Ходячая мертвая девочка.

Мара никогда бы не поняла, как Элисон удаётся накрутить волосы и наложить полный макияж за то же время, что её соседки по комнате просто одеваются. Она также никогда не понимала зачем. — Всё равно дождь снова всё испортит, — заметила Дэн, когда они с Рене и Марой наблюдали, как Элисон собирает свои вещи у двери. — Нет, если я смогу это предотвратить, — проворчала Элисон, выхватывая из спальни второй дождевик в придачу к тому, что уже был на ней. — Я подаю в суд на эту чёртову компанию, что делает зонты, во всём виноваты они. — Всего-то дождь, — сказала Рене, всё такая же невозмутимая. Мара была почти уверена, что Рене могла бы оказаться посреди тайфуна и всё равно найти что-то хорошее в происходящем. — Это помеха, — фыркнула Элисон. — Ты собираешься подать в суд на погоду? — Поддразнила Дэн. — На канал погоды, может быть, — ответила Элисон. — Они не сказали ни слова про этот чертовый ураган. Мара закинула рюкзак на плечо и проверила, что молния застёгнута до конца. Последнее, чего ей хотелось, чтобы её альбом для рисунков промок под ливнем. Мара с соседками поехали на стадион вместе с Мэттом, приехав чуть позже компании Эндрю. За короткие переходы от общежития до машины и от машины до стадиона промокли все, кроме Элисон, хотя жаловалась она громче всех. Ваймак стерпел их шумное появление с обычным отсутствием терпения и погнал по коридору собирать экипировку. Они поехали на командном автобусе до аэропорта, ведь дешевле оставить в гараже одну машину, чем три. Мара слышала, как Ваймак бормочет что-то про то, что чувствует себя, чёрт побери, сопровождающим школьной экскурсии, пока он подгонял команду и их вещи в здание аэропорта. Регистрацию и досмотр прошли быстро и направились по терминалу в поисках своего выхода. Он оказался почти в самом конце, за туалетами и десятком магазинов. Кафе было примерно на полпути, и запах кофе с тёплой выпечкой почти сбил их с курса. Ваймак держал всех в строю грубой бранью и вялыми угрозами. Лисички приехали в аэропорт раньше и уже оккупировали выход. По разрешению Ваймака Лисы разбрелись: половина к окнам, остальные заняли свободные кресла, бросив на них ручную кладь. Половина команды и несколько Лисичек пошли в кафе. Мара взяла горячий чай, чтобы прогнать холод, оставшийся после дождя, и какую-то шоколадную выпечку, которую посоветовала Лорел. Никто не ожидал, что очередь окажется такой медленной, поэтому, когда они вернулись к выходу, посадка уже началась. Ни Мара, ни Аарон не были настолько глупы, чтобы садиться вместе, поэтому Мара заняла место у прохода рядом с Лорел и Кейтлин. Лорел тут же достала свой альбом, чтобы показать Маре наброски к их следующему заданию по иллюстрации. К моменту посадки в Атланте Мара и Лорел закончили задание, а Кейтлин дала отзыв, состоящий исключительно из комплиментов. Часовую пересадку в Атланте они убили, бродя по аэропорту. Взяли перекус, пока Лорел с Кейтлин не отвлеклись на книжный киоск и не потратили оставшееся время на пересказ сюжета «Сумерек» для Мары, которая, что неудивительно, никогда о них не слышала. Они успели только до момента ухода Эдварда во второй книге, когда Кейтлин посмотрела на часы, и им пришлось бегом возвращаться к своему выходу. В Техас они прилетели с запасом времени до подачи. Забрав багаж, Ваймак погнал команду к двенадцатиместному фургону, который он заказал. По дороге заехали в итальянский ресторан, где быстро смяли курицу с пастой, и только потом добрались до стадиона Техасского университета. К их приезду там кишело копами и фанатами. Охрана помогла Ваймаку найти место для парковки, и команду проводили в раздевалку. Они приехали рано, так что Ваймак включил все телевизоры, что нашёл, и пошёл проверить трибуны. За полчаса до подачи команда разделилась, чтобы переодеться, а потом Дэн повела их на пробежку. Стадион Техасского университета был сопоставим с Лисьей норой по размеру. У Длиннорогих и Лис были одинаковые командные цвета, так что заполненные до отказа трибуны выглядели знакомо и даже уютно, хотя звучали совсем иначе. Дэн остановила их после мили, и они трусцой вернулись в раздевалку на разминку. Эбби уже ждала их с водой. Ваймак сторожил остальное снаряжение. Аарон и Ники откатили стойку с клюшками к внутреннему кругу, когда пришло время занимать места на скамейке. Лисички каким-то образом нашли сектор, выделенный студентам Пальметто. Дэн заставила свою команду энергично поприветствовать и группу поддержки, и преданных фанатов. Лисы были вознаграждены восторженными криками. Через несколько секунд мимо в бесконечной веренице прошли Длиннорогие. Лисы были в оранжево-белой гостевой форме, а Длиннорогие в бело-оранжевой домашней. Было странно наблюдать их на пробежке, и Мара надеялась, что в пылу игры никто не перепутает своих и чужих. Когда Длиннорогие будут готовы, они выйдут на поле на разминку, поэтому Лисы взяли свои клюшки. Ваймак дал им несколько секунд, а потом хлопнул в ладони, привлекая внимание. — Так, слушайте внимательно. Эти ребята могут выглядеть как наши друзья в наших цветах, но пришли сюда только с одной целью: вышвырнуть вас из игры с самого старта. Они претенденты на чемпионство и знают, что нужно, чтобы пройти на следующий уровень. Ваша задача на сегодня – выставить их полными идиотами. Эбби злобно на него посмотрела, но Ваймак даже не удостоил её взглядом. — Мы уже сотню раз разбирали их состав. Вы читали записи Нила. Я показал вам всё, что нужно. Эти ребята быстрые и опасные, но не непробиваемые. Главное – держать центр поля. Ради всего святого, следите за распасовщиками. — Я прослежу, как они будут хромать с моего поля, — сказала Дэн. — Делай что хочешь, — ответил Ваймак, — но только попробуй получить красную карточку. Это касается всех. — Он многозначительно посмотрел на Мэтта. Улыбка Мэтта никого не успокоила, но Ваймак не стал тратить слова на повторное предупреждение. — Если вы начнёте терять позиции, зовите защиту на помощь. Мне всё равно, если это значит оставить одного защитника против двух нападающих, лишь бы вы получили передышку. Вратари должны закрыть наши ворота. Верно? — Сделаем всё возможное, — сказала Рене с яркой улыбкой. Крики толпы перешли в восторженный, лихорадочный рев. Мара решила, что на трибунах появились талисманы, чтобы подогреть болельщиков. Она глянула мимо Ваймака, всё ещё вполуха слушая наставления, и проследила за чьими-то указующими пальцами. Рядом с пресс-боксом, между скамейками Лис и сектором Лисичек, находилась огороженная VIP-зона. Пара телохранителей осматривала толпу в поисках возможных угроз, но, когда их подопечным стало комфортно, отошли в сторону. У Мары оборвалось сердце. Нил тоже заметил и так же застыл, уставившись на незваных гостей. Ваймак щёлкнул пальцами у него перед лицом, напугав так, что тот качнулся и задел Мару. Мара машинально поддержала его, не в силах отвести взгляд от Рико и Жана на трибунах. Ваймак резко обернулся, чтобы понять, куда они смотрят, и быстро нашёл глазами Рико и Жана. Когда он повернулся обратно, его выражение было мрачнее, чем Мара когда-либо видела. Потом их увидели и остальные Лисы. Первым заговорил Мэтт, яростно выпалив: — Что они тут делают? Ноги Мары двинулись раньше, чем она сама поняла, что происходит. Она вырвалась из круга, с ощущением, будто мир обрушился на неё, как рушится здание. Не могла оторвать глаз от Рико и Жана, от Рико в том же штате, в том же городе, в том же, чёрт возьми, здании, достаточно близко, чтобы снова причинить ей боль... Она распахнула дверь раздевалки так, что подумала сломает, но та лишь глухо ударилась о стену, не оставив повреждений. Через несколько секунд она уже была в туалете, и весь сегодняшний обед вышел обратно. Она не осознавала, насколько сильно дрожит, пока желудок не перестал бунтовать, пока в её голове не появилось место для чего-то кроме паники и ужаса, разливавшихся по венам. Она ненавидела это. Ненавидела этот страх, эту неотвратимую власть, что Рико имел над ней. Всё, что ему нужно, это просто появиться, и вот она уже разбита, превращена в трясущуюся, жалкую тень самой себя. Она никогда не будет свободна от него. Шаги прорезали стоявший в ушах гул, но Мара не подняла голову, чтобы посмотреть, кто из Лис решился поднимать её с холодного пола. — Мы не будем спрашивать, всё ли с тобой в порядке, потому что ты явно в полной противоположности, — раздался надменный голос Элисон. Мара на мгновение закрыла глаза, потом снова открыла и сплюнула вкус рвоты в унитаз. — Ценю, — хрипло выдавила она. — Можно дотронуться? — Это была Рене, уже рядом, опускаясь рядом с Марой на колени. Мара едва заметно кивнула. Рене осторожно убрала волосы Мары с лица, провела влажной салфеткой по её влажному лбу. — Тебя ещё будет тошнить? — Спросила Элисон. Мара подумала и покачала головой, смущённо смыв следы. — Думаю, там уже нечему выходить. — Тогда поднимайся. — Это не был жестокий приказ, скорее очевидный следующий шаг. Обернувшись, Мара увидела, что Элисон стоит, уперев руки в бока, с решительным выражением лица. — Этого ублюдка именно это и устроит, и я ни за что не позволю тебе дать ему то, чего он хочет. Рене уравновесила её резкость мягкой помощью, поднимая Мару на ноги. Обе молча смотрели, как Мара полощет рот в раковине. Элисон протянула ей мятную конфету, и Мара взяла её, благодаря без слов. — Мне не нужна нянька, — пробормотала Мара, перекатывая во рту мятную конфету. — Через пару минут выйду, а вы, наверное, пропускаете разминку. Элисон фыркнула: — Никто из нас не выходит раньше, чем через двадцать минут, так что всё нормально. — Она встала у Мары за спиной и принялась разбирать её волосы пальцами. — Я не позволю тебе выйти из раздевалки с видом человека, только что пережившего нервный срыв. — Но у меня только что был нервный срыв, — пробормотала Мара. — Миру не обязательно знать о твоих делах, — сказала Элисон. — И этот ублюдок не должен видеть, что он с тобой сделал. Он хочет увидеть сломленную оболочку, а ты вернёшься туда и надерёшь задницу так, как умеет только чёртовски способная стерва. — Мы не можем забрать тебя от него прямо сейчас, — мягко сказала Рене. — Но можем сделать так, чтобы ты смогла встретиться с ним лицом к лицу. И мы будем стоять за твоей спиной, когда ты это сделаешь. Одного взгляда на Рико хватило, чтобы Мара почувствовала себя беззащитной, но эта неожиданная, яростная поддержка подруг оставила её без кожи. В глазах защипало. Элисон быстро, но аккуратно заплела волосы Мары в крепкие косы, потом положила руки ей на плечи и встретилась с ней взглядом в зеркале. — Ты – Мара, чёрт побери, Вест, — твёрдо произнесла она. — А Рико Морияма тебе ничего не сделает. Когда Мара, Рене и Элисон вернулись в раздевалку, Дэн как раз возвращалась после жеребьёвки. Ваймак махнул им, собирая команду поближе. — Помните, — сказал он. — До выхода в следующий раунд нужно выиграть два из трёх, и вы не можете позволить себе проиграть первый матч сезона. Нападающие, по три гола каждый, или я запишу вас на марафон. Защитники, если будете выглядеть идиотами, то составите им компанию. Распасовщики: вы справитесь. Рене, играй, как умеешь. Эндрю, держи счёт на своей половине три или меньше, и я куплю тебе столько алкоголя, сколько влезет в твой шкаф. Диктор вызвал стартовые составы на поле. Мара смотрела, как стартующие выходят, сидя на скамейке между Рене и Элисон, словно между двумя стражами или подпорками. В промежутке между построением и гудком Ваймак отвёл взгляд от поля и посмотрел на Мару: — Сможешь играть сегодня? — Если я дышу, значит, могу, — ответила она. Ваймак кивнул, и в его лице промелькнуло что-то похожее на гордость: — Вот это я и хотел услышать. Гудок резко вернул всех к игре. Поначалу матч шёл ровно: туда-сюда, с парой столкновений, несколькими опасными моментами и щедрой порцией крепких выражений. Ваймак был прав, предупреждая насчёт распасовщиков Длиннорогих. Девчонка, которую Техас поставил в старте, оказалась быстрой и грязной в игре. Она и Дэн толкались почти без остановки. Даже когда мяч был на другой стороне поля, они стучали клюшками на протяжении всего матча. Как Дэн так долго продержалась, Мара не понимала, но выдержала добрых десять минут. В следующий раз, когда мяч пошёл к распасовщикам, Дэн пригнулась, зашла под свою опеку и перекинула девушку с ног. И, чтобы добавить обиды к травме, протянула упавшей руку в перчатке, предлагая помочь подняться. Через секунду они уже стояли лицом к лицу, размахивая пальцами и выкрикивая что-то друг другу. Судьи успели добежать до них только наполовину, скорее всего, чтобы выписать Дэн карточку за опасный силовой приём, как другая распасовщица врезала Дэн кулаком в рот. Дэн подняла руки и не ответила. Зачем, если она уже добилась своего? Обеим показали жёлтые карточки, и игру возобновили с нейтральной позиции. Эта почти-драка стала переломным моментом, и остаток первого тайма был жестоким. Мару выпустили вместо Аарона на середине тайма, и с момента, как она вышла на поле, началась настоящая битва. Оставшийся после паники адреналин стал жёстким сюрпризом для её опеки, та не сделала ни одного броска в ворота до конца тайма. Первый тайм закончился со счётом четыре–два в пользу Лис. Во втором Длиннорогие пошли ва-банк, заработав две красные карточки и пять жёлтых. Их грязная манера изматывала Лис, но те были достаточно умны, чтобы не отвечать тем же. Одна жёлтая карточка не выводила с поля, но вторая подряд, и игрок выбывал, а у них не было лишних людей. Лисы держали себя в руках, шли по тонкой грани в собственных нарушениях и собирали очки с пенальти. В итоге оно того стоило: финальный счёт семь–шесть в пользу Лис. Когда Лисы сошли с поля, Рене направилась к Рико. Она не из тех, кто ищет ссоры, так что Мара остановилась и уставилась ей вслед. Рико не принял протянутую Рене руку, зато Жан принял. — Он ей интересуется, — сказал Нил, тоже не сводя глаз. Мара посмотрела на него так, словно он сморозил глупость, и заметила такое же выражение на лице Кевина. — Ага, конечно. Нил не обратил внимания. — Это может дать нам преимущество. Вы кто-нибудь помните его номер? Дайте его ей и посмотрите, что она сможет сделать сейчас и до финала. Дэн и Кевин договорились разбираться с репортёрами после матча, так что Мара направилась к внутреннему полю вместе с Нилом, который всё ещё выглядел как человек, строящий планы. — Нил, правда, что тебя выбрали в сборную? — Выкрикнул один из репортёров. Нил резко остановился, и Мара сразу поняла, что он собирается сделать что-то глупое. — Не обращай внимания, — прошипела она по-французски, но он её не слушал, глядя в сторону Эндрю. Нил чуть склонил голову в молчаливом вопросе, и Эндрю сделал жест, словно говоря: «Вперёд». Нил расстегнул ремешки шлема и направился к троице репортёров. Мара осталась на месте, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро. Нил остановился рядом с Кевином. — Простите, вы что-то сказали? — Поговаривают, что тебя пригласили в идеальную команду, — репортёр сунул ему под нос микрофон. — Хотите это как-то прокомментировать? В первый раз, когда кто-то спросил о татуировках Рико и Кевина, Рико не стал юлить. Он был лучшим нападающим в игре и хотел, чтобы все это знали. История немного изменилась, когда Мара впервые появилась на публике с «тройкой» на лице. Говорили, что Рико лично отбирает будущий состав национальной сборной США. Он называл это «идеальная команда», и хотя это было неофициально и до безумия самонадеянно, его талант и происхождение придавали идее некую убедительность. — А, — сказал Нил. — Вы про это. Мара смотрела, как он срывает пластырь с лица и даёт репортёрам хорошенько рассмотреть татуировку, такую же самую «тройку», как на её щеке. Один из репортёров приказал оператору снять крупным планом, и Нил чуть повернул голову, чтобы было удобнее. — Не провоцируй его, — прошипел Кевин на напряжённом французском. — «Тройка»? — Тут же подхватила репортёр, уловив намёк. Она заметила Мару, всё ещё застывшую вне кадра, и снова посмотрела на Нила, явно жаждая сенсации. — Это значит, что Рико пытается заменить Мару Вест в своей идеальной сборной? — Вам придётся спросить об этом его, — сказал Нил с преувеличенным пожатием плеч. — На самом деле это впечатляет, правда? Думаю, это первый раз, когда Рико ошибся. Всегда казалось, что он слишком тупоголов, чтобы признать ошибку. — Вы считаете, что он ошибся, отметив вас? — Спросил один. — Вы думаете, что не заслуживаете этого номера? — Одновременно сказал другой. — Я думаю, он не заслуживает нас, — поправил Нил, — но это уже неважно. — Что вы имеете в виду? — Ладно, буду честен, — сказал Нил. — Я знаю, что Рико хорош. Все знают. Имя его дяди продвинуло его достаточно далеко, а у Воронов впечатляющий рекорд. Но уважать Рико как человека трудно. До декабря я считал его эгоцентричным психопатом, который так жаждет собственной славы, что отказывается видеть потенциал в ком-то ещё. Он, конечно, считал меня никем из ниоткуда, не имеющим права на мнение. На Рождество мы попытались встретиться, — продолжил Нил. — Рико пригласил меня потренироваться с Воронами на праздниках, чтобы я увидел разницу между нашими командами. Вот с чем мы ушли. — Нил кивнул на татуировку на скуле. — Он признал, что ошибался во мне, а я пообещал оправдать его ожидания. Мы никогда не станем друзьями и уж точно никогда не полюбим друг друга, но будем работать друг с другом, пока это необходимо. — Ходили слухи, что вы можете перейти в Эдгар Аллан. — Это упоминалось, пока я там был, — сказал Нил, — но мы оба знаем, что этого никогда не случится. Я никогда не доберусь туда, куда мне нужно, если буду играть с Воронами. К тому же, я едва терпел их две недели. Не могу представить, чтобы играть с ними четыре года. Они ужасные люди. Но знаете что? — Сказал Нил, прежде чем репортёры успели ответить. — Это мелочно. Я сказал, что буду честен, но это было слишком прямолинейно. Скажем так: мы пообещали Воронам матч-реванш этой весной, так что я буду болеть за них до финала. Если бы Рико не думал, что мы сможем встретиться там, он бы не стал отмечать меня или лететь через полстраны, чтобы посмотреть нашу сегодняшнюю игру. Он знает, что у нас есть шанс. Он просто ещё не понял, что в следующий раз мы выиграем. Следите за нами, ладно? Год будет интересный. Нил попрощался, когда те начали засыпать его вопросами. И, словно не слыша их, направился в раздевалку. Прошло несколько секунд, несколько вдохов, прежде чем Мара двинулась с места. А когда двинулась, стала ураганом, ворвавшимся вслед за Нилом в раздевалку. — Какого хрена ты творишь?! Нил обернулся, лицо уже готово к ссоре. — Что со мной? Это вы с Кевином слишком боитесь смотреть Рико в глаза. Вы что, собираетесь бояться его вечно? — Тебе вообще нельзя рот открывать, — прошипела Мара, вставая вплотную. Лисы застыли, никто, кроме Кевина, не понимал, откуда вдруг взялось это напряжение. — Ты провёл с ним две недели, а мы половину наших чёртовых жизней. — И вы всё ещё ведёте себя так, будто он держит вас под боком! — Выкрикнул Нил. — Вы ведёте себя так, будто цифра на вашем лице – приговор, а ведь это всего лишь клеймо. Как можно всё ещё так его бояться, если вы пережили и его, и Мясника? — То, что одного монстра ты променял на другого, не меняет того факта, что оба они монстры, — резко бросила Мара, голос её был сорван. — И ты что, правда думаешь, что наш отец оставил меня в покое только потому, что я была в Гнезде? — Но ты всё равно выжила, — сказал Нил с дикой жестокостью в голосе. — А ты сбежал, — не менее звериным тоном ответила Мара. — Это всё, что ты умеешь, Нил. — Больше нет, — отрезал Нил. — Теперь трус ты. Наследственная, родовая ярость поднялась, как огромная волна. Мара резко толкнула Нила, и он пошатнулся, то ли от удара, то ли от шока. Она не успела сделать и шага к нему, как сама полетела назад, так сильно и резко, что врезалась в Кевина, который еле успел её удержать. Мара ещё не поняла, что произошло, а Аарон уже двинулся вперёд. Это оказался Эндрю, он встал между ней и Нилом. Лицо его было непроницаемым, но в глазах застыл холод, и, что важнее, он впервые с возвращения смотрел прямо на неё. Он поднял руку, удерживая Аарона, но взгляда от Мары не отводил, острый и тревожный. — Не смей, — сказал он ровно, но в голосе гремела тихая буря, — повторять это. Мара уставилась на него, потом на Нила за его спиной. Ах вот оно что. Значит, не один только Рико сменил её на брата. Горько-сладкая тоска встала комом в горле. Мара сглотнула, не глядя на Эндрю, хотя его глаза по-прежнему сверлили её в молчаливой, но безошибочной угрозой. Она смотрела только на Нила. Язвительность обожгла язык, и она не стала её глушить. — Я ошибалась, — сказала Мара. — Ты действительно сын нашего отца. Она отвела взгляд, прежде чем успела увидеть, как это заденет Нила, и вырвалась из-под взгляда команды, направившись в раздевалки. К тому времени, как остальные девушки присоединились к ней, она уже стояла под обжигающе горячей водой, смывая слёзы, скатывающиеся по щекам.