Цветок на шраме

      Мир вокруг моргнул и исчез.       Грохот турбин, запах озона и жженой плоти, крики Мусорщика — всё это стерлось в ту же секунду, как твоя мана сомкнулась с эфирным контуром машины «К’тарр».       Ты оказался в пустоте. Здесь не было ни верха, ни низа, лишь бесконечный океан вязкой, багровой субстанции. Это был чистый, нефильтрованный Эфир, изуродованный волей Зодчих. Каждое движение в этом пространстве давалось с трудом, словно ты пытался плыть в густой, ледяной смоле. «МАЛЕНЬКАЯ... НАГЛАЯ... ИСКРА...»       Голос ударил со всех сторон разом. Он не имел тембра или громкости, он был просто абсолютным давлением, от которого виртуальные барабанные перепонки готовы были лопнуть.       В багровой мгле над тобой открылся Глаз. Он был размером с небосвод — вертикальный, пылающий желтым и черным зрачок, состоящий из миллиардов кричащих душ. Паразит не просто смотрел на тебя, он препарировал твое сознание. Он видел каждую твою ошибку, каждый страх, каждую каплю слабости, когда ты не мог защитить сестру в день Вторжения. «ОНА ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ. КАК И ТЫ. СДАЙСЯ, И Я СДЕЛАЮ ТЕБЯ СВОИМ НОВЫМ ЖРЕЦОМ. ТЫ ПОЛУЧИШЬ СИЛУ, О КОТОРОЙ ТВОЙ ЖАЛКИЙ ВИД ДАЖЕ НЕ МЕЧТАЛ». — Иди к черту, — прорычал ты, хотя здесь у тебя не было физического голоса.       Твоя воля сформировала вокруг тебя тонкий, трескающийся панцирь из бирюзового льда — единственную защиту от всепоглощающего давления Глаза. Ты рванулся вперед, сквозь багровое месиво, туда, где в самом центре этого ментального ада слабо пульсировал знакомый, теплый огонек.       Элизабет.       Она висела в пустоте, опутанная сотнями толстых, пульсирующих нитей, похожих на кровеносные сосуды. Они качали через нее энергию разлома, расширяя врата. Ее маленькая фигурка свернулась калачиком, лицо было искажено от немой боли.       Ты выбросил руку вперед, формируя ледяной клинок, и рубанул по ближайшей нити. Лед брызнул осколками. Нить даже не поцарапалась. «ГЛУПЕЦ. ЭТО НЕ МАТЕРИЯ. ЭТО ЗАКОН. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ РАЗРУБИТЬ СВЯЗЬ ВОДОЙ И ХОЛОДОМ».       Глаз сузился, и давление вокруг возросло тысячекратно. Багровая смола начала сжиматься вокруг твоего ледяного панциря, ломая его с тошнотворным хрустом. Ты почувствовал, как чужой разум проникает под кожу, начинает выжигать твои собственные воспоминания, заменяя их повиновением и ужасом.       Где-то там, бесконечно далеко в реальности, ты почувствовал физическую боль. Фантомное ощущение: кто-то тряс твое тело. Сквозь ментальную толщу пробился искаженный, еле слышный крик Алии: — ...Джон! Держись! Они лезут из разлома!..       Значит, Мусорщик и Алия прямо сейчас защищают твою беспомощную оболочку от тварей, рвущихся в машинный зал. Времени больше не было. «Закон? — подумал ты, и твой внутренний аватар, израненный, но не сломленный, поднял голову в глубине подсознания. — Значит, нужно изменить закон».       Ты перестал сопротивляться давлению. Ты позволил своему ледяному панцирю рухнуть. Багровый Эфир хлынул внутрь, обжигая твое сознание, но вместо того, чтобы кричать, ты открыл свое иссохшее «озеро» маны и начал жадно втягивать эту ядовитую энергию в себя. «ЧТО... ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!» — в голосе Паразита впервые промелькнуло замешательство. — Я Трансмутатор, ублюдок, — твой ментальный голос зазвенел металлом. — Я меняю состояние вещей.       Ты пропустил чужеродную энергию через свою боль, через свою ярость, и ударил по нитям, опутывающим Элизабет, не льдом, а абсолютным нулем. Ты вытянул из этих связей саму концепцию движения и тепла.       Багровые вены внезапно почернели, покрылись мертвой изморозью и стали хрупкими, как стекло.       Ты бросился к сестре, обхватил ее ментальную проекцию руками и, издав звериный рык, рванул на себя.       Раздался оглушительный звон разбивающегося стекла. Нити лопнули. Все до единой.       Океан Эфира взвыл тысячеголосым хором агонии. Великий Глаз содрогнулся, разлом начал схлопываться, лишившись своего идеального якоря. Чудовищная ударная волна ударила тебе в спину, вышвыривая твое сознание из сети машины.

***

      Ты с криком распахнул глаза в реальном мире, отшатнувшись от резервуара.       Твои руки дымились, бирюзовые руны на предплечьях мигали, как перегоревшая проводка, оставляя после себя черные, воспаленные следы ожогов.       С громким чавкающим звуком толстые кабели отвалились от капсулы. Мутная смола пошла трещинами и осыпалась. Элизабет, мокрая, бледная, но живая, выпала тебе прямо на руки. Она судорожно втянула воздух, закашлялась и приоткрыла глаза. — Дж... Джон?.. — прошептала она слабо.       Ты крепко прижал ее к себе, тяжело дыша. — Я здесь, Лиззи. Я нашел тебя.       Но праздновать было рано.       Шпиль машины «К’тарр» издал звук, похожий на стон умирающего кита. Багровый свет внутри него сменился ослепительно-белым. Без якоря огромный массив энергии, который Паразит пытался протолкнуть в этот мир, застрял в механизме.       Мусорщик, стоявший по колено в трупах свежих гоблинов, с оторванной механической рукой и искрящим корпусом, повернул к тебе свой пробитый шлем. — Врата закрыты... но реактор сорвало с цепи! — прохрипел он. — Через шестьдесят секунд этот шпиль станет сверхновой! Я открываю прыжковый портал на Землю!       Он ударил уцелевшей рукой по терминалу, и в паре метров от вас воздух с треском разорвался, открывая воронку стабильного синего портала, за которым виднелись знакомые очертания ночного города. — Уходите! — крикнул киборг. — Я должен держать контур портала вручную, иначе Эфирный шторм его сомнет!       Ты посмотрел на сестру, затем на Алию, которая едва стояла на ногах, удерживая мерцающий щит. И тут ты понял то, о чем Мусорщик умолчал.       Пространство вокруг шпиля сжималось. Гравитация начала сходить с ума, притягивая куски металла и мертвые тела к перегруженному ядру. Если вы просто шагнете в портал, взрыв ударит в спину, пройдет сквозь разрыв пространства и сотрет половину города на Земле. Ядро нужно было заморозить. Остановить реакцию хотя бы на несколько секунд, чтобы портал успел закрыться за вами.       И для этого был нужен весь лед, который только существовал. Вся твоя оставшаяся суть.