Ходячая мертвая девочка.

Жизнь возобновилась, как-то, как всегда. Мара и Аарон записались на занятия в этом семестре вместе, и хотя ни одного курса у них не совпадало, по времени и расположению всё складывалось так, что они могли вместе идти от общежитие на пары к десяти тридцати, после утренней тренировки. К счастью для них обоих, у Эндрю и Кевина занятия начинались в то же время, но в противоположную сторону, так что Мара и Аарон могли встречаться перед общежитием и спокойно идти каждый по своим делам, не опасаясь, что брат устроит сцену. — Эндрю что-нибудь тебе говорил? — Спросил Аарон. Мара покачала головой: — Он на меня даже не посмотрел с тех пор, как вернулся, — сказала она. — Наверное, это к лучшему, да? Пальцы Аарона чуть напряглись в её руке, он крепче сжал её пальцы, совсем чуть-чуть. — Возможно, — согласился он. — А возможно, это затишье перед бурей. — Надеяться, что он будет игнорировать меня до самого выпуска, это, наверное, уже слишком, да? — Вздохнула Мара. — Если он что-нибудь скажет или сделает, то скажи мне, — почти умоляя произнёс Аарон. — Если он попытается тебя обидеть... — Он не станет, — сказала Мара, но это было скорее надеждой, чем уверенностью, и оба это знали. — Я что-нибудь сделаю, — настаивал он. — Я не позволю ему тебя обидеть. Мара не знала, что на это сказать, как отнестись к осознанию того, что кто-то готов встать между ней и опасностью. Первый её порыв – не поверить, посчитать это ложью или, в лучшем случае, преувеличением. Но сталь в глазах Аарона заставила её поверить, даже если это её и погубит. — Знаю, — прошептала она через пару секунд, стараясь не выдать удивления тем, что действительно это чувствует. Перед тем как разойтись по занятиям, Мара поцеловала Аарона в щёку, стараясь не думать о том, кто мог их увидеть.

***

Лорел ждала её рядом с пустым местом в аудитории, и, завидев Мару, широко улыбнулась. — Какая неожиданность, — пошутила она, ведь они вместе выбирали этот курс. — Как прошли каникулы? Мара пожала плечами: — С друзьями ездила в Нью-Йорк, — сказала она. — Было... весело, наверное. Лорел хихикнула: — Слушай, ты это так говоришь, будто в жизни ни разу не веселилась. — Ну, я только разбираюсь, что это такое, — отшутилась Мара, хотя на самом деле «веселье» было для неё чем-то новым и немного пугающим. — А у тебя как? Лорел с воодушевлением принялась рассказывать про свои каникулы, от встречи с бабушкой и дедушкой, которых не видела два года, до подарка от брата в виде коробки с углём в отместку за то, что она сама подарила ему то же самое годом раньше. Мара слушала с удовольствием, было приятно услышать, как проходят обычные зимние каникулы у обычного человека. Радостный тон, с которым Лорел говорила о своих родителях, был для Мары столь же чужд, как и рассказы о рождественской ветчине и шоколадном пироге, но она слушала внимательно, гадая, каково это, иметь нормальную семейную жизнь. Лорел сделала паузу, закончив жаловаться на политические взгляды будущего зятя и то, как громко он их выражает. Она облокотилась на кулак и потянулась, чтобы потрогать ткань кардигана Мары: — О, мягкий. Это тебе на Рождество подарили? Мара улыбнулась, хоть и не совсем так, как хотела бы: — Да. Лорел сразу же уловила её выражение: — От Аарона? — С прищуром уточнила она. Мара закатила глаза: — Да, от Аарона. — Ну и как прошёл первый праздник с бойфрендом? — Спросила Лорел. — Обнаружились у него какие-то непростительные недостатки? — Нет, — ответила Мара. — Всё было... хорошо. Очень хорошо. — Значит, теперь вы официально вместе? — Спросила Лорел. — Больше не скрываетесь? Мара вздохнула: — Всё... сложно. Лорел нахмурилась, сбитая с толку. — Его брат узнал, — сказала Мара, не вдаваясь в подробности, потому что тот ещё был цирк. — И он, мягко говоря, не в восторге. — Ну и что? — Удивилась Лорел. — При чём тут его брат к вашим отношениям? — Больше, чем хотелось бы, — пробурчала Мара. — Мы с Аароном пытаемся... ну, держать это тихо. Мы всё ещё вместе, просто не... афишируем. Пока что. — А сколько это «пока что»? — Спросила Лорел. Мара пожала плечами: — Пока он не закончит учёбу, может? Мы ещё разбираемся. На лице Лорел промелькнуло сочувствие, она не озвучила его, но выражение говорило само за себя. — Не смотри на меня так, — проворчала Мара. — Всё нормально — у нас всё хорошо. Мне не обязательно кричать о своих отношениях на каждом углу. Мне совершенно не сложно держать это в тайне пару лет. — Ну, может, кричать и не обязательно, — мягко заметила Лорел, — но возможность должна быть. — Три с половиной года, — сказала Мара. — Переживу три с половиной года тайны. Правда, это зависело от того, не предпримет ли Эндрю что-нибудь, чтобы их разлучить, но об этом она сейчас думать не хотела. Вообще ни о чём думать не хотела. — Я не говорю, что тайные отношения всегда обречены, просто... — вздохнула Лорел. — Это всё сильно усложняет. Даже если сейчас тебе всё равно, через год-два это может измениться. — Не изменится, — упрямо сказала Мара. — Ладно, — произнесла Лорел, но Мара знала – она уступила только потому, что поняла: сейчас до неё не достучаться. — Если что, если тебе когда-нибудь понадобится алиби или просто кому-то пожаловаться, я рядом. Мара сглотнула, игнорируя сомнения, которые эти мягкие слова уже начали в ней сеять. Вместо этого сказала: — Спасибо. — А потом, не давая тишине повиснуть, спросила. — Ну а как у вас с Кейтлин?

***

До дневной тренировки Мара поехала с Элисон в её кабриолете, команда должна была ездить туда-обратно в Реддин на встречу с Бетси, которая проходила в начале каждого семестра. Мара этого момента боялась и твёрдо решила не обсуждать и не отвечать ни на какие вопросы касательно отношений с Аароном (и последующего раскола её хрупкой дружбы с Эндрю). После того, что произошло в доме родителей Ники, она и так слишком много рассказала психологу, больше ей нечего сказать. Они с Элисон отправились, когда Эндрю и Кевин уже вернулись, и, хоть Бетси Мара видеть не хотела, от одной только возможности ненадолго сбежать от Эндрю ей стало легче. Чем дольше он её игнорировал, тем сильнее она боялась того момента, когда он заговорит. Всё это было как натянутый лук, тетива с каждым днём всё туже, и в какой-то момент стрела просто обязана была сорваться и пронзить добычу насквозь. Прошло ещё недостаточно времени, чтобы Мара забыла, каково это – быть на милости хищника. И ненавистно было осознавать, что тот, кто клялся её защищать, сам стал этим хищником. Полчаса сессии прошли в равной степени в молчании и обезличенных рассказах. Мара говорила о толпе на Таймс-сквер в канун Нового года; говорила, как играли с Кевином в экси на поле в местном центре; даже пересказала байки Лорел о её праздниках, лишь бы тянуть время. Выйти из офиса Бетси казалось свободой, и Мара это ненавидела. Когда они с Элисон вернулись, Мэтт с Рене поехали в Реддин, а Мара с Элисон отправились на поле, где их ждала односторонняя игра – Кевин, Дэн и Элисон против Мары, Ники и Аарона, с Эндрю в воротах за их спиной. Мара старалась не думать о том, насколько уязвимой себя чувствует, когда он у неё за спиной. Проигрыш был очевиден с самого начала, но Кевин об этом, похоже, не знал. Ему даже пару раз удалось обойти и Аарона, и Ники, чтобы пробить по воротам. Эндрю отразил все удары, но вместо того чтобы, как обычно, отбросить мяч вниз по полю, он посылал его прямиком в ноги Кевину. Тому приходилось напрягать всю свою выученную ловкость, чтобы не споткнуться. Эндрю проделал то же самое и с Дэн, когда она наконец обошла Мару и ударила по воротам. Она едва увернулась, и Мара едва успела её подхватить, когда та пошатнулась. Ваймак ударил кулаком по стене, прерывая матч, и на поле вышел Нил. На нём не было экипировки, так что Мара сразу поняла, не тренироваться он пришёл. Он направился прямо к воротам. Лисы стояли слишком далеко, чтобы услышать, о чём они с Эндрю говорят, но всё равно следили за ними с разной степенью замешательства и раздражения. Минут через пять, после того как все нужные слова были сказаны, Нил вернулся в раздевалку. Никто из них не понял, что именно сказал Нил, но этого оказалось достаточно. При следующем ударе Кевина по воротам Эндрю отбросил мяч до противоположного конца поля.

***

В пятницу компания Эндрю поехала в Колумбию. К всеобщему неудивлению, Мару не пригласили. Зато старшекурсники собирались поужинать в центре города и позвали её с собой. Отказ уже был на языке, но тут Мара представила, как сидит одна в своей комнате, и её единственным собеседником становится тишина. И она согласилась. Она сама не знала, кто был этим больше удивлён, она или старшекурсники. Но те отреагировали спокойно. На банкете она лишь мельком почувствовала, каково это – собираться вместе с девчонками, а теперь это почти превратили в ритуал. Элисон настояла на том, чтобы сделать ей макияж, и, после недолгих протестов, Мара сдалась. Элисон с явным удовольствием покрывала её веки прохладными сияющими розовыми тенями, подчёркивающими тон кожи. Пока она красила Мару, Дэн экспериментировала с причёской Рене: сначала заплела в хвостики, потом в два пучка, а в итоге оставила волосы распущенными, вплетя в них пару тонких косичек. Когда макияж был готов, Элисон зафиксировала его спреем и с вздохом отложила палетку: — Ты слишком красива для Миньярда. Мара застонала, хотя ожидать чего-то другого не стоило: — Можно без этого? — Не переживай, — буркнула Элисон. — Рене поспорила с нами на сотню, что мы не сможем не говорить о тебе и Миньярде. А я не люблю проигрывать. Мара вопросительно посмотрела на Рене, а та только невинно улыбнулась.

***

До центра города доехали на пикапе Мэтта. На заднем сиденье сели Мара, Рене и Элисон, так что места было маловато, но никто не жаловался. Поездка вышла недолгой, друг другу надоесть не успели. Место, куда они пришли, оказалось популярным у старшекурсников: официант знал их по именам и помнил, кто что пьёт. Мара взяла по совету Рене малиновый лимонад, пролистала меню и выбрала пасту, Мэтт сказал, что это одно из его любимых блюд. Она не знала, чего ждать от вечера со старшекурсниками, но всё оказалось... куда приятнее, чем она думала. Не то чтобы она не любила девчонок и Мэтта, просто она почти не узнала их за прошедший год, несмотря на то что жила с ними в одной квартире. В этом была только её вина: она держалась компании Эндрю и игнорировала почти каждую попытку старших наладить с ней контакт. Удивительно, что они вообще продолжали пытаться, но Мара была им за это благодарна. Было странно строить дружбу не на сделках и не на общем кошмаре. Да, она любила Кевина и Жана, но их дружба родилась из общей боли и пыток. Это были отношения, выкованные в нужде, в темноте Гнезда им всем нужен был хоть какой-то свет. Но дружба со старшими была иной: ей не нужна была их дружба, и им она тоже не была нужна. Они хотели её. Здесь не было скрытых мотивов, не было хрупких договоров, которые могли рассыпаться от одного неловкого слова. Они были просто товарищами по команде, которые проводили время вместе. Говорили о прошлых и будущих матчах, вспоминали первые годы в колледже, делились историями о бывших сокомандниках и одногруппниках. Когда принесли еду, разговор немного утих, все принялись за блюда, но мысли Мары никак не хотели утихомириться. Трудно было поверить, что она здесь, если вспомнить, где была ровно год назад. Тогда она всё ещё жила в тени Гнезда. Всё ещё была собственностью Рико, подопечной хозяина, проклятым сокровищем экси. А теперь она Лиса. По всем возможным меркам – она свободна. У неё есть друзья, есть брат, есть её Аарон. Словно вселенная наконец увидела всё, через что она прошла, и решила хоть раз её пожалеть. Да, Рико всё ещё жаждал их с братом крови. И Эндрю всячески мешал её отношениям с Аароном. Но она уже сталкивалась с куда худшими вещами. Если ей по силам была буря под названием «детство с Натаном Веснински» и юность под властью Морияма, ей по силам что угодно.