Тройной флип + тройной конфликт

Скука. Она была её частой спутницей на протяжении двух лет. И лишь изредка вспыхивали другие ноты – раздражение или долгое самобичевание за свои неверные решения.  — Чего медлишь? — голос Матиаса прозвучал как гром среди ясного неба. Причем, действительный гром, вкупе с сильным ливнем, было слышать приятнее, чем его голос.  Когда Хаас испытала один из самых мощных в своей жизни потоков эйфории, она стала встречаться с Матиасом. Это произошло почти спонтанно, сразу после Олимпийских игр в Пекине. Влада, окрыленная вручением бронзы, с лучшими баллами в своей карьере, получила очень настойчивое внимание от Матиаса. Настолько настойчивое, что ей оставалось лишь согласиться на отношения с ним. А после – жить с принятым решением. Не сказать, что у неё были проблемы с отстаиванием границ. Тряпкой она не была, Влада готова была поставить на место или грубо ответить, если человек этого заслуживал и перегибал палку. Но тогда она дала слабину. Ей казалось, что так и должно быть: отношения, парень, видимость нормальности.   Кирх шёл впереди, постоянно ускоряя темп, оставляя свою девушку позади.  — Дождь сильный, давай зайдём туда? Как раз поужинаем, — парень указал пальцем на весело светящуюся вывеску рамённой KONO.  — «Я ненавижу корейскую кухню и тебе неоднократно об этом говорила. Удивительно, как за два года отношений ты не запомнил это», — тоскливо размышляла Влада, всматриваясь в его спину и стирая капли дождя с глаз.  Матиас остановился и вперил в неё вопросительный взгляд, приговаривая: — Ты чего молчишь? Опять.  — Пойдём.  Влада уже не стала предпринимать попытку отстаивания своей нелюбви к корейской кухне. Всё равно не запомнит. И направилась в сторону этой проклятой рамённой, уже оставляя за спиной Матиаса.  В рамённой было душно. Пар от лапши, запах сыра, липкий жар — всё это давило на неё, как тёплая тряпка на лицо. Матиас ел с аппетитом, не замечая, что она просто сидит, сжимая бутылку воды, будто это якорь, удерживающий её от бегства.   За окном лил дождь. Холодный, резкий, настоящий. И ей вдруг до боли захотелось оказаться там, под этим ливнем. Лучше под столь ненавистной ей погодой, чем под одной крышей с ним.  — Возьми и себе рамён, этот хороший, — пробурчал он, даже не глядя на неё.   И тогда она поняла. Она может перестать мучиться.   — Давай расстанемся, — сказала Влада так же просто, как если бы предложила выпить кофе.   Само предложение и лёгкость того, как она это произнесла, будто говорит о скидках в магазине, сильно удивили Матиаса. Тот сразу же перестал есть, в то время как девушка продолжила: — Это всё – ошибка.  — Что ты несёшь? Влада, у тебя очень специфичный юмор. — Я не шучу, — в подтверждение своих слов девушка встала и направилась к выходу из заведения.  Матиас нагнал её, хватая за руку и говоря:   — Стой! Давай обсудим, как нормальные люди.  Как нормальные люди… "Будь как нормальный человек" от Матиаса звучало значительно чаще, чем "родная, всё хорошо" или любое другое ласковое прозвище. Хорошо, что от своих родителей Влада съехала рано. Иначе, пришлось бы знакомить их, а они бы сто пудов спелись. Мать тоже постоянно говорила, что Влада какая-то недалёкая.  Влада высвободилась из его хватки и выскочила на улицу, мгновенно вызывая такси. Буквально через минуту она забралась внутрь машины, усаживаясь на заднее сиденье.  Машина тронулась, увозя её не только от рамённой, от дождя, от Матиаса, но и от самой себя прежней. Влада прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как городские огни расплываются от капель на окне.  Глядя на себя прошлую, она поняла, что была круглой идиоткой. Как можно было продолжить отношения с человеком, который у тебя кроме скуки и раздражения ничего не вызывает? Возможно, не будь она профессиональной фигуристкой, а обычной школьницей или студенткой, работающей бариста, она бы рассталась с Матиасом спустя бы всего два месяца максимум.  И ради чего она с ним встречалась? Ради одобрения фанатов, которые умилялись их "идеальным" фото? Ради статей в журналах, где её называли "не такой уж холодной"? Для СМИ она хотела наконец-то показаться нормальной, что она может иметь близких людей, да и реакция фанатов на их отношения была положительной. Но эти мучения того не стоили, и Влада это осознала только сейчас.  Первые трещины и мысли о расставании появились месяц назад. Тот день запомнился ей до мелочей: слишком ранний приход в академию Рукавицына из-за досрочного окончания тренировки в штабе Москвиной, перерыв у спортсменов и запах льда. Она присела рядом с Рукавицыным, слушая его привычные шутки, когда вдруг в её сторону пошёл крайне обеспокоенный Дмитрий Алиев.  Он положил руку на плечо девушки и обеспокоено сказал: "ты должна это увидеть". И потянул её на себя, вынуждая идти за ним. Он её повёл в глубь здания, останавливаясь перед старой дверью, напоминающей подсобку. Рядом стояла Аня со злым выражением лица.  Хаас вообще не понимала, что делает Алиев, и бросила на него раздражённый взгляд, на что мужчина приложил палец к губам, призывая быть тише.  В двери была мутная стеклянная вставка, и Алиев указал на неё. Влада посмотрела туда и увидела Матиаса. С Настей Губановой на его коленях. Целующихся.  Тогда то она и поняла, что вряд ли им по пути. Не потому, что ей было противно от того, что её парень ей изменяет и она почувствовала себя брошенной. Вовсе нет. Она осознала, что испытывает те чувства, которые не должна – облегчение. Деля постель с Настей, он будет меньше требовать близости с Владой дома, что её радовало. Поэтому возникала чуть ли не детская радость от его фраз "я к друзьям на дачу", "задержусь, погуляю с Игнатовым". Особенно абсурдно это звучало, когда Влада в этот же день сама шла гулять с Фроловой, Полянским, Алиевым и Игнатовым.  В тот день Влада решила сделать вид, будто ничего не видела, и призвала к этому и ребят.  Такси остановилось у их дома. Хотя… Скорее уже у его дома. Она собрала вещи с холодной сосредоточенностью: ни одной забытой мелочи, ни одного намёка на то, что она когда-то жила здесь.   Не удержавшись от маленькой шалости, она открыла чат с Аней, которая ей выслала фотографию, где Настя сидит у него на коленях. Распечатав её, она положила на стол фото с надписью "своди лучше её в корейский ресторан" и в последний раз вышла из квартиры.  Быстро черканула своему опекуну, спрашивая, можно ли переночевать у неё один день, пока она не снимет квартиру или отель. Алёна сразу же ответила согласием. Сев в такси и загрузив все вещи, она попросила таксиста остановиться и подождать у магазина, где она быстро взяла фрукты с овощами, любимое шампанское Алёны, какой-то странный сыр, который также обожала её опекун, и всякие сладости для неё.  Загрузив пакет в машину, Влада решила отдохнуть и чутка поспать, хотя бы 10 минут… **** Очнулась уже девушка в кровати, в своём номере. С соседней кровати были слышны тихие посапывания Лизы. Уж чего, а увидеть настолько чёткий и правдоподобный момент из своего прошлого она не ожидала. На часах уже было за три ночи, и Влада улеглась обратно, на этот раз надеясь на более приятные сны.  **** Утро встретило её резким звонком будильника. Влада резко приподнялась на кровати, ещё на секунду задержавшись в полусне, где границы между прошлым и настоящим были так размыты.   За окном уже светило солнце, но в номере царила прохлада. Послышалось громкое бурчание со стороны Лизы, которая явно не хотела вставать так рано, но зачем-то будильник завела. Хотя, по меркам Влады девять утра – это не рано. Завтрак в столовой отеля прошёл в тишине. Влада пила жасминовый чай, наблюдая, как другие фигуристы перешептываются за соседними столиками.  ****   Тренировка прошла легко, всё-таки это шоу. Намереваясь не терять форму, после общего прогона Влада стала отрабатывать прыжки с привычной дотошностью, раз за разом доводя движения до автоматизма. Пока без ультра си, но тем не менее, демонстрируя достаточно пролётный каскад из тройного лутца и тройного сальхова через ойлер.  Аделия Петросян штамповала контент посильнее, стабильно приземляя четверные тулупы. Даже на четверной флип зашла, но, к сожалению, упала.  Ученица Тутберидзе обожала такие моменты, когда можно было после тренировки выдохнуть, переключиться, устроить что-то неожиданное. Учитывая недавние новости, что ISU рассмотрит участие Российских фигуристов на Олимпийских играх в Милане, в штабе Тутберидзе чуть-чуть всё изменилось. Тренировки для Аделии стали жестче, требования тоже больше. И сейчас, когда Этери Георгиевна дала небольшую передышку в виде шоу, ей хотелось чутка отдохнуть.  Петросян стояла у бортика, снимая коньки, и наблюдала за разбредающейся по раздевалкам группой. Семь новых спортсменов приехало из другого города и, по мнению юной спортсменки, это было хорошей возможностью прогуляться в новой компании. Тем более, они из Питера, наверняка у них тяга к приключениям в крови.  — Морис, — Аделия толкнула локтем Квителашвили, который как раз завязывал шнурки на кроссовках. — Давай сегодня погуляем с питерскими?  Морис поднял на неё взгляд, пожимая плечами, и сказал: — Думаю, это хорошая идея. Аделия пошла расспрашивать Лизу и Владу, а Морис – парней.  Влада согласилась не сразу, явно тщательно обдумывая эту идею. С одной стороны, она Мориса и Аделию почти не знала и боялась, что также на прогулку согласится Матиас или Петя. Или двое сразу. Но и тухнуть в номере точно не хотелось, Хаас была в Москве раза три всего, а тут такая возможность от знающих людей погулять по столице. Алиев, Кирх, Дикиджи и Семененко отказались сразу. Дима и Матиас хотели поспать и подеградировать в номере, Влад планировал созвониться с Илоной и посмотреть с ней в звонке фильм, у Жени были свои планы. Зато Пётр был лёгок на подъём и сразу же согласился.  Когда группа окончательно определилась, только они четверо, в воздухе повисло тягостное молчание. Аделия посмотрела на Владу, потом на Петю и увидела в их взглядах напряжение. Она не планировала такого расклада. Но, может, ей показалось… Петя первым осознал ситуацию. Его пальцы непроизвольно сжали ремень сумки, суставы побелели. Он не сказал этого вслух, но по тому, как резко он поднял подбородок и отвёл взгляд, было ясно – что-то не так.  Влада стояла неподвижно, руки в карманах, лицо бесстрастное. Как и всегда, она старалась держать физиономию кирпичом, хотя ей и хотелось нецензурно выразиться. Лишь лёгкое напряжение в челюсти выдавало, что она тоже только что осознала – всё, пиздец.  Морис заметил напряжение на лице Пети и обменялся взглядом с Аделией – та смотрела с таким же недоумением на Квителашвили. Петросян решила подать голос:  — Как вам идея сходить на Старый Арбат? Вечная классика.  Влада лишь молча показала знак окей, одобряя идею.  Петя фыркнул с этого жеста Влады и, намереваясь её протроллить, тоже стал делать все жесты, которые он вообще знает. Палец вверх, вниз, средний палец… Морис и Аделия пытались сдержать смех, Влада же смотрела на него максимально укоризненно, но уже с долей интереса. Под конец этого "спектакля" он разыграл сцену. Гуменник показал пальцем на Владу, потом стал "шагающими" пальцами изображать немку, как она делала лутц, но с грохотом упала.  Морис и Аделия уже в открытую хихикали, в то время как Влада сощурила глаза на его действия, а после угрожающе провела пальцем по горлу.  **** Старый Арбат встретил их привычной суетой. Уличные музыканты, аниматоры в костюмах акул, блики фонарей на брусчатке – всё это сливалось в яркую, почти театральную картину. Аделия шла, втягивая носом прохладный воздух, стараясь не замечать, как Влада и Петя двигались по разным сторонам тротуара, будто между ними пролегла невидимая магнитная полоса, отталкивающая одноимённые заряды.   Они гуляли, отмахиваясь от аниматоров, которые всегда бесплатно предлагали сделать фотографию, а потом бы требовали тысяч пять.  И тут, у перекрёстка, они наткнулись на книжный развал.   Деревянные лотки, заставленные потрепанными томами, выглядели нелепо среди ярких сувенирных лавок. Продавец лениво перелистывал что-то в толстой книге, не обращая внимания на прохожих.   Пётр сразу заприметил полку с детскими книгами, его пальцы скользили по пёстрым корешкам. Они замерли на потрёпанном "Букваре", обложка которого выцвела от множества прикосновений. — Держи, — он протянул книгу Владе, усмехаясь, — Основы коммуникации. Мало ли, вдруг твоя вечная немногословность кричит о необразованности. Она медленно взяла книгу, оценивающе посмотрела на него, потом на книгу и вновь на него. Задумчиво сказала: — Зачем дал книгу со своим лицом?  На обложке было много различных мультяшных зверей. Влада указала своим длинным пальцем на одного из них. Это был козёл.  Морис фыркнул, сам Петя же лишь добродушно закатил глаза. А вот Аделия нахмурилась, не понимая, что с ними не так. Спортсмены продолжили прогулку по Старому Арбату, посмотрели на стену Виктора Цоя и зашли в кофейню.  Кафе было полупустым, пахло кофе и чем-то сладким. Они сели за столик у окна – Аделия и Влада по одну сторону, Морис и Петя – на другую.  Сделав заказ и, как вышло случайно, Влада и Петя заказали одно и то же блюдо – салат цезарь с курицей. Как только официантка отошла, Петросян не выдержала и сразу же сказала: — Вы в ссоре?  Влада и Петя переглянулись, затем отвели взгляд, Гуменник нахмуренный, Хаас – холодный. Они не знали, как ответить на такой, казалось бы, простой вопрос. Как вообще назвать их отношения, где у них начался конфликт ещё в детстве и после этого лишь было либо игнорирование, либо токсичные замечания? Это не ссора, это хуже ссоры. Ссора возникает при хороших отношениях, и после неё идёт примирение. А у них? Они по разные стороны баррикад уже давно и эту черту пересекать не планируют. Влада и Петя молчали достаточно долго, по-видимому, думая об одном и том же. Выйдя, всё-таки, из своих размышлений, они дали ответ: — Да, — сказала Влада.   — Нет, — одновременно ответил Петя.   Пауза.   — Нет, — передумала Хаас.   — Да, — парировал Гуменник.   Они снова переглянулись, с раздражёнными взглядами, которые гласили одно и тоже, мол, почему ты поменял ответ?! Понимая, что они загнали себя в тупик, Влада раздраженно выругалась на немецком и сказала: — Всё сложно.  Петя фыркнул и произнёс: — Это ты своё семейное положение из ВК цитируешь?  — А у тебя прям идиллия?  Гуменник хмыкнул и, не удержавшись, признал: — 1:1. Блюда принесли, и ребята приступили к трапезе, не забыв сделать общую фотку, но… было что-то не так. Они все переговаривались, обсуждая Олимпийские игры и нынешних чемпионов мира, что действительно не хватает русских спортсменов. Но что касается самой еды, было как-то непонятно. Петросян ковыряла вилкой в рисе, больше погружаясь в диалог, нежели в блюдо. Хаас делала тоже самое, передвигая кусочки салата по тарелке, будто раскладывала пасьянс, изредка вставляя односложные короткие реплики. Аделия Петросян, хрупкая и невероятно сильная, с золотыми серьгами, блестевшими прямо как её бесконечные золотые медали на национальных соревнованиях. Она не ела, словно боялась нарушить хрупкий баланс своего тела. ISU, санкции, неопределённость, но если шанс побороться всё же будет, она должна быть готова. Этери Георгиевна очень пристально следила за питанием девушки, ведь все тренеры тряслись перед самым большим страхом: у Аделии ещё не было пубертата. И он может наступить в олимпийский сезон.  Владислава Хаас, лидер немецкой сборной, чемпионка Европы и призёр чемпионата мира, просто буравила взглядом блюдо, смотря словно на самого злейшего врага. Каждый грамм – это будущие доли балла, обороты в воздухе, уровни вращений. Если ситуация с Петросян была неоднозначной, то у немки было всё проще и сложнее одновременно. Неопределённости не было – она едет на Олимпиаду, причём вторую. Но на этот раз не за бронзой, а за золотом.  Но не сказать, что она сильно боялась, что этот чертов цезарь разрушит её цель в виде Олимпийского золота. Скорее, это служило напоминанием о том, как ей придётся тяжко с едой уже в Милане. Больше сбивал аппетит её моральный настрой, чем реальный страх поправиться. Тем более, что этого страха она не ощущала в действительности.  На другой стороне стола сидели их противоположности.  Морис Квителашвили, уже завершивший карьеру, с наслаждением впивался зубами в сочное хачапури. Его больше не сковывали рамки спортивного режима, он ел так, будто наверстывал упущенное за все годы диет. Каждый кусок – это маленький праздник, свобода, которую он теперь мог себе позволить. Его сезонов больше не существовало, только этот ужин, этот момент, этот сыр, тянущийся длинной нитью.  И Петя Гуменник.   Он ел не так беззаботно, как Морис, но и не так отстранённо, как девушки. Один рекорд России, один блистательный старт, и море провалов. Он не рассчитывал на Олимпиаду, его место даже не в резерве. Поэтому он лишь равнодушно ел салат, понимая, что его потолок – это чемпионат России, где он никак не мог забрать золото.  — Выглядит так, будто мы с Морисом устроили пир на костях ваших амбиций, — вдруг сказал Петя.  — Объясни, — попросила Аделия.  — Вы сидите перед вкусной и не самой калорийной едой, — он жестом очертил их тарелки, — и боитесь её есть. Как будто один кусочек превратит вас в... — он поискал слово, а затем указал на Мориса, — в него.  Аделия улыбнулась:   — Ты говоришь так, будто это плохо – быть Морисом.  — Нет, — Морис вытер пальцы, — я счастлив.  Тишина повисла густая, как соус на краю тарелки.   — Интересно, — задумчиво сказала Аделия, — а каково это – проснуться однажды и понять, что больше не надо считать калории?   Морис рассмеялся:   – Как второй день рождения.   – Как похороны, – неожиданно сказал Петя. Все повернулись к нему. – Похороны той части себя, которая верила, что может летать.   Влада впервые за вечер внимательно посмотрела на него. Не сквозь него, а именно на него. Она вдруг представила себя на его месте и её сердце совсем чуть-чуть ёкнуло. Насколько же это больно, собрать наконец-то форму, попасть в сборную страны и… лишиться самых главных соревнований в своей жизни. Она знала, что конкуренция в России бешеная, и для фигуристов очень часто организовывают различные интересные соревнования, финал Гран-при, Кубок Первого канала, чемпионат России по прыжкам… Но это всё не то. Этим всем не заменить международные старты. Влада быстро пришла к выводу, что её хватило бы на один сезон без международных, после чего она бы объявила либо о паузе, либо о завершении карьеры.  — «Как же вы держитесь?.. Как не теряете мотивацию и с каждым сезоном только усложняете свои программы? Это реально… Сильно», — размышляла немка, переводя взгляд с Петра на Аделию и обратно. Тем не менее, она уловила небольшую горечь в голосе Гуменника. Но восхищало то, что он не сдавался.  — От лишнего салата или риса в своей жизни вы не превратитесь в меня или Мориса.  Влада и Аделия взглянули на свои тарелки, и их взгляд перестал быть таким сканирующим и задумчивым. Девушки, хоть и медленно, но приступили наконец-то к своей еде.  Расплатившись за еду, они продолжили прогулку по Арбату, в ходе которой Аделия настояла на том, чтобы сфоткать питерских у стены Цоя, которую они проходили второй раз.  **** Позже, уже в отеле, когда каждый разошёлся по своим номерам или домам. Уже переодевшись в домашнее, Хаас пришло уведомление из Telegram. Аделия ей в личку прислала сегодняшние фотографии.  Влада сидела на краю кровати, сжав в руках телефон. Экран освещал её лицо холодным голубоватым светом, подчёркивая морщинки сомнения между бровями.   Фотография.   Четыре улыбающихся человека за столом в непринуждённых позах, у Мориса вообще бокал вина был. Влада редко позволяла себе такие кадры, предпочитаю вести все свои социальные сети слишком по-спортивному. В инстаграме были лишь фотографии с пьедесталов, с тренерами или с тренировок, где она могла показывать причудливые комбинации из прыжков или новый хорео-элемент. Девушка всматривалась в лицо каждого спортсмена, особенно Пети. Она увеличила фото, провела пальцем по его лицу, этой глупой ухмылке, этим глазам, которые всё ещё умели смотреть на девушку не как на выдающуюся фигуристку, а как на какой-то камень в сандалиях, вечно мешающий и раздражающий.  Она резко вдохнула, открыла инстаграм, выбрала эту фотографию и, отметив трёх спортсменов, добавила подпись – "Зашли как-то в ресторан: грузин, русский, армянин и немец…" Она поглазела ещё минуту на фотографию, на надпись и добавила хэштег: #ВсёСложно    И нажала "опубликовать". **** Играя с Владом и Матиасом в компьютерную онлайн-игру, Петя вдруг почувствовал вибрацию в кармане. Завершив катку, он достал телефон и увидел уведомление: Vladislava_Haas отметил(-а) вас в своей публикации Он нахмурился.  Сначала пришла мысль, что это была фанатка с похожим ником. Но слишком официальный никнейм Влады было перепутать с чем то другим трудно.  Он нажал на уведомление.  Морис и Аделия, смеющиеся, будто пойманные в момент абсолютного счастья. Но взгляд возвращался к Владе и её еле заметной улыбке. Она не улыбалась во весь рот, как ребята, но именно её и хотелось рассмотреть. Гуменник приблизил пальцами её лицо, в глазах не было привычного холода, лишь полная безмятежность и спокойствие. Глаза спустились ниже, улавливая забавную надпись, напоминающую начало анекдота. Ещё ниже хэштег, который стал для него неожиданностью.  — «Да уж, всё действительно сложно», — подумал Петя и хмыкнул.  — Петя, ты там где? — Матиас, уловив смешок Гуменника, придвинулся к нему и посмотрел, чем же он занят. Увидеть лицо немки на экране он никак не ожидал. Ещё до того, как Кирх успел бы что-то спросить, друг пояснил: — Аделия и Морис нас позвали гулять, Гитлер решила опубликовать фотку в инсту.  Матиас кивнул, а спустя небольшую паузу высказал сомнение: — Ты просто так её лицо пристально рассматривал…  — Да я только сейчас обратил внимание на её цвет глаз. На ссанину похоже, пиздец.  Не пиздец. Гуменник уже давно стал сравнивать её с холодными стервами из фильмов с Netflix, с ужаснейшим характером, но с очень красивой внешностью. И глаза, по его мнению, были у неё интересными, напоминающие тягучий мёд на солнце. Но помимо красоты и спортивных навыков, ничего хорошего он в ней не видел. Светлые волосы и солнечные глаза, а вся она – дремучий и тёмный лес.  Матиас хмыкнул на его фразу, придвигаясь вновь к своему ноутбуку. Влад их даже не слушал, настраивая для игры сложность, покупая инвентарь и думая над локацией.