Тройной флип + тройной конфликт

7 часов назад Петя послушался. Почти бегом, вслепую, рванул прочь по коридору, стараясь не думать, что за спиной остался Костя с камерой.  Лесик тем временем мгновенно переключился на немецкого спортсмена. — Вы как раз вовремя, Матиас. Скажите, как Вам шоу Тутберидзе? Что думаете о нашей публике? Кирх отозвался плавно, чуть растягивая слова, будто смакуя собственный голос: — Великолепно. Русская публика – особая, очень тёплая. Я в восторге. Он держался идеально: плечи ровные, голос уверенный, взгляд прямой. Но Лесик, как всегда, не удержался от прыжка в сторону, спустя несколько вопросов о международных соревнованиях, первом участии в Российском шоу.  — Раз уж вы лучший друг Петра Гуменника, скажите… что у него с глазом? Фраза повисла тяжело, как петля. На секунду в улыбке Кирха ничего не изменилось. Ни морщинки, ни дрожи в уголках губ. Но взгляд его стал чуть глубже, чуть темнее. Он молчал, и это молчание было громче любых слов. Две секунды. Три. Он перебрал в голове варианты, от легкой шутки до лживой отговорки. Но все они были дырявые. Лесик почувствовал бы, что его кормят пустотой. И потому Матиас, продолжая улыбаться так, будто ему всё ещё приятно стоять под светом камеры, отчетливо сказал: — Влада может быть… жесткой, — Матиас произнёс это так, словно речь шла не о драке, а о какой-то мелочи: ну ударила и ударила, не убила хоть.  Константин округлил глаза. Камера чуть дрогнула в руках оператора, сердце журналиста забилось чаще – в воздухе запахло сенсацией. — Это Владислава Хаас его так?.. — голос дрогнул от возбуждения. Матиас кивнул, даже усмехнулся краем губ: — Да. Он смотрел прямо, спокойно, и в этой спокойной лёгкости было что-то издевательское: будто он заранее видел, как Лесик вцепится в эти слова, начнёт раскручивать их.  Константин на секунду замолчал, перевёл взгляд с камеры обратно на Кирха, словно хотел убедиться, что всё правильно расслышал. — Подождите… — он чуть понизил голос, чтобы фраза прозвучала почти интимно. — Они разве… не друзья? Неоднократно и они сами, и тренеры их штаба подтверждали их хорошее общение. Кирх прищурился, и уголки его губ снова дрогнули. — Да какие там друзья… — протянул он легко, почти лениво. — Ну в смысле да, друзья. Ну не поделили что-то, вот Владе и не понравилось. Бывает. Такое случается неоднократно с её стороны, мы привыкли.  Слово "бывает" он произнёс особенно буднично, как ставят точку в предложении. Лесик вцепился в него: в глазах уже плясала лихорадка, камера чуть подалась вперёд, стараясь поймать каждый изгиб его улыбки. И на миг стало ясно – сенсация только что родилась. Матиас смотрел на Константина, на его возбужденные глаза, на губы, которые так и тянуло задать ещё один вопрос, и с холодной ясностью подумал: — «Прицепился как банный лист к жопе». Лесик не унимался, желая выжать из этого момента максимум: — Что конкретно у них случилось?  Он снова улыбнулся – идеально, с той самой вежливостью, за которой удобно прятать всё лишнее. — Ну, слушайте, я не Петя, — мягко развёл руками. — За него лучше отвечать не буду. И этого хватило: Лесик понял, что разговор упёрся в стену, но глаза его уже горели предвкушением. Громкая сплетня уже появилась.  **** Эта часть влога Лесика мгновенно встряхнула интернет.  Владу будто пронзило током. Она закрыла глаза и вдохнула резко, слишком шумно. Внутри всё сжалось в ледяной ком, словно сердце перестало биться. Нужно было держать лицо, но не получалось.  Она стала дышать по схеме, которую давно выучила для таких случаев: медленный вдох, задержка, выдох. Снова вдох. Снова выдох. Челюсти стиснуты так, что зубы заныли. Но дыхание не спасало. Слова Кирха разрастались внутри, как яд:  «Влада может быть… жесткой» — эхом, снова и снова. Влад Дикиджи, ничего не видевший, но заметивший, как побледнела Хаас, подошёл ближе. — Что случилось?.. — тихо спросил он, глядя то на неё, то на Аню. Фролова метнула в него злой, почти ненавидящий взгляд. Сжала челюсти и процедила сквозь зубы: — У дружка своего спроси! Слова ударили как плеть. Дикиджи застыл, моргнул, не понимая, но интонация была такой, что он на секунду сжался.  Влада всё ещё молчала, глаза закрыты, дыхание рваное. Казалось, она держит себя в руках только за счёт того, что считала вдохи и выдохи. Сзади, у ленты выдачи багажа, фигуристы недоумённо переговаривались. Лиза что-то спросила у Жени, а Дима, понимавший, что тут что-то личное, отвёл их обоих в другую сторону. Никто не понимал, что именно вызвало такую реакцию у Влады – слишком резкую, слишком нехарактерную для неё. Влад повернулся к Ане, которая всё ещё держала телефон в руке, и сказал с растерянностью: — Что? Я не понимаю, о чём ты. Фролова глядела на него так, будто хотелa испепелить взглядом. В её глазах злость смешалась с горечью, с какой-то болью, не имеющей выхода. — Конечно не понимаешь, — прошипела она. — Ты же всегда рядом с ним, а только отвернёшься – он уже хуйню творит, твой ненаблядный.  Влад замер, развёл руками, словно хотел ухватиться хоть за что-то понятное: — Подожди… при чём тут Петя? Аня коротко хмыкнула и, прежде чем отвернуться к Владе, она решила просветить парня: — Какой Петя! — сорвалась Фролова, голос дрогнул,— За другим своим дружком не следишь! На, смотри! Она почти ткнула экран в лицо Дикиджи. Влад опустил глаза и замер. Короткий ролик, Петя с фингалом, разбитая губа. А потом на его месте Матиас, обворожительно улыбающийся и спокойный, будто говорил о пустяке: — Это Владислава Хаас его так?.. — Да.  Влад резко выдохнул, будто его ударили. Внутри закипело: смесь злости и испанского стыда.  В этот момент к ним подошли Петя и Матиас. Гуменник нахмурился, заметив бледную Владу и перекошенное лицо Фроловой. — Что происходит? — тихо спросил он, бросив быстрый взгляд на друга. Но Аня, не отвечая, развернула телефон к нему. Петя застыл, не веря глазам: видео, он сам, подбитый. — Что за херня?.. — выдохнул Петя. — Когда это?.. — Когда ты, блять, ушёл! — сорвалась Аня. — Этот долбоёб за тебя отвечал! Гуменник обернулся к Матиасу, в глазах абсолютное непонимание. — Ты серьёзно?.. Матиас пожал плечами, как будто ничего не произошло. — Что, я не мог сказать правду? — Правду? — голос Дикиджи взорвался, громче, чем хотел. — Ты сейчас её подставил! Ты понимаешь, что из этого сделали? — Я сказал пару слов, — лениво отозвался Кирх. — Остальное – не мои проблемы. Аня шагнула ближе, глаза сверкнули: — Не твои проблемы?! Да из-за тебя её имя сейчас в грязь топчут! Матиас повернулся к ней с холодной усмешкой: — А ты че вообще лезешь сюда? Опять. Не твоё дело, в каждой жопе затычка.  — Ты вообще в своём уме?! — выплюнула Фролова. Напряжение мгновенно выросло до предела. Дикиджи шагнул вперёд, будто готов был врезать Матиасу прямо здесь. Петя схватил его за плечо, удерживая, сам с лицом, искривленным в злости.  Петя сорвался. Голос его прорезал гул аэропорта, и даже прохожие обернулись: — Какого хуя ты это сказал?! Матиас неожиданно вздрогнул, поворачиваясь к Петру. Уж от него он возмущений не ожидал. Кирх резко развернулся к нему.  — А чего тебя это злит? Про тебя же я плохого ничего не сказал. А вот про эту пришибленную… Пусть люди знают правду. Он даже кивнул в сторону Влады, не утруждая себя скрыть презрение. У Гуменника перехватило дыхание. Лицо налилось злостью, кулаки сжались. — Ты выносишь сор из избы! — его голос дрогнул, но не от страха, а от ярости. — Если ты так топишь за правду… то пусть она расскажет про ваше расставание, какое оно было на самом деле! Секунда тишины. Даже чемоданы на ленте казались слишком громкими. Матиас застыл, глаза потемнели. Лицо – обомлело на миг, а затем приняло хищный оскал.  — Ты лезешь туда, куда не стоит… — сказал он низко, медленно, так, что у Влада Дикиджи внутри похолодело. Но и Петя не отступил. — Не-е-ет, — он шагнул ближе, нависая, почти касаясь его лбом, — это ты лезешь туда, куда не стоит. Мог бы, блять, сразу сказать, что за меня не будешь отвечать. В итоге поднасрал обоим! Сзади слышалось нервное перешёптывание фигуристов. Аня стояла рядом с Владой, готовая, казалось, сама кинуться на Кирха. Воздух дрожал от напряжения – ещё мгновение, и это перерастёт в драку. Матиас прищурился, голос сорвался на хрип: — Почему тебя это так волнует? Тебе есть дело до неё? И, как ты выразился, тебе я не поднасрал. Петя шагнул ещё ближе, кулак дрожал у бедра, будто готовый взорваться. — Включи голову! — почти прорычал он. — Эта тень теперь упала на нас обоих!  Кирх закатил глаза, будто это всё не имело смысла и сейчас он это разжевывает как маленькому ребёнку.  — Будет с тобой всё хорошо, господи. Попизди там в каком-нибудь эфире, что это правда, Влада тебя избила и вообще она все 8 лет, что в вашем штабе, так себя и ведёт.  — Что?! — Гуменник сорвался, голос хлестнул по воздуху. — Зачем мне это делать? Что за бред ты, блять, несёшь? Обкурился?  — Я сказал правду. В отличие от тебя, я не строю видимость. Что вы там фрэндли и вообще "тим Дайнеко супер комфорт" Петя зло усмехнулся, бледный от злости: — Ты не правду сказал, ты спихнул всё на нас, чтоб самому остаться белым и пушистым.  В этот момент даже окружающие люди замолчали, напряжение стало невыносимым, словно ещё одно слово, и в ход пойдут кулаки. Влад больше не выдержал, шагнул вперёд, влезая между ними, его голос прозвучал неожиданно жёстко: — Да ты охуел, Кирх. Матиас перевёл на него взгляд, хищный, опасный. — И ты туда же? — Ага, туда же, — не дрогнул Влад. — Ты понимаешь вообще, что сделал? Ты сдал Владу журналистам на блюдечке, а теперь ещё строишь из себя борца за правду? — Она сама может за себя постоять, — лениво бросил Матиас, но в голосе чувствовалось, что его задело. — Может, — резко перебил Дикиджи, — очень жду её ответных слов. Как ты подначил Петю на задание… Как рассказывал про неё грязь своим друзьям… И как ты ебался с Губановой, будучи в отношениях с Владой! Ты же за правду, да? Так чего ж другие факты из своей жизни не рассказываешь? Надеюсь, за тебя это сделает она!  Матиас фыркнул, сделал шаг ближе, словно проверяя, отступит ли Влад. Глаза округлились, такого удара он не ожидал от своего друга. Особенно учитывая, что он об этом не рассказывал.  — А мне кажется, что прихуел тут ты. — За базаром следи, — резко сказал Влад, глаза сверкнули. — ты подставил свою соотечественницу. Предал как и человека, так и члена своей национальной команды!  В этот момент в их круге напряжение стало почти физическим, будто воздух можно было резать ножом. Петя сжимал кулаки, Дикиджи стоял намертво. А Матиас сохранял ледяное спокойствие, будто бы испытывая удовлетворение, что на данный момент у него явно лучше получается сохранять спокойствие, чем у Хаас.  — Как я мог её предать, если мы даже нормально не общаемся? Я не обязан о ней ничего хорошего говорить. Влад шагнул ближе, не опуская взгляда: — Не обязан, — кивнул он. — Но ты ведёшь себя очень низко. Влада о тебе ни разу плохого слова не сказала на публике. — Ты с какого перепугу её защищаешь? — прошипел Матиас. — Вы оба… Могу понять эту её подружайку. Он мотнул головой в сторону Ани, и все автоматически обернулись, но там уже никого не было. У столба остался только чемодан Влады. — Блять… — не выдержал Влад. Фролова исчезла вместе с ней, тихо, незаметно, пока они спорили.