Тройной флип + тройной конфликт

Утро выдалось неприятным. Тяжёлое, хмурое, липкое, как недосказанный конфликт – не прошедший, а лишь затаившийся под поверхностью. За окнами гостиничного ресторана висела равномерная серая муть: не то дождь, не то туман. Свет падал сквозь стекло мягкими пятнами, как будто и сам не хотел вмешиваться в то, что сегодня происходило в стенах здания.  Влада сидела с краю большого круглого стола на шесть человек, почти спиной к остальному залу. Она аккуратно мешала кашу, попивая чай. Рядом Лиза, с неизменной чашкой американо, напротив Женя Семененко и Дима Алиев, о чём-то вполголоса переговаривавшиеся, не особенно задумываясь о её присутствии.  Петя и Влад зашли в столовую, мест было много и Гуменник уже направился к свободному столику вместе с подносом, как друг его остановил и сказал: — Стой… Я с Женей хотел кое-что обсудить. Пойдем к ним за столик.  Бросив взгляд в то направление, куда показал Влад, он замер. Хаас.  — Я с ней не сяду! — возмутился парень.  — Ой, да ладно, 10 минут вместе посидите и всё. Че, боишься её? Вон, она кашку эту ест, ножей и вилок у нее нет, а ложкой не проткнёт, не ссы  Петя закатил глаза на реплику друга и они всё таки пошли к столику.  Парни поздоровались и сели, Влад к Жене, Петя – между Владом и Владой.  — «Надо загадать желание. Вот бы Влада перешла в другой штаб!..», — в шутку, а может и нет, думал Гуменник.  Между немкой и Петей повисла неловкая атмосфера. После вчерашнего совместного взрыва эмоций они вообще не пересекались и сейчас всё стало еще хуже. Влад о чем-то стал общаться с Женей, но тот, спустя минуты две обсуждения, вдруг заявил, обращая свой взгляд на Хаас с Гуменником: — Я не удивлён, что вы всё-таки рядом сели. После вчерашнего-то. Фраза повисла в воздухе, как пуля, не достигшая цели. Влад тут же толкнул его под столом ногой, сильно, с предупреждающим взглядом, который можно было бы перевести как: «ты охуел?» — Ай, блять, — буркнул Женя, и тут же отвернулся к Диме. — Я ж без злого умысла. Просто по факту. Влада даже не моргнула, продолжая ковыряться в каше.  Петя, наоборот, резко взял кружку обеими руками и отпил так, будто кофе мог обжечь ему язык до крови – лишь бы не сорваться. Все немного замолчали. Дикиджи сделал вид, что увлёкся круассаном, Семененко зашуршал салфеткой, Дима уткнулся в телефон. Лиза, заметив, как у Влады дёрнулся уголок губ, будто она вот-вот скажет что-то очень неприятное, решила разрядить атмосферу: — Вы смотрели прошедший чемпионат мира?  Все кивнули, кроме Влады. Че ей смотреть, она в нём участвовала. Дмитрий оживленно подхватил тему: — Как-то не то вообще… Без наших спортсменов не чувствуется конкурентность. У парней ладно, но наши танцоры могут посоревноваться за пьедестал, а пары и девушки вообще забрать золото, — Дима перевёл взгляд на Владу, — без обид.  Девушка лишь пожала плечами, полностью согласившись с его словами. Да, у неё были ультра-си, но почти каждые соревнования она полировала своим телом лёд, падая абсолютно везде. Лишь на чемпионате Европы она выдала мощный прокат, пробив отметку выше 240 баллов, но на чемпионате мира все четверные и тройные аксели пошли в минус и она забрала серебро. Поэтому будь на главных стартах русские девушки, то вряд ли ей светил бы в принципе пьедестал. Хотя с чистым контентом золото может быть на её шее, но это как-нибудь в следующей жизни.  Влад сказал: — Насчет пар спорно. Минерва и Володин очень сильны, как и Миура с Кихара.  Гуменник сразу же присоединился, отстаивая своих одногруппников по льду: — Мишки на голову выше их.  Неожиданно для многих, Влада встала на сторону Гуменника: — Поддерживаю. Немцы ниже Мишек и Кисиков.  Влад сконфуженно прокашлялся, не ожидая такой строгой оценки от их соотечественницы. Гуменник лишь кивнул на это высказывание, не удивляясь, что она поддержала спортсменов, с которыми долгое время работала на одном льду бок о бок, поэтому просто кивнул.  — Влада, настолько сильно не уважаешь свою команду?..  Девушка лишь пожала плечами, а Петр пояснил: — А в чем она не права? Это здоровая позиция, что она их в первую очередь оценивает как спортсменов.  Эти двое естественно встали на сторону спортсменов, с которыми они тренируются или тренировались в одном штабе. Дикиджи лишь уважительно относился к обеим сторонам, не желая оскорблять иностранных фигуристов. И тут в его голову пришла шальная идея: а что если побесить этих двоих? Изображая раздражение, он закатил глаза и произнёс: — Да ваших Мишек и Кисиков по стенке размажут те же японцы, как нехуй делать.  Лицо Пети неожиданно вытянулось, ведь с Галлямовым Влад хорошо общался. Брови Хаас поднялись и они вместе сказали одну и ту же фразу: — Хуйню не неси.  Влада и Петя посмотрели друг на друга, сами удивляясь этому синхрону, в то время как Влад стал хихикать над ними и произнёс: — Как мило. Может, фанаты правы?.. Гуменник попытался отвесить подзатыльник другу, но тот увернулся. Хаас, прищурив глаза, процедила: — Да я с ним рядом срать не сяду.  — Аналогично, — подтвердил Пётр.  После такой очевидной провокации хотелось закатить глаза и мгновенно уйти, что и сделала Влада. Напряжения уже не было, скорее просто происходящее за столом ей… наскучило. Влад попытался ещё как-то подколоть их, но девушка его прервала и, показав на своё запястье, выдала: — Я съёбываюсь, уже время… Её вообще не смущало, что на руке у неё часов не было, а продолжение фразы она так и не придумала, поэтому ляпнула что первое пришло на ум: — …пойти в номер.  Уже собираясь встав, за ней резко подскочил Дикиджи и, обхватив за плечи, радостный уведомил её о новости: — Неа, сегодня в номере ты сидеть не будешь. Аделия с Морисом позвали нас на хоррор-квест, ты идешь с нами.  — "Нами" – это кто? — прищурилась девушка.  — Ну, многие отказались, поэтому из наших идут я и-и-и-и… — Влад сделал театральную паузу, — твой любимый стратег Петруччо! Гуменник никак не отреагировал, походу, об этой новости знал. На лице девушки ни дрогнул ни один мускул и она сразу сказала:  — Нет.  Не сказать, что Влад прям сваха или он застрял в детском саду, где для дружбы было достаточно сказать: привет, я Ваня, давай дружить? Но его нервировало напряжение между этими двумя, особенно абсурдом это казалось, если вспоминать причину. Ну кто не был тупым юниором? Поэтому Влад чуть нагнулся к ней.  — Ну Влада, ты че, в номере тухнуть будешь. Господи, неужели ты из-за этого дебила хочешь просрать последние дни в Москве? Этери Георгиевна намеренно нам еще дала два с половиной дня, чтобы мы чуть отдохнули, — Влад крепче схватил девушку за плечи, — да и к тому же, я знаю, что ты любишь хоррор штучки. Хаас чуть зависла. Сходить на хоррор-квест ей очень хотелось, а тут еще и компания есть. Хоть и сомнительная. Дикиджи прав, сидеть в номере, находясь в столице страны, где ты уже живешь лет 8, кажется преступлением. Когда еще она так хорошо отдохнет перед Олимпиадой? Поэтому, девушка, взвесив все за и против, кивнула, на что парень обрадовавшись, предупредил, что к четырем часа дня он зайдет за ней.  **** После завтрака Влада, чуть ускорив шаг, почти незаметно обошла Петра и выловила его возле лифта. Схватила за рукав и молча, но решительно, дёрнула в сторону – к техническому коридору, где хранились тележки с бельём и запасные подушки, куда почти никто не заходил. — Чё будем делать? — выплюнула она с ходу. Голос был сухой, сдавленный, с раздражённым надломом. — В СМИ пиздец. Петя отступил на шаг, упёрся плечом в стену и, чуть приподняв бровь, ответил устало, но не без доли издёвки: — Мы ничего уже не сделаем. Что написано пером – того не вырубишь топором. Надо было раньше думать. До шоу. — Блять, мозги не еби, — рявкнула Влада, скривившись. Он посмотрел на неё – растрёпанную, напряжённую, со сбившимися волосами и мрачным выражением на лице. И сказал, медленно, подчёркивая каждое слово, как будто говорил не ей, а её внутренней ярости: — А ты градус агрессии снизь. Мы оба проебались на льду. И световик. А потом оба вспылили. Предлагаю этот конфликт не откладывать к другим нашим конфликтам и просто принять, что это была общая ошибка. Никто не хотел этого, но получилось как есть.  Влада горько хмыкнула. Плечи дёрнулись от какого-то внутреннего судороги. Потом она вздохнула и, не говоря ни слова, достала из кармана телефон. — Забудешь, блять… — пробормотала она, будто не ему, а себе. — Мне вчера Аня из ТикТока вот это скинула. Она разблокировала экран, открыла личные сообщения от Ани Фроловой и развернула видео. Сначала чёткая, профессиональная фотография с общих сборов. Влада и Петя стоят рядом. Серьёзные, уставшие, в тренировочной одежде, с бутылками воды в руках. А потом нейросеть плавно оживляет снимок, и Влада вдруг улыбается, Петя поворачивает к ней голову, и случается поцелуй. Быстрый, нежный, слащавый, до боли фальшивый и одновременно… чудовищно правдоподобный. Нейросеть постаралась. Влада убрала телефон так резко, как будто он обжёг ей ладонь. И, скривив губы, изобразила рвотные позывы. Петя посмотрел и, вопреки всему, начал хохотать. Сначала тихо, почти про себя, потом громче, так, что эхо ударилось о стены коридора. — Хватит ржать, еблан, — огрызнулась она и с абсолютной злостью отвесила ему слабый подзатыльник, еле касаясь макушки, — Это отвратительно. Он всё ещё посмеивался, утирая слёзы, но, видя, что её злость не уходит, чуть опустил голову и посерьёзнел: — Предлагаю очень простую идею. Забить на это огромный болт. И делать вид, будто ничего не было. Как и всегда. Строить друзей на камеру.  Влада посмотрела на него. Очень долго. Потом хмыкнула: — Как будто у нас есть выбор. Он пожал плечами, двинулся к лифту. Она осталась стоять в коридоре, смотря на телефон и на замерший кадр фальшивого поцелуя. **** Часы неумолимо приближались к четырём, и, уже полностью собранная, Хаас уловила приглушённый стук в дверь. Она мгновенно схватила телефон и шоппер, вышла в коридор, тихо прикрыв за собой дверь номера. В холле её встретил Влад Дикиджи, он тепло улыбнулся и жестом пригласил следовать за ним вниз, куда через минуту спустился и Пётр. Троица направилась к такси, и вскоре их уже подвозили к ближайшему «Вкусно и точка». Там они присоединились к Аделии и Морису, а затем всей компанией отправились по нужному адресу, по пути наскоро состряпав для Аделии расписку от "родителей", ведь ей всё ещё не было восемнадцати.  Но, как и ожидалось, квест начался еще раньше, чем они предполагали.  Навигатор упорно вел их в салон ногтевого сервиса, где на их вопросы отвечали коротко и недружелюбно. — Терпеть не могу это в квестах, — раздражённо выдохнул Дикиджи, уже пятнадцать минут круживший вместе со всеми по одному и тому же кварталу. В конце концов Морис, потеряв терпение, позвонил организаторам. Те, будто всё происходящее было запланировано, невозмутимо сообщили: им нужно пройти в школу танцев, сказать "мы от Василия" и следовать её инструкциям. — Похоже на типичное задание от бати… — вздохнул Дикиджи.  Так они и сделали. Молодая женщина в фойе подробно объяснила, через какие пролёты им предстоит подняться и в какую дверь войти.  Рядом с нужной дверью обнаружился молодой мужчина, который кратко провел инструктаж и провел оплату квеста, после чего впустил их в нужное помещение.  Фигуристы уже стояли в тесной и затхлой комнате. Воздух был густой, с приторным привкусом дешёвого грима; полумрак цеплялся за каждую неровность стен. Всё вокруг походило на холл заброшенного загородного дома, где давно никто не жил, но где всё ещё витала чужая, давящая память. На столах обнаружились бумаги, которые необходимо подписывать в начале, что ты не имеешь претензий и если ты травмируешься – это твоя вина и вообще ты можешь умереть.  Щелчок где-то в глубине помещения – и из тьмы выступил мужчина в чёрном фраке с ослепительно белым жабо и нелепо высоким цилиндром. Он возник бесшумно, словно его вытащили прямо из тени, и остановился, цепко глядя каждому в глаза. — Добро пожаловать, — произнёс он низким голосом,— Вы в поместье забытых некогда олигархов. После загадочной смерти последнего из рода этот дом перешёл к наследникам… но их лица, имена и даже следы исчезали, едва они переступали порог. Он сделал паузу, позволив словам застыть между ними, затем двинулся вдоль стены, не отводя взгляда от гостей: — Вы – десятая группа, решившая пройти этот путь. У вас есть один час. Если за это время вы не найдёте выход и не раскроете тайну исчезновений –  вы останетесь здесь навсегда. Если встретите обрывки старых писем – забирайте их. Это может спасти вам жизнь. Аделия и Влада обменялись недовольными взглядами, то ли от чрезмерного пафоса, то ли от ощущения, что участвуют в любительской постановке. Пётр же тихо фыркнул, не то от усталости, не то пытаясь сохранить иронию в этой странной ситуации. — Присядьте, — пригласил мужчина, указывая на диван и два кресла перед массивным камином. Они расселись: Пётр – в кресло, раскинув руки на подлокотниках; Влада – на самый край дивана, будто готовая в любую секунду вскочить; рядом с ней – Дикиджи и Аделия; Морис – во втором кресле. — Здешние существа не любят свет, — продолжил мужчина, подойдя ближе. — В темноте они активнее. Разозлить их легко, поэтому, если гаснет свет – замрите. Увидите свет – бегите к нему. А если на стене зажжётся факел – встаньте под него. Фигуристы кивнули. В этот момент лампы мигнули, и послышались скрипучие шаги. Мужчина резко обернулся, но свет погас. — Вы целы?.. — его голос утонул в криках боли. Свет вспыхнул снова и перед ними уже стоял кто-то другой: в чёрном ободранном балахоне, с сальными спутанными волосами и маской с клыками. Белые, изуродованные руки были в крови; в них – смятый цилиндр. Существо медленно наклонило голову, глядя на них, и тьма поглотила комнату вновь. Пять секунд полной тишины – и затем оно рвануло к ним с нечеловеческим визгом, пока буквально на секунду заработала лампа.  Тьма вновь сомкнулась. И вдруг – свет. Несколько настольных ламп зажглись тускло, словно сквозь пыль. Ребята молча переглянулись, намереваясь осмотреть комнату. В центре стоял огромный стол. На его поверхности были нарисованы четыре прямоугольника, а под каждым – надпись: смерть, башня, солнце, луна. Морис вытащил из кармана карту с изображением горящей башни и молча положил её на соответствующее место. — Когда этот чёрно-белый на меня навалился, — пояснил он, — я рукой задел тумбу. Карта там и лежала. Поняв суть задания, они быстро разделились. Влад с Петей нашли луну на другой тумбе, Аделия под книгой обнаружила смерть, а Влада – солнце в тостере. Как только карты легли на места, свет начал мерцать, затем погас полностью. Из темноты донеслось потрескивание радио. Голос мужчины, обволакивающий и насмешливый, разнёсся по комнате: — Час ночи, на дворе ни души… если только вы не в том самом особняке с привидениями. Ха-ха! Добро пожаловать в эфир «Полуночная миля». С вами, как всегда, я – Бен, и моя напарница Джуди! — Опять началось… — отозвался женский голос, ленивый, но цепкий. — Ты про ту историю, где люди исчезают после того, как садятся на диван в гостиной этого дома? — А ты не веришь? Уже девять групп исчезли. Спортсмены слушали их очень внимательно, вдруг, не только для антуража включили это радио. Послышался недовольный вздох Джуди, а затем она уставше продолжила: — Да наверняка они просто все молча забрали драгоценности и испарились, живут свою лучшую жизнь в другой стране. Вся эта история липовая. Это обычный заброшенный, красивый особняк.  — Да, он очень красивый! — резко воскликнул Бен, — я видел фотографии гостиной, какие-то смельчаки фотографировали поместье из окон, но, к сожалению, их уже заколотили. Очень красиво и всё неплохо сохранилось. Особенно хочу отметить камин в гостиной. Огромный и величественный. Настолько большой, что я думаю, хозяева там могли даже что-то прятать.  — Просто кр-р-р… осо-о-о… Радио засбоило, а слева раздались тяжёлые шаги. Затем — тишина. Через пару секунд свет вспыхнул на миг: существо с сальными волосами стояло в шаге от Мориса и схватило его за руку. Морис сдавленно выдохнул, и лампы загорелись вновь. На столе появился маленький сундучок с кодовым замком. Радио явно намекало на камин и они подошли к нему, решаясь, кто засунет туда руку. Устроив партию в камень-ножницы-бумага, Аделия вышла проигравшей и встала на колени перед камином и, зажмурив глаза, сунула туда руку. Ладонь соприкоснулась с чем то холодным и… шероховатым.  — Это… Кирпич? — удивилась Петросян.  Она подвинула его ближе к себе, а потом схватила уже тяжелый атрибут двумя руками и подошла к столу, чтобы посмотреть на свету. На нём были выцарапаны цифры: 2468 Спортсмены мгновенно набрали его на шкатулке и она открылась, внутри оказался огромный сувальдный ключ, который был явно от двери из этой комнаты.  — Я открывать не буду, — сразу предупредила она, отступив. Морис закатил глаза, но взял ключ и повернул его в замке. Дверь сама медленно распахнулась, выпуская полоску тусклого света в коридор. Грузин пошел первым, под руку с Дикиджи, затем остальные. Стоило последнему переступить порог, дверь захлопнулась за их спинами, и в замочной скважине что-то провернулось. Коридор погрузился в полутьму. Лампочка над ними мигнула и погасла. В этот момент они пожалели, что согласились на физический контакт с актёрами. Все прижались друг к другу. В глубине коридора появился силуэт, свет мигнул ещё раз – силуэт приблизился. И так ещё трижды, пока он не оказался почти вплотную. Но в последний миг – исчез. Влада облегчённо выдохнула, но напрасно: в шестой раз лампочка вспыхнула и существо уже стояло прямо перед ней, с пронзительным визгом хватая за руку. Она вздрогнула и отшатнулась, натыкаясь на кого-то за спиной. Руки, крепко ухватившие её под локти, удержали от падения. Она успела лишь бросить быстрый взгляд – Аделия слева, Морис и Влад справа. И вряд ли это актёр за ней. Желание благодарить вмиг пропало и она резко отступила вперёд от него.  — «Пусть он спасибо говорит. Ещё и повалить его могла», — раздражённо подумала она.  — «Не ноги, а крюки. Ходит как алкаш в 22:55 за водкой в продуктовый», — уже размышлял Пётр.  Слева от них появилась дверь с массивным кнокером. Морис трижды постучал. — Ой, а кто вы? — раздался за дверью девичий голос. — Мы туристы, — ответил Влад, не упуская шанс вжиться в роль. — Осмотрим дом и уйдём. — Конечно, проходите! — захихикала девочка. Внутри горели две настольные лампы. Они вошли кучно, но дверь тут же захлопнулась, свет погас, а по комнате раздались шаркающие шаги. Кто-то положил руку Пете на плечо. Он дёрнулся и в темноте ухватил первого попавшегося рядом человека – лишь бы не стоять в одиночестве. — Смешные… — голос девочки зазвенел в динамиках под потолком. — У моей куклы Рэми пропал фартук. Она у меня домохозяйка и без него отказывается готовить. Найдите его. Они принялись перебирать кучи ткани. Пётр достал ухоженный коричневый фартук, Влада – тёмно-синий с рисунками ложек и вилок. — Очевидно, что этот, — уверенно заявила она, демонстрируя узоры на нем.  — Или это обманка, — парировал Пётр. — Может, она любит минимализм. — В айкью у тебя минимализм, — отрезала Влада. — Ты… — начал он, но Морис прервал, сорвав со стола скатерть. Под ней оказался настоящий фартук – серый, с пятнами и порванными краями. На нём, будто кровью, было выведено: Рэми. Влада и Пётр одновременно отбросили свои находки, словно никогда их и не держали. — Да, да, вы нашли его! — провозгласил радостный голос девочки, — Рэми очень обрадуется, когда вы вернете ей его! Но она очень стеснительная, понимаете? Принести его должен кто-то один… Остальные будут дожидаться человека тут. И ещё. Чтобы другие обитатели дома вас не тронули, человек, который пойдёт к Рэми, должен быть в это фартуке. Кто же его наденет?.. Если наденете, этот человек автоматически пойдет и ве-е-есь вечер его будет преследовать Рэми! Хи-хи, она душка! Влада медленно улыбнулась, беря фартук. — Пе-е-еть, думаю, он тебе пойдёт. — Пришибленная… отъебись, — начал пятиться он. Она ускорилась, он – тоже. Через мгновение они уже носились по комнате, играя в странную догонялку вокруг ошеломлённых друзей. — Влада, блять! Сама надень! — выкрикивал он, уходя от манёвров. — Тебе пойдёт! — упрямо бросала она, сокращая расстояние. Петя, сделав отчаянный рывок, обошёл Аделию и попытался спрятаться за Морисом, но тот, вместо помощи, отодвинулся в сторону, будто сдавал товарища с потрохами. — СТОЯТЬ! — громко провозгласил голос девочки, — Рэми уже приняла решение, кто наденет фартук и пойдет к ней… Кучерявенький, ты пойдешь! Надень, милый… иди… она ждёт. Дикиджи, хмурясь, взял у Влады фартук, будто собирался к виселице. — Сука… почему я? — тихо процедил он, но натянул. — Потому что ты самый милый, ты ей понравился, — мрачно подбросил Морис, явно не собираясь менять кандидата. Дверь в дальнем конце комнаты тихо приоткрылась сама.  — Ладно… я быстро, — сказал Влад, хотя никто в это не верил, и шагнул внутрь. Дверь за ним мягко, но глухо закрылась, будто его просто "забрали". Сначала было тихо. Только лёгкое жужжание динамиков и дыхание друзей в темноте. Потом откуда-то из-за стены донёсся глухой лязг металла – словно кто-то вытаскивал из ящика десяток ножей. Раздался резкий звук – что-то металлическое упало, и сразу же взорвался резкий, неприятный, надтреснутый женский смех. Он был слишком громкий, будто прямо над ухом, а потом – внезапная тишина. Тишина продлилась ровно три секунды. Где-то в глубине коридора хлопнула дверь, раздались быстрые шаги… потом бег… и уже в следующую секунду дверь их комнаты распахнулась, и влетел Влад Дикиджи, задыхаясь и держа в руках клочок бумаги. — Что там? — спросил Морис, заглянув. На бумаге были выведены крупные тёмные буквы, но порядок их был странный, словно кто-то просто раскидал их, не заботясь о смысле.  — Это… пароль, — выдохнул Влад. — Или… имя. Не знаю. Я нашел это в её комнате.  В дверном проёме, через который только что проскочил Дикиджи, стояла та самая кукла. Она была ростом почти под потолок – неуклюжая, но при этом жутко подвижная. Белая маска с широченной, неестественно растянутой, будто размазанной улыбкой. Из-под маски свисали две чёрные, неровно заплетённые косы, а в руке… топор. Лезвие блеснуло в свете ламп. Она не вошла – она прыгнула. Одним резким движением оказалась посреди комнаты, перехватив топор обеими руками и замахнувшись так, что свист воздуха прошёл у всех над головами. Аделия и Влад вскрикнули, Морис зажмурился, а Петя и Влада вжались друг в друга плечами.  Лезвие опустилось – и в тот же миг свет снова погас. Тишина. Ни шагов, ни дыхания. Послышался неприятный мужской голос:  — О, вы ещё живы, друзья. Жаль… Ой, то есть, как хорошо! — он неприятно рассмеялся, — что же, кучерявенький хорошо справился, пусть отдыхает. А для остальных, друзья мои, задание. Вы сейчас находитесь в моей комнате, но в ней нет моего любимого сундука! Кто-то перенёс его в другую комнату. Двое должны отправиться за ним и вернуть. А иначе… Послышался звук бензопилы прям над их головами, а затем на колени Влады что-то упало.  — Это за хорошее поведение. Блондиночка, с кем хочешь пойти?  Девушка пощупала то, что ей упало. Не сильно большое, холодное, гладкое и продолговатое. Сбоку была небольшая кнопка, которую она нажала. В лицо мгновенно ударил яркий свет и она выронила, как оказалось, фонарик. Вновь взяв его в руке, девушка произнесла: — Морис.  И тыкнула в него пальцем. Голос в динамике рассмеялся и сказал:  — Конечно, вставайте. Свети фонариком и ищи следы в комнате. Вы должны с Морисом на них встать.  Двое спортсменов быстро нашли следы и встали на них, ожидая дальнейших указаний. Но из динамиков этот голос стал очень громко и натужно смеяться, с каждой секундой его голос становился всё зловещее и зловещее.  — Наивное дитя… Ты думала, твоё слово имеет тут вес?! Мальчик, садись. С блондиночкой пойдет этот в странной футболке.  Естественно, он имел ввиду Петра. Он себе никогда не изменял и сегодня пришел в футболке, в которой был на жеребьевке чемпионата Санкт-Петербурга 2025 года, с надписью: "трезв 2 года и очень горд этим". Нехотя Пётр поднялся со своего места и встал на нарисованные, словно кровью, человеческие следы, прямо напротив Влады.  — Да, вы идеально смотритесь вместе! Не зря я вас выбрал… А теперь… ИДИТЕ! — провозгласил некто и дверь в другую комнату открылась.  Влада и Петя посмотрели друг на друга и, светя впереди фонариком, переступили порог, сами не осознавая, как неосознанно шли слишком рядом друг с другом.  За дверью пахло сырой древесиной и каким-то сладковатым дымом, который щекотал горло. Луч фонарика выхватывал из тьмы обломки мебели, старые картины с потрескавшимся лаком, чьих-то плюшевых зверей с вывернутыми головами. Пол скрипел под каждым шагом, и этот скрип будто эхом отзывался где-то совсем близко, за стеной. Сундук стоял у стены, массивный, с потёртой латунной фурнитурой. На крышке – толстый слой пыли, а под ней неровно вырезанные слова: Не открывай — Оригинально, — пробормотал Пётр, обойдя его сбоку. — Интересно, если мы его не откроем, нас отпустят? — Сомневаюсь, — Влада поставила фонарик на крышку, присела на корточки и потянулась к замку. Девушка поддела замок пальцами и приподнял крышку сундука. В ту же секунду изнутри, с мерзким треском пружины, выстрелило что-то чёрное и растрёпанное – будто кукла, но с лицом, искажённым в немом крике.  Влада дёрнулась так резко, что фонарик выскользнул из руки, покатился в сторону и остановился, заливая светом край комнаты. Она пошатнулась и больно рухнула на копчик. Пётр, хоть и тоже от неожиданности подался назад, успел ухватиться за край стоящего рядом стола. Его сердце колотилось так, что он почти слышал удары в висках. — Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы и, не раздумывая, протянул ей руку. Влада, не глядя, схватилась за него, поднялась на ноги и тут же отстранилась.  — Сундук-ловушка, — выразил сомнения Пётр, заглянув внутрь. Пусто, только закреплённый внутри механизм, который всё ещё подрагивал. — Слишком на виду. Она подняла фонарик и без слов повела лучом по комнате. В тени под сломанным комодом мелькнуло что-то прямоугольное. Нет. Слишком маленькое. Свет скользнул дальше и застыл на массивной кровати у стены, покрытой рваным одеялом. Из-под неё виднелись углы чего-то деревянного. Пётр первым опустился на колени, откинул одеяло и потянул сундук на свет. Этот был меньше, но тяжелее, с тугой металлической скобой на замке. — Похоже, наш. — Он кивнул на замок. — Но без ключа не откроем. Тут девушка подумала, глядя на их находку и сказала: — А надо ли открывать?.. Гуменник прокрутил в голове инструкции того страшного голоса из динамика. Про ключ и открытие сундука ничего не было. Он кивнул и, подхватив сундук, уже направился к выходу, как "существо" заговорило: — Не слушай свою подругу. Открыть действительно надо, вдруг, это не тот сундук?.. Вы, наверняка, устали? Не переживайте. Я сам вам принесу ключ.  В углу комнаты, с резким шипением, вспыхнул искуственный факел. Они встали в узкий круг света, сундук поставили к ногам. Пространства было так мало, что плечи непроизвольно прижались друг к другу, и в этом тесном, почти осязаемом пузыре тепла, где их окружал холод комнаты, казалось, что любое движение будет выдано треском одежды или скрипом подошвы. Сначала было только ненастоящее потрескивание факела, редкое, ленивое, но слишком громкое в тишине. Потом – тонкое, будто комариное, жужжание, нарастающее с каждой секундой, пока не превратилось в хриплый, рвущий уши рёв. Из шкафа вырвалось нечто, держа в руках бензопилу. Был виден лишь слабый силуэт.  Они оба вздрогнули так резко, что плечи со стуком ударились друг о друга, а пальцы Влады, ещё мгновение назад сжимавшие фонарик, сами собой вцепились в предплечье Петра. Он не отстранился, наоборот, инстинктивно потянулся ближе, обхватывая её за локоть, как будто эта точка опоры могла удержать их обоих в круге света. Бензопила рванулась вперёд, и её жало, с мерзким, хриплым визгом, прошло на уровне их колен. В следующую секунду свет погас – мгновенно, полностью, и тьма накрыла их, словно плотная ткань, лишив ориентира. В темноте послышалось быстрое шуршание – справа, слева, сверху – и каждый новый звук был слишком близким, чтобы мозг успел убедить тело, что опасности нет.  Пётр, сам не осознавая, обхватил её за талию, одновременно чувствуя, как она сильнее сжала его руку, почти впиваясь ногтями. Свет мигал всё быстрее – обрывками, выхватывая из темноты то стену, то сундук у их ног, то беспорядочно дёргающиеся тени. И в этом хаосе звуков, бликов и коротких вспышек раздался визг бензопилы – настолько близко, что вибрация, казалось, прошла прямо через пол к их ступням. В следующую вспышку он появился – клоун. Но не тот из дешёвых карнавалов, а высокий, мощный, с лицом, скрытым за толстой, блестящей белой маской, в которой прорезаны круглые, по-детски пустые глазницы и перекошенная в чудовищный оскал улыбка. Полосы красной краски на щеках напоминали размазанную кровь.  Влада от такой неожиданности обхватила корпус Петра обеими руками, крепко, плотно, с силой, как коала вцепляется в ствол дерева. Её лицо уткнулось ему в шею, и от каждого мигающего луча лампочки на их коже мелькали резкие, рваные тени. Ладони Гуменника сомкнулись на плечах Влады в тот же момент, когда она обхватила его. Не в ответ, у них сработала одинаковая реакция. Петя резко притянул её к себе, вжимая так, что между ними не осталось воздуха. Его подбородок оказался прямо над её макушкой, и он инстинктивно опустил голову, прижимая лицо к её волосам, словно хотел спрятаться от звука и света в их мягкой темноте. Бензопила снова взревела так, что уши заложило, и клоун замахнулся, проходя на расстоянии вытянутой руки, но они стояли, спаянные в один комок, не двигаясь и даже не пытаясь посмотреть, что будет дальше. Всё внимание было в такт их дыханию – сбивчивому, прерывистому, но общему, как будто в этом замкнутом круге света они дышали одним воздухом. Вспышка. Тьма. Вспышка. И клоун исчез. Факел горел ровно, без дрожи, тени от мебели легли спокойно, а звук бензопилы растворился в глухих стенах. Но они всё ещё стояли в круге света, спаянные так же крепко, как в ту секунду, когда бензопила визжала прямо над их головами. Пётр слегка разжал руки, но не убрал их – просто перестал прижимать Владу так плотно. Его подбородок больше не касался её макушки, а взгляд скользил по комнате, будто проверяя, не спряталось ли что-то за шкафом или в тёмных углах. Влада, всё ещё держа руки вокруг его корпуса, чуть ослабила хватку, но не убрала их совсем. Ладони лежали на его спине, едва заметно подрагивая от остаточного напряжения. Она тоже оглядывалась – быстро, по-деловому, но стоя так близко, что их дыхания всё ещё перемешивались. — Тихо, — сказал Пётр, хотя в комнате уже не было ни малейшего звука. Они молча обменялись коротким взглядом, потом снова посмотрели в разные стороны, будто одновременно решили, что отпускать друг друга пока не стоит. И только когда факел вдруг погас, а в дальнем углу, у ножки кровати, что-то блеснуло от фонаря, который девушка выронила, Влада первой осторожно шагнула в сторону. Пётр последовал за ней, но всё ещё держал ладонь на её локте, как бы не давая отойти слишком далеко. На полу, в пыли, лежал ключ – массивный, с потёртым металлическим стержнем и ярким красным пумпоном. Он выглядел почти нелепо на фоне тусклых, выцветших досок. — Нашли, — тихо сказала Влада, и её голос прозвучал глухо, будто до конца ещё не вернулся из того напряжённого мгновения, где всё вокруг было только миганием света и чужим дыханием у уха. Спортсмены подошли к сундуку, вставили в замочную скважину ключ и он открылся. Внутри были кости… самые разные, даже позвоночник. А голос клоуна радостно заверещал: — Да, да, это он! Быстрее, несите его в мою комнату! Девушка уже потянулась к нему, чтобы подхватить, как перед ней возник Гуменник и сам взял сундук, а ей сказал: — Я понесу, а ты освещай путь.  Они вышли в коридор, и сначала было тихо. Фонарик выхватывал куски облупившихся стен, рваные ковры и редкие старые картины, чьи глаза, казалось, следили за каждым движением. И вдруг, из-за поворота, будто вывалившись из самой тьмы, донёсся вязкий, хриплый скрежет. Шаги слишком быстрые, неровные, с утробным шорохом ткани. В следующее мгновение из полумрака вылетело то самое существо, что убило их проводника в самом начале.  Существо надрывно зашипело, и они рванули вперёд. Влетели в комнату, как подкошенные. Гуменник, даже не сбавляя хода, швырнул сундук на свободное кресло и, потеряв равновесие, рухнул на диван – прямо на колени к Морису. Морис выдал возмущённый возглас, но не успел даже оттолкнуть его, потому что Влада в этот момент врезалась во Влада Дикиджи, который стоял рядом с диваном и с интересом рассматривал старую лампу. Удар вышел такой, что оба потеряли баланс и свалились на диван, прямо рядом с Петром и Морисом. Дикиджи, придавленный Владой, только хрипло рассмеялся: — Ну вы, конечно, эффектно вернулись. Не поубивали друг друга?  Всё ещё лежа на коленях у Квителашвили, Гуменник боднул Дикиджи ногой. Поток заданий только набирал обороты. После Аделии, вернувшейся с мятым клочком бумаги и дрожащими руками, клоун без долгих вступлений "выдернул" из группы Мориса. Он ушёл за очередным "сюрпризом" и вернулся, прижимая к груди аккуратно сложенный лист и мел. На листе был какой-то непонятный, кривой рисунок – круг, внутри которого переплетались линии, похожие на спутанный клубок змей.  Следующим на индивидуальное задание отправили Петра. Он вернулся мрачный, с ещё одним обрывком бумаги в руке. Следом – Владу, которая, хоть и не проронила ни слова, бросила на стол последний кусок. Теперь, когда все обрывки лежали рядом, стало очевидно, что это части одной и той же страницы. Бумага была плотная, шероховатая, с неаккуратно обожжёнными краями. На ней виднелись какие-то странные, будто старинные слова, написанные неровным почерком. Никто из них не понимал смысла, но ощущение тревоги пробежало по комнате, как холодный сквозняк. — Похоже, их надо сложить, — предложил Дикиджи, подвигая куски друг к другу. Когда фраза собрало цельную форму, клоун почти пропел в динамиках: — Ну вот… всё у вас на месте. Рисунок, мел, слова. Разве это не… волшебно? — он тихо хихикнул.  Аделия долго смотрела на эту странную фразу, потом на рисунок и её голову посетила одна мысль, которой она поделилась со своей командой: — Может, это заклинание? А рисунок надо чертить на полу?.. — Браво! Браво! Но не всё так просто…  Морис и Аделия опустились на колени в центре гостиной, аккуратно расправив странный листок на полу. Мел раскрошиши пополам, в руках Мориса оставлял хрустящий след на паркете, очерчивая кривые линии рисунка. Аделия, прикусив губу, пыталась повторить узоры из середины круга, постоянно косилась на дверь, будто ожидая подвоха. — Быстрее, — прошептал Морис, торопливо выводя замыкающую дугу. — Не хочу, чтобы… Он не успел договорить. Дверь распахнулась с глухим ударом, и в комнату буквально влетели трое существ. Первой вбежала та самая кукла. Белая маска сияла в полумраке, а в руке всё так же поблескивало лезвие топора. Она сразу сорвалась с места, целясь прямо к Дикиджи.   — Стоять! — выкрикнул Влад, но кукла лишь качнула головой и рванула за ним по кругу, шлёпая тяжёлыми шагами по полу. В тот же миг от дверного проёма отделились ещё две фигуры. Клоун с размазанным гримом и бензопилой, которая снова ревела на полную мощность, и существо в ободранном чёрном балахоне, с сальными волосами, падающими на маску с клыками. Оба метнулись прямо к Владе и Пете, разделив их траектории, чтобы прижать с двух сторон. Влада отшатнулась назад, фонарик в её руке дёрнулся, выхватывая из темноты то оскаленные зубы маски, то пустые, безумные глаза клоуна. Существо в балахоне вытянуло вперёд длинные, почти когтистые пальцы, щёлкая ими в воздухе, как будто пробуя запах жертвы. Мигающий свет, атмосфера и настолько качественные костюмы актеров действительно пугали.  Они одновременно дёрнулись в сторону, едва успев уйти от прямого броска клоуна. Но тот развернулся мгновенно, почти скользя по полу, а существо в балахоне метнулось наперерез, вынуждая их кружить по комнате между диваном и креслами. Морис и Аделия, прижавшись к полу, продолжали чертить, но теперь линии получались кривыми – мел то и дело срывался, когда кто-то из бегущих цеплял их локтем. — Бегите толпой! — крикнул Морис, осознавая, что то, как они бегают по одиночке, мешает всем.  Владу приходилось несладко, кукла его не подпускала к ребятам, заставляя бегать на другой стороне комнаты. Влада и Петя же смогли ухватиться руками друг за друга и уже вместе отдаляться от существ.  Аделия, дрожащими пальцами закончив замыкающую линию рисунка, подскочила к бумажным обрывкам, которые Морис уже сложил в нечто целое. Слова на них были неровными, будто написанными в спешке и в темноте, часть букв сливалась в завитки, но сейчас времени разбираться не было. — Давай, читай! — рявкнул Морис, прикрывая её плечами от куклы, которая снова рванулась в их сторону. Аделия глубоко вдохнула, и, почти перекрикивая рев бензопилы, начала читать заклинание. Голос у неё дрожал, но с каждой строчкой становился всё увереннее: звук резал воздух, как лезвие, и эхом отдавался в стенах. Кукла, вцепившаяся взглядом в Дикиджи, вдруг застыла, как сломанная игрушка, голова её дёрнулась вбок с неприятным хрустом. Клоун посреди шага споткнулся, бензопила перестала работать и спустя секунды две с грохотом рухнула на пол. . Существо в балахоне согнулось пополам, выпустив из-под маски длинный, пронзительный визг. Все трое завопили разом – так громко и резко, что у Влады и Пети заложило уши. Их движения стали судорожными, словно их тянуло назад невидимыми цепями. Свет потух, а когда через 10 секунд вспыхнул, на полу остался лишь топор, черный балахон и бензопила.  В гостиной наступила тишина, резкая и почти звенящая после всей этой какофонии. Было слышно только, как кто-то из них глубоко и прерывисто дышит. Где-то в динамиках послышался тот же злобный голос, но теперь в нём не было привычной бравады – он звучал будто обиженно и глухо: — Ну… ладно… на этот раз вы выиграли… Дверь, ведущая наружу, медленно, с протяжным скрипом, распахнулась.  Они вылетели в коридор уже без приглушённого света и пугающих звуков. Сердце всё ещё гнало кровь с той же бешеной скоростью, что и во время погони, а ладони были горячими и влажными – но никто не спешил отпускать. Влада шла, ощущая в пальцах цепкую хватку Пети, будто они всё ещё убегали от того клоуна и существа в балахоне, которые преследовали их по комнатам. Она не задумывалась об этом, просто продолжала идти, пока дыхание постепенно не стало ровнее. Возле стойки администратор в чёрной толстовке, приветливо улыбнувшись, спросил: — Ну что, живы? — И, не дожидаясь ответа: — Хотите, мы вам видео пришлём? У нас всё квесты на камеры пишутся. Если идея нравится, пришлём в телегу.  — Конечно! — мгновенно воскликнул Морис. — Это ж надо друзьям показать, как Гуменник орал. — Я не орал, — сухо бросил Петя, но уголок губ едва заметно дёрнулся. — Это платно? — поинтересовалась Аделия, на что администратор кивнул и сказал, что это стоит пять тысяч. Ребята согласились и присели на диван, намереваясь перевести дыхание.  Дикиджи хитро глянул на двух учеников Дайнеко и, прищурившись, уточнил: - Ребята... вы в курсе, что до сих пор за руки держитесь? Влада машинально опустила взгляд –тонкие пальцы всё ещё были переплетены с крупной, тёплой ладонью Пети. Они одновременно отпустили друг друга, как будто между ними вдруг натянулись невидимые пружины, и сделали шаг в сторону, но слишком резко – неловкость зависла между ними густым воздухом. — «Я и забыла, что он меня бесит. Квест явно мощный, раз мы друг за друга хватались в этой какофонии», — размышляла немка, глядя в пустоту.  — «В начале квеста думал, что если буду стоять между актером и этой пришибленной, то побегу скорее к актеру. Он явно поадекватнее. Вот как адреналин действует…», — хмыкнул Пётр на свои размышления. Этот вечер он запомнит надолго.  **** На улице их встретил прохладный воздух, и туман, стелющийся по мостовой, казался продолжением декораций квеста. Они гуляли просто так, без особой цели, обходя квартал вокруг здания квеста. Ребята смеялись, вспоминая отдельные моменты – как Морис чуть не споткнулся о реквизит или как кукла едва не задела Дикиджи топором. Влада шла в самом конце, руки в карманах пальто, взгляд устремлён куда-то в сторону витрин. Пётр держался на другой стороне цепочки из пяти человек – между ними была целая полоса пустого тротуара, и никто не спешил её сокращать. Ещё совсем недавно их пальцы цеплялись друг за друга, но теперь эта пауза казалась холодной и намеренной. Вновь всё на кругах своя.  Морис с Аделией уехали домой, а Влад хотел еще погулять по вечерней Москве с Питерскими, но Хаас мгновенно отвергла эту идею, ссылаясь на желание погулять одной. Ей показалось, а может и нет, как Петя облегченно выдохнул.