Ходячая мертвая девочка.

С учётом ограничений по времени, отпущенному ей на жизнь, Мара не видела особого смысла слишком беспокоиться об учёбе, но если она хотела провести последние недели своей жизни, играя в экси, приходилось поддерживать средний балл и выполнять обязательства. Она попросила перенести занятия с репетитором из библиотеки в университетское кафе. Сама себе сказала, что просто хочет сменить обстановку, будто могла заставить себя поверить, что дело не в том, что она не желала проводить ни минуты в месте, которое когда-то было их с Аароном… общим. Господи, какая же она жалкая. Мара делала вид, что понимает, какой математический принцип пытается ей объяснить репетитор, но слушать парня по имени Брайсон, рассуждающего о производных, сейчас было в её списке приоритетов где-то на последних местах. Тем более что в шумном кафе хватало отвлекающих факторов. Нетерпеливое постукивание карандашом по почти пустой странице её блокнота выдернуло Мару из односторонней гляделки с баристой, возвращая к реальности. — Ты вообще слушаешь? — Раздражённо спросил Брайсон. Мара вздохнула. — Извини, — пробормотала она. — Ты что-то говорил про… вход в систему? Брайсон закатил глаза. — Логарифмическое дифференцирование, — поправил он с обречённым видом. Мара задумалась, сколько ещё математически слепых студентов ему приходится тянуть каждый день. — Это способ упростить… Резкий и громкий виброзвонок телефона на столе прервал его, и Мара едва удержалась от гримасы, поняв, что это её аппарат. — Извини, — снова сказала она, переворачивая телефон, чтобы посмотреть, кто звонит. Кровь застыла в жилах при виде до боли знакомого номера с кодом 410. Она сглотнула, уверенная, что любое движение вызовет тошноту. Напряжёнными пальцами уже потянулась, чтобы заглушить звонок, когда Брайсон снова подал голос: — Тебе стоит ответить, — сказал он с тем же недовольством, что и последние полчаса. — Твой отец не из терпеливых. Потребовалось две секунды, чтобы смысл его слов дошёл до неё. И тогда её действительно чуть не вырвало. Она уставилась на своего репетитора, почти незнакомого парня, с которым встречалась с начала семестра, с которым они никогда не обменивались личными историями и которого она уж точно не ожидала увидеть… таким. Она разучилась играть в отцовские игры, но теперь безошибочно узнавала его финальные приёмы. Брайсон – ну конечно, блять. Не отводя от него взгляда, Мара заставила руку двинуться, палец нажал на кнопку ответа. Поднесла телефон к уху. — Элизабет! — Воскликнул отец, и искусственная радость в его голосе пробила такой холод до костей, что она почувствовала, как дрожит даже её самый глубокий внутренний стержень. — Ты ведь не занята? Я не прервал твоё занятие с репетитором? Мара не ответила. Не могла. — Знаешь, мне кажется, я встречал твоего репетитора, — продолжил Натан так, словно это был обычный разговор, словно он просто заботливый отец, проверяющий, как учится его дочь, словно Брайсон – давний друг семьи, о котором он только что вспомнил. — Брайсон Фишер, верно? Слюна стала на вкус ядом, пока она с трудом проглатывала её мимо камней в горле. Брайсон всё это время спокойно смотрел на неё, лицо у него было безразлично-нейтральным, будто он не был внезапной и смертельной угрозой для неё и её близких, ещё одним оружием в отцовском арсенале, которое удалось пронести сквозь её оборону. — Как? — Едва слышно выдавила она. — Как мы познакомились? — Переспросил Натан. — О, его дед и я давно знакомы. Помнишь ту работу в Сайксвилле, когда ты ещё жила дома? Он тогда помог мне, познакомил со своим мелким. Брайсон – хороший парень. — Натан рассмеялся, и этот смех был как выстрелы, как гром и как точильный камень. — Получше, чем вы, черти, правда? — Чего ты хочешь? — Спросила Мара и у отца, и у мужчины, сидевшего от неё в одном куске дерева. — Ну не надо так, — притворно обиделся Натан. — Ты всегда начинаешь обороняться, как только мы разговариваем, Элизабет. Почему так? Почему мы не можем просто нормально поговорить, отец с дочерью? Мы ведь раньше разговаривали. — Ты орал, — поправила Мара, и даже этот крошечный, ничтожный укол потребовал от неё всю силу, что она успела накопить за слишком короткое время свободы. — Разговоров я не помню. — Ты всегда всё драматизируешь, — сказал Натан. — В этом ты похожа на свою мать, знала? Всё принимаешь на свой счёт. Не все же пытаются тебе навредить, Элизабет. Но ты – да. — Какой в этом смысл? — Прошептала Мара. — Эти звонки, эти игры… Мы оба знаем, чем это кончится, зачем тянуть? Натан цокнул языком. — Чему я тебя первым делом научил? — Спросил он. — Нужно уметь делать всё в удовольствие, иначе это просто работа. Ожидание – лучшая часть охоты. Однажды, когда Элизабет и Натаниэль были уже достаточно большими, чтобы любить игры, и ещё достаточно маленькими, чтобы не понимать, каким чудовищем был их отец, Натан предложил сыграть в прятки. Он сказал близнецам, чтобы они сами нашли себе укрытия, а он попробует их отыскать. Мара до сих пор помнила, как, зажав рот ладонью, пыталась сдержать смешок, спрятавшись в шкафу среди кастрюль и сковородок. Она помнила и блеск в глазах отца, когда он распахнул дверцу шкафа и блеснул ножом. Отец всегда любил играть в игры. — Хорош, правда? — Спросил Натан, выдернув её из слишком мрачного воспоминания в такое же мрачное настоящее. — Брайсон, я имею в виду. Поверишь, что это его первое задание? Прирождённый талант. Мара уставилась через стол и представила в руке репетитора нож на месте ручки, которую он всё ещё держал над блокнотом. С его долговязой фигурой и неприметным лицом было трудно вообразить это, но теперь Мара знала лучше. Она уже позволила себе ослабить бдительность, но занавес упал, и она увидела его таким, каков он есть. Ещё одно оружие массового поражения в руках её отца. Он знал лицо Нила, возможно, даже до того, как Нил на днях прервал их занятие. Он видел Аарона бесчисленное количество раз, обменивался дежурными приветствиями. Одна мысль об этом вызывала у неё тошноту. Она должна была исходить из того, что он знает каждого Лиса, возможно, даже Лорел и Кейтлин. Каждого, с кем у Мары успела возникнуть хоть какая-то положительная или отрицательная связь. Ему позволено беспрепятственно разгуливать по кампусу, он мог навредить любому из них без особых трудностей. И если он человек её отца, то умеет заметать следы, бить в тени и тишине. Никто не был в безопасности, и в этом была вина Мары. — Старый Лорд неважно себя чувствует, — сообщил Натан с явным удовольствием от самого факта. — Скоро придёт новая кровь. Как думаешь, где окажешься ты, когда молодой Лорд займёт его место? — Мне плевать, — выдохнула она, едва не захлебнувшись словами. Натан довольно хмыкнул в трубку: — Правильный выбор. Всё равно тебя не будет рядом достаточно долго, чтобы занять место в его империи. Он оборвал звонок, оставив её на краю пропасти, о существовании которой она всегда знала, но пыталась убедить себя, что она дальше, чем на самом деле. Не сводя глаз с Брайсона, Мара отняла телефон от уха. Когда голос к ней вернулся, он был робким, как у ребёнка, на которого накричали: — Если ты хоть кого-нибудь из них тронешь, клянусь… — Пощади угрозами, Веснински, — сказал Брайсон, даже не поднимая взгляда от учебника. — Думаешь, они бы ещё были живы, если бы твой отец этого не хотел? Убить любого из твоих драгоценных Лисов – проще простого. Теперь он всё-таки поднял голову. Выражение его лица осталось пустым, но в глазах вспыхнуло то знакомое маниакальное веселье, которое Мара привыкла видеть у отца с детства. — Никто и глазом бы не моргнул. Твоя соседка кончает с собой из-за погибшего парня. Твой парень умирает от передозировки оксикодона. Твой брат пропадает без вести, считается сбежавшим. Даже неинтересно убить их и уйти безнаказанно. — Я бы знала, — возразила Мара. — Я бы не дала тебе с этим сойти. — И что бы ты сделала? — Насмешливо спросил он. — Что ты вообще можешь? Ты слишком долго вне игры. Помнишь хоть, как правильно держать нож, чтобы он вошёл прямо до кости? Мара метнула в него взгляд. Она родилась с ножом в руках, и как бы ни желала, забыть, как его держать, не смогла бы никогда. — Смирись, Веснински, — сказал Брайсон, закрывая учебник и собирая бумаги. — Ты не Младший Мясник, которым должна была стать. Ты просто напуганная девчонка, которая вот-вот потеряет всё. — Да пошёл ты, — прошептала Мара. Брайсон резко выдохнул, полуусмехнувшись: — Тебе пора на тренировку, — сказал он, поднимая рюкзак. — Их у тебя осталось немного.

***

В ту среду Кенго Морияма потерял сознание на заседании совета директоров и был срочно доставлен в больницу. Ваймак всегда держал новости включённым фоном, пока работал на стадионе, так что написал команде предупреждение, как только услышал. Мара была почти уверена, что к лицу Рико приставили микрофоны ещё до того, как Кенго успели положить в палату. Мара плевать хотела на любого из Мориям, так же как и на папашины проблемы Рико, которые обязательно вылезут на поверхность из-за болезни отца. Её волновало всё остальное. Даже спустя два десятилетия после рождения и немедленного отвержения Рико всё ещё лелеял иллюзии, что сможет завоевать внимание отца своей славой. Если Кенго не поправится, Рико выплеснет злость и горе на всех вокруг. В том числе и на Жана. Мара всегда себя немного ненавидела, но мысль о Жане, оставшемся в Гнезде одному, заставила эту ненависть расцвести, как гниющий цветок. Он вытащил её и Кевина, рискуя собой, но ни она, ни Кевин не могли вытащить его. У него не было никого на стороне, ни партнёра, ни товарища, кроме Рико. Мара задумалась, увидит ли его ещё до конца. Следующая игра была на выезде против Аризоны, которые не играли ни с такой агрессией, ни с такой скоростью, как Бельмонте, зато были самой разговорчивой командой, с какой Мара сталкивалась. Впрочем, это им мало помогло выиграть. К перерыву пришли результаты матча двухдневной давности: Техас разгромили Бельмонте и прошли в смертельный матч. Потеря соперника дала Лисам второе дыхание, и они доминировали на поле весь второй тайм. Выиграли с комфортным отрывом, не спеша отмылись после игры и уже к одиннадцати были в автобусе.

***

Во вторник Кенго выписали из больницы. Не будь он отцом Рико, мог бы, вероятно, вернуться домой без вопросов и шумихи, ведь Кенго Морияма вполне сходил за обычного богатого бизнесмена. Но как было на самом деле – у его дома уже дежурили репортёры. Кенго отвечал на вопросы ледяным молчанием, позволяя ассистентам расчищать ему дорогу. Законы о врачебной тайне не давали никому узнать, что именно отправило его в больницу, но, судя по виду, он восстановился, и в итоге пресса оставила его в покое. В среду у Эндрю было еженедельное занятие у Бетси, значит, его группа должна была ехать с Мэттом, но когда Мара вышла из номера за соседями, обоих близнецов не было. Когда это заметил и Нил, он вопросительно посмотрел на Ники. Ники покачал головой: — Он сказал, что сегодня поедет с Эндрю. — На поле? — Спросила Дэн. — К Добсон, — предположил Нил. — Аарон хочет присутствовать на сеансе. — Да ладно, — удивился Мэтт. — Ты думаешь? — С ума сойти, да? — Сказал Ники. — Я сказал, что не знал, будто Эндрю согласился, а Аарон ответил, что Эндрю и не знает о его плане. Аарон ещё не вернулся, так что либо он труп на парковке, либо всё провернул. Без враждебности между близнецами Лисам было легко перемешаться и идти вместе. Они спустились по лестнице смешанной группой. Мара держалась чуть в стороне, как луна, что скользит за пределами орбиты. Когда они добрались до стадиона, Эндрю и Аарон не могли не заметить пристального внимания, но никто из них не стал это комментировать. Лисы были не настолько глупы, чтобы спрашивать, как всё прошло. Эндрю выглядел невозмутимым, а выражение лица Аарона было откровенно злым. Ваймак перевёл взгляд с одного на другого: — Это будет продолжаться? Мне надо понимать, как вас планировать. — Нет, — сказал Эндрю. Аарон бросил на него раздражённый взгляд: — Да. — Ладно, — отозвался Ваймак, и на этом всё.