Лёд и золото

Под кожей всё жужжало. Где-то внутри, глубоко-глубоко. Словно пауки нашли свой дом в его костях. Это было отвратительно. Ему нужно двигаться. Он не знает зачем и куда, но ему нужно идти. Так трудно дышать. Плотные лоскуты паутины окутали горло. Или это белые пальцы слишком крепко сцепились вокруг его шеи. Он не знает. Но он знает, что ему нужно идти. Ему становится легче, как только он ступает из тёмного, пыльного коридора на мягкую траву. Она щекочет его стопы и тихо хрустит под ними, когда он впивается пальцами в землю. Нос режет от свежего запаха мокрой зелени. Тиски на горле наконец разжимаются. Чем дальше он от поместья, тем увереннее он себя чувствует. Монолитная стена леса сливается с чёрным небом. Верхушки деревьев слегка покачиваются под свежим бризом, листва настороженно шуршит. Алоис отодвигает ветку и делает шаг за эту стену. И проваливается в кромешное молчание. Темнота впитала шум ночного леса. Даже пустота не глушила своим звоном. Мир застыл, не готовый к бедствию, которое знаменует собой этот мальчик. Тени за его спиной слишком длинные для него, голубое пламя в глазах слишком отчаянное. Омен судьбы. Ему нужно идти, поэтому он без оглядки ныряет в эту тишину. Только земля вибрирует под ногами, заражённая его расстройством. Он с трудом пробирается вглубь чащи, спотыкаясь о многовековые корни, опираясь на покрытые мхом стволы. Подол сорочки промок в ночной росе и неприятно лип к коже. Между пальцами больно впивались мелкие камешки. Низкие ветви отмашисто били по щекам. Лес сопротивлялся, как мог. Но ему нужно идти, поэтому он идёт дальше. Сотни глаз рассматривают его изнутри, пожирая любую другую мысль. Алоис понял, что он идёт правильно, когда в верхней кроне начали блестеть серебряные нити. Он с облегчением поскакал по пепельному покрывалу. Вереница следов потянулась за ним. В воздухе витало затхлостью и горечью, и он пропитался ими до мозга костей. Он со смехом влетел в паутину, и она бережно обвила его лицо и растрепавшиеся волосы. Наконец деревья поредели, и он вышел к залитой луной поляне. Он остановился посреди опушки и взглянул на небо. В бледном свете он стоял призраком, незванный гость из чужого мира. Бездонная чернота так низко нависла над ним – не в силах удержать её вечность, он рухнул в заросли. Холодный глаз луны впивался в него, словно проверял, осмелится ли он подняться. Он не осмелится. Ему не нужно идти, он пришёл. Он торжественно вдыхает ночной воздух, и прикрывает веки. Пауки в его костях наконец засыпают. Он чувствует, как над ним нависает великая тень. Он пришёл. Белые пальцы снова сомкнулись на его шее. Он тает под ледяным дыханием и приоткрывает дрожащие губы. Теперь ему не нужно идти.