Тройной флип + тройной конфликт

Петя очнулся не сразу. Сначала ему показалось, что он не проснулся вовсе, а продолжал мучиться в кошмарах. Голова гудела так, будто внутри застрял ржавый гвоздь, который кто-то очень активно прокручивал. Горло пересохло, язык прилип к нёбу, губа саднила. Попробовал сглотнуть – безуспешно, в горле стояла мерзкая горечь алкоголя.  Он лежал неподвижно, надеясь, что, если не шевелиться, боль хоть чуть утихнет. Но стоило повернуть голову – мир болезненно качнулся. Свет. Противный, тягучий, как нож, лезущий прямо в глаза. Не солнечный даже – московское утро было мутным, серым, но всё равно казалось нестерпимо ярким. Он зажмурился, прикрыл лицо ладонью.  Парень стал молиться, чтобы всё происходящее ночью ему лишь приснилось и сейчас он встанет, на соседней кровати будет Влад, никакого подбитого глаза.  Рука автоматически поднялась к левому глазу, но через миг была одернута из-за нестерпимой боли. Подушка пахла женскими духами. Это не сон.  Кое-как приподнявшись на локтях, спортсмен посмотрел в сторону соседней кровати. Влада уже не спала. Она лежала у себя на кровати, на боку, почти неподвижная, с телефоном в руке. Петя с усилием приподнялся, но тут же снова откинулся на подушку. Звук от его движений, естественно, привлёк внимание девушки. Она отвлеклась от телефона и её взгляд оценивающе прошелся по Гуменнику, чтобы понять состояние.  Её рука проскользнула в лежащий на полу шопер, откуда она достала бутылку воды и блистер. Она не сказала ни слова, просто поставила это всё на тумбочку рядом с его кроватью.  Петя моргнул. — Это мне? — голос его звучал сипло и чуждо. Последовал утвердительный кивок.  Петя поднялся, взял бутылку. Вода была прохладная, но жадное горло проглотило сразу половину. Таблетку он тоже проглотил, прочитав, что это обезболивающее. И только потом, положив обратно, хрипло усмехнулся: — Даже не проверил воду, вдруг ты решила меня отравить. Она не ответила. Только повернула голову и посмотрела коротко, так, что ему захотелось отвести взгляд. И снова опустила глаза в экран, приземляясь на свою кровать.  Петя медленно откинулся на подушку, глядя на потолок. Голова чуть притихла, но в груди появилось неприятное ощущение, не от боли, а от того, что рядом с ней он выглядел не просто слабым, а лишним. Пролежав так минут 20, Влада поднялась с кровати, телефон оставила рядом на подушке. Она подошла к столу, взяла с тарелки зелёное яблоко и собиралась вернуться к своему месту, как в этот же момент с усилием поднялся и Петя: таблетка подействовала, тяжесть в висках чуть отпустила. Он держал в руке блистер, хотел вернуть его Владе, и шагнул навстречу.  В этот момент дверь резко открылась, и в номер, почти вприпрыжку, вошла Лиза. Волосы растрёпаны, глаза сияют, настроение явно лучше, чем у обоих. — Малыши, — протянула она весело, — я надеюсь, вы спали хоть на разных кроватях? Она захлопнула дверь, обернулась, собираясь ещё что-то подбросить, и только теперь заметила лицо Пети. Сначала её улыбка чуть дрогнула, потом застыла, а затем и вовсе сошла на нет.  — Подожди… — Лиза прищурилась, шагнула ближе. — Это что у тебя? Она подняла палец, указывая на его глаз, где синяк уже начал наливаться густой синевой, и на губу с подсохшей кровью. — Ого! — выдохнула она, остановившись посередине комнаты. — Я не поняла… Это что вообще такое? Петя, ещё не успев спрятать блистер в ладони, замер, ощущая неловкость так же остро, как ноющую боль в голове. — Да так… — пробормотал он, кашлянув, но голос всё равно прозвучал хрипло. — Случайность. Лиза вскинула брови. — Случайность? — она перевела взгляд с него на Владу, стоящую рядом с яблоком в руке. — И как такая “случайность” могла произойти ночью в номере у вас? Петя уже тянулся к дверной ручке – хотелось уйти, смыться, как можно дальше от этого утреннего мрака. Но тут Лиза заметила руку Влады. Та как раз убирала блистер в тумбочку. Лиза шагнула вперёд, резко схватила её за запястье. — Так… стоп. — Голос её стал ниже и жёстче. — Что это!? Влада даже не дёрнулась, только посмотрела на неё с тем самым ледяным равнодушием, будто Лиза вообще трогает не её руку. Но костяшки не скрыть: красные, припухшие, на одной из них синяя тень. — Блять… — выдохнула Лиза, распахнув глаза. — Вот оно что. Она резко повернулась к Пете, потом обратно к Владе. — Это ты его так? — недоуменно сказала девушка.  Влада молчала, только медленно выдернула руку, будто ей надоело это внимание. Петя же молчал, потому что даже не знал, что сказать.   — Вы издеваетесь? — Лиза шагнула ближе. — Ты ему глаз расквасила, губу разбила, сама руку до костей сбила и вы сейчас оба молча стоите и даже не говорите, как ваша "дружба" дошла до драки?! Петя положил ладонь на плечо Лизы, чуть сжал – не уверенно, а скорее умоляюще. — Лиз, лучше не влезай. — Голос у него был тихий, сиплый, срывающийся. — Сделай вид, что ничего не видела. Я… потом расскажу. Ну или Дикиджи. Он постарался скривить губы в слабую улыбку, но из-за синяка и рассечённой губы это больше походило на болезненную гримасу. Лиза нахмурилась, но не стала вырываться. Петя отпустил её плечо, кивнул и почти сразу вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Тишина осталась густой, как дым. Лиза медленно перевела взгляд на Владу, которая всё тем же показным спокойствием. Её полное равнодушие только сильнее заводило. — Слушай, Хаас, — резко сказала Лиза, и голос её дрогнул от злости, но будто больше она злилась из-за непонимания ситуации. Вряд ли Влада сделала такой "перфоманс" забавы ради, — я не знаю, что у вас там за ебаная игра, но это уже перебор. Немка вздохнула, не желая сейчас вообще хоть что-то говорить, но надо. Лиза с Петей очень хорошо общались, так что Влада сейчас ходит по очень тонкому льду.  — Мы оба виноваты.  Лиза ожидала продолжения, но, поняв, что его не будет, выругалась вполголоса, обхватила голову руками. — Господи, вы реально сведёте друг друга в могилу, — сказала она глухо.  И, не дождавшись ответа, резко развернулась и хлопнула дверью в ванную. **** Петя толкнул дверь номера плечом и, почти не разуваясь, плюхнулся на кровать.  На соседней кровати сидел Влад Дикиджи. Уже умылся, переоделся, волосы кое-как уложил. — Ну ты, брат, и красавец, — протянул он, окидывая взглядом его состояние. Петя только простонал в ответ, закинув руку на лицо. Влад поднялся, подошёл ближе и протянул бутылку.  — Держи. Кефир. — Убери… — глухо пробормотал Петя, но всё же взял. — Пей. — Влад сел рядом и скрестил руки. — Взрослый мальчик, а от похмелья спасаю тебя я.  Петя сделал несколько глотков, а затем поставил бутылку на тумбочку, снова завалившись на подушку. — Вероника Анатольевна меня убьёт, — выдавил он, не открывая глаз. — Тут не поспоришь, — сказал Влад спокойно. — Жаль, что Влада тебя не добила.  — Заткнись, — простонал Петя, не имея желания вновь погружаться в этот омут.  — Я серьёзно, Петь, — Влад посмотрел на него пристально, но без осуждения. — Я понимаю, Мат подначил, но у тебя что, нет своего достоинства? Мнения? Ты берёшь и ведёшься, будто тебе 10 лет.  Петя поморщился, но ничего не ответил. — Ладно, — вздохнул Влад, откинулся на спинку кровати. — Я не морали читаю. Просто жаль тебя. Больно же наверняка. — Да, — тихо сказал Петя и впервые за утро не попытался отшутиться. — Я вчера поговорил с Матом. Что он как-то жестит, и его задания затрагивают Владу и тебя. Он сказал, что такого больше не повторится и про неё тоже говорить не будет.  Петя кивнул, испытывая небольшое облегчение. Одной проблемой меньше, супер.  **** — Нихера не видно… Влад уже который раз споткнулся о какие-то провода и рабочие приборы, пытаясь пройти к нужному месту в почти полностью темном помещении.  Питерские больше не участвовали в шоу, но Тутберидзе выдала им пропуски, с помощью который они могут быть простыми зрителями шоу. Самолет вылетал ночью, поэтому времени было с лихвой и Петя, Матиас и Влад решили пойти и стояли под трибунами, прямо у бортиков. Влад даже протащил шуточный плакат: Морис, сияй Перед выходом у Пети были сомнения, идти или нет. В зеркало он старался не смотреться: подбитый глаз бросался в глаза первым, и даже разбитая губа казалась мелочью на фоне этой красно-синей кляксы. На публику выходить не хотелось, журналисты буквально везде. Слишком открыто. Остаться в номере было бы проще. Тихо, спокойно, никто не тронет. Но он знал: если скажет, что останется, Влад тоже не пойдет. Соврет, что передумал, и останется рядом. И от этого становилось хуже: чувство, будто тащишь за собой человека на дно.  Петя представил, как Влад сидит на краю кровати, улыбается, притворяется, что ему и правда не хочется идти, хотя глаза у него горят: ему нужен шум, движение, он не любил сидеть дома, ну или в отеле. И стало ясно, что правило "мы с Тамарой ходим парой" начинает работать в негативном ключе.  Поэтому он всё-таки пошёл. Лиза молча ему одолжила тональный крем, даже предложила помочь замазать, но тот отказался. Замазал глаз криво, пятнами, но лучше так, чем открыто. Они устроились внизу, на узкой полоске пространства под трибунами. Сверху обрушивались волны аплодисментов.  Когда на лёд вышла Даша Садкова, Влад буквально вскинулся, заулыбался и заорал так, что, наверное, половина нижнего яруса услышала: — Давай, девочка! Он свистнул, запихнув два пальца в нот, хлопнул ладонью о перила. Петя поморщился, но ничего не сказал:  Затем Аделия Петросян, в золотом платье под Шакиру. Зал визжал, а Влад поддерживал их настрой. Петя усмехнулся краем губы. Ему самому было бы странно кричать – он всегда смотрел молча, вслушиваясь в музыку, в удары лезвий о лёд.  Когда вышел Морис, Влад вскочил на ноги и так же громко, с неподдельным восторгом заорал: — Морис! Давай, брат!  А в этот момент случился казус. Петя, забывшись, провёл ладонью по лицу. Сначала у виска, потом по щеке – машинально, как это делают все, когда устали. Он поморщился, вспоминая, что глаз у него не совсем здоровый. Но о чем он тотально забыл, так это о тональном креме. Потом он ещё раз дотронулся до глаза, и под пальцами кожа стала влажной, липкой сошла, оголив половину синяка.  Он этого не заметил. Зато заметил Влад. Скосил взгляд, и уголки его рта дрогнули. Не в улыбке, а скорее в тревоге. — Эй, — тихо сказал он, наклонившись ближе. — Ты лицо не трогай. Петя нахмурился: — Чего? — Всё видно, — Влад показал жестом. Петя ругнулся сквозь зубы, машинально вытирая ладонь о джинсы. Теперь ощущение неловкости стало в разы сильнее, чем боль. А сверху зал уже взорвался аплодисментами, Морис заканчивал прокат.  Еще в начале ругаясь на плохое освещение, Влад сейчас был рад этому, что на всех шоу спортсмены выступают в полутьме. Можно будет подумать, что на его друга просто неудачно упала тень, вот и всё. Но присмотревшись, можно было усомниться в этой мысли.  — Тут журналисты ходят, — Дикиджи наклонился к нему, шёпот был резким, почти командным. — Иди в туалет, пока тебя не заметили. Я попробую Садкову перехватить, чтобы она мне тональник дала.  Он даже не дождался ответа, а мгновенно рванул за кулисы, на ходу оглядываясь в сторону Даши, если что, пройдет вместе с ней.  Петя же остался стоять. Он словно не понял команды. Или понял слишком хорошо, но тело не слушалось. Мозг бормотал: "Иди, беги, скройся", а ноги вросли в пол. Он смотрел в темноту прохода и никак не мог решиться, в какую сторону свернуть. И тут рядом раздался голос: — Ты тупой? Гуменник обернулся к Матиасу и тот продолжил: — Быстрее, блять, беги, сюда Кузнецов уже идёт. Эта фамилия подействовала, как удар током. Дмитрий Кузнецов – жаден на сенсации. Его не зря называли хайпожором фигурки. Если он увидит этот синяк… всё. Заголовки готовы. Он уже видит в его телеграмм-канале: наш стратег подрался с Глейхом, потому что его не позвали выступать на второе шоу Петя резко сорвался с места, почти наугад бросился в противоположную сторону, стараясь раствориться в потоке обслуживающего персонала. Сердце бухало в ушах, гул арены сверху только усиливал этот ритм. Он был уверен, что выскользнул, скрылся, что удача на его стороне. Но стоило свернуть за угол, как перед ним вырос силуэт. Свет со льда резанул в глаза, и он мгновенно понял, что прятаться поздно. — О, а вот и наш стратег! — голос был слишком спокойный, чтобы быть случайным. Константин Лесик. С диктофоном в руке. А рядом уже стоял оператор, поправлял камеру, словно ждал именно его. И Петя ощутил, как в груди сжалось что-то тяжёлое: тональник размазан, глаз открыт, губа горит. Он ебаная мишень. И выходов у него, похоже, больше нет. Гуменник замер, как зверёк, пойманный в свет фар. Всё, пиздец. Надо срочно сочинять историю.  — Что за красота у Вас на лице?.. — с нарочитой лёгкостью протянул Лесик, чуть склонив голову набок. Петя хотел что-то пробормотать, хоть «не ваше дело» или «упал», но язык не слушался. В этот момент рядом из темноты словно вырос Матиас. Он сразу же натянул уверенную, обворожительную улыбку, которую он включал как фонарь.  — О, и господин Кирх здесь! — голос Лесика оживился.  Матиас ответил этой своей безупречной улыбкой, положил ладонь Пете на плечо, чуть сжал, молча подталкивая вперёд: беги.  Петя послушался. Почти бегом, вслепую, рванул прочь по коридору, стараясь не думать, что за спиной остался Костя с камерой.  Лесик тем временем мгновенно переключился на немецкого спортсмена. **** Позже, в туалете, Влад сидел рядом с Петей, размазывая по его щеке слой тональника. Влад прищурился, аккуратно постукивая пальцем по коже, чтобы замазать синяк. — Как ты сбежал от журналистов? — спросил он негромко. Петя вздохнул, будто выдыхая весь груз последних минут. — Матиас отвлёк, — произнёс он устало, не открывая глаз. Влад вскинул бровь, но ничего не сказал, только продолжил вбивать крем в кожу, морщась: тональник ложился неровно, но хоть так Петя не выглядел бы как после уличной драки. **** Вечером вся толпа разбрелась по номерам, вылет через три часа, а вещи даже не собраны.   Влада привычно действовала быстро: её чемодан был небольшим, практичным, всё внутрь она сложила буквально за 15 минут. Ей больше это хотелось сделать в тишине, но у других фигуристов было иное мнение на этот счёт… **** — Петя, это пиздец! — сквозь смех кричал Влад.  Петя приглушенно ругался, потому что перед ним лежал его самый неудобный и одновременно любимый костюм – костюм трансформера, громоздкий, с кучей деталей, которые никак не хотели складываться в чемодан. Каждая пластина торчала в разные стороны, застёжки зацеплялись за него.  — Ты с таким же успехом можешь провезти холодильник в чемодане. Если, конечно, у тебя есть на него паспорт, — подтрунивал над другом Влад.  — А я голосовать не собираюсь.  — Серьезно, ты же его привёз в отдельной сумке, как привёз – так и увози, господи.   Петя укоризненно посмотрел на Влада и в этот момент чемодан открылся еще сильнее, будто выплёвывая из себя этот скафандр. Это только подстегнуло Дикиджи на новую волну хохота.  **** Наконец-то рейс домой. В гостях хорошо, а дома лучше. Фигуристы шумной, но усталой компанией поднялись на борт. Петя занял место рядом с Женькой Семененко и Матиасом, Алиев уселся рядом с Лизой, и та почти сразу завела с ним диалог. Влада же оказалась рядом с Владом Дикиджи. Она внутренне облегчённо вздохнула: на этот раз повезло. Не так, как прошлым рейсом, когда её изначально посадили между Матиасом и Петей. Влад был лёгким собеседником. Не давил, не тянул слова клещами, не пытался лезть туда, где его не ждали. Первые фразы были совершенно нейтральными: про завтрашний день, про перелёт, про то, как Лиза наверняка снова уснёт ещё до взлёта. Влада отвечала коротко, как обычно, но в её голосе не было ни капли раздражения и это постепенно снимало напряжение. Но эту фразу она услышать не ожидала:  — Эхх, вот бы тебя в тиктоке с Аней Фроловой увидеть… — неожиданно выдал Влад, прищурившись так, будто уже представлял себе это видео. Влада резко перевела взгляд с телефона на него:  — Никогда. — А зря, — не отступал он, всё так же с лёгкой улыбкой. — Миллионы просмотров, море лайков… Международный коллаб, считай. — Нет. — Даже ради неё? Она чуть задержала паузу. Секунду смотрела в окно, потом ответила ровным голосом: — Если ей будет нужно – сниму. Влад приподнял брови. — Ага… значит, не "никогда". Уже прогресс. — Не переворачивай. — В её голосе мелькнула тень раздражения, но не настоящего – скорее защитная реакция. — Ну ладно, ладно, — миролюбиво поднял руки Влад. — Просто… классно наблюдать, как у тебя появляется в голосе мягкость, когда речь о ней. Она отвела взгляд обратно в телефон, словно отрезала разговор. — Ты много пиздишь. — А ты мало. Вот и баланс. Может, мы были в прошлой жизни лпшками?  Девушка закатила глаза, но у нее после этого остался тёплый осадок на душе. Да она что угодно ради Ани сделает. Их дружба напоминала мем: "я отдам тебе свою почку на пересадку, если понадобится, но последнее печенье я доем. А то ещё подумаешь, что я люблю тебя" Особенно радостно было, что Аня её встретит и они поедут к Фроловой домой.  Самолёт мягко коснулся полосы, корпус дрогнул, и в салоне привычно щёлкнули ремни. Все потянулись за сумками, а Влад с Владой оказались рядом, продвигаясь к выходу в плотном потоке людей. Они уже стояли у ленты выдачи багажа, когда взгляд Влады упал на знакомую фигуру: Аня Фролова сидела в зоне ожидания, уткнувшись в телефон. Казалось, она ждала только её. Хаас почувствовала, как внутри что-то оттаяло, расправилось. Она ускорила шаг и направилась к ней. При виде Ани у неё впервые за долгое время мелькнуло желание обнять кого-то. И она это сделала: шагнула ближе, наклонилась, обняла. Но тело Фроловой было напряжённым. Объятие она приняла, но взгляд её был колючим, злым и одновременно печальным. Не на неё, а сквозь неё.  Влада насторожилась, отстранилась на шаг и вопросительно выгнула бровь.  Вместо слов она просто протянула телефон. На экране мигал ролик. Влада, ещё не понимая, взяла. Видео длилось минуту и этого хватило. Лицо её, обычно неподвижное, словно маска, изменилось. Глаза расширились, дыхание сбилось, холодный пот выступил на лбу. Она едва удержала телефон в руках. Видео словно застряло в сознании и происходящее вокруг не имело смысла: люди, чемоданы, голос диктора над головой. Телефон вернулся Ане, руки Влады опустились. Она сделала шаг назад, словно по инерции. Даже Влад Дикиджи, который обычно не упускал шанса пошутить, заметил: она побледнела, как вампир.  — Влада?.. — осторожно позвал он. Но она не ответила. А лишь закрыла лицо ладонями и спустилась на пол вниз по стене.