Тройной флип + тройной конфликт

12:48. В комнате стояла могильная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Кирха. Густой запах перегара и сожённого теста висел в воздухе. Матиас открыл глаза и сразу же пожалел об этом – солнечный свет резал сетчатку, словно лезвием конька. Он встал, наступив на что-то хрустящее – весь пол был усыпан крошками и остатками их вчерашнего "творчества". Петя и Влад уже сидели на кухне, по очереди попивая воду из двухлитровой бутылки. Выглядели они... неважно. Парни обернулись на Матиаса, и Влад протянул ему воду, на что немец благодарно кивнул. На столе красовался противень с чудовищными лицами людей из теста. У Матиаса округлились глаза от шока, и он сказал: — Это... мы вчера делали? Влад активно закивал и сказал: — Да, мне тоже вчера ночью казалось, что мы всё по красоте делаем, и они как бы похожи на реальных людей... Матиас осмотрел всё, что они вчера испекли, и лишь благодаря заклееному рту и оранжевым глазам распознал Владу, о чём решил сообщить: — Это настолько хуёво, что я только эту пришибленную из-за "скотча" распознал. Петя и Влад хмыкнули, а потом посмотрели друг на друга так, будто что-то упускают. Дикиджи оклемался первым и чуть ли не крикнул: — Блять, открывай телеграм! Гуменник уже хотел возразить, мол, зачем, а потом он вспомнил. Вспомнил Влада с его телефоном в руке. Мгновенно открывая нужную социальную сеть и нужный контакт, он замер. Сука, это не было сном... Матиас недоумённо смотрел на парней, ожидая объяснений происходящего. Влад пояснил, убирая с лица волосы нервным жестом.  — Мы... А точнее я, вчера с телефона Петруччо, после того, как ты лёг спать, отправил пару кружочков Владе. Петя призвал их к тишине и чтобы они посмотрели, что засняли. Печенье, усы Гитлера шоколадом, спящий Матиас, вантуз, голый торс Пети... Уверенные, что Влада такое оставит без ответа, они удивились, увидев её короткое, но лаконичное: окак Матиас понял, что пропустил всё самое интересное, пока спал. Думая, что это пик ночной активности у Пети и Влада, он даже не осознавал, как сильно ошибался. Ошеломлённый, но чутка довольный тем, что они подзаебали его бывшую, он сел на свободный стул, проговаривая: — Ебать, и вы ей это показали... Влад, чуть сконфуженный, пояснил: — Не только в кружочках. Я ей после этого ещё по видео позвонил. Ну, я тогда не понимал, почему она в пол третьего не отвечает, и просто ей продублировал всё то, что в кружочках. Она потом молча сбросила звонок. Кирх хмыкнул, представляя, как Хаас была недовольна, и это приносило внутреннее удовлетворение. Уверен, Пете тоже. Дикиджи резко хлопнул в ладоши, вырывая друзей из раздумий, и сказал: — Да, весёлый ивент, а теперь надо убраться. Вздохнув, парни всё-таки приступили к уборке. Если Илона увидит этот ужас, по шапке прилетит всем.  **** 9:01. Влада открыла глаза первой – квартира молчала, и даже привычный шум за окном казался приглушённым. Десять минут она провела в полусне, ворочаясь в тепле простыней, пока мысли, медленные и неохотные, не начали выстраиваться в чёткую цепочку воспоминаний.   Что это было?   Гуменник, внезапно решивший воскресить дух юниорских проказ? Или всё же Дикиджи – его неуёмная энергия, подогретая компанией Пети, грозила вылиться во что-то совершенно непредсказуемое.   Влада потянулась к телефону, привычным движением разблокировав экран. Уведомления, спам, посты фигуристов – всё как всегда. Но среди этого потока мелькнуло нечто иное. Два кружочка. От Пети.   Она замерла.   Пальцы сами потянулись к экрану, будто против её воли. На первом видео – печенье. Нет, не просто печенье, а её лицо, искажённое до карикатурности, будто вылепленное руками пьяного скульптора. Второе… Второе заставило её брови поползти вверх. Голый торс Гуменника, глаза, едва держащиеся в полуоткрытом состоянии, и за кадром голос Дикиджи, звучащий так, словно он уже давно перешёл грань между бодрствованием и беспамятством.   В коридоре послышались шаги.   Теперь можно разделить этот "шедевр" с кем-то, кроме собственного недоумения. Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Фролова, ещё не до конца проснувшаяся, но уже успевшая уловить напряжение в воздухе.   — Есть контент, — бросила Влада, хлопнув ладонью по кровати, приглашая сесть рядом.   Телефон перешёл в руки Ани. Сначала сонное непонимание, потом медленное, неотвратимое осознание.   — Это… — она прищурилась, будто пытаясь разглядеть скрытый смысл. — Это ты?А дальше… вантуз? В полу?   Влада лишь кивнула, скрестив руки на груди.   Аня продолжила смотреть, но уже на середине второго ролика сдержаться не смогла. Смех, громкий и неудержимый, вырвался наружу, заставив её схватиться за край кровати, чтобы не свалиться.   — Очень смешно, — сухо процедила Влада. Но где-то далеко, в самой глубокой части души Хаас, было маленькое веселье от этих видео. Если бы они ей не звонили ночью, то даже бы пробило на улыбку. — Подруга, ну признай же, что это шедевр! — Аня вытирала слёзы, задыхаясь от смеха. — Кто ещё в этом мире слепит твоё лицо, хоть и такое… необычное, из теста? А за кружок с голым торсом самого Петра Гуменника, я уверена, готовы драться 50% фандома фигурного катания. Считай, у тебя эксклюзив!   Влада скривилась, изобразив рвотный рефлекс, отчего Аня залилась новым хохотом.   — Ответишь им? — наконец выдохнула Фролова.   — Нет.   — Да ладно, ответь что-нибудь в своём стиле.   — Потом. Они мне ещё и звонили ночью.   Аня замерла. На секунду в комнате воцарилась тишина.   А потом – взрыв.   Смех, громкий и безудержный, снова заполнил пространство. Влада закатила глаза, терпеливо дожидаясь, пока подруга успокоится.   — Петя звонил или Влад с его телефона? — наконец спросила Аня, всё ещё улыбаясь во весь рот.   — Влад.   — Понравилась мальчику. Влада и Влад. Как мило.   Влада провела большим пальцем по горлу, резкий, отрывистый жест, перерезающий невидимую нить нежелательных мыслей. Фролова, стоявшая рядом, лишь похихикала, понимающе подмигнула и вышла из комнаты, направляясь на кухню, где вскоре закипел чайник.  Оставшись одна, Влада всё ещё держала в руке телефон, экран которого подсвечивал её задумчивое лицо синеватым отблеском. Чат с Гуменником она не закрывала, будто ждала чего-то, хотя сама не могла бы сказать, чего именно. В голове мелькнула мысль, быстрая, как вспышка молнии:   — «А может, ответить всё-таки?» Пальцы сами потянулись к клавиатуре, но что писать? В памяти всплыли бесконечные тиктоки, которые Аня присылала ей в последнее время, абсолютно смешные, глупые, абсурдные. Среди этого калейдоскопа "бомбомбини гузини" и "шпиониро голубиро" вдруг отчётливо проступил тот самый мем с чёрным котом.  "Окак"  — отправила она и, отложив телефон, последовала за Фроловой.   **** Выходные прошли в почти домашнем уюте. Они с Аней устроились на диване, завернувшись в пледы, и смотрели какой-то хоррор. Затем Влада уехала к себе домой, где устроила генеральную уборку: пыль, разбросанные вещи, старые бумаги. И среди этого хаоса валялась фотография.   Влада замерла, держа в руках небольшой снимок.   Мемориал Дениса Тена, 2021 год.    На фото – она, Пётр и Вероника Анатольевна. Все трое улыбаются, спортсмены держат золотые медали, а в глазах Дайнеко читается та самая гордость.  Ровно пять минут Влада стояла неподвижно, разглядывая снимок, будто пытаясь разгадать зашифрованное в нём послание из прошлого.   Что с ним делать?    Выбросить? Но тогда исчезнет и улыбка Вероники Анатольевны.   Оставить? Но тогда в её доме будет висеть фото с Гуменником.   В конце концов, она вздохнула, нашла пустую рамку и вставила туда фотографию, ставя на полку в коридоре. — «Только ради Вас», — подумала Влада, глядя на счастливое лицо тренера.   **** Мысль о совместном выступлении с Петром и Матиасом сначала казалась просто очередной профессиональной необходимостью – неприятной, но терпимой. Но после того злополучного звонка и тех дурацких видео всё перевернулось с ног на голову. Теперь, переступая порог ледового комплекса, она чувствовала себя так, будто шла по минному полю. Как себя вести? Игнорировать? Подколоть? Посмотреть как на говно? Подколоть и посмотреть как на говно? Как много вопросов, как мало ответов.  Переодевшись в спортивную форму, Влада вышла из раздевалки, намереваясь переобуться. Но за ней тут же увязалась новенькая, кажется, Ира, с настойчивым желанием завязать разговор, от которого Хаас всеми силами пыталась уклониться.   Шнуруя коньки, Влада односложно отвечала своей коллеге по льду, надеясь, что та от неё отвяжется. Видя эту картину, Петя подошёл к Владе и, протянув ей небольшое зеркало, сказал: — Потренируйся. Вот твой идеальный собеседник – тоже не любит болтать. — Отъебись. Гуменник хмыкнул, будто именно такого ответа и ждал. Она взяла зеркало, медленно подняла его перед собой, показательно разглядывая его с преувеличенной серьёзностью, а затем произнесла: — Удивлена, что оно не запотело от твоего перегара.   Ира, стоявшая рядом, невольно скосила взгляд на Петра, её ноздри чуть заметно дрогнули – будто она действительно пыталась уловить запах алкоголя. Конечно, перегара уже не могло быть – прошло два дня, но по выражению лица новенькой было ясно: репутация у Гуменника перед ней теперь была... скажем так, своеобразная. Она поспешно ретировалась, оставив их вдвоём в тягостном молчании, нарушаемом лишь далёкими звуками скольжения коньков по льду. Пётр прищурился, изучая Владу взглядом, в котором читалось странное сочетание раздражения и любопытства.  — Душнила, — сказал Петя наконец, уже без раздражения, скорее так, для профилактики.  Она натянула улыбку – такую искусственную, такую неестественную, что даже слепой понял бы: это чистый, беспримесный сарказм. — Долбоёб, — проговорила она сладким голосом, "по-дружески" хлопая парня по плечу, прежде чем выйти на лёд.  Гуменник проводил её взглядом, будто взвешивая что-то в уме. В уголке его рта дрогнула тень улыбки – не то раздражённой, не то заинтересованной. Но точно расслабленной. Вновь всё вернулось на круги своя. Но размышления прервал резкий взгляд Дайнеко – тренер молча, но очень красноречиво дала понять, что парню лучше не терять времени даром и присоединиться к тренировке.