Ходячая мертвая девочка.

Казалось жестокой иронией, что Аарон вернулся к ней тем утром. Мара не знала, было ли это одобрением Вселенной или её предупреждением, пыталась ли судьба облегчить или усложнить то, что она знала – должна сделать, как бы ни было больно. После нескольких дней, когда они избегали друг друга, они шли вместе на утренние занятия, молча, и это молчание уже не было уютным. Между ними висело напряжение, словно шторм в воздухе: тучи потемнели и налились дождём, но ещё не пролились. Мара смогла заговорить только тогда, когда здания учебных корпусов уже показались впереди. — Я больше так не могу. Аарон остановился, посмотрел на неё, и она возненавидела этот момент. Возненавидела, что это будет их первый разговор за несколько дней и, вероятно, последний в жизни. Возненавидела, что верила, надеялась, молилась, что всё получится, что хоть раз Вселенная позволит ей что-то иметь. Но Вселенная оказалась куда жестче, чем Мара была готова признать. — Не можешь… что? — Спросил он, но она знала, он догадывается. Он тоже чувствует надвигающийся шторм. Мара сглотнула. — Это, — выдавила она. — Нас. — Это из-за того, что Эндрю сделал с Элисон? — спросил Аарон. — Я бы не позволил ему так поступить с тобой. — А ты смог бы его остановить, если бы он попытался? — Спросила она, и это было жестоко. Она знала это ещё до того, как увидела, как он поморщился, но не взяла слова назад. — Чтобы защитить тебя, да, — твёрдо сказал Аарон. — Я не стану причиной, по которой ты перестанешь разговаривать со своим братом, — сказала она. — Ты не будешь причиной! — Возразил Аарон. — Это он делает из этого выбор, не ты. И я выбираю тебя. — В этом и проблема, — ответила Мара. — Я не позволю тебе выбирать меня вместо своей семьи. — Откуда это вдруг? — Спросил он. — Эндрю угрожал тебе? Мара знала, что он делает: ищет более мягкие причины, причины, которые не разобьют ему сердце. — Неважно, — сказала она. — Конечно важно! — Сказал Аарон. — Не позволяй ему встать между нами. — Он уже между нами, Аарон, — сказала Мара. — И он будет делать это невозможным до конца вашей сделки, а потом вы больше никогда не увидитесь, и ты будешь жалеть, что отпустил его, и возненавидишь меня. — Я не буду жалеть, если у меня будешь ты, — сказал Аарон. — Я никогда не смогу тебя ненавидеть. Эгоистичная часть её хотела, чтобы это было правдой, чтобы она была достаточной, а Эндрю был единственным препятствием. Но это было не так. — Ты и Эндрю нужны друг другу, — сказала Мара тихо, с разбитым сердцем. — Я не буду тем, что вас оттолкнёт. — Это он отталкивает, не ты! — Настаивал Аарон. — Он просто пытается не потерять тебя! — Воскликнула Мара. — Нил прав, вы… — Причём тут вообще Джостен? Мара закрыла глаза. И тихо повторила: — Ты и Эндрю нужны друг другу. Я тебе не нужна. — Ты не имеешь права так решать, — сказал Аарон, и в его сломанном голосе прозвучала хищная острота. — Кто-то из нас должен, — прошептала Мара. А потом, чтобы это было окончательно, чтобы нельзя было оставить недосказанным, выдавила. — Всё кончено, Аарон. Она заставила себя идти вперёд, к своему корпусу, на занятие, которое она проведёт как призрак. Она успела сделать всего три шага, когда Аарон сказал: — Значит, обещание ждать – просто фигня, да? Мара не обернулась, знала, что это сломает всё, что в ней уже сломано. — Да, — с трудом сглотнув, сказала она. — Похоже, что так.

***

К тому моменту, как Лисы собрались на матч, уже все знали об их расставании. Мара молча выдержала любопытные и сочувственные взгляды соседок, пока они заходили в раздевалку. Дэн заговорила первой, непривычно мягко: — Хочешь об этом поговорить? — Нет, — жёстко сказала Мара. — Не хочу. Она была немного поражена, когда девушки не стали настаивать. С трудом сглотнув, Мара повернула замок и открыла шкафчик, потянулась за бронёй. Когда она достала нагрудник, что-то блеснуло. Мара поставила броню на скамью за собой и отодвинула налокотники, чтобы получше рассмотреть, что отражает тусклый свет раздевалки. Взгляду блеснул нож. Она застыла на секунду, потом подняла взгляд, чтобы проверить заметил ли кто-то из соседок. Элисон была занята причёской перед зеркалом, Дэн шнуровала кроссовок в нескольких шагах, а Рене надевала вратарскую броню. Мара снова посмотрела на нож и разобрала надпись маркером на серебряном лезвии. «С днём рождения, маленькая Мясница» Сделав глубокий вдох, Мара сняла футболку и аккуратно завернула нож в неё. Она не могла оставить эту дрянь в шкафчике, не могла позволить, чтобы кто-то увидел и сделал неверные выводы. Именно на это рассчитывал её отец. Он знал, что у неё не останется выбора, кроме как забрать его, «принять» подарок. Она ненавидела его, ненавидела себя и ненавидела воспоминания о десятке других ножей в своих руках, пока прятала клинок в сумку, закапывая его под запасные шорты и повседневные кроссовки. Она оделась в тишине, словно её мир не рушился прямо сейчас. Когда они с девушками вышли из раздевалки, парни были в фойе, многие всё ещё в уличной одежде. Дэн нахмурилась: — Что происходит? Ники нервно ткнул большим пальцем себе за плечо, в сторону двери их раздевалки: — Наша комната… э-э… временно недоступна. Тренер сказал использовать вашу. — Что значит «недоступна»? — Потребовала Элисон. — Где Мэтт и Нил? — Эндрю, это кровь? — Спросила Рене, и только тогда Мара заметила красные пятна на футболке Эндрю. — Это не наша кровь, — быстро сказал Ники. — Какой-то больной прикол. Кто-то залил шкафчик Нила кровью, и теперь она повсюду. — Кровь? — Переспросила Дэн. Мара посмотрела на Кевина и, потому что ей было не всё равно, но она не хотела, чтобы остальные это поняли, спросила по-французски: — С Нилом всё в порядке? — Нет, — ответил Кевин. Он скользнул взглядом к двери раздевалки, потом снова на Мару. — Кто-то написал «С днём рождения, Младший» на стене в туалете. Мара двинулась вперёд, ещё не успев осознать, что собирается это сделать. Несколько человек крикнули ей вслед, но она доверяла Кевину, он либо заставит их её отпустить, либо хотя бы даст ей фору. Её не волновали вопросы, не волновало, что это будет выглядеть нелепо и вызовет ненужные догадки. Её волновал только её брат. Раздевалка выглядела так, словно здесь прошёл бой. Большая лужа крови растекалась от шкафчиков по всей комнате, а Нил сидел посреди неё неподвижно. — Нил, — позвала она. Он обернулся, и в этот момент, весь в крови, с нахмуренными бровями, синими и широко раскрытыми глазами, он выглядел таким же юным, каким был в день, когда они с матерью сбежали. Когда Элизабет Веснински убила впервые, именно Натаниэль затащил её в ванную и отмыл. Именно он намочил бумажные полотенца и стер кровь с её рук, с предплечий и с лица. Именно он лег рядом той ночью, когда она не могла уснуть, когда в ушах стояли крики того мужчины и чувство, как металл входит в плоть. Именно он сказал ей, что в ней всё ещё есть хорошее, сколько бы плохого ей ни пришлось сделать. Мара подошла к раковине, намочила горсть бумажных полотенец и вернулась к брату. Опустилась на колени перед Нилом и потянулась стереть брызги крови с его лица. — Это не моя кровь, — тихо сказал он. — Неважно, — так же тихо ответила Мара. Нил уставился в пол, взгляд пустой: — Я никогда не перестану быть Младшим, да? — Ты – не он, — твёрдо сказала Мара. — Ты сама это говорила, — сказал Нил, и в его голосе что-то надломилось. — Я его сын. — Я ошибалась, — резко сказала Мара, словно, превратив слова в лезвие, могла заставить его поверить. Это было единственное, что она умела, чему её учили. — Ты никогда не сможешь быть им, Абрам. — А что меня остановит? — Прошептал Нил. — Я, — ответила Мара. Нил поднял на неё взгляд и выглядел ужасно, безнадёжно юным. — Ты не сможешь защищать меня вечно. — А я, чёрт возьми, попробую. Она успела стереть кровь с его лица как раз к тому моменту, когда дверь раздевалки открылась. Близнецы одновременно повернули головы на звук, и страх продержался всего секунду, пока они не увидели, что зашёл Кевин, плотно прикрыв за собой дверь. Он некоторое время смотрел на них, выражение его лица было чем-то средним между испуганным и траурным. Потом перевёл взгляд на Мару, кивнув в сторону двери: — Команда задаёт вопросы. Я сказал, что это не их дело. Мара знала, она никогда не заслужит Кевина. — Спасибо, — сказала она. И, глядя на брата в последний раз, пытаясь найти в его лице то, чему не могла дать имя. — Ты будешь в порядке? — Выживу, — ответил он, забирая у неё полотенца. — Спасибо, Мара.

***

Мара не была уверена, как им вообще удалось собраться и доиграть матч, но они всё же победили с счётом восемь-пять. Они как можно быстрее пожали руки Черепахам и поспешили с поля. Ваймак и Эбби ждали их, Ваймак с оскаленной ухмылкой, Эбби вся в улыбках. Радость Ваймака ещё больше подогрела Дэн, и та бросилась к толпе, чтобы снова их завести. Ники и Мэтт рванули за ней. Ваймак их не остановил, знал, что журналисты прицепятся к ним как к самым лёгким целям, а остальных Лис загнал в раздевалку. — У вас есть швабра? — Спросил Нил. — Закрой рот, — сказал Ваймак. — Сейчас ты этим не занимаешься. Мы только что выиграли. — Восемь-пять, — сказала Элисон, и в её голосе слышалась злость. — Можешь считать это подарком от команды на день рождения. — Элисон, — предупредила Рене. — Нет, — Элисон ткнула в Рене пальцем, но взгляд держала на Ниле. — У меня закончился лимит дерьма, которое я готова терпеть на этой неделе, не говоря уже про год. Мне нужно знать, насколько ещё далеко зайдёт эта гонка между Нилом и Рико. — Мы об этом поговорим, — сказал Ваймак, — но только когда все будут здесь. Идите мойтесь. Опять по очереди. Девушки вперёд. Мара с соседками быстро справились с душем и переодеванием, потом то же сделали парни. Когда вся команда собралась в фойе, Ваймак начал: — Во-первых, насчёт зарезанного слона в комнате. Или, вернее, зарезанных птиц. Я воспользовался связями на факультете и достал Эбби доступ к микроскопам в лабораториях. Нужно было убедиться, что это не человеческая кровь. — Мрачно, — сказал Ники. — Но необходимо, учитывая, с кем мы имеем дело, — покачал головой Ваймак. — Последнее, чего я хочу, подвергать вас всех опасности. Поле должно быть для вас безопасным местом, но я не смог вас защитить. Половина меня хочет поставить здесь камеры в общих зонах, но я не сделаю этого без вашего согласия. Если всё-таки установим, записи будут видеть только те, кто находится в этой комнате прямо сейчас. Я хочу, чтобы в наших делах копались ровно настолько же, насколько этого хотите вы. — Он сделал паузу. — И это подводит ко второму пункту: Нил попросил не привлекать к этому власти, — сказал Ваймак, глядя каждому Лису в лицо. — Я уважаю его достаточно, чтобы согласиться, но решать будем вместе. Вы готовы с этим смириться? — Ты правда дашь Рико сойти с рук? — Спросила Дэн. — Он бы не сделал этого, если бы думал, что его поймают, — сказал Нил. — Может, мы не сможем достать его, но его людей сможем, — сказал Мэтт. — Никто не идеален. Все оставляют следы. Тут заговорил Аарон, и его обвинение было настолько холодным, что Мара едва не вздрогнула: — Ты ведь об этом знаешь не понаслышке, да, Младший? Мара мельком взглянула на мрачное лицо Аарона и прикусила язык. — Никто не докажет, что Рико в этом участвовал, — продолжил он, — но вот тебя могут найти, верно? В этом ведь всё и дело? — Аарон указал на своё лицо, намекая на резкую смену внешности Нила. — Твоя внешность, твои языки, твоя ложь, ты от кого-то бежишь. Мара увидела панику Нила только потому, что знала его, ту же панику она чувствовала сама. Они оба знали цену своим секретам и цену, которую раскрывшиеся тайны могли обойтись всем. — Знаешь, я ожидал низких ударов и предательства от Воронов, — сказал Нил, гораздо спокойнее, чем смогла бы Мара. — Я думал, Лисы лучше. Аарон хотел что-то сказать, но Нил опередил его. — Нет, не смей срывать злость на мне из-за проблем с Эндрю. Я знаю, ты винишь меня в том, что Мара тебя бросила, но тебе придётся с этим смириться. Аарон даже не посмотрел на Мару, и это задело сильнее, чем ей хотелось признавать. — Ты втянул её в мои дела. Я втяну их в твои. Не так весело, когда это делают, да? — Ты тупой, — сказал Нил. — Я сам полез в вашу ссору, потому что хотел вам помочь. А ты делаешь это, потому что думаешь, что мне будет больно. Разница критическая. Зато твое свинство подтверждает, что я был прав насчёт ваших шансов. — Нил наклонил голову и смерил Аарона взглядом. — Ты ведь уже понимаешь, что твоя трусость – это то, что держит тебя и Эндрю врозь? — Я не трус. — Ты безвольный ублюдок, — сказал Нил. — Ты позволяешь миру катком проходить по тебе и даже не пытаешься сопротивляться. Ты позволяешь другим решать, как тебе жить и с кем тебе проводить время. Напомни, почему ты так долго терпел издевательства матери? Ты что, действительно любил её, несмотря на безумие, или просто слишком боялся уйти? — Пошёл ты, — сказал Аарон. — Я всё ещё жду ответа на свой вопрос. — А я всё ещё жду «спасибо», — сказал Нил. Он скосил взгляд на Эндрю. — От вас обоих друг другу. Теперь вы в расчёте, не так ли? Так почему бы просто не стереть всё и не начать заново? Зачем тянуть ещё три года, если можно всё исправить прямо сейчас? — Ты ничего не знаешь, — низко, ядовито сказал Аарон. — Ты просто не хочешь, чтобы я оказался прав, — предположил Нил, — потому что тогда получится, что в её смерти виноват ты. Эндрю наконец вмешался: — Нет. Она всегда была бы виновата сама. — Она не покончила с собой, Эндрю, — прорычал Аарон, переполненный горем. Эндрю бросил на него холодный взгляд: — Я сказал ей, что случится, если она снова поднимет руку. Она не имела права выглядеть такой удивлённой. — Господи, — выдохнул Мэтт. — Ты сейчас…? Ваймак с шумом выдохнул и сжал переносицу: — Вы хотя бы дайте нам выйти из комнаты, прежде чем признаваться. Аарон скользнул взглядом от Ваймака к старшекурсникам, а потом снова повернулся к Эндрю. Мара наполовину ожидала, что он воспримет предупреждение Ваймака как приказ замолчать, но вместо этого он перешёл на немецкий, полностью исключив остальных из разговора. Наконец, когда стало ясно, что близнецы закончили, Нил поднял глаза на Ваймака: — Это всё, тренер? — Нет, — вмешалась Элисон. — Какое бы просветление нам тут ни устроили, вопрос-то остался. Что Рико на тебя имеет? — Он знает, кто я, — ответил Нил. Им потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это и есть весь ответ, и Мэтт подтолкнул: — Эм? По правилам Мара никогда не врала. Но в последнее время она нарушала много правил, почему бы не нарушить ещё одно? — У семьи Нила есть репутация, — сказала она, игнорируя взгляд Нила, требовавший молчания. Он ещё поблагодарит её. — Рико пытается использовать это против него. — Это станет проблемой? — Спросила Дэн. — Нет, — сказал Нил. Элисон выгнула бровь и кивнула куда-то за плечо, видимо, в сторону разгромленной раздевалки: — Ты в этом уверен? — Да, — сказал Нил, но никто не выглядел убеждённым. — Рико знает, кто я, потому что наши семьи действуют в схожих кругах, но он Морияма только по имени. У него нет ресурсов, чтобы сделать что-то больше, чем угрожать мне. — Чёрт, Нил, — сказал Мэтт. — Твои родители, наверное, и правда нечто, раз даже Рико должен играть по правилам. Значит, Аарон был прав? Это так ты на самом деле выглядишь? — Да, — сказал Нил. — Но зачем врать о возрасте? — Спросил Мэтт. — Не понимаю. — Я не хочу, чтобы меня можно было вывести на семью, — сказал Нил. — Чем сложнее людям сложить два и два, тем лучше. Восемнадцатилетнему в Милпорте учителя и тренер не обязаны были консультироваться с родителями. А сказать вам правду значило бы объяснять, почему я соврал, а я не привык доверять людям. Я не хочу, чтобы меня судили по преступлениям моих родителей. — Как будто у нас есть право кого-то судить, — сказала Дэн, а Нил пожал плечами в безмолвном извинении. Казалось, ей есть что добавить, но она подавила любопытство и отпустила тему. Она взглянула сначала на Элисон, потом на Мэтта и Рене. Когда никто ничего не добавил, Дэн сказала: — Ну, думаю, на сегодня всё, тренер. Ваймак кивнул: — Камеры все согласны? Да? Поставлю их на выходных. В понедельник после обеда обсудим, где именно, и саму игру. А до того разберитесь, что вам надо сделать, чтобы уладить эти личные разборки, — он бросил значительный взгляд на Аарона. — И даже не смейте тащить эти настроения на моё поле. Поняли? Лисы что-то пробормотали в знак согласия, и Ваймак махнул на выход: — Свободны. Езжайте аккуратно.