Лёд и золото

Ровно в восемь часов вечера Алоис сидел за столом в окружении самых изысканных блюд. Даже сама королева может позавидовать. Ничего необычного. Ничего нового. Клод привычно стоит за спиной в пару шагов от него, ожидая кулинарную оценку (разольёт ли он сегодня что-то на белоснежную скатерть или кинет в него отвратительное блюдо?). Но Алоис не спешил поглощать нежнейший стейк с базиликом и оливковым тапенадом. Он медленно елозил мясо по фарфору, превращая аккуратную подачу в кашу. Клода всегда раздражает, когда Алоис разводит беспорядок – особенно после стольких уроков по этикету, – видно, что он делает это специально, желая всеми способами добиться внимания любимого дворецкого. Смешное зрелище, – всё его нутро требует внимание к этому мальчику, у него нет выбора. Окончательно потеряв интерес к мясу, Алоис откидывает приборы, и те глухо приземляются на стол. Зелёный соус окропляет скатерть. Ничего нового. Алоис склонился над тарелкой, внимательно рассматривая мясо. Кончики пшеничных волос в опасной близости с едой – ещё пару миллиметров, и они испачкаются в мясном соке. Белёсые брови то сводятся, то расправляются, словно танцуют под ритм, слышимый только в голове юного графа. Голубые глаза сосредоточенно разглядывают еду. Розовые волокна в центре куска сплетаются в мягкую, податливую плоть, которая раньше дышала, двигалась; её покрывает коричневая, слегка хрустящая, обугровевшая корочка, которая раньше была нежной кожей. Оно раньше было живое, как он. Отвратительно. – Клод, что случится, когда всё это закончится? Действительно необычный вопрос для столь позднего часа. Но у человеческого любопытства нет ни времени ни границ. – Согласно нашему контракту, я должен съесть Вашу душу. – Нет. Я имею ввиду потом... что будет со мной после этого? Алоис упёрто смотрел вниз, не поднимая головы. Лицо намеренно спрятано за шторой волос, но голос так просто не спрячешь. В нём всё равно слышатся высокие нотки трепета и низкие – напряжения. Интерес и страх – двигатель человеческого разума. Вся его сущность. Как замечательно, что он спросил. – Нутро демонов наполнено пустотой, безвременной и бездонной. Вечное ничто. Она требует быть заполненной. Ей нужно нечто, что сможет увидеть, почувствовать её глубину. Обречённая на провал с самого её рождения. С каждой душой, пустота теряет свои границы, требуя больше. Ваша душа будет метаться в этой пустоте, но тонуть под тяжестью клетки собственного сознания. Как ярчайшая звезда, рождённая из горячего хаоса благодаря собственной гравитации, она проживает миллиарды лет, чтобы потом потерять свой свет от рук той силы, которая позволила ей сиять. Агония. Душа, одарённая силой разума, будет медленно гнить и деградировать, не способная воспользоваться этим даром. Жертва собственного величия. Венец творения, не имеющий права на достойный покой. Время не щадит ничего, даже собственные творения. Вечность. Бесконечная мука, которую невозможно оценить. Необъятная бессмысленность. Чудовищно растянутая материя: нет никакой точки, чтобы опереться. Крик о помощи поглотит ничто, пожирая даже эхо. Сладчайший запах хтонического бытия. Первородный ужас. От одного вкуса выделяются слюни во рту. Клод быстро облизывает губы, словно пытаясь чуть лучше распробовать. Лучшая закуска. Главное – не испортить аппетит.