Ходячая мертвая девочка.

Мара знала, что разговор с ФБР лёгким не будет. Она понимала, на то, чтобы объяснить всё, что ей было известно о круге её отца и его делах, уйдут дни. Она знала, что Аарон больше никогда не сможет смотреть на неё по-прежнему, когда услышит из её собственных уст всё, что она видела и делала. Но она дала обещание, и хотя бюрократическая справедливость мало её заботила, видеть людей отца, запертых за решёткой на всю жизнь, было мщением, от которого она не могла отказаться. Она рассказала Сынь и Роджерсу, а значит, и Аарону всё, скрыв лишь участие Мориям в происходящем. Она поведала, как Натаниэль впервые связался с ней за несколько минут после полуночи в её с Нилом день рождения. Рассказала, что её репетитор был одним из его людей, что оба они угрожали команде, чтобы заставить её слушаться. Она рассказала, что Ромеро, Джексон и Лола были в раздевалках в Бингемтоне, что её отец устроил беспорядок, чтобы прикрыть похищение Нила. Рассказала, как последовала за ними в Балтимор. Она не сказала, кто убил её отца или Лолу, или остальных людей в доме. Она позволила им додумывать недостающие части самим. Оттуда агенты перешли к прошлому. Она рассказала, как её мать и брат бежали в ночь; как отец инсценировал их смерть и отправил её в Эвермор, чтобы сделать из неё протеже экси. Рассказала, что он никогда по-настоящему не оставлял её одну, что он выводил её из Гнезда для заданий, как вложил нож в её руки и отдавал приказы, которые она была слишком мала и слишком напугана, чтобы ослушаться. Она не могла заставить себя взглянуть на Аарона, рассказывая, в какого монстра превратил её Натан. Мара назвала каждого мужчину и женщину, кого знала из людей отца. Она указала все убийства, совершённые им или его кругом. Рассказала все ужасы своего и детство Нила. Рассказала, что именно её отец перерезал ей горло, когда ей было десять лет. Рассказала, что это было не в первый и не в последний раз, когда он едва не убил её. На всё это ушла оставшаяся часть субботы и целое воскресенье. За всё это время Аарон не оставил её дольше, чем на несколько минут. Их редко оставляли наедине, и никто из них не хотел разговаривать под взглядом агентов, наблюдавших за ними, как ястребы. Тем было позволено знать почти всё о жизни и прошлом Мары, но не о ней и Аароне. Это, по крайней мере, она оставила себе. Врач зашёл в последний раз, чтобы проверить её раны, и когда Мара была признана в порядке, а агенты решили, что узнали всё, что можно, о внутреннем круге Веснински, они ещё раз предложили ей войти в программу защиты свидетелей. Как и трижды до этого, Мара отказалась и пригрозила, что не станет давать показаний против людей отца, если её попытаются силой забрать от Лис. Агенты были достаточно умны, чтобы не настаивать. Наконец Сынь захлопнула папку перед собой. — На этом всё, — объявила она. — Если будут вопросы, мы свяжемся. Мара лишь кивнула. Она не пошевелилась, пока агенты не поднялись, а затем последовала за ними из конференц-зала ФБР, Аарон рядом. Взгляд на часы показал, что было почти полночь, что и объясняло изнуряющую усталость, охватившую её до костей. — Стэтсон отвезёт вас в гостиницу, — сказала Сынь, ведя их по тихому коридору на холодный ночной воздух. Мара крепко скрестила руки на груди, сразу почувствовав холод сквозь тонкую рубашку, выданную ФБР. Не говоря ни слова, Аарон стянул с себя куртку команды и накинул её на плечи Мары. Когда она взглянула на него, в её глазах был и вопрос, и извинение, и надежда, он лишь сказал: — Холодно. Мара подумала, что уснёт в короткой поездке до отеля, но сумела удержаться, чтобы увидеть, как молчаливый Стэтсон сворачивает на парковку. Он проводил её и Аарона наверх в один из номеров, где ждали Ваймак, Эбби, Эндрю и Нил. Нил выглядел только что перебинтованным и таким же уставшим, как Мара, но он был жив, факт, о котором Мара должна была постоянно напоминать себе. Ваймак взглянул с Мары на Аарона, потом перевёл внимание на Стэтсона. — Подбросишь меня к автобусу? — Спросил он. Дождался кивка, затем махнул Маре и Аарону устраиваться. — Я скоро вернусь. Решайте, остаёмся мы или уезжаем. Они все в молчании смотрели, как он вышел. Тогда Нил посмотрел на Мару и сказал: — Мы не остаёмся. — Не остаёмся, — согласилась Мара. Эбби поманила её и похлопала по месту на кровати перед собой. Мара пошла и села, Аарон опустился рядом. Эбби осторожно потянулась к её горлу, кончиками пальцев едва касаясь синяков, опоясывавших шею. — Больно? — Я и с худшим справлялась, — ответила Мара. — Это не то, что я спросила, — мягко сказала Эбби. Мара сглотнула. — Терпимо. Эбби кивнула, уступая. И тихо, словно всё ещё не могла поверить, сказала: — Сказали, тебя ударили ножом. — Ничего жизненно важного не задело, — сказала Мара, и по выражению лица Эбби можно было подумать, что та готова бросить медицину. — Тебя ударили ножом, — повторила она. — Я в порядке, — настаивала Мара. Аарон издал звук, наполовину стон, наполовину вздох. Эбби закрыла глаза на счёт до пяти. Потом взглянула укоризненно то на Мару, то на Нила. — Как мы раньше не догадались, что вы близнецы, ума не приложу. Нил чуть заметно пожал плечами. Эбби покачала головой и вновь сосредоточилась на Маре. — Можно посмотреть швы? Мара кивнула, выпрямилась и задрала край рубашки, чтобы Эбби могла добраться до повязки. Та осторожно сняла её и бросила марлю в мусорное ведро у тумбочки. — Больно? — Спросила Эбби, мягко надавив вокруг раны. Мара прикусила язык, сдерживая привычное «пустяки», и просто кивнула. — У меня есть тайленол, — предложила Эбби, и, когда Мара кивнула, достала из аптечки бутылочку и вытряхнула три таблетки. Мара проглотила их всухую, поморщившись. — Я буду проверять швы, — сказала Эбби. — Наверное, их можно будет снять примерно через неделю, но посмотрим. Первые дни держи их закрытыми, но потом им нужно будет «подышать». Мара кивнула, и тут раздался стук в дверь. Эндрю открыл, впустив Ваймака, и тот встал между кроватями, оглядывая всех. — Ночуем здесь? — Спросил Ваймак. — Я ненавижу Балтимор, — сказал Нил. — Можно поехать? Ваймак кивнул и посмотрел на Эбби: — Сколько тебе ещё нужно? — Пару минут, — ответила она. — Мы закончим к тому времени, как все освободят номера и подойдут к автобусу. — Я соберу команду, — сказал Ваймак. Он посмотрел на Мару и Нила. — До возвращения на кампус вас не будут трогать. — Мы обещали им ответы, — сказал Нил. — В автобусе такой разговор не получится, — возразил Ваймак. — Даже если садиться по двое в ряд, будет слишком далеко, чтобы вас нормально слышать. В раздевалке проще: привычное место и удобнее всем. Поезжайте спать на стадион и поговорите там. — Ключ от номера на тумбочке, — сказала Эбби Ваймаку. Он взял его, прихватил бумаги и вышел за Лисами. — Я почищу швы и снова закрою их, — сказала Эбби Маре. Она потянулась за марлей и медицинским скотчем, но они уже оказались в руках Аарона. — Я сделаю, — сказал он. — Собирайся, пора ехать. Эбби моргнула, но спорить не стала. Лишь сказала: — Не заливай их. И убедись, что кожа сухая перед повязкой. Аарон кивнул, и Эбби поднялась собирать вещи. Мара молча смотрела, как Аарон смочил ватку в какой-то жидкости и осторожно обработал швы с нежностью, которой она никогда не заслужит, по крайней мере, в этой жизни. Нил медленно опустился на освободившееся рядом с ней место, Эндрю завис рядом, как был всё время с тех пор, как Мара и Аарон вошли, и, наверное, ещё раньше. Нил бросил взгляд в сторону ванной, где Эбби возилась с открытой дверью, но достаточно далеко, чтобы не услышать, как он тихо сказал: — Я скажу только раз – спасибо. — Я сделала это не только ради тебя, — так же тихо ответила Мара. — Я знаю, — сказал Нил. — Но всё равно. Мара так легко положила голову ему на плечо, что подумала: он, может, и не почувствует. — Он мёртв, — прошептал Нил. — Он мёртв, — подтвердила Мара. И ей хотелось знать, сколько раз им придётся это повторить, прежде чем они поверят. Эндрю и Аарон смотрели на них, и Мара поняла по их лицам, что они догадываются, или даже понимают, о чём именно благодарил её Нил и что Мара бы сделала это в любом случае, лишь бы представился шанс. Их отец был мёртв. Их отец был мёртв. Это была мечта, из которой Мара не хотела просыпаться. Аарон наложил свежую марлю на швы, и только тогда она позволила рубашке снова упасть на место, ещё один слой поверх раны и взглядов, которые она могла вызвать. Эбби закончила собирать вещи, и они навсегда оставили этот номер позади.