Тройной флип + тройной конфликт

— Блять! Машина в ремонте, зонт забыт дома, а дождь хлестал по асфальту так, что колёса машин почти не были видны в лужах. Дома Петя должен быть уже через 30 минут. Утром он расчитывал, что поедет домой на такси и успеет сдать дистанционно тест. А тут еще и на тренировке задержался, и самый ранний таксист приедет из-за такой погоды через минут 15-20. Преподаватель уже несколько раз напоминал, что если Петя снова сорвёт дедлайн – будет пересдача. Гуменник моргнул, открыл телеграм и быстро набрал Дикиджи: Влад, не приходи ко мне. Не успею домой, буду делать тест прямо в штабе. Последнее время Петя тратил как физические, так и моральные силы на тренировки. Они стали совершенно по-другому ощущаться после ответа ISU. И образованию он стал посвящать меньше времени, поэтому договорился с Владом, чтобы тот помог списать тест. Но, походу, придется это делать прямо в штабе. Гуменник на секунду прикинул варианты. Кого можно позвать помочь? Все уже ушли, Угожаев, Полянский… Он повернул голову, Влада уже была в ветровке и, раскрывая зонт, собиралась выйти за порог здания. Петя помолчал, обдумывая свою идею и потом всё же сделал шаг в её сторону. — «Ну и как я ей скажу? "Влада, помоги списать"? Она же из принципа скажет “нет” и посмотрит как на идиота». Он остановился в паре метров от неё и коротко, почти грубо произнёс: — Хаас. Она чуть повернула голову, вытащила наушники, глядя на него без интереса. Петя сглотнул, чувствуя, что сейчас произнесёт что-то максимально тупое: — Мне нужна помощь. Девушка молчала, ожидая продолжения. — У меня тест. Через 25 минут. — И? — протянула Влада без тени сочувствия и понимания. А она что должна сделать? Подкупить преподавателя? Переодеться в Петю и сдать за него? Сорвать тест?.. — И я не дома, — терпеливо пояснил он. — И Влад не может помочь, потому что я не успеваю. Помоги списать. Не понимая, как конкретно она должна будет помогать, Влада всё равно решила согласиться, несмотря на то, что явно не хотела. Недавно он её спас от возможной травмы на льду и подставил под удар своё тело. Отказать в помощи в такой лёгкой просьбе было бы просто низко и бесчестно, поэтому она уже открыла рот, чтобы выразить согласие, как Гуменник её перебил: — Если завалю – буду тебе выносить мозг ближайший месяц. — Ты это и так делаешь. — А будет хуже, поверь. А если всё гладко пройдёт, наоборот, буду месяц не выносить тебе мозг. И привезу сувенир с отбора из Китая. Девушка покачала головой и произнесла: — Сувенир Владу лучше привези, обрадуется. Он замер. Плечи будто на мгновение опустились, взгляд чуть потускнел, стал мягче, уставшим. Никаких слов не потребовалось, чтобы понять – попала неудачно. Влада знала – тот в резерве, и сам Гуменник временами мучительно переживал из-за этого. Ему было неловко, даже немного стыдно за своё место, за успех, за то, что близкий человек остался позади. Даже фанаты подливали масло в огонь. Влада уловила эту перемену в выражении лица, и быстро, как будто желая всё сгладить, добавила: — Ну… или Матиасу. Но сказала – и поняла, что стало только хуже. В голове коротко мелькнуло: — «Блять. Они вообще общаются?..» Между ними повисло плотное и неловкое молчание, судя по всему, после того самого интервью их дружба дала трещину. Тогда Влада, сохранив спокойствие в голосе, сказала: — А лучше Даше. Сестра – беспроигрышный вариант, и Влада не ошиблась. Гуменник уловил попытку девушки соскочить с неудобной темы и горько кивнул, с улыбкой на губах. Пётр повёл её в каморку. Комната была крошечной – узкий стол, пара стульев, диванчик и одинокая лампа с желтоватым светом, от которого всё казалось будто чуть теплее, чем должно. Воздух – спёртый, с запахом резины и грязных тряпок. Петя толкнул дверь плечом, обвел помещение взглядом и кивнул самому себе. Влада стояла у порога, со скрещенными руками: — Что делать? Он установил планшет на стол, проверяя камеру и прищурился. — Если сядешь вот сюда, — он показал рукой под стол, — тебя не будет видно. Влада посмотрела на указанное место, потом на него и камеру на планшете, стараясь подавить шок, спросила: — Мы тест сдаём или порно снимаем? На этот раз округлил глаза Петя, удивляясь, как она вообще дошла до этого. — Что?.. Помощь состоит в том, что препод выведет вопросы на экран. Ты не в поле зрения камеры, но видеть вопросы будешь. Гуглишь вопросы и стучишь мне по ноге определенное количество раз. 1 стук – первый вариант, 2 стука – второй и так далее. Девушка показала палец вверх и опустилась на колени рядом со столом. Пространства было мало – настолько, что её плечо касалось его ноги. Они минут пять подбирали правильную позу девушке, парень даже выводил разные надписи на экран, чтобы она их читала. Разработав всё до мельчайших деталей, они переместились на диванчик. До теста оставалось минут 15 и это время они просто решили повтыкать в телефонах. Но долго так сидеть не получилось: Пётр постоянно думал только об одном: олимпиаде. Каково это, кататься на олимпийском льду, жить в олимпийской деревне, слышать, как тебя объявляет иностранный диктор, общаться с мировыми заездами… Чуть скосив взгляд влево, он вдруг осознал. Рядом с ним сидит человек, который уже был на Олимпиаде. И даже забрал медаль. — «Сказал, что не буду выносить ей мозг только после успешной сдачи. Нельзя терять время» Всё таки Пётр нарушил тишину: — Каково это, выступать на олимпийском льду? Пальцы Влады замерли над экраном телефона, а спустя секунды четыре и вовсе выключили телефон и ответила: — Волнительно. Петя молчал, ожидая продолжения, но осознав, что девушка не продолжит, сам себе покачал головой. Интерес не унимался: — Как относятся к русским на международке? — Фигуристы – норм. — Да ладно? Значит, я и тебе нравлюсь? Девушка лишь сымитировала рвотный позыв, без слов показывая своё отношение к этому человеку. — Олимпиада сильно отличается от других международных соревнований? От чемпионата мира, например. По ощущениям, я имею ввиду. — Сильно. Петя молчал, ожидая продолжения, но осознав, что девушка не продолжит, сам себе покачал головой. — Хорошо, а чем? — Увидишь. Настроение Влады было на нуле, разговаривать ни с кем, в особенности с ним, вообще не хотелось. Пётр прищурился: — Тебя не смущает, что я с нулевым рейтингом ещё должен отбор пройти? — Пройдёшь. Одно единственное слово, прозвучавшее так уверенно с её уст, на какое-то мгновение заставило действительно поверить в это Петра. Казалось, если бы она этим же тоном сказала: "за твоей спиной слон", то Пётр бы точно обернулся. — Спасибо, что веришь, но я не участвовал в международке три с половиной года. Влада лишь покрутила пальцем у виска и хмыкнула. Походу, Петя даже не смотрел, какие спортсмены бывают на олимпийском отборе… — Влада, тебе уже говорили, что ты отвратительный собеседник? Последовал кивок от девушки, а Гуменник просто откинулся на спинку дивана и задумчиво произнес: — Знаешь, я иногда мечтаю увидеть, как проходили ваши ссоры с Матиасом. Почему-то я вижу, как он тебе говорит, мол, я тебе не изменял, ля-ля-ля, а ты либо крутишь у виска, либо молча пиздишь его табуреткой. Сказал он это в шутку, но голову мгновенно заволокли воспоминания… **** Слова. Как же сильно переоценивают их значение. Все с самого детства жаловались на её молчаливость – родители, некоторые тренеры, даже журналисты. И Матиас. Какой в них смысл, если на них не обращают внимание? Она говорила, что ненавидит азиатскую еду, что от запаха кимчи её тянет. Что ей хочется просто супа, салата, да чего угодно, лишь бы не это. Но на ужин неизменно появлялся пакет из корейского ресторана – "я подумал, тебе понравится". Она говорила, что не любила терпкие чаи, в особенности крепко заваренный пуэр, но стоило попросить сделать чай, когда она получала травмы и не могла самостоятельно передвигаться, как он ставил перед ней кружку именно с ним – "ты же не говорила, что не любишь его" Она говорила, что не любит боевики, но свободными вечерами включал именно их. И под звуки автоматов ей скорее хотелось заснуть, чем искренне сопереживать героям – "ты чего? Всё самое интересное только начинается" А потом ещё и упрекал: — Почему сразу не сказала, что тебе не нравится? Влада тогда ощущала, как бесполезно пытаться объяснять, если человек слушает только себя. Хотя девушка всегда учитывала предпочтения своего молодого человека и заказывала то, что устроило бы обоих. Выбирала фильмы и сериалы, которые понравятся обоим. Она часто думала, что им повезло, что они не катались вместе, учитывая, что даже так его было слишком много в её жизни. Влада мыла посуду, слушая, как он что-то объясняет, не поднимая глаз. Ей казалось, что в их квартире слишком много его голоса и слишком мало воздуха. Иногда он бросал: — Ты опять молчишь. Я не понимаю, о чём ты думаешь. Она поднимала уставшие глаза и говорила, почти лениво: — А ты всё равно не услышишь. После таких слов он высказывал ей, насколько же она странная и непонятная девушка. Ужин шел молча, звучали лишь вилки, иногда бьющиеся об тарелку. — Ты мусор выкинул? — спросила Влада, не отрывая взгляда от тарелки. Хотя сказала она это лишь для вида, потому что неприятный запах, застилающий кухню, она чуяла. — Нет, потом, — бросил Матиас между двумя глотками чая, будто речь шла не о мусоре, а о каком-то несущественном мелком деле, вроде протереть экран телефона. Девушка не ответила. Только коротко выдохнула – так, будто воздух в груди стал тяжелее. — «Ты по дому почти ничего не делаешь. Я тебе мозги даже не выношу по этому поводу, а ты не можешь просто выйти выкинуть мусор, который провонял ебаной рыбой на всю квартиру?! Я же утром ещё просила…» После ужина Матиас остался у раковины, лениво полоща тарелку, а Влада спокойно взяла мусорный пакет. Шуршание целлофана заполнило кухню. — Я быстро, — тихо произнесла она. Тот лишь кивнул, даже не подозревая, что сейчас она пойдет немного другим маршрутом. В коридоре, проходя мимо его куртки, она нащупала в кармане связку ключей. Машина стояла у подъезда – черная, всегда вылизанная и вычищенная. Матиас любил её, наверное, больше, чем свою девушку. — «Тем лучше. Раз слов не понимаешь, буду действовать привычными мне методами». Развязав пакет, она вывалила на капот мусор. Шкурки апельсинов, кофейный осадок, грязные салфетки… Но в какой-то момент, еще даже не вытряхнув половину пакета, она остановилась. — «Не слишком ли это радикально?..» После этой мысли из пакета случайно вывалилась пластиковая одноразовая посудина из под кимчи, который заказал на двоих Кирх. Лицо девушки стало острее, зрачки сузились и она продолжила своё дело. Остатками каких-то соусов она вывела пальцами пару немецких матов. Но кульминацией стал пакет, который она приберегла напоследок. Рыбные потроха, обёрнутые в старую газету. Она приоткрыла заднюю дверь, приподняла коврик на полу и сунула туда пакет. За ночь салон провоняет знатно, учитывая, что эти потроха уже начали гнить. Влада закрыла дверь. Ни улыбки, ни даже искорки на лице. Только ровное спокойствие. Это не была месть, чтобы насолить человеку и почувствовать мерзкое удовлетворение. Это был крик, который он игнорировал. Услышь меня Она вернулась домой, сняла обувь, прошла мимо него. Тот даже ничего не подозревал. Утром Матиас всегда уходил чуть раньше, потому что добираться до тренировки ему приходилось дольше. Расчесывая волосы, девушка заметила пришедшее на телефон сообщение от Матиаса: я тебя понял Она не стала отвечать, даже не улыбнулась, лишь сама себе кивнула. После этого мусор в квартире не задерживался. Совсем. Стоило Владе бросить случайный взгляд под раковину – не требовательный, не укоряющий, просто машинальный, как Матиас уже подрывался с места, щёлкал крышкой ведра, завязывал пакет, надевал кроссовки на ходу, будто под прицелом. Иногда даже чересчур торопливо: бывало, ронял ключи или цеплял рукой ручку двери. Влада молча наблюдала, как он уходит. Без упрёков, без фраз. Матиас вернулся через пару минут. Не сказал ни слова. Прошёл мимо, будто ничего не произошло. И всё же в его взгляде мелькнула короткая, едва заметная тень – не злость и не извинение, скорее признание поражения. Влада тихо отвернулась, чтобы не встретиться с ним глазами. Всё, что нужно было сказать, уже было сказано – не словами, а запахом рыбы, въевшимся в сиденья его машины. Она сделала окончательный вывод. Слова – переоценены. Одно действие оказалось убедительнее десятка просьб, объяснений и упрёков. После этого Влада действительно поняла: её язык – не речь, а поступки. И с тех пор говорить она стала ещё реже. **** Перед глазами замельтешила Петина ладонь, пытающаяся вырвать её из мыслей. Влада моргнула, как будто вынырнула, с трудом вернулась в настоящий момент. — Что с тобой? Гуменник перестал дергать ладонью, чуть обеспокоено смотря на девушку. Она сжала губы, коротко вдохнула и, не вдаваясь в объяснения, сухо ответила: — Третий вариант. До парня не сразу дошел смысль его слов, но вспомнив свою последнюю реплику, он хотел задать уточняющий вопрос, как девушка встала, смотря на время, как бы намекая на тест. Парень сел за стул, девушка рядом на колени. Она устроилась боком, чтобы видеть экран, и положила телефон на колени. Петя выпрямился, подвинул планшет и вошел в конференцию. — Добрый вечер, — прозвучал голос преподавателя. — Здравствуйте, — ответил он с вежливой, почти вымученной улыбкой. На экране всплыло первое задание. Петя немного подался вперёд, стараясь не моргать слишком часто. Влада, снизу, молча глядела на планшет, пальцы быстро бегали по экрану телефона. Через пару секунд — лёгкий, почти незаметный стук по его ноге. Следующие десять минут прошли гладко. Только иногда Влада с раздражением тихо вздыхала, когда поисковик не выдавал нужную информацию. Её колени ныли от неудобной позы, а плечо упиралось в ножку стола. На двенадцатом вопросе Влада сдалась. Сменив позу, она чуть повернулась боком и, чтобы не потерять равновесие, машинально опёрлась ладонью о его колено. Петя вздрогнул, будто к нему подключили ток. Она этого не заметила – продолжала смотреть в экран, сосредоточенно вбивая формулировку в поиск. Её пальцы оставались на месте, лёгкие, почти невесомые, но ощутимые. Петя пытался сосредоточиться на вопросах, на цифрах. На чём угодно, только не на том, что под столом у него сидит Влада Хаас, и её ладонь, холодная после льда, покоится на его ноге. Если бы сейчас в комнату зашел Коля Угожаев – они бы с немкой стали самым ярким мемом на весь штаб. Внезапно тишину прервал громкий женский голос. — Папа, этот дебил снова наблевал на мою кровать! Петя застыл. Преподаватель замолк. В кадре, за его спиной, мелькнула кудрявая голова девушки. Нет, даже девочки – на вид ей было лет 10 или 11. — Сейчас, Настюш… потом! — голос преподавателя дрогнул, но девочка не унималась: — Там всё в рыготине! Петя зажал рот рукой, плечи мелко затряслись. Влада, сидящая у его ног, резко втянула воздух, будто от боли, и уткнулась лбом ему в колено, пряча смех. Он почувствовал, как её волосы щекочут сквозь ткань брюк, а от лёгкого прикосновения её лба по телу будто прошёл тихий, невольный ток. Преподаватель тем временем пытался отогнать ребёнка из кадра, но тот вцепился в его халат и продолжал кричать: — Пап, ну скажи ему что-то! Ты же обещал, что он так больше не будет делать! Петя закусил губу, уткнулся в плечо и издал звук, похожий на сдавленный кашель. Он украдкой посмотрел вниз – Влада, всё ещё пряча лицо, тряслась от едва сдерживаемого смеха, плечи подрагивали. Её ладонь машинально сжала его ноги сильнее. Внутри всё будто сжалось: хотелось то ли отодвинуться, то ли, наоборот, не шевелиться вовсе. Профессор пропал из кадра и Гуменник себе позволил слабый смех. В этот момент девушке хотелось его ударить, потому что это только подстегивало засмеяться и её, но не дай бог преподаватель услышит женский смех на фоне. Профессор, будто ничего не происходило, снова вернулся в кадр, поправил очки и спокойно произнёс: — Прошу прощения, Пётр. Мелкие радости отцовства. Продолжим. Петя хрипло выдохнул, глядя в экран, а Влада, наконец подняв голову, прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Их взгляды пересеклись лишь на секунду, но они уже ощутили себя школьниками, которым учитель сказал "только попробуйте посмеяться!" и вы два ебалая с последней парты смотрите в глаза другу друга и еле сдерживаетесь. Загуглив последний пятнадцатый вопрос, Влада наконец-то села удобно, разминая онемевшие ноги. Петя же уведомил преподавателя, что тот закончил тест. Скинув ему, он стал дожидаться результата, ведь обычно проверяли сразу при студентах. — Так… ну что ж, — наконец заговорил профессор. — Прекрасно. Отлично выполнено. Зачёт. Петя искренне улыбнулся, с тем самым облегчением, когда груз падает с плеч. И в этот момент Влада, всё ещё сидящая у его ног, подняла глаза и медленно, беззвучно похлопала в ладони. Чуть насмешливо, но от этой девушки такие жесты воспринимались уже обыденно. Звонок оборвался и он опустил взгляд, встретился с ней глазами – и впервые за долгое время не знал, что сказать. Всё, что пришло в голову, звучало бы глупо. — Ну… — только и выдавил он, откашлявшись, — спасибо. — Не привыкай, — тихо ответила Влада, поднимаясь. Она отряхнула колени, поправила волосы, а он, всё ещё сидя, смотрел, как она проходит мимо и останавливается у двери, прежде чем выйти. На секунду ему даже показалось, что она собирается что-то добавить, но не решалась. И всё таки она не выдержала: — Отбор пройдёшь. **** С того дня прошло недели две, они почти не общались, каждый был погружен слишком сильно в свои тренировки. Девушка вкатывала "реквием", а Петя тренировал прыжки и скольжение, готовясь к поездке в Москву, чтобы с Глейхенгаузом поставить короткую программу. Только выйдя из женской раздевалки, её выловили Коля Угожаев и Миша Полянский. Коля протянул: — Вла-а-а-а-ада. У Вероники Анатольевны день рождения скоро, сама знаешь. Мы с Мишей подумали… надо бы как-то нормально поздравить. А то прошлый раз – цветы и конверт, ноль фантазии. Миша обнял её за плечи и с улыбкой сказал: — И ты будешь участвовать с нами и это не обсуждается, подруга. Девушка кивнула. Она и не думала отказываться, слишком уж сильно ей хотелось порадовать Дайнеко. Коля показал палец вверх и втянул в их круг Гуменника, который проходил мимо и уже собирался уходить. Угожаев кратко пояснил, что именно они планируют. Петя спросил: — А кто-то еще участвует? Тот мотнул головой и ответил: — Нет, тут только адекватные собрались. Петя перевёл прищуренный взгляд на Владу: — Пересмотри критерии адекватности в нашей команде. Девушка просто показала средний палец своему "обидчику". Через десять минут они уже сидели в небольшом кафе за углом от арены. Стол был завален чашками и тарелками, а в воздухе витала смесь мяса, свежего теста и странного чувства товарищества. Петя устроился напротив Влады, демонстративно листая меню. — Предлагаю заказать торт в виде конька, — сказал он, не поднимая глаз. — Символично. — Или в виде пузырька с валокордином, — спокойно добавил Миша. — Ещё символичнее. — Так, соберитесь, — Угожаев нагнулся, чтобы его лучше слышали, — нужен общий подарок от всех. — Например? — лениво спросил Петя. — Не знаю. Брендовая одежда? — Она ненавидит наряжаться, — сразу ответила Влада. — Украшение? — Не носит. — Поездка? — Куда? На сборы? — хмыкнула она. Коля закатил глаза. — Ну ты и душнила. Может, хоть предложишь вариант? Влада сделала глоток чая и спокойно ответила: — Виниловые пластинки. Петя поднял взгляд. — Ты это откуда знаешь? — Она дома у Алёны увидела и минут 30 про них рассказывала. И я всё слушала. — Ага, значит, слова ты не любишь, но чужие запоминаешь, — усмехнулся он. — Если они не глупые, — спокойно ответила Влада. Миша кашлянул, чтобы привлечь внимание. Когда три пары глаз устремились на него, он подал голос: — Аня в них разбирается. Я могу её подключить. — Решено. Значит, дарим пластинки. Но тут ещё кое-что… — Коля попробовал подобрать слова, — Вероника Анатольевна хоть и взрослая, но ей очень нравятся плакаты, рисунки и так далее. Давайте плакат сделаем? Вчетвером. Остальные спортсмены переглянулись и быстро кивнули. — И где соберемся, чтобы его сделать? — спросил Коля. Миша и Влада мгновенно переглянулись, что не укрылось от остальных. Они будто бы вели немой диалог и, в конце концов, с тяжелым вздохом девушка сказала: — У меня дома. Я близко живу.