Разорви небесам глотку, Зангецу!

Тишина Сейрейтэя была обманчивой, словно затишье перед бурей. Узкие переулки, окружённые высокими белыми стенами, казались бесконечным лабиринтом, где каждый шаг мог стать последним. Ичиго и Йоруичи пробирались через тени, их движения были быстрыми, но осторожными. Реяцу Ичиго, несмотря на попытки её сдерживать, продолжала пульсировать, выдавая их местоположение. Йоруичи, в своей кошачьей форме, скользила впереди, её золотистые глаза внимательно сканировали окрестности. Она чувствовала, что кто-то приближается — кто-то с мощной, знакомой реяцу, полной гнева. — Ичиго, — тихо сказала она, её голос был спокойным, но настороженным. — Он близко. И он зол. Будь готов. Ичиго кивнул, его рука сжала рукоять Зангецу. Внезапно из тени впереди выступила фигура. Высокий шинигами с красными волосами, собранными в высокий хвост, и татуировками на лбу. Его реяцу была мощной, почти осязаемой, и в ней кипела ярость. Ренджи Абарай, лейтенант Шестого отряда, стоял перед ними, его занпакто, Забимару, уже был вытащен из ножен. Его глаза горели ненавистью, но в них мелькала ещё одна эмоция — боль, которую он пытался скрыть. — Ичиго Куросаки, — прорычал Ренджи, его голос дрожал от гнева. — Ты всё ещё жив? После того, как капитан Кучики разрубил тебя в мире живых? Ты должен был сдохнуть там, и тогда Рукия не была бы в этой клетке! Ичиго нахмурился, его инстинкты подсказывали, что слова Ренджи — это не просто насмешка. В них была личная боль, что-то, что Ренджи не хотел озвучивать. Он шагнул вперёд, сжимая Зангецу. — Я здесь за Рукией, — сказал он, его голос был твёрдым. — И мне плевать, что ты думаешь. Уйди с дороги, или я тебя заставлю. Ренджи расхохотался, но его смех был горьким, почти истеричным. Он указал Забимару на Ичиго, его реяцу вспыхнула, заставив воздух задрожать. — За Рукией? — издевательски переспросил он. — Из-за тебя её казнят, ты, жалкий выскочка! Если бы ты не вмешался в мире живых, она была бы в безопасности! Ты всё разрушил, а теперь смеешь являться сюда, как герой? Ты никто! Йоруичи, сидя на крыше, наблюдала за ними, её глаза сузились. Она чувствовала, что гнев Ренджи — это не просто долг шинигами. В нём было что-то личное, глубоко укоренившееся. Она решила не вмешиваться — этот бой был неизбежен, и Ичиго должен был пройти через него сам. Ренджи не стал ждать ответа. Его гнев был глубже, чем он показывал. Он винил Ичиго за всё — за то, что Рукия была приговорена к казни, за то, что её забрали из его жизни. Он думал, что Ичиго умер после атаки Бьякуи в мире живых, и это знание приносило ему горькое облегчение. Но теперь, видя Ичиго живым, целым, бросающим вызов Сейрейтэю, Ренджи чувствовал, как его душа разрывается. Он тоже хотел спасти Рукию, свою подругу. Но когда Бьякуя Кучики объявил о её казни, Ренджи не нашёл в себе смелости бросить вызов своему капитану. Он испугался — его долг, его страх перед Бьякуей, перед системой Сейрейтэя сковали его. А теперь этот рыжеволосый человек, чужак, осмелился сделать то, на что у Ренджи не хватило духу. Ичиго был здесь, один, бросая вызов всему Готей 13, и это заставляло Ренджи ненавидеть его — и себя — ещё сильнее. Возможно в каком-нибудь другом мире, где Ичиго пришел дв не один а хоть с кем-то, он не был бы так зол. Но увы, это не тот мир. — Ты умрёшь здесь! — рявкнул Ренджи, бросаясь в атаку. — Реви, Забимару! Его занпакто преобразился, превратившись в длинный, сегментированный клинок, похожий на хлыст с лезвиями. Забимару устремился к Ичиго, извиваясь, как змея. Ичиго инстинктивно отскочил, и Зангецу столкнулся с Забимару, вызвав сноп искр. Удар был таким мощным, что ближайшая стена треснула. Битва начинается Бой разгорелся мгновенно. Ренджи атаковал с яростью, его Забимару мелькал в воздухе, нанося быстрые, точные удары. Ичиго двигался на инстинктах, его тело реагировало быстрее, чем разум. Он уклонялся, парировал, контратаковал, используя Зангецу с ловкостью, которой сам от себя не ожидал. Его реяцу пульсировала, усиливая каждый удар, и сила внутри него обостряла его чувства, позволяя предугадывать движения Ренджи. — Ты жалок! — кричал Ренджи, его Забимару устремился к Ичиго, пытаясь зацепить его. — Думаешь, можешь просто вломиться сюда и спасти её? Ты даже не понимаешь, во что ввязался! Из-за тебя Рукия умрёт! Ичиго стиснул зубы, его инстинкты кричали, требуя ответить. Он рванулся вперёд, используя шунпо, и нанёс мощный удар Зангецу, который Забимару едва успел блокировать. Ударная волна разнесла ближайшие ящики, и пыль взметнулась в воздух. — Заткнись! — рявкнул Ичиго, его голос был полон гнева. — Я не виноват в том, что с ней случилось! Я здесь, чтобы исправить это! А ты просто болтаешь! Ренджи ухмыльнулся, но его глаза были полны боли. Он ненавидел Ичиго за его дерзость, за то, что тот не боялся бросить вызов всему миру ради одного человека. Он сам хотел быть таким, но страх сковывал его. Он направил всю свою ярость в Забимару, и клинок снова устремился к Ичиго, на этот раз быстрее, нанося серию ударов. Ичиго не успевал уклоняться от всех. Один из сегментов Забимару зацепил его плечо, оставив кровавый порез. Другой удар пришёлся по рёбрам, и Ичиго почувствовал резкую боль, но не отступил. Он стиснул зубы, его реяцу вспыхнула ярче, и он контратаковал, используя бинты Зангецу, чтобы отвести Забимару в сторону. Он раскрутил меч, как дротик, и швырнул его в Ренджи, заставив того отступить. Но Ренджи был не из тех, кто сдаётся. Он снова атаковал, его Забимару извивался, как живое существо, и на этот раз один из ударов пришёлся Ичиго в бедро, оставив глубокую рану. Кровь хлынула на мостовую, и Ичиго пошатнулся, но его глаза горели решимостью. Он чувствовал боль, но она только разжигала его гнев. И тогда он почувствовал это. Его сердце, которое билось так быстро в пылу боя, начало замедляться. Удар за ударом, оно становилось всё медленнее, почти замирая. Время, казалось, остановилось. Внутри него что-то шевельнулось — та сила, которая помогала ему с того самого момента как он прибыл в Сейрейтей... Нет, она была внутри него гораздо дольше. Она была мощной, живой, и она звала его. Ичиго закрыл глаза, позволяя ей течь через его тело, наполняя каждую клетку. Он не сопротивлялся. Он принял её. И тогда он услышал голос — низкий, глубокий, почти мурлыкающий от удовольствия. «Наконец, мой Король, ты принимаешь меня». Это был Зангецу, его занпакто, но голос звучал иначе, глубже, как будто он исходил из самой сути его души. Это был Зангецу, но не Старик Зангецу. Почему-то он был уверен что голос исходил именно от его занпакто, но так же ясно чувствовал что это был кто-то другой. Ичиго почувствовал, как его тело наполняется новой силой, его инстинкты стали ещё острее, а реяцу вспыхнула, как буря. Ренджи замер, его глаза расширились. Он почувствовал, как реяцу Ичиго изменилась — она стала плотнее, мощнее, почти подавляющей. Он стиснул зубы, но его руки дрожали. Он не ожидал, что Ичиго выжил после атаки Бьякуи, и уж тем более не ожидал, что тот станет настолько сильным. — Что за чёрт... — пробормотал он, но не успел договорить. Ичиго рванулся вперёд, его движения стали быстрее, почти неуловимыми. Он вспомнил как двигался Бьякуя, как от его скорости Ичиго не мог ничего ему противопоставить. И он вспомнил уроки Урахары которые тот вбивал ему все десять дней. И он применил шунпо. Он раскрутил Зангецу, его бинты обвились вокруг Забимару, и одним рывком он притянул Ренджи к себе. Забимару попытался контратаковать, но Ичиго был быстрее. Он направил всю свою реяцу в Зангецу, и меч сверкнул, как молния. — Когда нападаешь, Руби! — крикнул Ичиго, высвобождая мощный поток энергии. Синий луч реяцу устремился к Ренджи, разрубая Забимару на куски. Сегменты клинка разлетелись, а Ренджи был отброшен назад, врезавшись в стену. Он рухнул на колени, тяжело дыша, его кимоно было порвано, а кровь текла из раны на груди. Забимару, его занпакто, лежал сломанным, его духовная связь с Ренджи была нарушена. Ичиго стоял над ним, тяжело дыша, его Зангецу всё ещё светился остатками реяцу. Он чувствовал, как сила внутри него затихает, но голос Зангецу всё ещё звучал в его голове, довольный и спокойный. Он победил, но не чувствовал радости. Ренджи выглядел жалко, и Ичиго видел в его глазах не только гнев, но и боль. — Почему ты винишь меня? — спросил Ичиго, его голос был хриплым. — Ты тоже её друг, да? Почему ты не борешься за неё? Ренджи поднял взгляд, его глаза были полны ярости и стыда. Он хотел выкрикнуть всё, что накопилось в его душе — о своём страхе перед Бьякуей, о своей слабости, о том, как он думал, что Ичиго мёртв, и как это дало ему ложное облегчение. Он винил Ичиго за казнь Рукии, но больше всего он винил себя за то, что не смог бросить вызов системе. Но вместо этого он лишь сплюнул кровь и хрипло сказал: — Заткнись, Куросаки. Ты ничего не знаешь. Ичиго нахмурился, но не стал продолжать. Он повернулся к Йоруичи, которая всё это время наблюдала с крыши, её глаза были внимательными, но без осуждения. Возможно будь поражение Ренджи не таким сокрушительным и он не был бы заполнен такими чувствами как ярость и гнев, то он бы просил бы Ичиго спасти Рукию. Умолял бы его сделать то, на что у Ренджи не хватило смелости. Но увы, он был слишком ослеплен своей уязвленной гордостью, ненавистью к Ичиго и стыду за самого себя и за свою слабость, и страх. Ведь если он не смог победить даже Риоку который владел своими силами всего два с половиной месяца, то какой у него был шанс против капитанов? Ичиго только презрительно фыркнул. В этой схватке, он не чувствовал в мече Ренджи ничего кроме страха и гнева направленного на него. Он не чувствовал к нему и капли уважение, лишь презрение такое же, как к синигами из 11 отряда что решили бросить Ханатаро. Ведь в его глазах, Ренджи был еще одним неудачником который даже не мог постоять за своих друзей. А такие люди, совсем не пользовались его уважением. Нет... Было бы вернее сказать, что он призирал таких людей. — Идём, — сказал он, его голос был усталым, но решительным. — Нам нужно двигаться дальше. Йоруичи кивнула, её кошачья форма мелькнула в тенях. Он сжал талисман в кармане, чувствуя его тепло, и последовал за Йоруичи. Позади него Ренджи остался лежать на мостовой, его глаза были полны боли и решимости. Он проиграл, но его гнев не угас. Он знал, что Ичиго идёт к Рукии, и, несмотря на свою слабость, он не мог позволить себе просто сдаться.