Ходячая мертвая девочка.

К несчастью для Лис, Университет Бингемтона находился меньше чем в восьмистах милях от дома, как раз недостаточно далеко, чтобы оправдать перелёт. Это значило, что подъём был в пять утра, а в дороге они оказались ещё до шести. С учётом обеда, неизбежных остановок в туалет и пробок в час пик на побережье, поездка обещала быть долгой. До весенних каникул оставалась неделя, а экзамены уже были позади, так что у Мары не было никакой учёбы, чтобы отвлечься. Только всё более мрачные мысли и бесконечная прокрутка в голове насмешек отца составляли ей компанию. Поездка была долгой. На четвёртом часу старшекурсники начали настойчиво требовать, чтобы в следующем сезоне автобус оборудовали телевизором. Ваймак сделал вид, что не слышит, но надолго это его не спасло. Наконец он пообещал рассмотреть этот вопрос, если они выйдут в финал. Лисы знали «ваймаковский» язык достаточно хорошо, чтобы понять: это «да» вне зависимости от исхода сезона. Сегодня это не помогло их скуке, но стало чем-то, чего можно ждать в следующем году. Через шесть часов они остановились на ранний обед, и Дэн по дороге через парковку разговорила Кевина о Бингемтонских Медведях. Кевин замялся в проходе автобуса, разрываясь между желанием обсудить достоинства соперников с товарищами и необходимостью оставаться в защитном круге Эндрю. Его нерешительность фактически перекрыла поток, ведь он вошёл в автобус вторым, сразу за Эндрю. Эндрю понадобилась всего секунда, чтобы заметить потерю Кевина. Он бросил отмахивающийся жест, и Кевин опустился на место позади Дэн и Мэтта. Аарон и Ники заняли скамью ещё за ними, оставив место для Нила за Кевином. Мара сомневалась, что им и правда интересно, что скажет Кевин; скорее, они просто смертельно заскучали и были рады пообщаться хоть с кем-то, кроме друг друга. — Нил? — Спросила Дэн, и Мара подняла голову, чтобы увидеть, что Нил всё ещё стоит в проходе, не двигаясь. Кевин нахмурился, словно не понимал, почему тот до сих пор не сел за ним. Когда Нил направился к задней части автобуса, Кевин раздражённо окликнул: — Вернись. Нил не замедлил шага и не обернулся: — Нет. Кевин заговорил по-французски: — Помни, ты отдал мне свою игру. У тебя нет права уходить, когда я пытаюсь тебя учить. — Я отдал тебе игру, чтобы мы дошли до финала, — ответил Нил, — но вчера ты сказал, что не ждёшь, что мы туда попадём. Ты сдался, значит, я забираю игру обратно. Я тебе больше ничего не должен. — Перестань вести себя как избалованный ребёнок. Исход сегодняшнего матча зависит от того, насколько хорошо сыграет наша линия. Тебе нужно это услышать больше всех. — Я это уже слышал, — сказал Нил. — Отстань. Нил занял место Кевина, второе с конца и прямо перед Эндрю. Дэн подождала пару секунд, но, не услышав продолжения, вернула внимание Кевина к их прерванному разговору. Мара села посередине автобуса, по два кресла в каждую сторону от ближайших соседей, и сказала себе, что эта щемящая одинокость – плата за то, чтобы избавить команду от лишних переживаний по поводу её конца. Через три часа Эбби свернула на съезд и выехала на оживлённую улицу. Через два светофора виднелся дорожный центр: одна половина с дизельными колонками и грузовиками, другая же забита обычными машинами. Эбби нашла место на грузовой стороне и заглушила двигатель. — Последняя остановка перед кампусом, — объявил Ваймак, и Мара вместе с большинством команды выбралась наружу. Он дал им побродить всего пару минут, прежде чем согнать обратно через парковку в автобус.

***

Кампус Университета Бингемтона был украшен зелёным и белым в честь вечернего матча, а стоянка у стадиона забита людьми куда плотнее, чем машинами. Если среди толпы и были болельщики Лис, их было трудно заметить. На месте дежурила полиция в светоотражающих жилетах, направляя транспорт и следя за алкоголем. Все были в приподнятом настроении: на прошлой неделе Медведи обыграли Торнадо со счётом десять–девять и ждали новой победы сегодня. У Невады было восемнадцать очков к третьему раунду, у Лис было двенадцать. Чтобы пройти в смертельный матч следующего тура, им нужно было набрать сегодня минимум семь. Медведи были более сбалансированной командой, чем Невада, но Лисы осторожно надеялись на успех. Игра с Невадой у них выдалась отличная, была неделя отдыха, да и Ники сегодня вернулся на поле. Охрана распахнула ворота для автобуса Эбби, и она припарковалась рядом с автобусами Медведей. Ваймак выгнал команду наружу, пересчитал головы и открыл багажное отделение. Разгрузив снаряжение, они под охраной полиции направились к входу. До допуска во внутренний круг на разминку оставался почти час, который пролетел в потоке последних разборов и напоминаний о сильных и слабых сторонах соперника. Мара вышла на поле вместе с остальными для первой подачи и встала напротив Мэтта. Медведи славились сильным нападением при слабой защите, так что Лисы начали матч с усиленной обороной, чтобы не дать им набрать слишком много очков. Возможно, это было не самым удачным решением, ведь в перерыве они уступали два очка, но во второй половине, несмотря на свежую расстановку соперника, Лисы прибавили. Для выхода дальше им нужно было всего три очка в этой половине, но Лисы ненавидели проигрывать, им хотелось только пополнить список побед. Должно быть, Нил что-то сказал, потому что во второй половине Эндрю защищал ворота так, будто от этого зависела его жизнь. Он отбил каждый удар, а нападающие Медведей приняли вызов. Они финтили, уходили в обманные манёвры и пускали в ход все трюковые броски, какие знали. Не раз Эндрю приходилось использовать перчатку или тело, чтобы отбить мяч, до которого клюшкой он дотянуться не мог. И этого было бы достаточно, но Эндрю пошёл дальше. Впервые он начал разговаривать с защитной линией, отчитывая Мэтта и Аарона за то, что они слишком часто пропускали нападающих, и приказывая ускориться. Всю вторую половину Лисы догоняли, и за минуту до конца Кевин забил, выведя их вперёд. Последние шестьдесят секунд были размытым клубком насилия и угроз, пока Медведи пытались сравнять счёт. Финальный свисток зафиксировал победу Лис, и команды сцепились, ещё не успел звук стихнуть. Нападающие Медведей начали возиться с Ники и Мэттом на дальней четвёртой линии, а Элисон и её напарник по связке влезли в заварушку, пытаясь их разнять. Понадобились судьи, Ваймак и все три тренера Медведей, чтобы распутать игроков. Вместо традиционного рукопожатия после матча команды демонстративно ушли с поля. Раз Ваймак не стал тратить слова на крик, Мара решила, что первыми Лисы не били. Сегодня к прессе шли Нил и Дэн, так что Мара безмолвно направилась с Рене и Элисон в раздевалку. Она мылась дольше всех, прячась под обжигающей водой и слушая, как Дэн зашла, приняла душ и ушла. К тому времени, как Мара выключила воду, она уже слышала, как соседки застёгивают сумки. Дэн не сказала ни слова, явно ещё уязвлённая их прошлым разговором, а Элисон лишь велела поторапливаться, иначе Ваймак устроит всем разнос, и они скинули сумки на плечи и ушли. Только Рене задержалась: — Хочешь, я подожду? Мара с трудом сглотнула ком, который поселился в горле ещё с её дня рождения. — Всё нормально, — тихо ответила она. — Я скоро. Рене кивнула, и, хотя Мара уловила в её лице тень колебания, та развернулась и вышла без дальнейших вопросов. Когда за ней закрылась дверь, Мара заставила себя двигаться: расчесала мокрые волосы, оделась к долгой дороге домой. Пыталась сосредоточиться на вкусе победы, пусть и приглушённом до костей, лишь бы отвлечься от всего остального. Этот вкус умер с резким звоном рингтона. В тишине пустой раздевалки звук был как выстрел. Край футболки выскользнул из пальцев. Два гудка понадобилось, чтобы она двинулась, потянувшись к телефону, словно к детонатору. Ещё два, чтобы вытащить его из сумки, с крошечной надеждой, что, может быть, звонящий сдастся, хотя она знала, кто это, и знала... Веснински никогда не сдаётся. Она нажала «принять» и поднесла трубку к уху. — Умница, — сказал Натан вместо приветствия. У Мары в жилах вскипела злость, жившая в ней с рождения, жгущая с детства, но так и не сумевшая обжечь того, кто её породил. — На стоянке у стадиона стоит машина, моя старая «Мазда». Помнишь её? — Помнила. И кровь под ковриками пола тоже. — Ключи в твоей сумке. Можешь поблагодарить Лолу. Горло Мары сжалось, словно его сдавили пальцы. Лола Малкольм – «личный помощник» Натан, её бывший наставник. Женщина, которая учила их с Нилом резать людей так, словно они сделаны из бумаги и соломы. Женщина, что с азартом доводила Мару до края, наблюдала, как та ломается, и подталкивала резать глубже, бить сильнее. Женщина, виновная в доброй части шрамов на её теле. Она здесь? — На твоём месте я бы поторопился, Элизабет, — продолжил отец на другом конце провода, пока мир Мары рушился. — До машины тебе, может, придётся немного пройтись, но я в тебя верю. Надеюсь, моё доверие снова не окажется напрасным. Мара сунула руку в боковой карман сумки, и, как он и сказал, там оказался ключ от машины, плотно зажатый в ткани. — Это должно быть очевидно, но на всякий случай, не устраивай сцен, — предупредил Натан. — Я знаю, твой брат всегда был более театральным, но и у тебя были свои моменты. Мне бы не хотелось, чтобы твоя команда оказалась в эпицентре. — Он замолчал, и Мара уже подумала, что он повесил трубку, но потом он добавил. — Увидимся на воссоединении, милая. И тогда связь действительно оборвалась, а обратный отсчёт жизни и судьбы Мары Вест дошёл до нуля. Она смотрела на чёрный экран телефона, будто от этого всё могло исчезнуть, будто звонка никогда не было. Но Мара не была глупой. И наивной тоже. Её жизнь была окончена. Увидимся на воссоединении. Но жизнь Нила заканчиваться не должна. Стук в дверь раздевалки выдернул Мару из оцепенения. Она подняла взгляд, в проёме показалась голова Кевина, глаза закрыты. — Ты одета? Мара собрала всю волю, чтобы голос звучал ровно: — Да. Он открыл глаза, чуть нахмурился. — Идёшь? Все уже готовы. Мара с трудом сглотнула, потянулась за ремнём сумки. — Да, — сказала она. — Прости. Кевин скрылся за дверью, и Мара закинула сумку на плечо. Подойдя к двери, она сунула телефон в карман куртки. Ладонью вынула из сумки ключ, спрятала в тот же карман и застегнула молнию. Потом достала нож из внутреннего кармана, тот самый, которого не касалась со дня рождения и надеялась, что он исчезнет, если просто о нём не думать. Вместе с ножнами он лёг в пояс её леггинсов, а подол слишком большой футболки скрыл выпуклость. В комнате отдыха она отыскала Нила за секунды, он стоял за Ромеро, ещё одним из людей их отца, ещё одним чудовищем из детства. Нил уже смотрел на неё, глаза полны предупреждения, будто он когда-либо мог отговорить её спасать его. Ваймак поманил команду к выходу, и Нил отвернулся против воли, во второй раз. Мир снова пытался разлучить их. В этот раз Мара не позволила бы. Они покинули стадион цепочкой, Ромеро шёл впереди. Взгляд через плечо показал, что замыкал колонну Джексон, ещё один демон из того ада, где они выросли. Когда их взгляды встретились, он бросил ей тёмный, злой взгляд, ладонь на бедре. Мара снова обернулась вперёд, пытаясь вспомнить, как дышать, не задыхаясь. Она не могла спасти Нила здесь и сейчас, не при команде, которая могла пострадать, не при Ромеро и Джексоне, а Лола, где-то поблизости, готовая уничтожить всех при первом намёке на сопротивление. Кевин шёл рядом, его рука почти касалась её руки, но Мара уже скучала по нему. По ним всем. По Лисам, её Лисам. Её невольной семье. Что они скажут, когда её не станет? Смогут ли они заглянуть дальше лжи умолчания, за фасад, который она выстроила, чтобы их защитить, чтобы защитить себя? Смогут ли оплакать ту, кого знали, узнав правду о настоящей? — Кевин, — её голос был призраком. — М? — Ты же знаешь, что ты мой лучший друг? Он посмотрел на неё, нахмурился. — Знаю. Мара кивнула. — Хорошо. Кевин не успел ответить, они уже выходили из стадиона. Толпа снаружи была шумной. Лишь половина болельщиков разошлась по домам, остальные устраивали вечеринку на лужайке. Запах алкоголя стоял такой густой, что Мара почти чувствовала его на языке. Болельщики Лис стояли по одну сторону дорожки, приветствуя команду, но их крики быстро заглушили мерзкие оскорбления со стороны фанатов Медведей. Лисы не реагировали и шли дальше. Даже Ники хватило ума держать рот на замке, чтобы не злить толпу, но всё оказалось напрасно. На полпути к парковке в Аарона прилетела бутылка. Следом полетела обувь, потом ещё одна пустая бутылка. Ещё больше полицейских прорвалось к команде, требуя порядка и размахивая руками. Они, возможно, и смогли бы восстановить его, но следующей летящей вещью оказался чей-то холодильник. Дэн успела увернуться, и он угодил в пьяного фаната с другой стороны. Друзья пострадавшего тут же взорвались возмущением, которое подхватила толпа сзади. Напряжение достигло точки кипения. Студенты и фанаты сцепились, а Лисы оказались в самой середине, и Мара знала, что это работа Натана. Она заметила брата в толпе, Ромеро и Джексон проталкивали его к патрульной машине. Между ними было слишком много людей, слишком большое расстояние. К тому моменту, как Мара выберется, он уже окажется в машине, и они смогут уехать так быстро, как захотят, с мигалками и сиреной. С комом в горле Мара позволила хаосу отрезать её от Кевина, от семьи, настоящей. Той, что скорее сама зальёт кровью землю, чем даст ей истечь ею. Она рванула к парковке, бросив сумку в толпе. Будь она выше или крупнее, ей бы никогда не удалось прорваться сквозь дерущихся. Даже так, вырвавшись на стоянку спустя мучительные секунды, она была в синяках и ссадинах. Достав ключ из кармана, она несколько раз нажала на кнопку, пока не уловила звук и не вышла на «Мазду». Адреналин отгонял худшие воспоминания о машине, но вкус крови всё же стоял на языке, пока она дёргала дверь и садилась за руль. Вдали патрульная машина уже мчалась прочь от стадиона. Мара завела двигатель, мотор работал чётко и легко. Бак полный, салон безупречный. Она гадала, остались бы пятна крови, если приподнять коврики. На панели GPS, уже настроенный на адрес её детского дома. Набор цифр и названий, слишком безобидных для того ужаса, что они скрывали. Мара дала себе одну секунду. Одну, чтобы оглянуться на бунт, чтобы надеяться, что её команда не пострадает. Что с ними всё будет в порядке. Что с ними всё будет в порядке без неё. Потом она проглотила горечь, включила передачу и выехала со стоянки.

***

По GPS до её детства было двести семьдесят миль от стадиона Университета Бингемтона, четыре часа тринадцать минут. Но это время сокращалось, чем быстрее она ехала. Остановок на заправку не будет, объездов тоже, только проверенные сокращённые пути. Она не могла опоздать. Не имела права. К тому моменту, как она пересекла границу штата и въехала в Мэриленд, телефон Мары зазвонил, пожалуй, раз сорок, и каждый раз звонок уходил в тишину. Не нужно было смотреть на экран, чтобы знать: это Лисы пытались до неё дозвониться. Она представляла, что телефон её брата так же завален вызовами, где бы он сейчас ни был. Удалось ли ему связаться с ними? Вряд ли Лола была настолько глупа, чтобы позволить этому случиться, но вкус надежды за последнее время стал для Мары почти привычным. Когда телефон зазвонил в следующий раз, она потянулась к нему, отвела взгляд от дороги ровно на секунду, чтобы увидеть имя на экране. Наконец, она ответила. — Мара! — Голос Кевина колебался между паникой и облегчением. — Мара, где ты? Мы нашли ваши с Нилом сумки, но никто не мог до тебя дозвониться, и мы всё ещё не можем связаться с Нилом... — Команда, — перебила Мара. — Они в порядке? — Я… да, — сказал он. — Пара человек с травмами, но все на месте, кроме тебя и Нила. Где ты...? — Балтимор, — сказала Мара. — Мы едем в Балтимор. Его молчание было не менее выразительным, чем следующие слова: — Ч… что? Мара, о чём ты говоришь? — Наш отец вышел из тюрьмы, — сказала она, — и он снова в Балтиморе. Его люди уже везут туда Нила. Я еду его спасать. Пожалуйста, дай мне спасти его. — Мара, ты не можешь... — Ты не сможешь меня отговорить, Кевин, — голос у неё дрогнул. — Пожалуйста, не трать время. Я должна спасти брата. — Мара... — Я не смогла защитить его от Эвермора, но от этого… от этого я смогу, — сказала она. — Я должна. — Позвони в полицию! — Почти умолял он. — Ты не можешь просто ворваться туда, он тебя убьёт! Пусть полиция разберётся. — Они уже облажались, — резко сказала Мара. — Они его выпустили. Я не стану рисковать Нилом. Я должна сделать это сама. — Подожди хотя бы... — Если я подожду, Нил умрёт. — И вы оба умрёте, если ты этого не сделаешь! — Голос Кевина сорвался. — Я не переживу, если потеряю вас обоих в одну ночь, Мара. — Я должна, Кевин, — почти шёпотом сказала она. — У меня нет выбора. — Мара, пожалуйста... — Расскажи команде всё, — сказала она. — Всё про Натаниэля, про Нила, про меня. Всё про моё прошлое. Я не хочу умереть ложью. — Она сжала телефон так сильно, что тот мог треснуть. — Не дай мне умереть ложью, Кевин. Пожалуйста. — Я… — Кевин захлебнулся словами. — Я расскажу. Но, Мара... — Скажи им, что они спасли меня во всём, что важно, — прошептала она. — И скажи, что простите меня за то, что я не позволила им спасти меня от этого. — Она сглотнула, и надежда на вкус стала, как песок, которым давишься. — Прости, Кевин. Он начал что-то говорить, но она оборвала звонок, прежде чем услышала. Дрожащей рукой набрала короткое сообщение и отправила. А потом выбросила телефон в окно, вместе с Марой Вест, которой больше не было.