Белая Лилия

Когда они приехали, Ин Хо выделил Ки Хуну отдельную комнату. Там стояла узкая односпальная кровать, рядом — маленький столик, на котором стоял горшок с фиалками. Цветы были насыщенно-красными, почти алыми, и несмотря на их красоту, Ки Хуна отчего-то постоянно отталкивало от них. Он сам не мог объяснить почему. Может, просто не нравились? А может, напоминали что-то болезненное... кровь? Ки Хун вошёл в комнату, и уже за спиной услышал голос Ин Хо: — Если станет плохо — зови, — тихо сказал он и вышел, оставив Ки Хуна наедине с тишиной. Комната была в тёмных, угнетающих тонах. Кроме кровати и столика, в ней не было ничего — ни шкафа, ни занавесок, ни намёка на чьё-либо присутствие. Казалось, здесь давно никто не жил. Было ощущение, что комната как будто ждала его. Или... его одиночество. Ки Хун подошёл к окну. За ним всё ещё была ночь. Вдали слышались звуки мотоциклов, чьи-то шаги, автомобильный гул. Люди жили своей жизнью. Он... просто стоял. Затем медленно закрыл шторы, достал из кармана телефон. На экране горело: 03:03. — Чёрт… Сколько же я был на улице?.. — прошептал он сам себе. Он выдохнул. Всё, нужно хотя бы попытаться поспать. Хоть час. Хоть минуту тишины внутри головы. Он лёг на кровать и почти сразу провалился в забытье. Усталость вымотала его настолько, что тело отключилось мгновенно. Но это было не сном. Нет. Это было падением. Он оказался в какой-то пустоте — бесконечной, чёрной, холодной. Впереди слабо светилась площадка… та самая. Красный свет, зелёный свет. Ки Хун медленно двинулся вперёд. Его ноги были словно налиты свинцом. На середине площадки он увидел… Ин Хо. Тот стоял, весь в крови, и смотрел прямо на Ки Хуна. Его взгляд прожигал насквозь. Это был не просто взгляд — это была ненависть. Немая, страшная, почти осязаемая. Ин Хо молча обвинял его: "Ты выжил. А я — нет." Мир начал растворяться. Всё исчезло. Осталась только бесконечная пустота. Она поглощала, тянула в себя, и Ки Хун не мог сопротивляться… Он заёрзал на кровати. Переворачивался с боку на бок, тихо стонал, что-то бессвязно бормотал. Его лицо морщилось от боли, даже во сне. А когда он проснулся, всё тело ныло. Особенно спина. Он чувствовал себя ужасно. Будто и не спал вовсе. Сегодня был день, который он всегда хотел вычеркнуть из памяти. Вторая по счёту дата… День смерти Сан Ву. Тот умер у него на руках. Его руки были в крови. Почему он тогда не отнёс нож подальше? Почему не забрал его сразу?.. Почему позволил тому выбору случиться?.. Лучше бы они ушли оттуда бедными, но вместе, живыми. Но этого не произошло. И уже не произойдёт. В тот день они умерли вдвоём — просто похоронили только одного. Ин Хо. А Ки Хун до сих пор стоял. До сих пор его сердце билось. До сих пор он дышал. Он... жил? Нет. Это нельзя было назвать жизнью. Он существовал. Он мог бы и дальше тонуть в этих мыслях, но телефон завибрировал в кармане. Ки Хун медленно достал его. Сообщение от Чон Бе. Точно… Он ведь так и не написал ему. Хотя обещал. «Эй, дружище. Ты как там? Живой?» Нужно было бы ответить. Вежливо. Показать, что он в порядке. Но едва он открыл мессенджер, увидел ещё одно сообщение — от бывшей жены. Его сердце сжалось. Он подумал, что это глюк. Галлюцинация. Они не общались уже четыре года. Почему сейчас? Почему вдруг? С дрожащими пальцами он нажал на чат. «Ки Хун, нам нужно поговорить. Завтра я тебе позвоню. В 15:51.» Онемение. Он не мог даже набрать ответ. Завтра... Это же завтра. Сейчас нужно собраться. Нужно выйти и сказать спасибо Ин Хо — за то, что не оставил его тогда, когда Ки Хун почти терял сознание. Он поднялся… и тут же ощутил сильное головокружение. Резкий холод ударил в грудь. Он поднял руку ко лбу — тот был горячим. Всё ясно. Простуда. Он слишком долго сидел у могилы… Горло ломило. Несмотря на это, Ки Хун вышел из комнаты и на ощупь пошёл в сторону кухни. Там, в футболке и спортивных штанах, сидел Ин Хо и пил кофе. Когда Ки Хун вошёл, Ин Хо поднял взгляд. — Ох… Доброе утро, Ки Хун. Как ты себя чувствуешь? — с добротой и заботой спросил он. Ки Хун опешил. Он давно не слышал, чтобы кто-то говорил с ним с такой теплотой. Он даже не смог скрыть лёгкое удивление в лице. — А… М-да… Уже всё нормально, — с трудом пробормотал он. Но Ин Хо не поверил. Он поставил кружку на стол, подошёл и осторожно положил ладонь ему на лоб. Его рука была тёплой. Почти как… у матери. — У тебя температура. И довольно высокая. Сейчас принесу градусник — надо понять, что тебе дать. — Не нужно, Ин Хо… Правда, я в порядке… Ки Хун попытался отстраниться. Он не хотел привязываться. Это всегда заканчивается болью. Всегда. — Заткнись, Ки Хун. Просто сядь и жди, — резко, но сдержанно сказал Ин Хо. Ки Хун подчинился. Ему и правда не хотелось спорить. Голова раскалывалась, будто внутри стучали молотки. Через несколько минут Ин Хо вернулся с градусником. Ки Хун сунул его под мышку. Время тянулось медленно. Потом он протянул градусник обратно. — Тридцать девять, — прочитал Ин Хо. На его лице появилась тень страха и гнева. — Ты придурок, Ки Хун! Всё нормально, да?! — голос срывался. — А если бы ты остался дома один?! Кто бы тебя нашёл?! Ты что, с ума сошёл?! Ки Хун отвёл взгляд. Он понимал. Он… правда понимал. — Извини, Ин Хо… — Потом извиняйся. Сейчас — в кровать. Быстро. Я принесу лекарства. Ки Хун молча вернулся в комнату. Он не хотел быть обузой. Но всё, что сейчас хотелось — просто лечь. Уже на кровати он вспомнил о Чон Бе. Схватил телефон и быстро написал: "Чон Бе, не беспокойся. Со мной всё нормально." Через несколько секунд в комнату вошёл Ин Хо. В руках — чашка воды и таблетки. Без слов Ки Хун взял лекарства, проглотил и запил водой. Его знобило. Очень сильно. Он поставил пустую чашку на стол — прямо рядом с фиалками. Даже не взглянул на них. Он лёг, укрылся с головой. Но Ин Хо не ушёл. Он сел рядом. Ки Хун заметил это краем глаза. Но ничего не сказал. Когда он начал засыпать, он почувствовал... чью-то ладонь на своей голове. Мягкое прикосновение. Кто-то осторожно гладил его волосы. Ин Хо. Ки Хун не знал, что чувствовать. Тепло? Стыд? Облегчение? Он просто закрыл глаза. И на мгновение... почувствовал, будто живой.

…Он просто закрыл глаза.

И на мгновение… почувствовал, будто живой. Но это чувство было таким хрупким, что исчезло, едва родившись. Как капля дождя, упавшая на раскалённый металл. Ощущение мимолётного тепла, которое невозможно удержать. Он уснул. И во сне снова началась пустота.

***

Утро пришло не как свет, а как боль. Тупая, глухая, будто кто-то забыл выключить мир и оставил Ки Хуна в темноте между вчера и никогда. Комната потонула в полумраке, как будто и не было рассвета. Или он просто не пришёл. Ки Хун лежал, глядя в потолок. Глаза были открыты, но он не видел. Мозг отказывался включаться. Его взгляд скользнул вбок — фиалки. Те же насыщенные, болезненно красные. Он не знал, кто их поставил. Может, Ин Хо. Или кто-то до него. Но теперь цветы казались не просто живыми — они смотрели. И их безмолвный взгляд тревожил. Он медленно сел. Мир плыл. Казалось, тело утратило центр тяжести. Рядом на стуле дремал Ин Хо. Его глаза были закрыты, лоб нахмурен даже во сне. Он не ушёл. Сидел здесь, всю ночь? Ки Хун почувствовал укол чего-то… странного. Вины? Тепла? это снова лихорадка?

или что-то новое?