Лёд и золото

Алоис скучающе наблюдал за вздымающимся паром, за белой пеной, которая медленно скатывалась с раскинутых рук. Иногда капли попадали в ванную, но большая часть приземлялась на зелёный ковёр. Ему стоит убрать кисть – только если Клод попросит. Но он молчит, поэтому Алоис забвенно сидит дальше. Запах роз становится приторным. Когда Клод заканчивает тереть спину, он ложится назад и запрокидывает голову. И, как всегда, бледное лицо ничего не выражает. Дворецкий снял очки, и Алоис мысленно благодарит его за это. Теперь между ним и этими глазами нет преград. Этот взгляд так выразителен в своей невыразительности. Ха-ха. Если проломиться сквозь золотую корку – что там будет? Ничто? Чёрная пустота? Океан хаоса? Ох, как же Алоис хотел бы знать – и утонуть. Если он только позволит ему. Но это Клод – он не позволит. Ему только и остаётся осторожно ступать по потрескавшемуся золоту. Что вообще происходит у него в голове? О чём он думает? Думает ли вообще? Всегда апатичный, всегда скучающий, вечно стеклянные глаза – он будто не здесь. Его никогда нет рядом. Неужели его господин настолько его утомляет? Не удивительно. Алоис на его месте тоже не хотел бы прислуживать грязному, лживому червю. Но раз он всё ещё здесь, с ним, то его душонка чего-то стоит. Он что-то значит для него. О, Клод... В горле встал ком, и Алоис спешно опустил голову, когда бледные черты начали размываться в пятно. Дворецкий столько раз видел это красное, заплаканное лицо, что можно было не стараться. Но покалывание в груди и занемевшие пальцы заставили его в этот раз отвернуться. И, наверное, если бы не они, он бы заметил, как среди безразличного золота вспыхнул мрачный огонёк.