Тройной флип + тройной конфликт

Оставшиеся дни перед вылетом прошли спокойно, без лишних конфликтов. Все были заняты подготовкой к шоу, и Влада наконец-то могла отдохнуть от постоянных стычек с Петром.   Она с облегчением вздохнула, глядя на свой чемодан. Она была рада, что для номера в Москве ей нужны лишь пара костюмов и перчатки, не считая обязательной экипировки, в отличие от Пети, которому предстояло тащить этот проклятый костюм трансформера, который больше напоминал скафандр.  В аэропорту царила обычная суета. Фигуристы кучковались у выхода на посадку, болтая между собой. Влада держалась рядом с Лизой и Димой, стараясь не пересекаться с Петром и Матиасом, которые стояли рядом с Дикиджи и Семененко.  Когда началась посадка, она вошла в самолет одной из последних. Подойдя к нужному месту, она нахмурилась, глядя в билет. Подняла взгляд на кресло. Потом на билет. На кресло. На билет. На кресло. Её место оказалось между Петром и Матиасом – худший вариант. Влад Дикиджи сидел у стены, ведь окон в самолете почти не было, Петр – рядом с ним, а Матиас – у прохода. Влада сжала зубы и молча села, стараясь не смотреть ни на того, ни на другого. — «В пизду, полёт продлится всего полтора часа. И почему тут в ряду проклятых четыре места?..» — пронеслось в голове у Хаас.  Вылет задерживался. Троица, а по большей части Матиас и Петя, оживилась, переговариваясь через неё, будто она была не человеком, а просто неудобным предметом. Но через пять минут голоса стихли, и Влада, убедившись, что бортпроводников поблизости нет и они не планируют объявить о вылете, решила воспользоваться моментом.  — Влад.    Тишина.   Она пригляделась – наушники. Без лишних церемоний Влада наклонилась, локтём опершись о ноги Петра, который тут же скривился, будто увидел и почувствовал нечто абсурдное. Матиас же лишь приподнял бровь, наблюдая за её действиями.   Постучала по руке Дикиджи и, дождавшись, пока он снимет наушники, произнесла: — Поменяемся?   Он кивнул и молча пересел, став живой стеной между ней и Матиасом. В его голове мелькнула мысль:  — «Как так вышло, что именно эти двое умудрились перессориться с ней, хотя даже я, с моими ночными выходками, для неё максимально безразличен? Зря только беспокоился, что она мне что-то выскажет по этому поводу…» Он ждал вопросов, упрёков, хотя бы намёка на ту ночь. Но Влада, казалось, вычеркнула тот эпизод из памяти.   Теперь её соседом был только Петр. Тот хмыкнул, и в его голосе прозвучала не злоба, а скорее усталая ирония:   — От судьбы не убежишь.   Самолет наконец взлетел. Влада уткнулась в телефон, но усталость взяла своё – глаза начали слипаться. Она пыталась бороться со сном, но явно проигрывала в этой битве.  Парни разговаривали друг с другом, но Петя пребывал примерно в таком же состоянии, что и Влада, поэтому реплик с его стороны стало меньше, а желание закрыть глаза – больше. Не выдержав, он погрузился в легкую дрёму, всё ещё слушая парней.  Сначала он сидел прямо, лишь слегка откинув голову на подголовник. Его дыхание было ровным, почти неслышным, а тёмные ресницы отбрасывали едва заметные тени на скулы. Влада украдкой наблюдала за ним через полуприкрытые веки, отмечая про себя, как странно выглядит Петя без привычной ухмылки. Так… спокойно.  Дыхание Гуменника стало глубже, медленнее. Мышцы расслабились, и тело, подчиняясь законам физики, начало незаметно крениться в её сторону. Сначала это был едва уловимый наклон – будто он всё ещё боролся со сном, пытаясь сохранить равновесие. Но постепенно тяжесть его тела взяла верх, и его голова чуть ли не упала на её плечо.  Влада замерла. Чего-чего, а этого она точно не ожидала. Она могла бы его толкнуть. Могла бы резко дёрнуться, заставить его очнуться. Должна была. Но что-то удержало её –может, усталость, может, странное любопытство. Пока он спал, он не дразнил, не подкалывал, не сводил её с ума. Он просто был – беззащитный и невыносимо человечный. Да и находясь на грани сна, было банально лень предпринимать какие-то действия.  Её собственные веки стали тяжелеть, сознание затуманилось. Голова начала наклоняться, будто её тоже тянула вниз невидимая сила. Сама того не осознавая, она крепко заснула, уперевшись щекой в его макушку. Волосы пахли чем-то древесным и чуть горьковатым – шампунем, который она когда-то в сердцах назвала "дешёвой химией". Теперь этот запах заполнял её дыхание, смешиваясь с лёгким ароматом его кожи.   Они превратились в странную скульптуру – он, склонившийся к её плечу, она, уткнувшаяся в его волосы. Два тела, сплетённые во сне, хотя наяву они не выносили даже случайных касаний.   Со стороны это выглядело как кадр из сюрреалистичного артхаусного фильма – вечные противники, чьи столкновения обычно искрили яростью, теперь переплелись в неожиданно гармоничной композиции сна.  Петр, обычно держащийся с вызывающей прямотой, сейчас ссутулился, его длинные ноги неловко подогнулись в узком кресле, а правая рука бессознательно легла на подлокотник, почти касаясь бедра Влады. Его голова склонилась под неестественным углом, но поза не продолжала быть удобной. Влада же, обычно такая собранная, сейчас буквально растаяла в этой нелепой позе. Правая рука сжимала телефон, который так и не успела убрать – теперь аппарат лежал экраном вниз на её коленях, будто забытый свидетель. Она почувствовала сквозь сон давление на плечо, но вместо того, чтобы съежиться, она, наоборот, слегка вытянулась, будто подставляясь под это невольное объятие.   Грудь Пети медленно поднималась – и через долю секунды ответным движением поднимались плечи Влады. Когда она глубже вдыхала, его ресницы слегка вздрагивали, будто ему снилось что-то живое. Один раз Петр даже прошептал что-то невнятное, возможно, ругательство, адресованное воображаемому судье, Влада в ответ пробормотала: "М-м-м..." – звук, настолько далекий от её обычной ледяной четкости, что это казалось почти неприличным.   Влад Дикиджи, наблюдавший за этим, чуть не подавился собственной слюной.   Он замер, широко раскрыв глаза, и медленно, как в замедленной съемке, поднял руку, чтобы постучать по плечу Матиаса.  Матиас застыл, как статуя, с выражением лица человека, который только что увидел, как законы физики перестали работать. Его брови медленно поползли вверх, будто пытаясь достать до корней русых волос.  Уже отошедший от шока Влад расплылся в коварной улыбке и достал телефон, фотографируя спящих фигуристов.  Убрав телефон, он повернулся к Матиасу и встретился своим чуть веселым взглядом со скептическим Кирха.  — Ты серьезно? — спросил немец.   Влад только пожал плечами, почти беззвучно говоря:   — Потом Петруччо покажу, поржем.  Матиас лишь вздохнул и в последний раз бросил на спящих людей взгляд. Он подумал: — «Иронично, ведь с Петей мы подружились из-за неё, когда я после расставания ему написал по поводу Влады.» Он отвернулся от них, концентрируя свое внимание на телефоне.  Приземление стало неожиданно мягким – самолёт коснулся взлётной полосы с почти нежным толчком, но этого хватило, чтобы Петр и Влада резко дёрнулись и разомкнули свою сонную паутину.   Она первой открыла глаза – и на секунду её взгляд был совершенно пустым, непонимающим. Потом осознание ударило, как ледяной душ: "Хочется помыться. Изнутри"  Он проснулся вторым – медленно, неохотно, с тихим нечленораздельным мычанием. Его веки поднялись, и первое, что он увидел, было лицо Влады в сантиметре от своего, её широкие глаза, слегка приоткрытый рот.   Когда объявили о полноценной посадке и что пассажиры могут вставать и доставать свои вещи, Пётр старался это сделать особенно быстро. Достав свою сумку, он сразу же рванул из самолета на пару с Матиасом. Влада недоуменно посмотрела им вслед. Дикиджи хотел уже предложить помощь с тем, чтобы достать её вещи с верхней полки, но девушка достала её сама ещё до того, как Влад что-то сказал. Она была всего лишь на сантиметр или два ниже Дикиджи, и ей это не представлялось трудным.  Они вышли вдвоем к зоне выдачи багажа, доставая с ленты свои чемоданы. Заметив, что Влад и Влада вышли вместе, Петя, уже взявший свои вещи, ухмыльнулся и ладонями сделал сердце, как бы заключая в него двух новоприбывших. Хаас, не оценив этот жест, показала ему средний палец, на что уже чуть хмыкнул Влад.  Им уже написали организаторы, что для них семерых уже выделили две машины с водителем. Естественно, Влада села вместе с Лизой и Димой, отправляясь в забронированный отель.  К их счастью, Хаас поселили к Туктамышевой, хотя это и было логично. Организаторы бы не поселили мужчину с женщиной, а Влада с Лизой были единственными девушками из Питера. На часах было уже более двух часов ночи, и фигуристки просто завалились спать, устав после ночного перелёта, хоть и короткого.