Ходячая мертвая девочка.

В среду днём пришла пресса: интервью и съёмки. Понимая, что этого не избежать и что репортёры начнут придумывать собственные «факты», если Мара и Нил не прояснят ситуацию (настолько, насколько это было возможно при текущем расследовании и участии Мориям), Мара потащила Нила и вместе с ним выдержала нескончаемый поток вопросов. Они подтвердили, что действительно близнецы, сославшись на частные обстоятельства своей разлуки, и ясно дали понять, что больше о том говорить не станут. Некоторых особенно мерзких и навязчивых вопросов удалось избежать, напомнив о расследовании в отношении дел их отца. Пресса нехотя, но всё же отступила после пары неудачных попыток. Естественно, их спросили о степени полученных травм. Мара подтвердила, что они с Нилом пропустят пятничную игру, но сделают всё возможное, чтобы выйти на поле в полуфинале. Неослабевающая уверенность Нила в способностях Лисов пробиться дальше вызвала то тут, то там улыбки и кивки, и показала, что Натаниэль он или Нил, но дерзкий новичок Лисов остался тем же самым человеком. Закончив с близнецами, репортёры прошлись по остальным Лисам, даже прижали к стенке Эбби и Ваймака. И наконец оставили команду в покое, дав им сосредоточиться на товарищеской игре. В пятницу вечером Дэн вышла на середину поля в качестве второго нападающего, за ней остальные нападающие, чьи имена звучали с громкоговорителя. Рене и Ники остались на скамейке вместе с Марой и Нилом как запасные. Рене должна была время от времени менять защитников, так как Медведи собирались гнать оборону в могилу, а Эндрю предстояло отстоять ворота весь матч. Игроки Бингемтонских Медведей вышли на поле с ощутимой самоуверенностью. Мара не могла их винить за уверенность, глядя на сегодняшнее состояние Лисов, но вот судить за неё вполне могла. Стадион взревел, ликуя, когда пошёл обратный отсчёт последних десяти секунд. Подача осталась за Медведями, и с первой же минуты игра пошла в жёстком ключе. Очень быстро стало ясно: они намеревались «выбить» ещё одного игрока. Лисы и так держались на соплях, потеряют ещё кого-то, и всё. Лютая брань Ваймака показала, что он прекрасно понял, почему судьи так щедро раздают жёлтые карточки. Эбби мрачно раскрыла медицинскую сумку и приготовилась к первому пострадавшему. Ники нервно наматывал круги и орал сквозь стенки самые красочные оскорбления Медведям. Рене пыталась его приструнить, когда он слишком заводился, но больше никак не вмешивалась. Мара отказалась от попыток сохранять спокойствие, когда Элисон снова улетела в падении, и в тот же миг вскочила, чтобы присоединиться к Ники в их односторонней перепалке. С яростью пришёл и страх. Лисы слишком долго терпели, когда их топтали и отталкивали, но поле было последним местом, где они позволили бы такое. Вопрос был лишь во времени: когда Лисы сорвутся. Но минуты летели, двух игроков Медведей удалили с красными карточками, а Лисы продолжали держать себя в руках. Они принимали удары, роняли клюшки, отступали, когда их толкали. Даже Мэтт не ответил, когда его опекун-нападающий полез с кулаками: он просто опустил руки и позволил ударам сыпаться, пока судьи не разняли их. Дэн забила со штрафного и по пути обратно к центру обняла Мэтта. Лисы выбрали победу, а не гордость. Жертва была необходимой, но забрала силы и душевные, и физические. Большую часть перерыва они бесились, слишком злые на соперников, чтобы радоваться своему успеху. Ваймак смягчил разбор первого тайма, он не хотел своим обычным резким тоном взорвать и так на пределе державшиеся нервы. Услышал ли его кто-то – было непонятно. Оглядев команду, он спросил: — Кто-нибудь ещё хочет что-то сказать? Дэн ударила клюшкой о пол: — Полдела сделано. Давайте размажем этих ублюдков и потом напьёмся. — Херова правда, — пробурчала Элисон, поправляя волосы с вечной гримасой на лице. Мара отмахнула её руки и сама принялась переплетать косу заново. При предупреждающем сигнале Ваймак поднял своих Лисов на ноги: — Вперёд. Нам нужно отправить этих ребят домой со слезами. Вторая половина оказалась столь же жёсткой, как и первая, но перерыв вернул Лисам боевой дух. Решение Ваймака выпустить Аарона и Ники вместе оказалось лучшим за весь вечер. Аарон играл с энергией и сосредоточенностью, которых Мара никогда в нём не видела, а возбуждённость Ники придала ему дополнительную остроту. Эндрю держал ворота за их спиной и прикрывал слепые зоны. Их безупречная сыгранность позволила нападающим придержать силы для решающего рывка в последней четверти. Когда Мэтт и Рене вышли за двадцать пять минут до конца, Дэн и Кевин пошли ва-банк. Финальный гонг возвестил победу Лисов: семь-пять. Как только судьи открыли дверь, запасные выскочили на поле. Мара бросилась к Аарону так быстро, как позволяли её залечивающиеся травмы, и он сорвал шлем при её приближении, бросив клюшку на пол. Она лишь на миг замялась, чтобы сказать: — За нами следит весь мир. — Отлично, — только и ответил Аарон, прежде чем заключить её в объятия и поцеловать так, что у неё голова пошла кругом — на глазах у всего мира. Лисы уделили празднованию всего пару секунд; Медведей им хватило на две жизни вперёд, и радость хотелось отметить уже с бокалами в руках. Рукопожатия прошли молниеносно. С прессой теперь предстояло разбираться Кевину, но он прихватил Мару с собой. Ей особо нечего было добавить, весь матч она просидела на скамейке, но стояла рядом, для моральной поддержки и чтобы при случае сбить острые углы. Нил и Эндрю держались неподалёку, достаточно близко для спокойствия, но в стороне от дюжины наведённых камер. Интервью началось предсказуемо с комментариев об игре и невероятных очках, что набрал Кевин. Но вскоре речь зашла о полуфинале: Медведи уезжали домой с наименьшим счётом этого раунда на выбывание. Через две недели Лисам предстояло встретиться с двумя из Большой Тройки. — Я с нетерпением жду встречи с Южной Калифорнией, — сказал Кевин. — Я не говорил с Джереми или тренером Реманном с тех пор, как перевёлся, но их команда всегда впечатляет. В этом сезоне они прошли почти безупречно. У них есть чему поучиться. — Всё ещё их главный фанат, — пошутил интервьюер. — А ведь вам снова играть с Эдгаром Алланом, и это будет главное реванш-шоу года. Что скажете? — Я больше не хочу говорить о Воронах, — сказал Кевин. — С тех пор, как умерла моя мать, разговоры только о Воронах. Я больше не Ворон. И никогда им не стану. Если честно, мне и тогда не стоило им быть. Надо было сразу после того, как я узнал, что Ваймак мой отец, пойти к нему и попроситься начать свой первый курс в Пальметто. — С того дня... — женщина споткнулась, а потом переспросила. — Вы сказали, тренер Ваймак ваш отец? — Да, именно так, — подтвердил Кевин. — Я узнал ещё в школе, но ничего не сказал ему, потому что думал, будто хочу остаться в Эдгар Аллане. Тогда я верил, что единственный путь к чемпионству — быть Вороном. Я купился на их ложь, будто они сделают меня лучшим игроком на поле. Мне не стоило верить. Я ношу этот номер достаточно долго, чтобы понять: вовсе не это им было нужно. — Все знают, что Вороны зациклены на «лучших». Лучшая пара, лучший состав, лучшая команда. Тебе это вбивают в голову день за днём, заставляют поверить, заставляют забыть, что в конце концов «лучший» значит «один». Забыть до тех пор, пока в это начинают верить и другие: болельщики, перекашивающиеся в не ту сторону, или КРЭ, замечающий их схемы. И когда им больше не хочется играть в эту игру, они перескакивают сразу к раунду на выбывание. Знаете, я никогда не катался на лыжах? Хотелось бы попробовать однажды. Женщина не уловила смысл этой последней реплики, но это было лишь вопросом времени. В её замешательстве другой репортёр поспешил заполнить паузу: — Мара Вест, хотите рассказать о своём опыте в Эдгар Аллане? Это было похоже и для вас? Мара подняла взгляд на Кевина. В его глазах была паника, едва заметная, но для того, кто знал его достаточно, но вместе с ней и решимость. Та храбрость, которую Мара только и мечтала увидеть в нём. Храбрость, которой она хотела для себя тоже. — Кажется, каждый мой вопрос всё время сводится к Воронам, — начала Мара. — Что, честно говоря, полная херня, потому что я никогда не была Вороном. — Но ведь вас прочили в идеальную команду Рико, — возразил репортёр. — Вы были обещаны как одна из лучших. — Не по своей воле, — сказала Мара. — И давайте будем честны: так называемая «идеальная команда» Рико была на деле его личным соревнованием. Почему, как думаете, он сделал себя номером один, а нас всех поставил после него? — Она не дала интервьюеру времени ответить. — Вы все так и норовите поверить, что Рико «король экси». Но, по правде сказать, никакой он не король экси. Не король и не номер один. Честно? Я бы даже не поставила его в топ-10. Мара скосила взгляд мимо камер, увидела едва заметную усмешку на лице Нила, и решила свалить вину за свои слова на брата (будто склонность к словесному уничтожению не была у них в крови). — Но вот кем Рико точно является, так это яростным нарциссом, чьи мании величия обеспечили бы любого психотерапевта клиентурой на всю жизнь. — Рот репортёра распахнулся в шоке, но Мара не дала ему вставить ни слова. — Он переросший ребёнок, впадающий в истерики, когда не получает желаемого, а его дядя и мир экси потакали ему гораздо дольше, чем следовало. Он язва спорта и позор для каждого игрока своей команды, и единственная причина, по которой он пробился так далеко, это кумовство и фаворитизм, а не талант. Мара глубоко вдохнула и наклонилась ближе к микрофону, чтобы последнее прозвучало отчётливо для всех, включая самого Рико: — И, к слову: когда Рико этим летом выставил моё изнасилование без моего согласия, он «забыл» упомянуть, что это был не один старшекурсник, а несколько. И худшим из них был он сам. Репортёр замер, моргнул, словно перезагрузился прямо на месте: — Я… вы… вы обвиняете...? Мара проигнорировала очевидный вопрос. Она прекрасно знала, что говорит, и что подразумевает. И знала, что, скорее всего, ничего из этого не повлечёт последствий. Она не обманывала себя насчёт власти таких, как Рико, чтобы уходить от наказания. Но она сказала это. Сказала правду. И если никто из зрителей не поверит ей, что ж. Лисы верили, её братья верили, Воронам придётся поверить. А если мир назовёт её лгуньей – она переживёт. Как всегда. Так что вместо ответа Мара подарила камерам ослепительную улыбку: — Передайте Воронам, что пора готовиться к нам. Кевин добавил столь же выдержанную улыбку: — Потому что мы будем готовы к ним. Они ушли от камер, как обычно бок о бок, оставив прессу метаться у них за спиной. Кевин не сбавлял шага к раздевалке, но Мара задержалась рядом с ошарашенным Мэттом, усмехающейся Элисон и вытаращенным Аароном. — Помните, я говорил, что не вижу сходства? — Сказал Мэтт, ни к кому конкретно. — Забираю слова обратно: вы с Нилом точно близнецы. — Рада, что наконец-то убедили, — сухо ответила Мара. Элисон промолчала, но её улыбка была гордой и яростной. — Ты правда только что это сделала? — Спросил Аарон, наполовину восхищённый, наполовину ужаснувшийся. — Ага, — подтвердила Мара и первой направилась в раздевалку. Когда Лисы двинулись к душевым, Мара опустилась на диван рядом с Нилом. Дэн, глядя вслед Кевину и Эндрю, спросила у Нила: — Что произошло? Нил загнул пальцы: — Кевин сказал, что тренер его отец, заявил, что не вернётся в Эдгар Аллан, назвал Воронов двуличными ублюдками и дал понять, что его травма не была случайностью, не прямыми словами, но они быстро догадаются. Потом Мара обозвала Рико переросшим ребёнком и нарциссом. — И позором, — вставила Мара. — И я сказала правду про своё изнасилование и что Рико был зачинщиком. Дэн вытаращилась: — Он… ты… что? — Отлично, — сказал Ваймак. — Теперь вас трое. — По крайней мере, на одного из них можно законно оформить страховку на случай смерти, — заметил Ники. — Вон, — сказал Ваймак. — Все вон. В душ, пока ваш смрад меня не убил.

***

Из-за пробок дорога обратно в Лисью нору тянулась бесконечно. Мара и Аарон поехали со старшекурсниками; кузов пикапа Мэтта был куда просторнее, чем заднее сиденье машины Эндрю, и они прибыли всего на минуту раньше остальной команды. Когда Мэтт и Ники освободили столы в одной из подземных учебных комнат, стали подтягиваться Лисички. Мара передала приглашение через Лорел и Кейтлин, и, похоже, чирлидерши были не менее рады отметить победу и нажраться, чем Лисы. Лорел обвила Мару за шею и с ходу спросила: — Ты правда назвала этого Рико переросшим ребёнком в прямом эфире? — Ещё бы, — гордо подтвердила Элисон. — Я просто сказала правду, — невинно заметила Мара. — Ты была охренительно крутой, — поправила её Лорел с ухмылкой. Мэтт фыркнул, протягивая Маре и Лорел по розовому коктейлю: — Я запишу это интервью и включу на твоей выпускной вечеринке, — решил он. — А потом любое из интервью Нила следом. — К тому времени можно будет целый сборник смонтировать, — сказала Элисон. — Камера на них действует как сигнал «бей или беги», и они всегда выбирают «бей». — Эй, я умею держать себя в интервью, — возмутилась Мара. — Это Нил соберёт к выпуску целый сборник. Дюжину точно. — О, пожалуйста, если ты снова начнёшь сдерживаться, я подкуплю тренера и буду ставить тебя на прессу после каждой игры, пока не сорвёшься, — заявила Элисон. — Такой контент, это, блять, прайм-тайм. — Боже мой, нам срочно надо записать их на одно из тех шоу-«жарок», — сказал Мэтт, чуть не подпрыгивая от восторга при этой мысли. Элисон ткнула в него пальцем: — Пусть это будет «жарка» Кевина, тогда мы все поучаствуем. У меня столько материала. Хочу увидеть, как этот мужик разревётся. — Кого мы собираемся довести до слёз? — Спросил Аарон, когда они с Ники подошли к компании. — Кевина. В прямом эфире, — пояснил Мэтт. — Ты с нами? — Разумеется, — сказал Аарон. Он стянул у Мары стакан, сделал глоток и поморщился, видимо, от сладости. — Господи, Ники, ты сюда что, чистый сахар налил? — Мои напитки вкусные, — возмутился Ники. — Скажи ему, Мара. — Они делают своё дело, — заметила Мара, вызвав у парня преданный, но обиженный взгляд. К ним подошла Дэн, устроив подбородок на плече Мэтта и поприветствовав всех жизнерадостным: — Привет. — Привет, — так же тепло ответил Мэтт. Окинул комнату взглядом. — Эндрю с Нилом уже смылись? Вечеринка и десяти минут не идёт. — Они соблюдают священное первое правило студенческих свиданий, — многозначительно сказала Дэн. — А-а, — понимающе кивнул Мэтт. — Фу, — скривилась Мара. Аарон тоже поморщился: — Ага. Кстати, теперь мы с тобой соседи по комнате, Бойд. Мэтт моргнул: — Что? — Мы с Нилом завтра меняемся комнатами, — сообщил Аарон. — Надеюсь, ты не против. — Я… Добро пожаловать, наверное? Мара потянула Аарона в сторону, оставив старшекурсников и Ники болтать между собой. — Эндрю согласился на это? — Наша сделка закончилась, — сказал Аарон. — Всё. Мара понимала, почему он так думал: как бы Эндрю ни пользовался сделками вместо откровенности, для Аарона та сделка была не меньшим утешением, чем для его брата. Без неё оставались только собственные руки, чтобы удерживать их рядом. — Нет, вы не закончили, — тихо сказала Мара. — Теперь вы свободны быть братьями без сделки, которая всё скрепляла. — Не думаю, что всё так просто. — Конечно, нет, — согласилась Мара. — Но это не конец. — Ты слишком оптимистична, — сказал Аарон, но прямо не возразил. — Я вернула брата спустя восемь лет, — напомнила она. — Так что можешь подать на меня в суд за то, что я надеюсь: ты и Эндрю получите шанс на то же. Аарон помолчал, обдумывая. — Ты правда считаешь, что это ещё возможно? — Вы убивали друг за друга, — мягко напомнила Мара, обняв его за талию и устроив подбородок на его плече. — Вы оба приносили жертвы ради того, чтобы остаться в жизни друг друга. Это всегда было возможно.