Ходячая мертвая девочка.

Самопровозглашённый король экси поцеловал Кэти в щёку в знак приветствия. Что именно Рико и Кэти сказали друг другу, затерялось в гуле толпы, но Кэти сияла, когда отстранилась. Рико один преодолел последние шаги к их дивану и встал над Кевином и Марой тенью, как он и всегда был, преследующей их. Он улыбался, но в его глазах не было ничего, кроме желания убивать. Только когда публика утихла, Рико заговорил: — Кевин. Мара. Сколько лет, сколько зим. Где-то в зале кто-то затеял потасовку, раздался грохот, но Мара не посмела отвести взгляд от дьявола. Она уже совершала эту ошибку — и больше не допустит. Рико протянул Кевину руку в приглашении. Кевин пару секунд смотрел на неё, потом вложил свою ладонь в его и позволил Рико поднять себя на ноги. Толпа зааплодировала, когда Рико заключил Кевина в объятия. Он отпустил его, удерживая на расстоянии вытянутой руки. — По-моему, ты усох с тех пор, как я тебя видел в последний раз. Вас что, здесь не кормят? Я слышал, южная еда тяжёлая. — Я всё сжигаю на поле, наверное, — с трудом выдавил Кевин. — Настоящее чудо, — сказал Рико и перевёл внимание на Мару. Ей пришлось собрать все силы, чтобы подавить рефлекс бегства и внутреннюю панику. Она заставила себя подняться — знала, что от неё ждут. Когда Кевин снова опустился на диван, Рико обнял Мару слишком крепко, слишком близко. Мара хотела содрать с себя кожу. А потом с него. Хотела разорвать его в клочья, а заодно и себя уничтожить всё, к чему он когда-либо прикасался своими грязными руками. Он отстранился. — Ты, как всегда, прекрасна, Мар, — сказал он. Поцеловал её в щеку — прямо в ту самую цифру, которую выжег на ней, и Мара запылала с ног до головы. — Рад снова тебя видеть. Язык Мары словно окаменел. — Я... тоже, — выдавила она. Кэти расплылась в довольной ухмылке, будто всё происходящее было её мечтой. — Только взгляните! Вот бы Жан был здесь — у нас был бы полный комплект! — Она хихикнула над собственной шуткой. — Посмотрите хорошенько, дамы и господа. Золотая пара вернулась, но впервые в жизни они по разные стороны. Рико, Кевин, Мара, мы благодарим вас от всего сердца за то, что терпите наше безумное фанатство. Мара из последних сил села плавно и грациозно, снова скрестив ноги, будто ей не хотелось содрать с лица кожу и добраться до костей. Рико устроился на соседнем диване, а Кевин словно вжался в подушки. Мара чувствовала его дрожь — его рука прижималась к её. Кэти повернулась к Рико: — Насколько я поняла из слов Кевина, вы не разговаривали довольно давно. Так? — Так и есть, — сказал Рико. — Ты звучишь удивлённо. — Ну да, — признала Кэти. — Я и представить не могла, что вы можете отдалиться друг от друга. — Год назад это и правда было бы невозможно, — сказал Рико. — Но ты должна понять, каким эмоциональным ударом стал декабрь. Травма досталась Кевину, но страдали все. Некоторые из нас не смогли смириться с тем, что означала та авария, я в том числе. Мы с Кевином выросли в Эверморе. Мы построили свою жизнь вокруг той команды и нашей парной работы. Я не мог поверить, что мы всё потеряли. Не мог принять, что наши мечты рухнули. И он не мог. Так что мы просто отдалились. — Но на девять месяцев? Она посмотрела на Кевина, и он ответил, но голос его потерял лёгкость, стал глухим, тяжёлым: — Возможно, это было неизбежно. Мы поставили экси в центр своей жизни, Кэти. Мы показывали вам лучшее из себя, но не показывали, какой ценой. Жонглировать тремя командами, учёбой и публичным вниманием — это нас выматывало. Но мы отказывались это признать. Мы не хотели верить, что у нас есть предел. Кэти понимающе кивнула: — Даже представить не могу, какой это стресс и давление. Видимо, это действительно могло разрушить дружбу. — Мы иногда тоже люди, — сказал Рико. — А значит, не можем не конфликтовать, правда, Кевин? — Идеальных семей не бывает, — тихо подтвердил Кевин. Кэти сочувственно кивнула: — Можно я скажу? Это было страшно, когда вы оба пропали. Последнее, что мы слышали — вы поехали кататься на лыжах, чтобы отметить конец семестра, а потом ни слуху ни духу, целый месяц. Я боялась худшего, но не понимала, насколько худшим оно может быть, пока тренер Ваймак не сделал своё заявление. Мара с трудом подавила тошноту, вспомнив ту ночь, когда Рико сломал Кевину руку. Ночь, когда всё окончательно рухнуло. На самом деле, ничего никогда не было цельным или чистым, но той ночью разбилось даже треснутое стекло, через которое она смотрела на свою жизнь. Она помнила, как лицо Рико озарилось плохо скрытым бешенством, когда они с Кевином уходили с поля снова победившие, как всегда, но на этот раз... слишком близко. Слишком близко для «короля». Она помнила, как не могла найти ни одного из них, как бродила с Жаном, с клокочущим ужасом в груди. Как они решили проверить раздевалку, на всякий случай, просто глянуть, и услышали... крик Кевина, невыносимый, звериный, хруст его костей, и тогда она поняла. Всё кончено. — Худшее — это иметь всё и потерять, — сказал Рико, и его голос вернул её в реальность, как пощёчина. — В прошлом году мы подписали контракт с национальной сборной США. Осталась всего одна мечта: сыграть вместе на летних Олимпийских играх. Мы знали, что это случится — это был лишь вопрос времени. Вся наша жизнь, все жертвы и усилия должны были наконец оправдаться. А потом Кевин ломает руку. — Всё изменилось, — сказал Кевин. Голос его был таким тихим, что без микрофона его бы никто не услышал. — Мы не были готовы это признать. Проще было просто уйти. Глупо, — он мельком взглянул на Рико, — но проще. — Это было душераздирающе, — с грустью сказала Кэти. Кевин смотрел на стакан с водой и молчал. Кэти, наконец, хоть что-то сообразила и перевела внимание на Рико, давая Кевину шанс прийти в себя. — Но посмотрите на него сейчас. Разве не поразительно, как далеко он продвинулся за этот год? А теперь с Марой за спиной, похоже, у Лисов наконец появился настоящий шанс в этом сезоне. — Не уверен, — сказал Рико. — Говорю это как брат Кевина, как его лучший друг. Ты же видела вчерашний матч, Кэти. Я боюсь, что его мечты и одержимость снова приведут его к травме. Сможет ли он восстановиться во второй раз? Ни эмоционально, ни психологически? Тон его был участливым, но слова — нож, вонзённый прямо в грудь Кевину и провёрнутый в ране. Мара хотела содрать с него лицо. Хотела переломать ему обе руки. И шею заодно. Хотела, чтобы он заплатил. За неё. За Кевина. За Жана. За всё. — Я думал, друзья должны поддерживать друг друга, — голос Нила был таким же неожиданным, сколь и отрезвляющим. — Поверь в него сейчас — это минимум, который ты можешь сделать после того, как полностью бросил его прошлой зимой. Пара человек в зале зафукали, но Мэтт и Дэн заорали в ответ, уравновешивая реакцию. — Ах, простите за дурные манеры, — сказала Кэти, обращаясь к Нилу. — Я не забыла о вас, просто немного увлеклась. Давайте представим эту парочку, хотя, боюсь, представление уже давно не требуется. Рико, Нил. Нил, Рико. Прошлое и настоящее Кевина, или, может быть, прошлое и будущее? Рико посмотрел на Нила. — Отвечая на ваше обвинение: мои отношения с Кевином — уникальны, и я не жду, что вы их поймёте. Не навязывайте нам свои жалкие представления о дружбе. — Были уникальны, — ответил Нил, и снова подчеркнул. — Были. Думаю, ваши отношения умерли в тот момент, когда он перестал соответствовать уровню твоей команды. — Кевин сам решил покинуть Эдгар Аллан, — сказал Рико. — Мы оплакали его уход, но были рады услышать, что он нашёл должность тренера. — Но ты ведь не рад, что он снова играет, — сказал Нил. — Именно поэтому ты и перевёлся в наш округ, верно? Ты считаешь, что Кевин не должен снова выходить на поле, и поэтому хочешь перехватить его. Ты хочешь разрушить его шанс на возвращение и заставить смотреть, как твоя команда снова побеждает. Ты тычешь его носом во всё, что он потерял, и, с того места, где я сижу, это приносит тебе удовольствие. — Я попрошу тебя лишь один раз сбавить тон. — Не могу, — сказал Нил. — У меня проблемы с характером. Улыбка Рико была чистым льдом. — Проблемы? Кэти вмешалась, прежде чем дело дошло до драки. — Но Нил поднимает вполне разумный вопрос, который мне бы хотелось обсудить. Этот перевод — беспрецедентный шаг. То, что речь идёт об Эдгар Аллане, делает ситуацию ещё более удивительной. Ни твой тренер, ни Комитет по регламенту экси не дали удовлетворительного объяснения, но, думаю, Нил прав, полагая, что ты перевёлся из-за Кевина. — Кевин сыграл лишь незначительную роль в нашем решении, — сказал Рико. — И совсем не по тем причинам, что заявляет этот ребёнок. Мы не принимали это решение с лёгкостью и получили несправедливую долю критики. Север говорит, что мы перевелись, чтобы сохранить свою позицию, будто бы у них вообще были шансы нас сместить, а юг кричит, что это нечестно — бороться с нами. Мы — лучшая команда страны, в конце концов, а юго-восточный округ… Что ж, он посредственный, если быть вежливым. Если быть честным — его команды ужасны. Мы надеемся, что наш перевод это изменит. Мы здесь, чтобы вдохновить юг. — То есть ты хочешь сделать для юга то же, что Кевин делает для Лисов, — подытожила Кэти. — Именно. Но это будет куда легче, если Кевин и Мара сыграют с нами в одной упряжке, — сказал Рико. Мару стошнит сейчас. — В каком смысле? — спросила Кэти. — Кевин не может и не будет снова играть за нас. Он это знает — именно поэтому он не вернулся весной. Наша привязанность к нему не отменяет его несостоятельности на поле, и он слишком уважает Воронов, чтобы тянуть нас вниз. Но это не значит, что Эвермор перестал быть его домом. Его работа с Лисами весной доказала, что мы можем найти для него место в тренерском штабе. Мы бы хотели, чтобы он вернулся к нам как один из наших тренеров. Кэти подалась вперёд, явно заинтригованная. — А Мара? Улыбка Рико была сладкой — для камеры. Но Мара видела в ней острые, смертельные кромки. Она всегда их видела. — Для неё у нас всегда найдётся место в основном составе, — сказал он, не сводя с неё взгляда. Мара мечтала изо дня в день выцарапать эти проклятые глаза, чтобы он больше никогда не мог на неё так смотреть. Она хотела сделать это прямо сейчас, но не могла пошевелиться. Не была уверена, сможет ли когда-нибудь. — Мы не хотим ничего больше, чем чтобы она вернулась домой, туда, где ей место. Надеюсь, сезон с Лисами не слишком повредит её прогрессу. Домой. С каких пор Ад стал домом? — Звучит как трудный выбор, — сказала Кэти. — Признаюсь, оба варианта меня очень интригуют. Как бы я ни любила наблюдать за прогрессом Лисов, сердце моё разрывается, глядя, как вы вдали от Эдгар Аллана. — Ты же не всерьёз хочешь, чтобы они вернулись? — спросил Нил. — Я не могу в это поверить. — Это тебя не касается, — сказал Рико. — Хватит быть таким эгоистом, — сказал Нил, и Кэти разинула рот. — Если мечта Кевина всегда была — быть лучшим на поле, какое право ты имеешь её у него отнять? Почему ты просишь его довольствоваться меньшим? Лисы дают ему шанс играть, а ты посадил бы его на скамейку. А Мара сама выбрала Лисов вместо твоей команды. У них нет ни одной причины возвращаться. — Университет Пальметто — трата их таланта. — Меньшая трата, чем Эдгар Аллан, — сказал Нил. Кто-то в зале рассмеялся, развеселенный дерзостью гостя. — Ваша команда — первая в рейтинге? Поздравляю. Большое дело. Удерживать лидерство гораздо проще, чем подниматься с самого дна. Кевин делает это прямо сейчас. Он играет против совершенно новых команд и учится владеть менее сильной рукой. Когда он её освоит, а он освоит, он станет лучше, чем ты когда-либо мог бы его сделать. — Нил наклонился вперёд. — И ты уже знаешь, насколько хороша Мара и насколько сильной она станет. Именно поэтому ты так отчаянно хочешь её вернуть. А Знаешь, почему? — спросил Нил и не дал Рико ответить. — Не только из-за их природного таланта. А потому что они с нами. В этом году в Лисах всего одиннадцать человек. Вчера мы играли против Брекенриджа. У них двадцать семь игроков в составе. Они могут жечь своих как угодно, у них куча замен. У нас такой роскоши нет. Мы должны держать позицию сами. — Вы не удержали, — сказал Рико сквозь аплодисменты Лисов. — Вы проиграли. Ваша школа — посмешище всего студенческого спорта. Вы команда, не имеющая ни малейшего представления о командной игре. — Тебе повезло, — сказал Нил. — Если бы мы действительно были едины — у тебя бы не было ни единого шанса. — Вы не протянете. А твоя безосновательная самоуверенность оскорбительна для всех, кто по-настоящему заслужил своё место в первой лиге. Все знают: единственная причина, по которой Пальметто вообще туда попал — это их тренер. — Забавно. Я почти уверен, что именно так туда попал Эдгар Аллан. — Мы заслужили свою репутацию тысячу раз. А вы заслужили лишь жалость и презрение. И ни то, ни другое не должно быть частью спорта. Кто-то настолько неопытный, как ты, не имеет права высказываться по этому поводу. — Тем не менее, я выскажусь ещё раз, — сказал Нил. — Я не думаю, что ты просишь Кевина остаться вне игры из-за его здоровья. Я думаю, ты знаешь: этот сезон станет катастрофой для твоей репутации. Вы с Кевином всегда играли в тени друг друга. Вы всегда были парой. А теперь вам придётся встретиться на поле как соперникам и люди наконец узнают, кто из вас лучше. Они поймут, как преждевременно это было, — он указал на лицо, имея в виду татуировки Мары, Рико и Кевина. — Думаю, ты боишься. Улыбка Рико могла заморозить ад. — Я не боюсь Кевина. Я знаю его. — Ты проглотишь свои слова, — сказал Нил. — И подавишься ими. — Звучит как вызов, — вставила Кэти, быстро переводя взгляд с одного на другого. — До матча семь недель, и, признаться, я уже считаю секунды. В этом сезоне будет так много интересного, но один вопрос не может ждать: оранжевый или чёрный, Кевин? Мара? Какой цвет у вашего будущего? — Я уже говорил, — сказал Кевин, не глядя на Рико. — Я хотел бы остаться в Пальметто, пока меня здесь готовы принять. Мара сглотнула. С трудом заставила себя выговорить: — Я чувствую то же самое. Лисы зааплодировали. Остальная публика подхватила почти сразу. Напряжение между нападающими передалось залу, и теперь оно разрядилось мощной волной. Но для Мары всё это было белым шумом. Кэти даже не пыталась успокоить зал, только указала на камеры. Мара почти не расслышала, как она объявила конец сегмента про экси и переход на рекламу. Один из огоньков внизу сцены погас, означая, что они больше не в эфире. Кэти прикрыла микрофон на воротнике и посмотрела на гостей: — Вы сделали мой день, — сказала она, с самой широкой своей улыбкой. Мара никогда в жизни не хотела так сильно задушить женщину. Все четверо поднялись, и Кэти пожала им руки. — Оставьте одежду себе. Сзади — угощение, а спереди — места, чтобы вы могли посмотреть остальную часть шоу. — Спасибо, — машинально сказал Кевин. Мара промолчала. Она не могла даже пошевелиться, пока Нил не встал между ней и Рико, и не подтолкнул их с Кевином к кулисам.