Тройной флип + тройной конфликт

Глюкнувшие ранее прожекторы наконец перестали слепить, световая дорожка вновь выровнялась по центру катка. Влада резко оттолкнулась от Пети и буквально выскользнула из его рук, как будто её обожгло, и встала на ноги с таким рывком, что даже волосы на голове парня от такого резкого движения зашевелились, поддаваясь небольшому ветру.  Девушка даже не обернулась – просто быстро развернулась и без лишних движений влилась в хореографию остальных фигуристов, будто ничего не было.  Пётр остался сидеть на льду всего долю секунды дольше. Он даже не сразу понял, что произошло. Его плечо всё ещё ощущало лёгкую тяжесть её падения, а на коже – тепло, будто прикосновение всё ещё не испарилось. Он встал почти машинально, не думая, не осматриваясь, просто вернулся в ритм выступления, будто тело само знало, что делать. Шоу закончилось, аплодисменты, музыка стихли. Свет сменился на мягкий. Фигуристы один за другим сделали круг вокруг бортиков, раздавая пять зрителям и махая им.  **** В раздевалке все шумели, делились эмоциями, кто-то вытирал лицо полотенцем, кто-то обнимал коллег, делая фотки для инстаграма. Петя подошёл к зеркалу, намереваясь стереть грим, и вдруг увидел: на щеке, чётко, жирным, алым пятном – след от её помады. Он замер, как будто кто-то схватил его за плечо ледяной рукой. — Сука!  В голове тут же вспыхнули воспоминания – ярость, унижение, сцены их конфликта, её резкие слова, его крик. И вот теперь это. Эта помада. Как метка, как напоминание, как клеймо, от которого не отмыться. Сейчас даже страшно будет заходить в новостные каналы, представляя, что там будет.  Он сжал челюсти, отвернулся, бросив на пол бумажное полотенце, и резко вышел из гримёрки, проходя мимо остальной команды, не заметив даже, как его окликнула Лиза. Пётр почти бегом пересёк коридор и уже через минуту ловил взгляд переодетой Влады, которая стояла у запасного выхода, делая глоток воды, будто бы старалась проглотить не только жидкость, но и собственную злость.  — Иди сюда, — процедил он сквозь зубы и, не дожидаясь её согласия, схватил её за локоть, потянул в сторону подсобки, где стояли коробки с реквизитом.  Было настолько тесно, что Петя вжал девушку в стеллаж своим телом, чуть возвышаясь над ней.  — Ты охуела, блять?! — выдохнул он, захлопнув за собой дверь и обернувшись к ней с видом человека, который балансирует на последнем волоске терпения. — Что это было, а? Ты совсем башкой не думаешь, когда вылетаешь на лёд?! — А ты, блять, куда свой плащ кинул?!— рявкнула она в ответ. — Я ехала по траектории. Это ты мозгами не работаешь!  — Ах, то есть это я виноват? — в голосе Петра уже звучал надрыв. — Ты мне этот ебаный след оставила! Ты вообще в курсе, что эта помада, твоя сраная помада, всё ещё на мне? Люди фоткаются, в сторис заливают! Ты хоть понимаешь, как это выглядит?! Впервые за долгое время Хаас почувствовала то, чего не испытывала очень давно: отсутствие желания молчать. Тут не хотелось тихо уйти, кинув короткую фразу. Хотелось ответить, хотелось разлиться целой тирадой.  — Будет первый поцелуй на твоей девственной щечке, поздравляю! — усмехнулась Влада, уже не скрывая злобу. — Мальчику, видите ли, задели репутацию. Может, тебе салфеточку дать? Гуменник сжал плечи девушки, еще сильнее вдавливая её в стеллаж. Если бы кто-то увидел их со стороны, то можно было бы подумать, что ругается какая-то то парочка. Они стояли так близко, что буквально соприкасались всем телом, а ресницами девушка буквально чувствовала злое дыхание Петра.  — Что ты, блять, несёшь?!— недоумевал Гуменник.  — А ты?! Сам обосрался, а в запахе обвиняешь других! Какой-то ёбаный рыцарь, блять, в дюне своей сраной! Ты там весь такой сильный, гордый, загадочный, а в реальности – истеричная мразь! — Потому что ты, блять, неаккуратная, как слоняра ебаный! — он уже почти орал, его голос скакал. — Как тебя с такой "грацией" вообще Вероника Анатольевна к себе взяла? Влада схватила его руки своими руками, отбрасывая и процедила, гневно глядя ему в глаза: — А мог бы хотя бы не в мою сторону швырять этот плащ?! И какого хера ты встал так близко ко мне на льду?! — Я катался нормально, а ты влетела, как танк! Мало того что сцена – проёб, так теперь ещё и все думают, что у нас с тобой, сука, что-то есть! Да это, блять, хуже оскорбления! — Думаешь, мне на это не похуй? Итак тошно, а тут ещё и ты мозги ебёшь! Если бы не твоя оплошность, этого бы не было!— заорала она в ответ, срываясь. — Поздравляю, теперь нам вместе придется отмываться от этого пиздеца.  — Ты ебанулась, Хаас, — сдавленно произнёс он, и в его голосе уже не было сдержанности. — Ты хоть раз в жизни можешь признать, что накосячила?  — Хочешь признания? — Влада в три шага подошла к ящику уборщика, вытащила оттуда тряпку, грязную, мокрую, которой вытирали пол. — На, блять, умойся. Может, почище станешь. И она швырнула тряпку ему в лицо. Секунда – и кусок ткани, влажный, неприятный, хлестнул по щеке, по тому самому месту, где ещё оставался след её помады. Пётр сдёрнул его, продолжая держать в руках.  Используя заминку парня, Хаас выскочила из подсобки, не сказав больше ни слова. ****  Гримёрка была пуста.  И тишина там была особенная – выжатая, как лимон после фурора шоу. Исчезли все разговоры, смех, беготня по коридорам, шелест костюмов, даже звон крышек от грима, которыми кто-то постоянно гремел перед выходом. Остался только слабый запах лака для волос, пудры и пота. И одиночество. Петя распахнул дверь так резко, что она стукнулась об стену. Он вошёл, не включая свет, и только коротко ударил по кнопке бра над зеркалом. Тусклый тёплый свет выхватил его отражение – в черной майке, уже не в образе, но всё ещё с остатками внутреннего жара на лице. Волосы слиплись на висках, щеки пылали. Резко опустившись на стул, он заметил на столике свою баночку с красным гримом.  — «Красная, как её помада…», — эти мысли мгновенно подняли новую волну злости и мужчина швырнул эту баночку.  Та отлетела и глухо ударилась об стенку шкафа – без звона, без крика, в молчании, как отмершая эмоция. Закрытая крышка выдержала. Грим не вытек. Просто пластмасса чуть цокнула и застыла на полу, как выброшенное сердце. Петя медленно прошёл к другому креслу, сел. Сгорбился. Руки повисли вдоль тела, будто батарейки сели. Он смотрел перед собой, в точку, где-то под зеркалом, но на самом деле – внутрь, куда глубже, в то, что скребло под рёбрами. Телефон трещал от сообщений Дикиджи, который явно пытался держать друга в курсе новостей. Как заядлый пользователь тиктока, Влад отправил кучу видео в этом приложении. Было много клишированных видео, со старыми фрагментами их взаимодействий. Тот же самый мемориал Дениса Тена, где они делали совместное фото с тренером. Отрывки из тренировок, совместных сборов и это самое видео с шоу. И постоянно эти надписи: "они канон", "да она ж сто пудов с ним мутила будучи с Матиасом", "мы знали", "эти улыбки"… Петя злостно хмыкнул, испытывая внутреннее удовлетворение от того, как фанаты верили в их бред про дружбу и бесконечную поддержку. Конечно им не хотелось на публике говорить, что они терпеть друг друга не могут. Ведь именно негативные моменты притягивают внимание, а они дорожили своей репутацией, поэтому нередко говорили на интервью или пресс-конференциях что почти дружат друг с другом. Но оба удивлялись, как в это все верили. И даже умудрялись шипперить.  Он сжал пальцы в кулаки, и те побелели от напряжения. Петя не знал, кого больше ненавидит – её или себя, когда рядом с ней превращается в человека, которому самому бы дал по морде. Он сидел так долго – минут пятнадцать. Потом резко поднялся, уронил куртку на пол, пнул ту самую баночку под стол и ушёл из здания. Но уже без ярости. Внутри осталось только выжженное поле, по которому гулял ветер. **** Влада мчалась в такси, в сторону отеля. Ждать личный автобус для спортсменов и потом в нём же ехать с Гуменником вообще не хотелось.  Обе руки сцеплены, ногти вонзились в ладони, губы сжаты. Зрачки расширены. Таксист периодически косился в зеркало, но она не замечала. Только смотрела вперёд, будто могла взглядом протаранить себе путь сквозь пробки и вывезти себя намного быстрее.  Номер в отеле был тихий и почти стерильный. Лиза Туктамышева уже была в душе – шум воды гремел из-за двери, как в каком-то ином мире. А Влада, бросив сумку у входа, тут же опустилась на пол, будто не могла больше сдерживать тело. Телефон завибрировал в руке, на экране высветилось имя. Короткое, но такое важное.  Аня.  Влада сразу же взяла трубку и поднесла телефон к уху.  — Ммм?  — Ты видела, что в интернете? — Аня даже не поздоровалась. — Это пиздец, дорогая. Ты вообще в курсе, что у вас с Гуменником уже шипперов больше, чем у Лизы с Алиевым в 2021-м? Влада молчала. Мозг кипел, а Аня не унималась: — Серьёзно, зайди в новостные каналы про фигурку. Я тебе кину один, просто чтобы ты охуела. И через секунду пришло уведомление. Открыла. И увидела: на обложке – она и Петя, в момент, когда их взгляды сталкиваются после того злополучного выхода. Даже не хотелось читать заголовок. Хаас быстро сказала: — Завтра дам связь. Прости.  И сразу же бросила трубку, как и телефон на кровать. Тело буквально дрожало от злости, лицо покраснело, а дыхание сбилось. Нужно было срочно выпустить пар. В такой ситуации ей бы стало заметно легче, если бы она битой проехалась по Петру, но, к сожалению, его не было рядом. Как и биты. Да и Вероника Анатольевна расстроится.  Девушка резко поднялась и, как по команде, начала отжиматься. Пять. Десять. Пятнадцать. Двадцать пять. Затем пресс, потом планка, потом приседания с прыжком. Она вбивала своё раздражение в пол, будто каждая капля пота могла уничтожить и заголовки, и намёки, и Петра Гуменника в её голове. Так она упражнялась 15 минут, злость не уходила и она заметила рядом на полу свою бутылку с водой.  — Witzbold! — резко вырвалось у неё, громко, с такой яростью, будто слова могли сжечь воздух и не думая, изо всей силы пнула её ногой, представляя вместо неё голову Гуменника. Бутылка отлетела, ударилась об шкаф, грохнула на пол и раскрутилась. Они оба были людьми с принципами, но когда они были вместе, эти самые принципы трещали по швам.  Пётр Гуменник – образец интеллигенции, тот, кто даже в самых грубых спорах держался сдержанно, особенно при девушках. Он умел ухаживать, быть галантным, не позволял себе бранных слов рядом с женщинами и всегда казался чуть старше своих лет – выдержанный, воспитанный, даже в раздражении вежливый. Но рядом с Владой всё рассыпалось. С ней он ругался. С ней он кричал. С ней он не подбирал слов. Его лицо теряло маску. Он не стеснялся в выражениях, потому что с ней… иначе не получалось. Владислава Хаас – молчаливая, сдержанная, почти ледяная. Ни разу не была замечена в публичных истериках или слезах, даже после самых худших прокатов. Её стиль – коротко, сухо, точно. Никогда не раздувала, не драматизировала. Слова «да», «нет», «ок» и, в особо «дружелюбном» настроении, – «идите нахуй». Но рядом с Петей – всё расплывалось. С ним она теряла контроль, не могла молчать. С ним она говорила, ругалась, язвила, выплёскивала эмоции, которые годами держала под кожей. Он раздражал, сводил с ума, и она это знала. И ненавидела.  Из душа вышла Лиза. В полотенце, с мокрыми волосами, озадаченно уставившись на фигуристку, которая прям на её глазах пнула ни в чем не повинную бутылку.  — Эмм… У тебя всё нормально? Что это было? Влада, тяжело дыша, повернулась к ней, всё ещё с бешеным взглядом. Пот капал с подбородка. Щеки вспыхнули. — Ничего. Всё отлично, — с ядом, почти рыкнула она, подняв бутылку и плюхнувшись на пол. Лиза, судя по взгляду, поняла, что копать не стоит. Повернулась обратно в ванную, только буркнула: — Только в соц. сети не заходи… Дверь ванной захлопнулась, Влада осталась одна в комнате. Противореча просьбе Туктамышевой она всё таки взяла телефон, намереваясь оценить масштаб катастрофы в интернете.  Аня Фролова не ошиблась – в сети и правда был полный цирк. Хаас резко схватила телефон и, дрожащим от ярости пальцем открыв инстаграм, первым делом натыкается на видео. Короткий ролик, собранный из фрагментов финального выхода фигуристов на льду. Несколько секунд – и момент, где она, в этом чёртовом зелёном платье, падает прямо на Петра. Камера выхватывает этот миг крупным планом – она, прижатая к нему, его рука на её талии, их губы буквально в сантиметре, губы! – и сразу крупный кадр с его щеки, испачканной красной помадой. Внизу – наложенный драматичный звук поцелуя и сердечки, вылетающие в монтаж. Описание: Haamennik канон❤️  Инстаграм был мгновенно закрыт. Девушка минуты две так сидела, глядя в потолок, слушая включенный Лизой фен из ванной. Найдя в себе силы, она открыла самую страшную социальную сеть: телеграмм.  Девушка надеялась, что в каналах о фигурном катании не сильно уделили этому внимание. Но какое же было её разочарование, когда в канале "фигурка" видео с поцелуем набрало больше 700 комментариев, когда обычно их там бывает штук 70.  "Четверной бильман", "ход коньком", "обсудим и че", Лесик и Дмитрий Кузнецов в своём "Нате!" не отличились оригинальностью, запостив один и тот же материал по несколько раз. Дмитрий даже устроил опрос, а следом написал в своем канале: "Пётр, когда зрители хотели, чтобы ты окунулся в международку, они имели ввиду немного не это". Эмоции на самую йоту приутихли, больше не хотелось крушить номер. Наверное, так действует отсутствие Петра рядом, непередаваемое чувство. Свой телеграмм-канал Влада даже боялась открывать, поэтому на сегодня она завершила налет на эти инфоповоды и улеглась, намереваясь заснуть пораньше и вышла из приложения, не забыв поставить Кузнецову какашку в реакциях.