Ходячая мертвая девочка.

В пятницу вечером, когда с ними было десять человек, Эндрю пришлось заранее забронировать столик в Sweetie’s, даже несмотря на то, что пришли они только в половине одиннадцатого. У стойки администратора толпились люди, но угловая L-образная кабинка была помечена табличкой «ЗАРЕЗЕРВИРОВАНО». Эта кабинка определённо не была рассчитана на десятерых, особенно если учесть их костюмы на Хэллоуин, но Лисы справились, усевшись бедро к бедру, и уткнулись в меню. Обычно Мара и остальные довольствовались мороженым (и наркотой), но с последнего приёма пищи прошло уже шесть часов, а впереди их ждала долгая ночь. Ужин был ещё и самой безопасной формой знакомства, какую они только могли придумать. Лисы никогда не собирались все вместе вне матчей и тренировок. Они просто не знали, как вести себя друг с другом, если рядом не было экси. Аарон и Эндрю не особо старались облегчить остальным ситуацию. Аарон наотрез отказывался разговаривать со старшекурсниками, даже когда к нему кто-то из них напрямую обращался, и источал тихую ярость с того места, где сидел между Марой и Ники. Мара гадала, не связано ли его настроение с тем назойливым уговором, которого добился Эндрю, но вслух не сказала ничего. Это было не совсем дело старшекурсников. Теперь, когда Рене снова разрешили играть на воротах, Эндрю нужно было оставаться трезвым только на первую половину матча. Сегодня он принял таблетку в перерыве и до сих пор ловил кайф. Бо́льшую часть энергии он тратил на свою компанию или на Рене. В отличие от брата, он был хоть немного сговорчивее: если Дэн или Мэтт что-то у него спрашивали, он отвечал молниеносно, на грани грубости, и обязательно тут же переводил разговор на кого-то другого. Это мог бы быть самый неловкий ужин на свете, если бы не Ники. Ники ненавидел, как близнецы отстранены от всех, и отчаянно хотел подружиться с остальными. Казалось, у него внезапно развилась аллергия на тишину. Стоило разговору хоть немного затухнуть, и он тут же подкидывал новую тему. Мара охотно подыгрывала, только потому, что ей действительно нравились её соседи по комнате и Мэтт, а те тоже с радостью включались. Кроме, пожалуй, Элисон и Кевина. К удивлению (и лёгкому удовольствию) Мары, даже Нил пытался поддерживать беседу. Они как раз доедали десерт, когда эйфория Эндрю заметно пошла на спад, и Мара не упустила любопытных взглядов, которые старшекурсники бросали в его сторону. Уход Эндрю в себя не новость, но раньше они видели это сквозь дымку игры. Сейчас не было ни поля, ни соперников, чтобы отвлечься от его медленного сползания в ломку. Эндрю ответил на внимание хитрой ухмылкой и толчком локтя в бок Кевина. Кевин сдвинулся на сиденье, чтобы засунуть руку в карман. Тихий лязг таблеток в пластике был таким мягким, что Мара, возможно, и не заметила бы, если бы не реакция Эндрю. Взгляд, который тот метнул на руку Кевина, был настолько злым, что Мара по-настоящему испугалась за Кевина. Эндрю с видимым усилием оторвал взгляд от его руки и перевёл его на лицо. Медленная ухмылка, расползшаяся по его губам, ясно дала понять: он выныривает из кайфа и ему совсем не понравилось это безмолвное предложение. — Не заставляй меня тебя покалечить, — сказал он. — Не хочу кровь в своём мороженом. Кевин лишь пожал плечами и убрал руку. За столом повисло молчание. Остальные не знали, что именно они пропустили, но угрозу Эндрю услышали. Ники осудительно посмотрел на Кевина за то, что тот испортил атмосферу, и отвлёк Мэтта, спросив его про какой-то недавний фильм. На тихом французском Нил спросил Кевина: — Почему таблетки у тебя? — Когда он перестраивает график, я держу их у себя, — ответил Кевин. — В дни матчей или такие ночи, как эта, когда он специально уходит в ломку, лучше, чтобы таблетки были у кого-то другого. Если они будут у него, он их примет. Он просто не сможет остановиться. Кевин говорил не громче, чем Нил, но иностранная речь всё равно привлекла внимание команды. — Флиртуют, — невозмутимо сказала Мара и получила от Нила с Кевином почти идентичные недовольные взгляды. — Нет, не флиртуем, — буркнул Нил. Кевин снова посмотрел на Эндрю, но тот его не заметил, доставал телефон из кармана. Ники заметил, что Эндрю отвлёкся, и застонал: — Только не тренер! Мы сегодня победили, он не имеет права нас троллить! — Это Би! — Сказал Эндрю. — Би тупит. Би… ха, смотри. Он швырнул телефон Ники. Тот глянул на экран, фыркнул от смеха и, перегнувшись через Аарона, показал его Маре и Нилу. Мара подняла бровь, глядя на фотографию психиатра команды в костюме пчелы. Ники подождал, пока Нил среагирует, понял, что не дождётся, и вернул телефон Эндрю. Тот сразу же начал печатать ответ. — Она с тренером? — Спросила Дэн. — Тренер и Эбби пригласили её к себе, — не отрываясь от телефона, сказал Эндрю. — Почему она пишет тебе? — Спросил Нил. — Иногда пишет, — пожал плечами Эндрю. — А ты чего позволяешь ей? — Удивился Нил. — Не всем она не нравится, — мягко сказала Рене. Дэн удивлённо повернулась к ней: — А что тебе в Бетси не нравится? — Она психиатр, — ответил Нил. — Я им по определению не доверяю. — Дай ей шанс, — сказал Мэтт. — Она хорошая. — Ты хотел сказать — офигенная, — вставил Ники. — Я за неё реально переживал, когда мы все пришли на первое знакомство. — Он кивнул на себя и Аарона. — Эндрю меняет психотерапевтов, как будто пытается установить мировой рекорд, о котором только он и знает. Она у него как минимум восьмая. — Тринадцатая, — уточнил Эндрю. — Она специально спросила, не суеверный ли я. — Короче, дохрена, — сказал Ники. — Но вот Эндрю выходит после первой же сессии, она за ним такая спокойная, будто не с ним только что работала. Впечатляет, да? — Нет, — отрезал Нил. — Жри мороженое, зануда, — сказал Ники. Когда они уходили, Эндрю прихватил со стола стопку салфеток. Он дождался, пока Кевин сядет на переднее сиденье, и скинул ему салфетки на колени, чтоб тот рассортировал их по пути в клуб. К моменту, когда они добрались до Райских Сумерек, от ухмылки Эндрю не осталось и следа. Мэтт, Рене и Нил воздержались. Эндрю разделил остальное и львиную долю оставил себе, потому что его организм выдерживал больше, чем у кого бы то ни было. Дэн взяла всего один пакетик и высыпала половину в бокал, стоявший возле локтя Элисон. Ники отсчитал от трёх, и они разом пустили порошок в ход. Третий и четвёртый раунды они устроили наперегонки, а потом направились на танцпол. Рене пообещала Элисон, что присоединится к ним, как только допьёт газировку, и осталась с Эндрю, Нилом, Марой и Кевином. Эндрю собрал пустые стаканы на поднос и снова ушёл, а Нил отправился за ним. Когда они вернулись, Рене потянула за собой Мару на танцпол только для того, чтобы та могла сказать, что хоть раз в жизни танцевала в клубе. Веселья Мара особо не ожидала, но она уже выпила три шота, а Дэн наотрез отказывалась позволить ей лениться. Она была почти так же неумолима, как и на поле: схватила Мару за руку и показала несколько движений, которые та, в каком бы состоянии ни была, повторить бы не смогла. Среди множества незнакомых тел Мара не понимала, как умудряется получать удовольствие, а не сдерживать паническую атаку каждые пять секунд. Вероятно, стоило поблагодарить за это своих товарищей по команде, а также тот факт, что Ники и Мэтт оба были выше шести футов, и второй внушал незнакомцам откровенный ужас. Когда она, наконец, извинилась и ушла в туалет, за плечами у неё было уже пять песен и вид, как две девушки, наряженные в костюмы «ПиБи и Джей» (арахисовое масло и джем, соответственно), вытворяли на публике то, чего ни один бутерброд делать не должен. После длинной очереди и короткой передышки в туалете Мара вышла и почти сразу столкнулась с Аароном, что она, возможно, приняла бы за судьбу, если бы верила в такие вещи. Тем не менее она засмеялась, когда он поймал её за талию, алкоголь уже плотно засел в голове. — Вот так встреча, — сказала она. К её совсем не тайному удовольствию, уголок его рта дёрнулся в улыбке: — Почти как будто мы пришли вместе. Мара улыбнулась в ответ и потянулась, чтобы ткнуть пальцем в уголок его губ: — А я уж думала, ты забыл, как это делается. — Ты хочешь сказать, что мне надо чаще улыбаться? — Я бы не возражала, — рассмеялась Мара. — Мне ты больше нравишься улыбающимся, чем когда весь такой бука. Он скривился, но слишком мягко, чтобы это было по-настоящему. — Я не был букой. — Ещё какой был в Sweetie’s, — запротестовала Мара. — Что тебе вообще сделали старшекурсники? — Ничего, — ответил Аарон. — Просто не хотел, чтобы они приходили. — Почему? — Они товарищи по команде, не друзья, — пожал он плечами. — Мне не нужно это менять. — Вот, — сказала Мара. — Ассоциальный. — Она поправила криво сидевший игрушечный стетоскоп на его шее. — Тебе повезло, что ты милый. Щёки у него покраснели, в резком контрасте с сухим: — Спасибо. Мара поцеловала его в щёку: — Всегда пожалуйста. От этого его лицо вспыхнуло ещё сильнее: — Завтра будешь умирать, — сказал он. — О, я в курсе, — отозвалась она и вытерла с его щеки след своей бордовой помады. — Но, как выясняется, некоторые мучения того стоят. — И похмелье – одно из них? — Иногда, — согласилась она. Она посмотрела на его губы, едва заметно дрогнувшие в преддверии улыбки. Очень реальная вероятность того, что их в любую секунду может застать кто-то из команды или, не дай бог, сам Эндрю, была единственной причиной, по которой Мара сдержалась и не поцеловала его. Хотя реакция окружающих и стала бы катастрофой, которую она бы пережила ради конечного результата, она знала: Аарон пока ещё слишком боится, чтобы чувствовать то же самое. Это было нормально, по крайней мере, она так себе говорила. И пусть в этой мысли пряталась ложь, она была недостаточно ядовита, чтобы захотеть её вычеркнуть. Пока что Мара была довольна тем, что они тайна друг друга. Так безопаснее. Но она всё равно дала себе слово: в следующий раз обязательно его поцелует.