здесь был спертым, тяжелым, с привкусом металла и озона. Звуки города сюда почти не проникали, тишина давила на уши. Единственным ориентиром был световой шар Алии, пляшущий внизу. Спуск казался вечностью. Наконец, её ноги коснулись твердого пола. Вы оказались в горизонтальном туннеле, достаточно высоком, чтобы идти в полный рост. Стены были сделаны из того же бесшовного материала, который, казалось, поглощал звук. — Короткий путь, — напомнила Алия, её шепот прозвучал неестественно громко. — Значит, впереди неприятности. Она не ошиблась. Через сто метров туннель закончился тупиком. Массивный завал из обломков породы и скрученных металлических балок полностью перекрывал проход. Это была та самая точка, которую Мусорщик пометил черепом, но которую вы выбрали, чтобы сэкономить время. — Моя работа, — сказал ты. — Отойди. Алия отступила, создав вокруг себя защитное световое поле. Ты шагнул к завалу. Ты мог бы разнести его одним телекинетическим ударом, но шум привлек бы нежелательное внимание. Нужна была тишина. Ты вытянул руки. Воздух перед тобой резко похолодел. Ты не создавал лед. Ты вытягивал влагу из самого камня, из пор ржавого металла. На поверхности завала выступили мириады крошечных капелек, которые тут же замерзли, покрыв его тонкой коркой инея. Затем ты направил свою волю внутрь. Ты заставлял эту внутреннюю влагу замерзать и расширяться, создавая тысячи микроскопических трещин. Ты не ломал его снаружи, ты разрывал его изнутри. Процесс был медленным, требующим полной концентрации. Ты слышал тихое, почти беззвучное потрескивание — это камень поддавался изнутри. Когда ты почувствовал, что структура ослабла до предела, ты послал один-единственный, короткий и сжатый импульс телекинеза. Завал не взорвался. Он беззвучно осыпался, превратившись в груду мелкого щебня и пыли. Путь был свободен. — Впечатляет, — прошептала Алия, развеивая свой щит. — Когда всё закончится, можешь подрабатывать сносом зданий. Ты позволил себе лишь тень улыбки. — Идем дальше. Самое сложное впереди. Силовое поле Зодчих вы почувствовали задолго до того, как увидели. Волосы на руках встали дыбом, в воздухе повисло ощутимое статическое напряжение. За поворотом коридор был перекрыт мерцающей, полупрозрачной завесой из чистого золотого света. Она тихо гудела, и от неё исходило мягкое тепло. Древняя система безопасности всё еще работала. — Теперь моя очередь, — сказала Алия, её лицо стало серьезным. — Это будет… неприятно. Что бы ни случилось, не вмешивайся. Просто будь готов меня подхватить. Ты молча кивнул, отступая назад и выставляя перед собой руки, готовый в любой момент создать ледяной щит. Алия шагнула к полю. Она глубоко вздохнула, закрыла глаза и протянула к нему руки. Как только её пальцы коснулись мерцающей завесы, её тело выгнулось дугой. Золотые руны на её коже вспыхнули так ярко, что на мгновение ослепили тебя. Она не пыталась прорваться. Она начала впитывать энергию. Ты видел, как золотые потоки из силового поля вливаются в её ладони, текут по рукам, заставляя её руны сиять нестерпимо ярко. Её зубы были стиснуты, по виску катилась капля пота. Это была не подзарядка. Это было насильственное поглощение чужой, нестабильной энергии. Ты чувствовал, как её собственное «озеро» маны переполняется, грозя прорвать берега. Поле начало меркнуть, бледнеть, его гул перешел в затихающий стон. Еще несколько секунд агонии, и оно исчезло, с тихим хлопком растворившись в воздухе. Алия рухнула бы на пол, если бы ты не подхватил её. Она была бледной, её тело била мелкая дрожь, дыхание было сбитым. — Порядок… — выдохнула она, тяжело опираясь на тебя. — Просто… дай мне минуту. Кажется, я сейчас взорвусь, как перегретая лампочка. Ты поддерживал её, чувствуя себя беспомощным. Она пожертвовала своими силами, своей стабильностью, чтобы вы могли пройти. Ответственность за её состояние легла на твои плечи тяжелым камнем. И в этот момент вы это почувствовали. Глубокий, низкий толчок, прошедший по полу, по стенам, по вашим костям. Буммм. Где-то далеко, в нескольких километрах, план Мусорщика пришел в действие. Спустя секунду аварийные лампы в коридоре моргнули и погасли, погрузив вас в абсолютную, непроглядную тьму. Её тут же разорвали два источника света: ровное бирюзовое сияние твоих рун и всё еще слишком яркое, нестабильное золотое свечение рун Алии. — Началось, — прохрипела она. Словно в ответ, сверху донесся второй звук. Не взрыв. А искаженный, усиленный эхом туннелей, нечеловеческий рёв, от которого стыла кровь в жилах. Звуковой эмиттер. Хаос начался. — Ты можешь идти? — спросил ты. — Должна, — ответила она, медленно отстраняясь от тебя. Дрожь еще не прошла, но в её глазах снова была сталь. Вы побежали. Время пошло на секунды. Вы выскочили из узкого технического туннеля в огромное, гулкое пространство под главным залом. Здесь было темно, лишь редкие красные огни аварийного освещения отбрасывали кровавые блики на гигантские опорные колонны. Над вашими головами, сквозь толстый металлический пол, доносился хаос: крики гоблинов, звуки тревоги, топот сотен ног. Диверсия работала идеально. Но здесь, внизу, был другой звук. Глухой, ритмичный, тошнотворный. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Это был пульс "К'тарра". Звук гигантского, пожирающего души сердца, который проникал, казалось, прямо в мозг. — Туда, — ты указал на массивную, круглую платформу прямо под центром зала. Регулятор. И перед ней, как и говорил Мусорщик, был гладкий участок пола без единого шва. Люк. Вы подбежали к нему, и в этот момент из-за ближайшей колонны выскочила тень. Мусорщик. Он двигался бесшумно, его красный окуляр горел в темноте. В руках он держал плазменный резак. Он не стал тратить время на приветствия. Он молча указал на пол, затем показал на индикатор батареи. Тот мигал красным. Он присел, прижал наконечник резака к металлу. — Прикройте, — проскрежетал его вокодер. С оглушительным шипением ослепительно-белый луч ударил в пол, и запах раскаленного металла наполнил воздух. Часы больше не тикали. Они били в набат.