Ходячая мертвая девочка.

На следующее утро Ваймак позвал Кевина и Мару к себе в квартиру. Ники и Эндрю подбросили их по пути в Реддин — у Эндрю было назначено занятие с терапевтом. Мара не имела ни малейшего понятия, зачем они понадобились Ваймаку. Это вряд ли касалось того, что раскрыл Рико: Эндрю уже всё обсудил с ним, а Кевин в таком случае вообще был бы не нужен. Может, речь о прогрессе Джостена на поле? Но тогда и Мара ничем не помогла бы — Эбби только этим утром разрешила ей снова тренироваться. Что бы это ни было, по напряжённому выражению лица Ваймака было ясно — ничего хорошего. Он предложил им кофе, но оба отказались. Потянул время расспросами: как идут тренировки с Нилом, как чувствует себя рука Кевина, как зажили рёбра Мары. Наконец он решился. — Сегодня утром мне позвонили из КРЭ, — сказал Ваймак. — По поводу оглашения наших новобранцев? — с раздражением спросил Кевин. — Я думал, мы уже дали понять… — Речь не о новобранцах, Кевин, — перебил тренер. Его голос был на редкость мягким — Мара впервые слышала его таким. Она сразу насторожилась, и, судя по тому, как быстро выпрямился Кевин, он тоже. — Тогда о чём? — спросил он. Ваймак вздохнул. — Об округе, — сказал он. — Эдгар Аллан подал запрос на смену округа. Его одобрили сегодня утром — с первого июня они переходят в юго-восточный округ. Во второй раз за слишком короткий срок мир Мары рухнул. — Это не смешно, тренер, — прохрипел Кевин. — Это не шутка, Кевин, — сказал Ваймак. — Ты же знаешь, я бы никогда не стал шутить о таком. — Но это… — Кевин покачал головой. — Это не… почему? Голос Мары показался ей чужим, когда она сказала: — Ты знаешь почему. Я говорила, что он придёт за нами. — Не… — Кевин резко замолчал и вскочил, словно его подбросило. — Они не могут! КРЭ не может этого сделать! — Могут, — сказал Ваймак. — Эдгар Аллан — единственная команда в Западной Вирджинии. Достаточно было провести голосование. У КРЭ не было причин отказывать. Пальцы Мары так вцепились в диванную подушку, что она испугалась, как бы не разорвала её. Кевин яростно тряс головой. — Этого не может быть, — прошептал он, но Мара и Ваймак услышали вполне отчётливо. Он начал метаться по комнате, а Мара наблюдала за ним, цепляясь за всё, что могло отвлечь от мыслей. Он убьёт меня. Он убьёт меня. Он убьёт меня. — Кевин, — сказал Ваймак. — Тебе нужно успокоиться. — Он идёт за нами, — выдохнул Кевин. — Блять, Кевин, я сказал: сядь! — Не сяду! — выкрикнул Кевин, паника искажала голос до боли. Он прижал левую руку к груди, чуть ли не вжимая её в себя. — Как ты мог позволить ему это сделать?! — У меня в этом нет никакого веса, и ты это знаешь, — рявкнул Ваймак. — Эй! Кевин будто и не слышал его. Метался глазами по комнате, как будто искал выход, бутылку или что-нибудь, что можно разбить. Рванул к двери, но Ваймак перехватил его, и они врезались в стену с глухим грохотом. Мара молча смотрела на них, онемев от страха, холодного и тяжёлого, сжимающего грудь до боли. Он убьёт меня. — Он идёт за нами! — закричал Кевин. На полу были осколки — Мара даже не заметила, когда что-то разбилось. — Это неважно, — сказал Ваймак. — У вас контракты со мной. — Он в два счёта выкупит наши стипендии, — срываясь, сказал Кевин. — Ты сам это знаешь. Он заплатит, купит тебя, заберёт нас обратно, а я… я не могу вернуться туда. Не могу. Не хочу. Я не поеду. Я… я должен уйти. Мы должны уйти, пока он сам не пришёл за нами. — Нет, — прорычала Мара. — Если ты вернёшься в Эвермор, нас больше нет. Кевин посмотрел на неё — в глазах стояла до боли знакомая паника. — Если он снова начнёт нас искать, он точно нас убьёт. — Если он доберётся до меня, он убьёт меня в любом случае, — сказала Мара. — Я не вернусь в Гнездо, Кевин. Лучше я покончу с собой. — Мара… — Оба заткнитесь, — рявкнул Ваймак. — Вы никуда не поедете. — Я не могу сказать Рико «нет»! — выкрикнул Кевин. — Тогда просто молчи, — сказал Ваймак. Он бросил на Мару острый взгляд. — Оба. Ни слова. Дайте мне и Эндрю разобраться. Да, Эндрю. Не говори мне, что ты про него забыл. У меня номер Бетси на быстром наборе. Хочешь, соединю с её офисом, чтобы поговорить с ним, Кевин? Хочешь сам ему сказать, что подумываешь вернуться? Кевин не ответил. Ваймак замолчал. — Я не пущу вас обратно туда, — сказал он наконец. — И никто не заставит. По контракту вы теперь мои. Он может засыпать нас деньгами, но пока вы не подпишете — это ничего не значит. А вы не подпишете. Поняли? О Рико-Ёбаном-Ублюдке мы с Эндрю позаботимся. Ваша задача — собраться и вытащить команду. Ты обещал мне, Кевин, что в этом году мы пройдём дальше четвёртого матча. — Это было до всего, — сказал Кевин, почти безжизненно. Он опустился на диван рядом с Марой, как будто его тело поддалось тяжести горя. — Сейчас всё по-другому. — КРЭ даёт нам время до июня, прежде чем огласит перевод, — сказал Ваймак. — Они видели, сколько у нас было проблем с безопасностью при вашем переходе, поэтому подождут, пока все будут здесь, под моим присмотром. Я сказал вам, потому что вы должны знать, но до тех пор Эндрю ничего не должен узнать. Скажи мне, что ты сможешь сегодня встретиться с ним и не сорваться. — Он сам всё поймёт, — сказал Кевин. — Он не дурак. — Тогда ври лучше, — жёстко сказал Ваймак. — КРЭ только и ждёт повода забрать его, и ты сам знаешь — обратно его не отдадут. Что тогда будете делать вы? — Я не стану врать, — резко сказала Мара. — Тогда молчи, — повторил Ваймак. Кевин долго молчал, прежде чем сказать: — Дай мне телефон. — Если ты думаешь, что я дам тебе позвонить ему, то… — Жану, — перебил Кевин. — Я должен поговорить с Жаном. Я должен услышать это от него. Ваймак помедлил, но всё же кивнул и протянул ему телефон. Кевин набрал номер и включил громкую связь, пока Ваймак ушёл на кухню. Мара слушала гудки. На третьем звонке Жан ответил. — Скажи, что это неправда, — сказал Кевин по-французски. — Скажи, что он этого не сделал. Жан долго молчал. Когда он заговорил, его голос был таким же глухим, как у Кевина: — Ты знал, что он не отпустит тебя просто так. Кевин выронил телефон и резко встал — казалось, он либо сейчас сблюёт, либо что-нибудь разнесёт. Мара подняла трубку с дивана, отключила громкую связь и прижала её к уху. — Он знает, что я здесь? — тихо спросила она. — Пока нет, — ответил Жан. Мара с трудом сглотнула. Они оба знали, что будет, когда он узнает. Жан остался единственным, на ком Рико мог сорваться. Единственное, что его удерживало — потеря двух из его «идеального состава». Но в Гнезде смерть была не самым страшным наказанием. — Прости, Жан, — прошептала Мара. Она и сама не знала, за что больше просит прощения: за то, что сбежала, или за то, что не вытащила его вместе с собой. — Не надо, — сказал он. — Это я посадил тебя на самолёт. Мара зажмурилась, чтобы не расплакаться. Это было странное, незнакомое ощущение. — Всё равно. — Увидимся осенью, — сказал Жан почти с печалью. — Будь готова.

***

Мара пожалела Нила. Разрешение от Эбби пришло как нельзя кстати — именно тогда, когда Маре нужно было куда-то выплеснуть своё горе, страх и злость. Почти всю ночь после разговора с Ваймаком она провела на поле с Кевином — блокируя его броски, перехватывая мяч, убегая от собственных мыслей. К счастью, Эндрю решил, что она просто рвётся на поле после долгого перерыва и ни о чём не заподозрил. На следующее утро, когда они встретились с Нилом, Мара была уже с ними. Она переоделась первой и вышла на поле, держа тренировочную клюшку — тяжёлую и до боли знакомую в руках, даже несмотря на то, что модель была новая. Остальные подтянулись ненамного позже, и Ники с радостью вызвался пропустить тренировку, развалившись на скамейке наблюдателем. Даже Эндрю снизошёл до того, чтобы участвовать — хотя Мара не ожидала от него ничего, кроме привычного стояния в воротах. Они отрабатывали всё те же упражнения. Мара наблюдала за техникой Аарона, его движениями, прикидывая, как лучше с ним взаимодействовать на поле. Конечно, он был не Жан, но вполне сносный защитник. По крайней мере, он не тянул бы её вниз. В какой-то момент Кевин поставил им игру в формате двусторонки. Изначально он распределил их так, чтобы у Мары в команде был он сам, а у Аарона — Нил. Но Мара молча подошла к позиции Аарона и вытеснила его оттуда. На вопросительный взгляд Кевина она бросила: — Если он не сможет пройти мимо меня, что он тут вообще делает? Кевин фыркнул, но кивнул в знак согласия: — Только не сломай его. Мара чуть склонила голову, сузив глаза на Нила сквозь решётку шлема. — Ничего не обещаю. Надо отдать новобранцу должное — он не выглядел особенно испуганным. Эндрю подал из ворот, закинув мяч вверх. Кевин без труда поймал его, пробежал десять шагов и швырнул мяч в стену рядом с Нилом. Тот перехватил его в сетку клюшки и рванул к воротам. Он сделал всего два шага, прежде чем Мара оказалась рядом. Он попытался увернуться в сторону, но от неё было не так просто отделаться. Она врезалась в него достаточно сильно, чтобы сбить с равновесия, и ударила по его клюшке своей, выбив мяч из сетки. В следующую секунду она уже перехватила его и передала Аарону — всё одним плавным движением. — Ещё раз, — прорычала она Нилу. Он встретил её взгляд собственным, но вслух ничего не возразил. Потребовалось полчаса, чтобы Нил смог пройти мимо неё — увернулся от её удара в последний момент, но инерция унесла его слишком далеко, и бросок получился жалкий: мяч отскочил от брони Эндрю и упал никуда. — Жалко, — буркнула Мара, когда Нил проходил мимо неё обратно. — Зато я тебя прошёл, — с трудом выдохнул он. — И промазал по лёгкой цели, — отрезала она. — Ещё раз. Они продолжали в том же духе ещё час. Аарон уже жаловался на судороги, даже Кевин начал выдыхаться, но Мара и Нил всё ещё рубились — снова и снова, не давая друг другу пощады. Мара была уверена, что завтра проснётся в синяках с головы до ног, но это было знакомое ощущение. По крайней мере, эти синяки были не от трости и не от кулаков. Кевин наконец скомандовал конец, когда Мара в двадцатый раз за тренировку сбила Нила с ног. По дороге в раздевалки он сказал по-французски: — Я вроде просил не ломать его. — А я вроде говорила, что ничего не обещаю, — отозвалась Мара. — Если он сломается сегодня, ему вообще не место ни на одном университетском поле, тем более — на линии с тобой. Кевин моргнул, удивлённо глядя на неё. — Это сейчас почти как комплимент прозвучало. — Это не комплимент, — отрезала она. — Все знают, что ты слишком злобный перфекционист, чтобы терпеть слабое звено. Считай, что я бью Джостена ради его же пользы — пусть докажет, что чего-то стоит. — То есть ты всё-таки срываешься на нём? — уточнил Кевин. — Возможно, — признала Мара. — Но он — Лис. Он справится. — Если вы, блять, двое закончили поэтизировать жопу Кевина, — лениво протянул Эндрю, — остальная часть команды хочет, на секундочку, свалить нахуй домой. — Он швырнул шлем в Ники, и тот с трудом его поймал. Мара закатила глаза. — Говорит так, будто сам на неё не пялится, — пробормотала она Кевину. Кевин уставился на неё с раскрасневшимися щеками: — Заткнись. — Потом, чуть погодя: — Он правда на меня пялится? Мара тяжело вздохнула: — Безнадёжный. Вот почему Тея тебя бросила. — Это было обоюдно, — буркнул он в ответ. Мара снова закатила глаза и пошла в женскую раздевалку. Под душем она, наверное, провела слишком много времени. Глядела на свои шрамы, водя пальцами по изрезанной коже. За каждым из них стояла история. Она была мозаикой из разбитых кусков, склеенной школьным клеем и чистой яростью, настолько хрупкой, что её могла раскрошить одна резкая выдохнутая фраза. Она гадала, чей именно выдох в конце концов это сделает.