Тройной флип + тройной конфликт

— Кстати, — протянул Угожаев, — интервью твоё вышло вчера вечером. То, которое с Хильдой. Она подняла голову, но ничего не сказала. Дикиджи с Гуменником на неё странно уставились, потому что интервью вышло действительно слишком быстро. Хаас понимала, что на монтаж такого крупного видео мог уйти и месяц, а ответить Кирху надо было быстро, не ждать, пока новость рассосется и у всех укрепится мнение, что по Владе плачет психбольница. Именно поэтому девушка оставила кругленькую сумму Хильде и съемочной бригаде, чтобы всё прошло быстрее. Не подвели, меньше чем за неделю справились. Но об этом девушка не рассказала никому, еще взяточницей назовут и, к сожалению, будут правы.  — «Эх-х, а я бы на эти деньги могла машину купить… И даже не стиральную и не посудомоечную.» — Ты смотрел его? — спросил Дикиджи.  — Частично, что перевести успели наши. Хочешь прикол? Матиас ещё после своего давнего интервью Хильде будто хвост поджал. Трое спортсменов переглянулись. А Коля то откуда знает? Его социальные сети мониторит? Да и вообще вовлеченность Угожаева в эту тему никто даже предсказать не мог.  — Походу, пожалел, — продолжил Угожаев. — фан-база Влады его задавила ещё тогда.  Чего греха таить, у Влады были фанаты не только в Германии, но и по всему миру. Не так много, конечно, как у Трусовой или Щербаковой, но поприличнее, чем у Кирха. Тут действительно чемпионаты зарешали, бронза Олимпийских игр, серебро чемпионатов мира сделали своё дело, как и четверной риттбергер, который на международной арене среди женщин ещё никто не прыгал. Смех и грех, но именно "не титульные" медали её прославили. Золотом чемпионатов Европы она вообще не гордилась. Конкуренция в Европе среди одиночниц слабая, и по закону подлости, именно на этих соревнованиях Влада выдавала чуть ли не прокаты жизни, оставляя соперниц далеко позади, пробивая отметку в 240 баллов. Но стоило ей выйти на чемпионат мира, где она со своими баллами с Европейских стартов могла лидировать, ультра-си валились. Да и не только ультра-си, полирнуть лёд падением с тройного флипа в две галки она тоже успела в Бостоне. Глаза Вероники Анатольевны тогда нужно было видеть, выехала, значится, её подопечная красивенько докрученный тройной аксель, а через секунд 20 распласталась на флипе в короткой программе. — Коль, — протянул Петя с усмешкой, — а ты что, следишь за ним? Угожаев пожал плечами, совершенно не смутившись. — А что? — спокойно ответил он. — Мне эта драма интересна. Он поиграл бровями, глядя то на Владу, то на остальных. — Ну реально. Это поинтереснее драмы Костылевых будет.  Коля, будто вспомнив, что не договорил самое важное, сказал: — Ему и так дофига гадостей писали, — сказал он. — Вла, тебе тоже писали, это понятно. Но ты даже не представляешь, в каком количестве это летело Матиасу. Его засрали за то, что он выносит сор из избы. Влада молча кивнула, скорее себе, чем Коле. Где-то на фоне мелькнула мысль, что её интуиция снова не подвела: держаться подальше от соцсетей было правильным решением. И не зря она не афишировала настоящую причину их расставания и не накидывала гадостей. Написала коротенький пост в инстаграмм "не держу зла, в добрый путь" и дело с концом.  — В итоге он вообще отключил комментарии у себя в инстаграме, — продолжил Угожаев. — Потому что после интервью их полилось ещё больше, прям поток говна.  Коля на секунду замолчал, будто прокручивал в голове увиденное. — Ну и потом он выложил видео. Типа, ему сейчас тяжело, он переживает сложный период в жизни. Сказал, что после Олимпиады планирует завершать карьеру. Может, ещё поедет на чемпионат мира, но, по его словам, это последний сезон. Влада сжала губы. Ни злорадства, ни облегчения она не почувствовала. Её собственный сезон ещё даже толком не начался, а вокруг уже рушились чужие карьеры, репутации, планы. Влада поморщилась и, не скрывая раздражения, сказала вслух то, что давно крутила в голове: — Он на жалость давит. У него ноль конкуренции в Германии, — она пожала плечами, — вообще нет смысла завершать сейчас. Ей это казалось очевидным: стабильное место в сборной, поддержка федерации, отсутствие давления со стороны других одиночников. И хоть на чемпионатах мира он занимал дай бог десятое место, золото чемпионатов Германии и Европы, в отсутствии, конечно, Адама Сяо Хим Фа, просто так на голову не сыпались. В её системе координат такой уход выглядел скорее некой тактикой, чем необходимостью.  — Ошибаешься, Вла, — спокойно ответил он. — Я с Артуром недавно общался… Он мне рассказывал, что Матиас сейчас вообще никакой. Коля чуть понизил голос, будто эта информация не предназначалась для лишних ушей. — Он старается на публике держаться уверенно, улыбается, делает вид, что всё под контролем. А по факту, забился пиздец как. Он даже Рукавицыну говорил, что больше не может кататься. Влада невольно подняла взгляд. — Говорил, что фигурное катание его душит, — продолжил Коля. — Прямо так и сказал. Хочет уйти в музыку, начать всё с нуля, без этого постоянного давления. И больше эту ситуацию комментировать не будет.  В разговор вмешался Влад Дикиджи. Он нахмурился, явно вспоминая что-то из прошлого. — Да, он и раньше про это говорил… — задумчиво протянул он. — Ещё когда мы общались нормально. Тогда он уже начинал пробовать себя в музыке, помнишь? Даже поступил в музыкалку крутую ну или где там вокалом занимаются?  В комнате повисла короткая пауза. Влада молчала. И как она могла упустить этот аспект его биографии? Всё это казалось сюром, в голове не укладывалось, что человек, которому они сейчас перемывают кости, делил с ней одну квартиру. Естественно про музыку она знала, они начали встречаться, когда он уже был на первом курсе.  Влада задумчиво протянула, будто сама с собой, не глядя ни на кого конкретно: — Да-а-а… он всегда любил музыку. И поёт хорошо, да и в принципе голос у него красивый… Пётр в этот момент буквально подавился воздухом. Не показательно, не громко, но так, что пришлось резко отвернуться и кашлянуть в кулак, делая вид, что просто не туда вдохнул. Сердце дёрнулось неприятно, словно его зацепили за крючок и резко потянули. Он опустил взгляд, уставившись куда-то в пол, но слова уже осели внутри. Красивый голос. Он прокрутил их в голове ещё раз и поморщился.  Стало как-то неловко, словно он случайно подслушал что-то слишком личное, куда ему не следовало попадать. Влада почти никогда не говорила тёплых слов, ни о ком, тем более о Матиасе. В его представлении он давно стал для неё чем-то закрытым, обесцененным, вычеркнутым. А тут – это. Иногда он не мог воспринимать то, что они встречались. Владу было трудно представить в отношениях с ним. И странно, и завидно было, что у Матиаса вообще есть это прошлое, в котором Влада смотрела на кого-то так же внимательно, слушала чей-то голос, запоминала, как он поёт. — «Значит, ты всё-таки его помнишь», — появилась мысль, и он тут же разозлился на себя за неё. Он украдкой взглянул на Владу. Она не выглядела растроганной, не выглядела тоскующей, просто немного окунулась в прошлое. И от этого становилось ещё хуже. Потому что если бы в голосе была боль, всё было бы понятно. А так… это звучало как признание того, что прошлое не исчезло, а просто стало частью её. Ну пел и пел, причем красиво. Ну жили и жили вместе, уютно было. Ну ебались и ебались, он был хорош… — «Блять, Петя! Не туда занесло», — выругался он на себя внутри.  Петя почувствовал, как где-то внутри неприятно сжимается грудь. Он не имел права на это чувство, он сам себе это сказал. Он сам повторял: она мне не нравится, это не про романтику, мне всё равно. Но телу было плевать на логические конструкции. Ему вдруг стало важно, чтобы разговор ушёл дальше. Чтобы она больше не говорила о Матиасе, чтобы не хвалила его. Чтобы этот голос, красивый, больше не звучал между ними, даже в воспоминаниях. Тут даже не в ревности дело, а в каком-то диссонансе. Вла, ты была в абьюзивных отношениях, потом он тебе изменил и всем напиздел, какая ты плохая, сейчас активно топил тебя в медиа-поле, а сейчас ты говоришь что у него красивый голос?  Петя медленно выдохнул, заставил лицо снова стать нейтральным и мысленно выругался: — «Давай, соберись! Хватит лезть в её жизнь.» Влад Дикиджи заметил это сразу. Он знал Петра слишком давно, чтобы не уловить эту едва заметную перемену: как тот замолчал, как слишком резко отвёл взгляд, как напряжённо сжались пальцы. Для постороннего ничего особенного. Для Влада – тревожный звоночек. И, конечно, он не мог этим не воспользоваться. Он словно между делом сказал: — Этот немецкий романтик тебе песни посвящал? Влад прекрасно понимал, куда бьёт. Он краем глаза заметил, как Петя снова напрягся, боясь любого ответа от девушки.  Влада сначала даже не ответила. Она замерла на секунду, взгляд ушёл в сторону, чуть выше, будто она смотрела не на них, а куда-то сквозь, туда, где всё это ещё не было таким сложным. В прошлое, которое она редко доставала наружу. — Да… — наконец тихо сказала она. — Было дело. Она сама не ожидала, что воспоминание всплывёт так отчётливо. Не мутным обрывком, а цельной картинкой. Угожаев не уловил угнетения в атмосфере и, на радость Дикиджи, развил эту тему: — А ну, а ну, расскажи.  — Ещё до отношений, — продолжила она, подбирая слова. — На Олимпийских играх, он тогда сбежал от Рукавицына, — на губах мелькнула тень улыбки, — и каким-то образом раздобыл гитару. Я до сих пор не знаю, у кого он её спиздил.  Она на секунду усмехнулась, но улыбка быстро сошла. — Пришёл ко мне в номер поздно вечером. Я думала, он просто поговорить хочет. А он сел прямо на пол, прислонился к кровати и начал петь, играя на гитаре.  Влада замолчала на мгновение, будто прислушиваясь к этому далёкому звуку. — Песня была хорошая, — добавила она честно. — Видно было, что сам составлял. Красиво, в общем, я растаяла.   Слово "красиво" снова ударило. — «В мой адрес она таких приятных эпитетов не говорила… Не считая когда она в полу-бреду говорила.» Следующая мысль Пети была увереннее: — «А почему я жду этого? Что я, чмо подзаборное, сам ей такого не могу сказать? Что она красивая, интересная, приятная?»  Влад Дикиджи, конечно, это заметил. Он приподнял брови, словно довольный произведённым эффектом, и с ленивой насмешкой протянул: — Ну ничего себе. Романтик, значит. Гитара, ночь, Олимпиада… Любишь такое?  Смотрел Влад четко в глаза девушке, но боковым зрением поглядывал на друга. Мотай на ус, я для кого тут лайфхаки выбиваю?  Влада посмотрела на них троих, будто только сейчас осознав, что сказала лишнего. Эти аспекты своей жизни не для чужих глаз и ушей, не надо туда втягивать их.  — Самое главное – отношение.  Угожаев кивнул и заискивающе глянул в сторону Гуменника: — Слышал? Чтоб в Милане ей пиццу в номер принёс и букет из колбасы.  — Отъебись, Коль, — лишь ответил Петя.  Влад Дикиджи заметил, как у Пети дернулась челюсть, и мгновенно понял: всё, дальше лучше свернуть. Он был не идиотом и прекрасно чувствовал грань, после которой шутки превращаются в лишнее. Поэтому тему он не стал добивать, наоборот, резко сменил направление, будто никакой песни, никакой гитары и никакого восемнадцатилетнего студента на Олимпийских играх не было.  — Ладно, — протянул он нарочито буднично, — если этот немецкий бард закончил карьеру и больше не хочет появляться в фигурнокатательном поле – у нас минус проблема.  Коля усмехнулся: — Ты так говоришь, будто он уже официально всё. — Да ему и так тяжело, — пожал плечами Влад. — Некоторые ломаются не из-за прыжков, а из-за головы. Он сам завязал петлю на своей шее, пытаясь утопить Владу.  Обсуждать дальше эту драму не хотелось Владе. Матиас был первым и крайним её партнером и она не знала, это нормально, если бывшего она не воспринимала как бывшего? Сейчас он являлся максимально далеким человеком, из другой вселенной. Из-за этого диссонанса и своих неопределенных мыслей разговор о нём вызывало неудобство. В её мире всё было по полочкам и любое незнание вводило её в ступор.  — А лёд сегодня отвратительный был, меня после флипа занесло, — призналась Влада, чтобы перейти на другую тему.  — Да, да, лёд. Я видел, как тебя Вика подрезала, — покачал головой Угожаев.  Петя подключился уже увереннее, цепляясь за тему, как за спасательный круг: — Ты на втором льду каскад из одинарных лутц-ритт делала? Я видел, хорошо вышло.  — "Хорошо"… Я ребром на лутце толкалась, а не зубцом. Это вообще пиздец.  — Зато какой красивый каскад! Ты, кстати, тоже красивая.  Все замолкли, сохранить серьёзное лицо у девушки не вышло, щеки покраснели и взгляд её чуть опустился, рассматривая ворот его кофты , лишь бы не встречаться глазами. Угожаев и Дикиджи отличились большей эмоциональностью, резко повернув головы в его сторону. Глаза их готовы были выпрыгнуть из орбит, никто такой фразы не ожидал. Легче было бы представить раздевающегося до трусов Даниила Глейхенгауза, у которого на спине окажется татуировка: Хааменник канон — «Блять, наверное, это было немного не в тему…» — уже мысленно Петя выбросился в окно.  Влада прокашлялась и осмелилась посмотреть прямо на Петю, чей взор гулял по стенам, потолку, дверям… На чем угодно, лишь бы не на Владе.  — «Блять, окно охуенное.» — Кхм, спасибо… Но лутц всё таки мне надо прыгать с зубца.  — Нормально, — бросил Влад, возвращаясь из небольшого транса. — Ты после травмы, а не после отпуска. Было бы странно, если бы летала. Разговор потёк дальше – про лёд, расписание, про то, что в Сочи опять обещают духоту и кто-то точно умрёт без кондиционера. Напряжение постепенно рассасывалось, становилось фоновым, терпимым. Петя вдруг шагнул чуть ближе и, словно решившись на что-то, протянул Владе руку. Жест был простой, почти официальный, но в нём всё равно чувствовалась неловкость – слишком уж редко они касались друг друга теперь. — Поздравляю, — сказал он ровно. — Одной проблемой меньше, не зря к интервью готовились. Влада на секунду задержала взгляд на его ладони, будто решала, стоит ли, а потом всё-таки пожала. — Спасибо, — ответила она. — И спасибо за помощь.  — Да-а-а, не зря Петя боролся со стояком, — за эту реплику Влад получил ощутимый подзатыльник, который он и ожидал. За эту тему он всегда получал, но он не жалел.  И именно тут Влад Дикиджи не выдержал. Он прислонился спиной к стене, скрестил руки на груди и с откровенным удовольствием протянул: — Ого. Рукопожатие. Ничего себе прогресс. А я уже думал, вы на следующем этапе начнёте общаться через третьих лиц и голубиную почту. Влада тут же выдернула руку, бросив на него предупреждающий взгляд: — Влад. — Заебали со своим "Влад-Влад".  — он сделал самое невинное лицо. — Я просто фиксирую исторический момент. Петя усмехнулся, но как-то криво: — Не драматизируй. Это просто… рабочий момент. — Ага, — кивнул Дикиджи. — "Рабочий". Именно так обычно и говорят люди, которые по ночам репетируют интервью, пьют пиво и учат друг друга немецкому. — Ты сейчас договоришься, — сухо бросила Влада. — Я уже договорился, — довольно ответил он. — Ладно, не напрягайтесь. Главное, что Хильда получила своё, Матиас сидит тихо, а вы оба пока не убили друг друга. Для сборов – отличный старт. Коля хмыкнул где-то сбоку: — Я бы даже сказал, продуктивный. Влада вздохнула и покачала головой. С этими парнями ей скоро надо будет покупать краску для волос, а то вернется в Санкт-Петербург седой.  **** Прошло ещё пять дней, и изменения стали заметны не только тренерам, но и ей самой. Влада снова уверенно собирала двойные. Двойные сальхов и риттбергер подчинились ей, как и одинарный аксель. Прыжки ещё не были "родными", тело иногда запаздывало на доли секунды, но форма возвращалась стабильно, шаг за шагом, упрямо и честно. И всё же её это не устраивало. Она пахала так, будто время у неё заканчивалось. До посинения, до ватных ног, до дрожи в икрах, когда после последнего захода на дорожку шагов приходилось буквально заставлять себя не садиться прямо на лёд. Влада задерживалась после тренировок, брала дополнительные прокаты, просила ещё один подход, и ещё один. Тренеры иногда хмурились, иногда пытались притормозить её, и только тогда слушалась. Олимпийский сезон висел над головой тяжёлым, давящим облаком, и каждый день без тройных казался ей провалом. После ОФП по расписанию стоял редкий, почти роскошный перерыв – целый час. Обычно в такие окна спортсмены разбредались кто куда: кто-то шёл есть, кто-то залипал в телефон, кто-то выходил на улицу подышать. Влада же чувствовала, как усталость накрывает её волнами. Ночами она плохо спала.  Она дождалась, пока девушки выйдут из раздевалки, и когда помещение наконец опустело, стало тихо, почти гулко. Влада села на небольшую скамейку у стены. Прислонилась спиной и плечом к холодному металлу шкафчика, опустила голову, позволив затылку упереться в него. Закрыла глаза.  Руки безвольно легли на колени, дыхание постепенно выровнялось. Все звуки стали лишь фоном. **** — Да где же она? — Дикиджи уже второй круг наматывал по комплексу, заглядывая в зал, к бортикам и в коридоры. В руках он вертел чужие наушники, явно раздражённый тем, что Влада умудрилась их забыть именно сегодня. Петя шёл рядом, молча, стараясь выглядеть полезным, хотя по факту просто держался поблизости. Иногда он останавливался, оглядывался по сторонам, будто надеялся, что Влада сама сейчас появится из-за угла, но этого не происходило. Из женской раздевалки внезапно выскочила Арина Кшецкая, с полотенцем через плечо и растрёпанными волосами. Она почти врезалась в них, но вовремя затормозила. — О, Ариш, — сразу остановил её Влад. — Слушай, ты Владу не видела? Арина удивлённо приподняла брови, потом кивнула: — Видела. Она в раздевалке спит. Дикиджи и Гуменник переглянулись почти синхронно. В их штабах такое было обычным делом: до дома далеко, перерыв длинный – почему бы и нет. Но какой смысл спать на твёрдой скамейке, если можно пойти в свою комнату, которая в минутах пяти от раздевалки?  — А чего она в номер не пойдёт? — нахмурился Влад.  Арина чуть пожала плечами, поясняя: — Соседка у неё сейчас в комнате. Та самая, которая меня сегодня на флипе подрезала, — Она фыркнула и добавила уже тише, — Влада сказала, что та дерганная, суетливая и шумная. Поэтому ночью плохо спит и на перерывах туда не ходит.  Петя на секунду отвёл взгляд, сжал челюсть, но ничего не сказал. — А Влада там одна в раздевалке? Мы можем зайти? — тактично уточнил Влад, уже понижая голос. Не хочется туда врываться и слушать женские визги.  Арина кивнула и первой открыла дверь в женскую раздевалку. Внутри было полутемно и тихо: большинство шкафчиков закрыты, свет горел не в полную силу. Влада действительно спала, сидя на скамейке, слегка съехав вбок. Она накинула на плечи кофту, рука безвольно лежала на колене, голова опиралась на металлическую дверцу шкафчика.  Дикиджи подошёл ближе и наклонился и аккуратно тронул её за плечо, слегка потряс. — Вла, — негромко позвал он. — Вла, просыпайся. Гуменник же его действительно совершенно не понимал. Нахуя её будить ради наушников? Ей в карман положить было бы проще, ну или отдать потом. Сейчас ей явно на это насрано и лучше не тревожить человека, если он доходит до дремли в раздевалке. Арина тоже на это посмотрела с явным недоумением, но быстро сообразила, что дальше её участие не требуется. Она попрощалась и исчезла за дверью, аккуратно прикрыв её за собой. Влада пошевелилась, нахмурилась, потом открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела перед собой, явно не понимая, где находится, потом перевела взгляд на Влада. — Что?.. — хрипло спросила она, ещё не до конца проснувшись. — Пойдёшь в номер, — спокойно сказал Дикиджи.  — Не-е-ет, там эта… geistig behindert, — язык заплетался и ей проще было подобрать слова на немецком, чем вспоминать на русском.  — Ты не поняла, — ещё раз встряхнул девушку Дикиджи, — в наш номер пойдём. Там отоспишься.  Она моргнула, будто переваривая информацию, машинально поправила кофту на плечах и только тогда заметила Петра, стоящего чуть поодаль. Сон мгновенно начал отступать, уступая место неловкости. — Зачем?.. — тихо спросила она, больше по инерции. — Затем, что ты вымоталась. Я всё равно планировал с Илоной созвониться, так что я вам не помешаю.  Влада тяжело выдохнула, провела рукой по лицу и медленно поднялась со скамейки, всё ещё слегка покачиваясь. Боль в спине после такого люксового сна заставила с другого ракурса рассмотреть предложение Влада.  — Отведи её в наш номер, — сказал он таким тоном, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Пусть у нас нормально отоспится. — А чё ты на меня всё свесил? — буркнул он, даже не пытаясь скрыть раздражение. Влад в ответ не стал спорить. Он просто шагнул ближе, взял Владу за запястье и так же безапелляционно вложил её руку в ладонь Пети, будто расставляя фигуры на доске. Они синхронно возмутились, даже не глядя друг на друга: — Ты дебил?! Но Дикиджи уже отступал назад, с довольным выражением лица. Он легонько толкнул их обоих в спину, задавая направление движения. — Давайте, давайте, — протянул он с напускной бодростью. — Двигайтесь. Чао-какао.  Его голос ещё доносился им вслед, пока он разворачивался в другую сторону коридора. Гуменник и Хаас действительно пошли к номерам. Медленно, чуть неловко, не размыкая рук. Пальцы соприкасались слишком отчётливо, и это ощущение почему-то сбивало шаг. Влада сначала хотела вырваться, привычный импульс, но потом передумала, просто сжала ладонь чуть сильнее, проверяя, реальное ли это прикосновение. Петя шёл рядом, глядя прямо перед собой, делая вид, что всё происходящее исключительно результат чужого самоуправства, а не его личного выбора. Рука у него была тёплой, уверенной, и он не отпускал её, даже когда коридор стал пустым и тихим.  Влада зашла в комнату и не раздумывая чуть ли не упала на ближайшую кровать в комнате, которая оказалась Петиной.  Гуменник вздохнул, словно только сейчас позволил себе выдохнуть по-настоящему, и без лишних раздумий сел на вторую кровать, ту самую, на которой обычно спал Дикиджи. Матрас был чуть жёстче, пах чужим кондиционером для белья и каким-то нейтральным гостиничным мылом. Он лёг поверх пледа, не раздеваясь, закинул руки за голову и уставился в потолок. Петя повернул голову в сторону Влады, она спала на боку, подтянув колени, плед сполз к талии. Лицо расслабленное, почти детское, совсем не то, которое он видел на льду или в разговорах, где Влада всегда держала дистанцию. Сейчас в ней не было ни колкости, ни защиты, ни напряжения. Просто усталый человек, который наконец-то позволил себе отключиться. — Вот же… — пробормотал он себе под нос и тут же замолчал, испугавшись разбудить. Его внимание привлёк шорох с её кровати. Влада осторожно повернулась, плед снова сполз, и она, не просыпаясь, потянулась рукой в пустоту – туда, где обычно что-то или кто-то должен был быть. Рука на секунду зависла в воздухе, потом опустилась обратно на матрас. — «Забавная она.» Он закрыл глаза, стараясь ни о чём не думать. Получалось плохо, но тело взяло вверх и сон всё таки накрыл Петра. Не одна Влада в Сириусе готовится к Олимпийским играм, изводя себя до трясучки.  **** Будильник с телефона Гуменника прорезал тишину номера. Резкий, металлический вой заполнил комнату, отразился от стен, врезался в уши. Петя вздрогнул и почти одновременно с этим вслепую потянулся к телефону, сбивая звук неловким движением ладони. Он сел на кровати, ещё толком не проснувшись, и первым делом посмотрел в сторону своей. Он был уверен, что Влада уже подскочила. Резко сядет, нахмурится, начнёт искать источник звука и скажет ему, какой же он кретин и какого хера на телефоне стоит вой сирены.  Но Влада не пошевелилась. Она как спала, так и продолжала спать, но на этот раз повернувшись лицом к стене, с одной рукой, подложенной под щёку. Ни дрогнувших ресниц, ни напряжённого вдоха – ничего. Будто этот вой был не в их комнате, а где-то очень далеко, за пределами её сна. Он медленно встал, стараясь не шуметь, и сделал пару шагов ближе, всматриваясь. Лицо у неё было совсем спокойное, расслабленное – без привычной собранности. Даже вечно сжатые губы были сейчас приоткрыты.  Он вспомнил, как жил у неё в квартире и как она просыпалась от малейшего шороха. Девушка даже будучи с травмой следила за режимом сна и лишь иногда себе позволяла поспать до двенадцати. Поэтому на каждый день у неё стоял будильник на девять утра. Далеко не раннее утро, но к статусу "жаворонок" она тоже не стремилась. И если у Пети всегда стоял какой-то вой сирены, от которого даже соседи просыпались, то у Влады была лишь легкая мелодия. Но от неё она вскакивала моментально.  — «Неужели настолько заебалась, что так крепко спит? Я под её будильники в детстве засыпал, я знаю её сон.» Он посмотрел на телефон, всё ещё сжатый в руке, будто тот был виноват в происходящем. Этот будильник поднимал его всегда, без вариантов, Петя мог проспать что угодно, но не его. А Влада даже не дёрнулась. Гуменник сел на край её кровати осторожно, почти неслышно, будто боялся нарушить что-то важное. Матрас чуть прогнулся под его весом, но Влада даже не шелохнулась. Он замер, позволив себе пару лишних секунд просто смотреть. — «Несколько недель назад она бы от такого точно глаза открыла.» Лицо у неё было непривычно мягким. Настолько мирное и спокойное, что внутри у Пети возникло странное, почти болезненное желание не трогать её вообще. Чтобы хоть сейчас её не терзало восстановление после травмы, Олимпийский сезон, Вика Лабушева, эта чертова ABBA, которая звучала фоном на тренировках, подобно воспоминанию, что недолго эту программу она катала. Можно сказать, вообще не катала.  Он посмотрел на часы – до тренировки 10 минут.  Эта цифра резанула по нервам. В обычное время он бы уже стоял на ногах, полностью собранный, мысленно прокручивая разминку и первый заход на лёд. Но сейчас он сидел рядом с ней и чувствовал, как внутри сопротивляется каждое движение. — Вла… — тихо позвал он, почти шёпотом, хотя знал, что она вряд ли услышит. Ответа не было. Петя вздохнул и аккуратно положил ладонь ей на плечо, потряхивая девушку.  — Влада, подъём. Нам на тренировку. Она сначала только нахмурилась. Лоб чуть дрогнул, губы недовольно сжались, будто её выдернули из глубокого сна слишком грубо. Потом она перевернулась на спину, не открывая глаз, и тихо выдохнула.  — М-м… — сорвалось у неё, больше похожее на недовольный звук, чем на слово. Петя невольно улыбнулся, сам того не желая.  — Давай, — мягко повторил он. — Ещё немного и опоздаем. Она приоткрыла глаза лишь на секунду, будто проверяя реальность происходящего, и снова закрыла. Потянулась, медленно, лениво, как кошка, вытягивая руки над головой, и только потом, наконец, сфокусировала взгляд на нём. — Сколько?.. — хрипло спросила она, голос был совсем не похож на её обычный. — Десять минут до начала тренировки.  Влада закрыла глаза обратно и глухо простонала, уткнувшись лицом в подушку. — Ты издеваешься… — Я тоже не в восторге, — спокойно ответил Петя, не убирая руки с её плеча. — Но лёд нас не подождёт. Она ещё пару секунд лежала неподвижно, будто собираясь с силами, а потом резко села, свесив ноги с кровати. Волосы растрепались, взгляд был мутный, но в этом состоянии было что-то до неприличия живое. — Больше никогда так не буди, — пробормотала она. — Спала как убитая, — заметил он. — Даже мой будильник не сработал. Влада только коротко усмехнулась, потерев лицо ладонями. Она помнит, под какие звуки он встаёт.  — Ого.  Она поднялась на ноги, покачнулась на мгновение, но тут же выпрямилась. Привычная собранность начала возвращаться. Петя встал следом, невольно задержав на ней взгляд ещё на секунду дольше, чем стоило. — Пойдем, — сказала она уже тише, не глядя на него. Он лишь кивнул. Влада шла чуть впереди, на ходу собирая волосы в хвост. Его, почему-то, всегда это забавляло. Именно когда Влада в повседневной жизни ходила с завязанными волосами. Как только Петя отрастил волосы до "ебать ты рокер, надень пакет на голову", то он вне тренировок и соревнований напрочь забыл о резинке, всегда ходил с распущенными. У Влады же волосы были примерно такой же длины, ну может чуть короче, но они всегда были завязаны. Гуменник искренне не понимал этого, у неё такая красивая стрижка и волосы, а она прячет их. Чуть ли не каждый день он прокручивал тот вечер, когда он массажировал ей голову, перебирая в руке светлые пряди. Такие мягкие и послушные.  Быстро переодевшись, они пересеклись на скамье. И снова это спортивное лицо на ней… Шнурки на коньках завязывала быстро и сосредоточено, сонная физиономия тоже испарилась, уступив место холодной концентрации.  На лёд она вышла одной из первых. Сделала круг, потом ещё один. Скользила чисто, аккуратно, но без привычной скорости. В каждом толчке было чуть больше усилия, чем нужно, в каждом движении контроль вместо автоматизма. Петя наблюдал со стороны, не специально, но взгляд всё равно постоянно возвращался к ней. Видел, как она пошла в начале на одинарный сальхов. Приземлила, но шероховато.   Она попробовала ещё раз. Потом ещё. — Не гони, — крикнул ей Влад с борта. — Дай телу проснуться. Влада кивнула, но по лицу было видно: ей тяжело принимать это "не гони". Для неё сейчас каждый прыжок был напоминанием о том, где она находится и где должна быть. Петя вышел на лёд позже, сделал свою разминку, но концентрация была странной. Мысли всё время съезжали в сторону. Он ловил звук её коньков, видел краем глаза, как она тормозит у борта, как тяжело выдыхает, опираясь руками на колени, как на секунду закрывает глаза, прежде чем снова оттолкнуться. Но что нравилось ему во Владе – борьба в этом восстановлении. Она не отчаивалась и, даже падая, не позволяла себе передохнуть или выпустить эмоции на льду. В штабе Москвиной он был свидетелем частой картины: одиночник падает с легкого прыжка из-за травмы и продолжает сидеть на льду, искренне расстраиваясь и давая эмоциям пройти через себя. И вставал, когда уже ругался тренер. Влада же вставала сразу после падения, ещё до того, как тренер что-то скажет. Отряхивалась и продолжала как ни в чем не бывало. Лишь на перерывах или дома она позволяла эмоциям взять вверх. И сейчас то же самое, упала-сразу встала-вы ничего не видели, вам показалось.  Тем не менее, попробовав несколько попыток одинарных, не приступая к двойным, она перешла к скольжению: на втором льду тренеры сделали акцент именно на этом.  После тренировки Влада сошла со льда одной из последних. Села на скамейку, долго расшнуровывала коньки, пальцы слегка дрожали. Николай Юрьевич что-то говорил ей, и, хоть казалось, что она в таком состоянии никого слушать не будет, она слушала и внимала каждому слову.  Дикиджи прошёл мимо, потом остановился, вернулся на шаг назад. — Ты после льда куда? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — В номер, — ответила она. — Или куда-нибудь, где тихо. — Пойдёшь с нами на пляж? — внезапно предложил Влад, будто между делом, не делая из этого никакого события. Влада на секунду зависла. Она придумывала как тактично отказаться от этой идеи, уже достаточно "побыла с людьми" за день, свою норму социализации выполнила на пять с плюсом, а теперь надо было пойти в номер, лечь на кровать и молча лежать час, чтобы позволить самобичеванию накрыть её с головой. Ну а потом разложить по полочкам, где она сейчас, насколько всё плохо и почему так не должно быть. В общем, дел невпроворот.  Она уже открыла рот, чтобы сказать "нет, Владик, я буду очень занята, я буду в тильте", как сбоку появилась Арина. Та подошла слишком близко, без всяких предупреждений, и тут же повисла у Влады на плече, обнимая её так, будто они не виделись всю жизнь, а не пересекались утром на льду. — Давай, — протянула Кшецкая, весело и уверенно. — Развеешься. И на этот раз не по ветру. Влада фыркнула, но плечо не освободила. — Сёдня не, — ответила она, всё ещё надеясь, что на этом разговор закончится. — Вла-а-а-ась, — нарочито растянула Арина её исковерканное имя, сразу переходя в режим давления, — ты же сейчас вернёшься в номер, ляжешь, уставишься в потолок и будешь гнить. Настроение себе опустишь до минусовой отметки.  Влада скосила на неё взгляд. — Не драматизируй. — Я не драматизирую, я говорю очевидную правду, — парировала Арина. — К тому же, в номере у тебя ещё будет твоя Вика Лабутина. — Лабушева, — автоматически поправила Влада. Арина закатила глаза так выразительно и громко, что новисы, проходящие мимо, вздрогнули.  — Да хоть Лабубу, хоть Блябуду, мне вообще похуй, — отмахнулась она. — Как и тебе, если честно. Она меня сегодня раза три подрезала – на ритте и на лутце. Я её уже мысленно во гробу видала, с венком и оркестром. Влад хмыкнул где-то сбоку, явно сдерживая смех. Влада наконец выпрямилась, сняла руку Арины со своего плеча, но не оттолкнула, скорее аккуратно отстранила. Она посмотрела сначала на Кшецкую, потом на Влада, потом куда-то мимо, в сторону выхода из комплекса, где уже чувствовался тёплый вечерний воздух. Но плечо снова стало занятым, на нём повис Дикиджи.  — Вла-а-ада, не будь зану-у-удой.  Мысль о пляже была странной. Шум, люди, открытое пространство – всё, от чего она обычно бежала, когда было тяжело. Но когда она ещё сможет сходить на пляж, вроде как, не с сомнительной компанией. Влад с Ариной внушали доверие.  — Я пойду, — сказала она наконец.  Дикиджи расплылся в довольной улыбке перед Петей и сказал: — Видишь, это всё моё обаяние. У тебя его нет.  — Не спорю, — закатил глаза Петя, поднимая руки, мол, считай как хочешь, главное отъебись.  ****  На сборы дали час, девушка пошла в магазин, после чего в номере быстро запихнула в сумку полотенце, продукты, крем.  Купальник она надела сразу, белый слитный, максимально простой. Сверху накинула того же цвета льняные шорты и свободную футболку. С обувью она не заморачивалась и надела белые шлёпанцы.  Аня иногда хихикала над её предпочтениями в цветах. Если натура немки была мрачной и вечно холодно-отстраненной, то в стиле это не так активно прослеживалось. Гроб, гроб, кладбище это скорее было про Владу, чем про Петю и то самое жабо лучше бы сидело на ней. Ну, может и не сидело бы хорошо, трудно вообще представить любого человека в этой одежде, но по крайней мере оно точно отражало её внутренний мир. Только вот Влада это всё не любила, не терпела мрачную одежду и по возможности надевала всегда что-то светлое, в особенности белое. Чаще всего в черном Хаас казалась ещё бледнее, а белый придавал небольшой эффект загара из-за контрастности и ей это нравилось.  Встретились они вчетвером в холле, Петя как всегда пришёл в черной странной нефорской футболке, с каким-то странным лесом и луной, а-ля что-то ауфное. Надпись даже не стала расшифровывать, об этот шрифт можно голову сломать. Плавки почти до колен хотя бы не были такими вырви-глазными, черные однотонные. Как Влада поняла, они ему служили и плавками, и шортами. В особо бедные дни наверное ещё и трусами с половой тряпкой, вряд ли после Москвы он мог спокойно смотреть на ветошь. Неоново зелёные кроксы на фоне прикида уже не казались чем-то странным.  — «Ладно, кроксы хотя бы адекватная обувь для пляжа. И удобная. Главное, что не в нью-роках пришёл», — в мыслях оценила прикид Пети Влада.  — Вы как инь и ян, — уведомил ребят Влад.  Хаас с Гуменником посмотрели друг на друга слишком оценивающе и Кшецкая не удержалась от язвительного комментария: — Нет, Влад, они скорее как нефор и нормис.  Влад прыснул, а Гуменник осмотрел ещё раз Владу и сказал: — Да, Влада нефор, как и её ебанутый кот.  Хаас показала ему средний палец, не желая комментировать вообще что либо. Скажет что-то, ещё и по Боссу пройдутся.  Они вышли из комплекса одной цепочкой, выстроившись так, как получилось само собой: впереди Влад с Ариной, позади Влада и Петя. Никто этого вслух не проговаривал, но дистанция сложилась сразу и будто бы без права на пересборку. Влад и Арина шли быстро, плечом к плечу. Арина что-то активно рассказывала, размахивая руками, Влад смеялся, вставлял реплики, иногда специально говорил громче, чем нужно, будто хотел, чтобы их слышали сзади. Разговор у них был про лёд, про тренеров, про чье-то нелепое врезание в борт на утреннем прокате. Они явно чувствовали себя комфортно. А вот сзади всё было иначе. Влада шла, глядя прямо перед собой, стараясь держать темп, но не приближаться. Руки в карманах шорт, шаг ровный, чуть быстрее обычного – как будто она пыталась пройти этот путь на автомате. Петя шёл рядом, чуть сбоку, так, чтобы не зацепить её локтем, но и не отстать. Он несколько раз бросал на неё короткие взгляды куда-то в профиль, на линию челюсти, на то, как она поджимает губы, когда напряжена. Он хотел что-то сказать, любую нейтральную глупость, но каждый раз мысль обрывалась ещё до того, как доходила до языка. Влада тоже чувствовала его присутствие слишком отчётливо. Шаги рядом, дыхание, знакомый темп, всё это раздражало и одновременно сбивало. Она даже стала считать шаги, лишь бы не думать о том, что они идут вместе. — Долго ещё? — вдруг спросил Петя, скорее в пустоту, чем конкретно к ней. — Не знаю, — ответила Влада, не поворачивая головы. — Я тут первый раз. После этого снова повисла тишина. Влад впереди обернулся, что-то крикнул Арине, они засмеялись. Этот смех резанул Владе по нервам – слишком громким он был, слишком свободный на фоне их молчания. Она невольно замедлила шаг, но тут же поймала себя на этом и снова ускорилась, что не осталось незамеченным Петей.  — Если хочешь, можем идти медленнее, — сказал он тихо. — Не хочу, — так же негромко отрезала она и добавила, даже не понимая, в шутку или на полном серьёзе: — тройной риттбергер прыгнуть хочу.  — Ещё будет на твоей улице праздник, Вла. — похлопал её по плечу.  Она кивнула, хотя он этого не видел.  Дальше шли почти до самого пляжа без слов. Только шум дороги, редкие машины, далёкий гул моря, который становился всё отчётливее. Когда впереди показалась линия песка и воды, Влад с Ариной сбавили шаг. Влада выдохнула, путь закончился, наконец-то.  Но напряжение – нет. Море встретило их влажным воздухом и шумом волн, таким успокаивающим, что Петя даже закрыл глаза, чтобы лучше прочувствовать звук и запах. На удивление, людей было не так много, что не могло не радовать. Рядом с ними лишь несколько семей с детьми и компания мужиков, жарящих шашлык.  Влада не хотела приходить с пустыми руками. Для неё это было почти законом – если зовут куда-то не по делу, не на тренировку, не по работе, значит, нужно что-то принести. Пусть мелочь, но чтобы не чувствовать себя лишней. Она аккуратно выставила на стол бутылку вина, пару пачек нарезки, крекеры, орешки и несколько банок пива, вытащенных из шопера одна за другой. "Стол" сразу стал выглядеть живым, будто это не случайная посиделка после сборов, а вполне себе запланированный вечер. Гуменник, стоявший рядом, присвистнул и приподнял брови. — У тебя в роду никто алкоголизмом не страдал? Влада, не поднимая глаз, спокойно открыла одну из пачек для ребят и ответила: — Никто не страдал, все пили и радовались. Она пододвинула Пете банку пива, потом ещё одну – Владу, а Арине поставила стаканчик и бутылку вина, явно зная, кто что предпочитает. Это движение вышло таким уверенным и бытовым, что даже Дикиджи хмыкнул. — Немка, которая знает толк в правильной расстановке приоритетов, — протянул он. — Я уважаю. Арина уже тянулась за стаканчиком, улыбаясь: — Вот за это я тебя и люблю. Пришла, и сразу стало понятно, что вечер не будет унылым. — Не обольщайся, — сухо сказала Влада, но уголки губ всё-таки дернулись. — Я всё ещё зануда. — Это не взаимоисключающие вещи, — заметил Влад, открывая пиво.  Внезапно Петя придвинул свой рюкзак и произнёс: — Слава богу ты здесь, потому что думал, не хватит на всех.  Он достал из своего рюкзака тоже несколько банок пива, безглютеновый мармелад, чипсы-нори, конфеты и термос. Влад удивился их общей готовности, но в этом наборе последний предмет его смутил.  — Ты уверен, что мы будем сегодня распивать чаи?  Гуменник цокнул и протянул термос Владе.  — А это не вам, только ей.  Девушка открыла его и в нос ударил сладкий запах жасмина. Дикиджи мгновенно понял. Два года назад, когда они все вместе ещё тусили с Матиасом, они собирались все вместе и у Влады была странная привычка, которую она подхватила от своего опекуна: даже в разгар самой жесткой пьянки она всегда себе устраивала чаепития. Влад не упускал повода пошутить, что она, наверное, единственная, кто в баре заказывает чаи. И если алкоголь она употребляла не на каждом мероприятии, то чай был с ней всегда.  Конфеты тоже протянул Владе, уведомив, что они низкокалорийные. Было очевидно, что девушка круглыми сутками думает о тренировках, о восстановлении и своём весе. От него не ускользнуло, как на тренировке на улице во время бега задралась её футболка и он увидел блеск живота: она обмотала его плёнкой. То, что почти все спортсмены были в шортах, а Влада в штанах, он счел за то, что и ноги были обмотаны. Причем так было с самого первого тренировочного дня в Сочи. Он был уверен, что весь алкоголь и еду, что она принесла, были здесь только ради них троих, Хаас явно к ним не собиралась притрагиваться. Именно поэтому он нашел в магазине отдел для ппшников с низкоколорийными продуктами, где вся еда и выглядела как блевотина, и являлась такой на вкус. Хаас хотела отказаться, но после прочтения состава она кивнула и поблагодарила. Причём так искренне и улыбаясь, что даже Кшецкая с Владом засмотрелась.  — «Он учёл все мои предпочтения. Заварил чай, купил эти сладости, взяв во внимание, что от обычных бы я отказалась. Спасибо Петь, это мило.» Петя молча взял свою банку, щёлкнул язычком крышки и сделал первый глоток. Влад, уже окончательно войдя в роль организатора всего живого и неживого на этом пляже, хлопнул в ладони и встал, будто сейчас собирался объявить старт Олимпиады, а не пляжного балагана на закате. — Играем все в пляжный волейбол!  Арина вскинула руки вперёд в победном жесте: они явно вдвоем обсуждали эту идею. Владе же такой расклад не понравился и она поднялась: — Эу, стоп-стоп-стоп! Я не играю!  — Пф-ф-ф, играешь, это не обсуждается, Вла, — спокойно пояснил Влад.  — Нас четверо, это слишком мало, — первое оправдание, пришедшее ей на ум. Но Дикиджи не унимался: — Это вообще не проблема, мы ж не профессионально играем.  Немка бросила взгляд на Петю, пытаясь понять его мнение по этому поводу. Но тот надел солнцезащитные очки и делал вид, что вообще не при делах и никого не слышал. Хаас попытала удачу: — Вон, Петя тоже против.  — Э, я такого не говорил!  — Тебя вообще никто не спрашивал, — уведомила Влада, понимая, что играть придется.  Арина подошла с одной стороны, Влад с другой, и вместе они повисли на её плечах, не желая так просто отпускать.  — Вла-а-а-ась, я понимаю, ты вся такая холодная, нелюдимая стервочка, — прежде чем Влада возразила, Арина продолжила, — но я же вижу тебе с нами весело и ты этого отрицать не можешь. А ещё я вижу, что ты хороший человек. У плохого человека не будет домашних питомцев.  — Ну, ты просто с её котом не знакома, — хмыкнул Гуменник.  — Так, Петь, тебя никто не спрашивал, — махнула рукой Арина, подхватывая настрой Влады, — в общем, Влась, позволь в нашей компании себе забыть, что ты спортсменка. В первую очередь ты человек, так что давай, подъём.  Влада ощутила себя героиней какого-то мультика или фанфика, где герой говорит, что у него ничего не выйдет, а друзья поддерживают: "у тебя обязательно всё получится, главное верить" и в конце какая-нибудь мотивационная песенка. Но пока что в голове была только песня "и камнем вниз с крыши дома".  Наверное, единственная причина, по которой она согласилась, это дополнительная возможность сжечь калории, они явно все по сто раз вспотеют, играя в волейбол.  — Так, распределяемся, — протянул он с важным видом и, не давая никому вставить слово, тут же выдал, — Татауровские против Дайнековских, супер. Он ткнул пальцем сначала в себя и Арину, а потом перевёл жест на Владу с Петей, словно всё было очевидно и обсуждению не подлежало. Арина прищурилась, быстро считала расстановку и тут же не упустила шанс. — Скорее Татауровские против влюблённой парочки, — с ехидной улыбкой поправила она. Дикиджи рассмеялся громко, искренне, так, что даже мяч на секунду выпал у него из рук. Влад протянул ей ладонь и Арина дала пять.  Влада резко повернула голову в сторону Кшецкой и бросила на неё укоризненный взгляд "ты давай мне тут не это самое", Арина лишь пожала плечами, будто ничего такого не сказала, и сделала вид, что поправляет волосы.Петя же предпочёл вообще не реагировать. Он только глубже вдохнул, посмотрел на сетку и шагнул на свою половину площадки, будто тема закрыта. — Ладно, — протянул Влад, всё ещё ухмыляясь. — Раз уж у нас тут такие страсти… — Он хитро прищурился. — Может, сыграем на желания? Арина тут же оживилась, глаза загорелись знакомым азартом. — О, это уже интересно. Влада настороженно посмотрела на них обоих. На пляжный волейбол она ещё была согласна, а вот какие желания могут эти "Татауровские" загадывать никому не известно.  — Какие ещё желания? — уточнила она. — Ахуительные, — быстро ответил Дикиджи, поднимая руки в защитном жесте. — Без криминала, без травм и без… — он бросил короткий взгляд на Петю, — принуждений в ебле, так сказать. Но если вы… — Стоп! — покачала головой немка, — остановись, я поняла. Хорошо, играем на желания.  Арина фыркнула, но промолчала. Они начали обсуждать формат, лениво перебрасывая мяч из рук в руки. В итоге сошлись быстро, удивительно быстро для четырёх спортсменов с характерами. Один тайм – до десяти очков. Кто первым набирает десять – тот выигрывает тайм. Проигравшие выполняют желание победителей. — И сколько таймов? — спросила Влада, уже догадываясь, что ответ ей не понравится. Влад поднял ладонь с растопыренными пальцами. — Пять. Влада усмехнулась без особой радости. — Ты больной. — Немного, — согласился он с довольной улыбкой. — Зато весело. И будет легко определить окончательного победителя на сегодня.  Арина уже разминала плечи и подпрыгивала на месте, словно это был не пляж, а полноценная арена. Петя молча крутил мяч в руках, сосредоточенный, собранный, будто внутри него щёлкнул привычный соревновательный режим. Влада заняла свою позицию напротив сетки и на секунду задержала взгляд на Пете. Ничего не сказала, ничего не показала, просто короткий, внимательный взгляд. Первый тайм закончился резко и почти буднично: мяч после неуклюжего приёма Арины лениво ткнулся в песок, а Влад, запоздало бросившись вперёд, только беспомощно взмахнул руками. Влада лишь уведомила: — Десять. Арина тяжело выдохнула и упала на песок, раскинув руки. — Всё, я официально ненавижу волейбол, — пробормотала она. — И вас обоих. — Не нас, а их, — поправил Влад, кивнув в сторону Влады и Пети. — Ну что, ваше желание? Влада переглянулась с Петей. У обоих не было в целях загадывать что-то жесткое, надеясь, что и они будут к ним лояльны. Говорили они вдвоем буквально пол минуты, быстро придя к легчайшему варианту.  — Хотим, чтобы вы спели "Jingle Bells"  Арина сразу напряглась.  — В смысле – просто спели? — Нет, — добавил Петя, не сдержав улыбки. — В индийской версии. — И, — закончила Влада, — на весь пляж. Они отошли чуть ближе к воде, встали лицом к пляжу. Народу было достаточно, чтобы стало по-настоящему неловко: кто-то лежал на полотенцах, кто-то ел, кто-то просто смотрел на море. Какие-то дети закапывали своего отца в песок, поднося к его рту бокал с пивом.  Влад хлопнул в ладоши, задавая ритм, и неожиданно бодро начал, глядя в текст. Арина подхватила, старательно вытягивая гласные, добавляя странные интонации и характерные "индийские" переливы, хлопая в ладоши и пританцовывая. Уже на втором куплете Влад начал раскачиваться из стороны в сторону.  Люди начали оборачиваться. Кто-то смеялся, кто-то снимал на телефон. К пятой строчке Арина уже хохотала, но продолжала петь, почти крича. Влад выкладывался на полную, с таким выражением лица, будто решил умереть достойно. Даже дети перестали закапывать отца, а пиво его уже не так интересовало.  Когда они закончили, пляж встретил их аплодисментами и свистом. — Я больше никогда не буду играть на желания, — выдохнула Арина, возвращаясь. — Это было унизительно. — Но красиво, — спокойно сказала Влада. — Засчитано. Во втором тайме история повторилась почти зеркально. Кшецкая и Дикиджи снова проиграли, на этот раз Влад отправил мяч в сетку.  — Всё, — Влад сел прямо в песок. — Я официально всё. — Лохи, — позлорадствовал Петя, — Видите ту компанию? — он кивнул в сторону нескольких человек, сидящих неподалёку с мангалом и пластиковым столом. — Идёте туда. И вежливо просите шашлык. — Просто попросить? — уточнила Арина подозрительно. — Просто попросить, — кивнул Петя. — Но искренне. Как будто вы правда очень хотите есть. — Я ненавижу тебя, — сказала Арина и поднялась. Они подошли к компании, взрослые мужики, один из которых как раз переворачивал шампуры. Влад кашлянул. — Извините, — начал он максимально вежливо, — а вы не могли бы… ну… поделиться шашлыком? Мужики переглянулись. — Это пранк? — спросил один. — Нет, — честно сказала Арина. — Мы проиграли в волейбол. Секунда тишины, и компания расхохоталась. — Да забирайте, — махнул рукой мужчина. — За такое шоу грех не накормить. Им действительно дали пару кусков шашлыка на одноразовой тарелке. Арина подняла её над головой, как трофей. — Засчитано, — кивнула Влада. Третий тайм Дайнековские слили почти незаметно для самих себя. Сначала Петя не добежал до мяча, решив, что Влада его прикроет, потом Влада промахнулась по подаче, а в конце мяч и вовсе упал между ними, тот самый момент, когда оба посмотрели друг на друга и одновременно поняли: всё, выдохлись. Две победы подряд забрали больше сил, чем казалось, да и жара уже начинала давить. — Всё, — Арина довольно хлопнула в ладоши. — Наш. Влад Дикиджи с видом человека, который ждал этого момента, подошёл ближе, приобнял Кшецкую за плечо и они переглянулись, явно что-то прикидывая. Совещались они недолго, но слишком уж слаженно, чтобы это не настораживало. — У меня есть идея, — протянул Влад и улыбнулся так, что Владе сразу стало не по себе. — Мне уже страшно, — честно сказала она. — А зря, — вмешалась Арина и тут же вытащила телефон. — Мы будем снимать тикток вчетвером и публикуем.  — Чего? — Петя приподнял брови. Дикиджи ткнул в экран и включил видео. Там Арина с Фурсовой, ещё пару месяцев назад, плясали под "Old Town Road" простые движения, прыжки, повороты, ничего сверхъестественного.  — Вот это, — сказал Влад. — Движения несложные, снимаем парами. — Да тут вообще элементарно, — подхватила Арина, быстро пролистывая и останавливая видео на нужных моментах. — Мы с Владом начинаем: тут прыгаем, тут крутимся… Она посмотрела на Владу, потом на Петю и широко улыбнулась, явно смакуя продолжение. — А потом вы врываетесь. Влада запрыгивает на Петю, ну, типа как на лошадь, только спереди, и вы жестко сосётесь. На секунду повисла тишина. Влада медленно моргнула, будто не сразу поняла, что это сказано вслух. Она смотрела на неё так, что было ясно: ещё слово, и кто-то сейчас пойдёт купаться с кирпичем в кармане. Петя вообще завис, будто ему только что предложили выйти на лёд без коньков. — Ты совсем? — возмутилась Влада. — Нет. — Даже не обсуждается, — добавил Петя, уже спокойнее, но жёстко. На секунду повисла пауза. Арина закусила губу, покрутила телефон в руках и вдруг фыркнула, отмахиваясь: — Да блин, господи, — протянула она, — я же шучу. Вам жалко, что ли? — Очень жалко, — отрезала Влада. — Ладно-ладно, — Арина примирительно подняла руки. — Всё, снимаем чётко по видео. Но если возникнет желание, не откладывайте.  Она ткнула пальцем в экран, снова запуская тот самый ролик. Ушло, наверное, попытки три: первый раз Влад споткнулся о камень и повалил всех ребят, потом был жесткий рассинхрон по вине Влады с Петей. А вот на третий раз вышло. Правда у Дикиджи было желание обрезать видео, чтобы не были видны мрачные лица Дайнековских.  — Всё, — Арина остановила запись и довольно посмотрела на экран. — Видишь? Никто не пострадал, Влад, тебе надо заняться с Петей погружением в тикток. А я Владой займусь.  Немка приставила к виску палец, якобы пистолет, и стрельнула, показывая всё своё пренебрежение к этой идее.  — Как мило, у вас даже парные фишечки, — не унималась Арина.  Петя лишь выдохнул и посмотрел на море, думая о том, что следующий тайм лучше бы им выиграть. Но удача, как и всегда, имела привычку заканчиваться резко и без объяснений. Четвёртый тайм Влада с Петей слили глупо: пара неудачных подач, один промах на приёме, и вот уже мяч падает в песок, а Арина радостно хлопает в ладони, а Дикиджи довольно улыбается, будто именно этого и ждал. — Всё, — протянула Арина, — карма. Влада, тяжело дыша, упёрла руки в колени и зло посмотрела на сетку, словно та была в чём-то виновата. Петя молча провёл ладонью по волосам, стряхивая песок, и выдохнул: — Ладно, говорите. Влад с Ариной отошли в сторону буквально на полминуты. Шептались, переглядывались, периодически поглядывая на Владу и Петю с таким выражением лиц, будто обсуждали не желание, а сценарий какого-то циркового номера. Наконец Дикиджи вернулся, уже явно довольный собой. — Короче, — начал он, не тратя время на вступления, — снимаем такой видос. Он ткнул пальцем сначала в Владу, потом в Петю, как судья, выносящий приговор. — Вы заходите в воду. Ты, Петь, приседаешь под водой, Влада становится тебе на плечи. Потом ты резко встаёшь, она отталкивается и прыгает в воду. В идеале сальтуха, но там как пойдет.  Он сделал паузу, смакуя реакцию. — А потом, — добавил как бы между делом, — вы это заливаете в инсту. Оба. На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только шумом волн и криками людей где-то дальше по пляжу. — Ты охуел? — первым отреагировал Петя. — Мы вам вообще-то попроще задания загадывали. — Да ладно тебе, — тут же встряла Арина, — мы пели на весь пляж и шашлык клянчили у незнакомых людей. Это вообще-то моральная травма. — Это не моральная травма, — буркнула Влада, — это кринж. Она посмотрела на воду, потом на Петю, потом снова на Влада Дикиджи. — Влад, ты же понимаешь, что ему будет трудно меня поднять?  — Да ниче не трудно, хватит загоняться из-за веса, ты худая, — уверил Дикиджи.  — Я, блять, с тебя ростом. Это не Лизу Туктамышеву, метр с кепком, поднимать.  — Ниче, Вла, Петруччо же у нас спортсмен, это ему, так сказать, тренировка перед отбором. Я буду страховать.  Петя усмехнулся, но без веселья: — Ага. Ты с берега страховать будешь? Отличный план. — Ой, всё, не вредничайте. В воду! — приказала Арина.  Гуменнику и Хаас ничего не оставалось, как раздеваться до плавок и купальников. Петя честно старался не рассматривать её длинные ноги и подкаченные руки, но выходило плохо.  Влада же в ответ посмотрела, что он снял свою футболку и обувь, и не удержалась от подъёба: — Наконец-то ты снял всю эту нефорскую хуйню.  — А тебе так не терпится меня голым увидеть?  — Мне не терпится увидеть тебя в адекватной одежде.  — Боже, какая ты скучная, Вла.  Влад их стал подгонять, уже приготовив камеру. Петя тяжело выдохнул и посмотрел на немку боковым зрением: — Скажи, что отказываемся. Я поддержу. — Не время давать заднюю.  Они заходили в воду так медленно, что это начинало выглядеть почти демонстративно. Шаг –пауза, ещё шаг – снова пауза, будто море само должно было передумать и отпустить их обратно на берег. Вода поднималась выше колен, выше бёдер, холодила кожу.  Петя шёл чуть впереди, Влада на полшага сзади, следя за его спиной и за тем, как волны разбиваются о его бёдра. Она старалась не думать о том, что происходит, и всё равно думала, о каждом движении, о расстоянии между ними, о том, как неловко и слишком близко это всё выглядит со стороны. Когда глубина стала достаточной, она обошла его и встала за спиной. Петя обернулся на секунду, словно проверяя, готова ли она, и тут же отвернулся обратно. Он присел, уходя под воду почти полностью, и поверхность сомкнулась над его плечами. Влада наклонилась и положила ладони ему на плечи, осторожно, пробуя. Кожа под пальцами была тёплой и напряжённой, мышцы плотные и живые. Она отметила это мгновенно, слишком ясно, и позволила себе задержаться на долю секунды дольше, чем нужно. Большие пальцы непроизвольно сдвинулись ближе к шее, а потом она резко одёрнула себя, будто поймала на чем-то запретном. Почти сразу она перенесла вес, ставя ноги ему на плечи. Вода мешала, сбивала равновесие, но он держался уверенно, устойчиво, и Влада на секунду почувствовала себя странно спокойно, как будто всё под контролем. Петя стал вставать, выравниваясь, но вот Влада сохранить вертикальное положение, в отличие от своего партнера, не смогла. Её ступни соскользнули по влажной коже Петра. Равновесие исчезло мгновенно, без шанса исправиться. Влада почувствовала, как опора уходит из-под ног, как тело падает назад.  Когда она вынырнула, отплёвываясь и судорожно вдыхая, первое, что она увидела, Петю. Он уже был рядом, сосредоточенно смотрел на неё, схватив за предплечья, проверяя, всё ли в порядке. — Ты как? — быстро спросил он. Влада вытерла лицо ладонями, тяжело выдохнула и коротко кивнула. — Жива, — сказала она хрипло. С берега донёсся смех и возгласы – Дикиджи с Ариной явно такое ожидали и уже готовы были выслать этот шедевр во всех чаты фигурного катания. Влада опустила глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и поняла, что этот "простой видос" оказался куда сложнее, чем они ожидали. — Давайте, доводим до идеала! — крик Арины с берега прозвучал слишком бодро и уверенно. Конечно, это не она сейчас прыгает в воду с плеч парня, который побледнел после твоего поцелуя, а потом избегает тебя на совместных сборах. И своим избеганием заставляет тебя тоже избегать его и вы в итоге два ебаных аутиста. Да, всё легко! Петя тяжело выдохнул, провёл рукой по мокрым волосам и на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Потом повернулся к Владе. Она уже подошла ближе и молча встала за его спиной, без лишних комментариев и шуток, словно между ними был негласный договор просто сделать и закончить. Влада быстро прокрутила в голове предыдущий момент. Плечи скользкие, значит, ногами надо ближе к шее, чтобы не улететь, и никаких резких движений. Петя снова присел, уходя под воду. Влада осторожно положила руки ему на плечи уже без лишних задержек. Ладони скользнули, но она тут же подстроилась, крепче сжимая, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. Она медленно забралась ногами на его плечи, контролируя каждое движение. Ступни встали устойчивее, чем в прошлый раз, корпус выровнялся, и на долю секунды всё выглядело почти идеально. Петя поднялся.  И именно в этот момент ошибся уже он. Нога резко уехала в сторону – под водой оказался острый камень, опора исчезла мгновенно. Петя дёрнулся, попытался удержаться, но равновесие уже было потеряно. Он завалился назад и его тело рухнуло прямо на Владу, которая мгновенно оказалась под его телом под водой. — «Сука, да мы с ним на льду постабильнее будем!» Гуменник наконец выровнялся, откашлялся, стряхивая воду с лица, и машинально оглянулся в сторону берега. Они оказались слишком далеко, глубина уже была не та, он быстро принял решение просто подтянуть Владу ближе, чтобы не тянуть время и не выглядеть совсем уж клоунами. — Давай ближе.  Петя протянул руку под водой, действуя на ощупь. Он собирался взять её за талию и притянуть, чтобы всё прошло быстрее. Но вода искажала расстояние, а Влада стояла чуть иначе, чем он ожидал. Его ладонь легла ниже, чем нужно, и вместо талии он вдруг почувствовал под рукой совсем другое. Рука оказалась на её ягодице и понял он это не сразу, чуть притягивая девушку к себе. Но когда осознание дошло, Петя резко дёрнул рукой назад, будто его ударило током. Плечи напряглись, дыхание сбилось, уши моментально заложило жаром. Он даже не посмотрел на неё сразу, взгляд уткнулся куда-то в воду, словно там можно было спрятаться. Влада внешне осталась спокойной. Она не отшатнулась, не сказала ни слова, не сделала резкого движения. Только глаза задержались и зрачок сузился. Петя сглотнул, чувствуя, как неловкость накрывает с головой. Он попытался вернуть себе хоть какое-то самообладание, выпрямился, снова посмотрел на неё.  — Не медли, — пробормотал он тихо, почти сухо, как будто этим словом можно было стереть произошедшее. И первым сделал шаг в сторону берега. Ещё два раза у них ничего не вышло. В первый – Влада слишком рано перенесла вес и нога поехала, из-за чего они вместе просто плюхнулись в воду, даже не успев нормально собраться. Во второй раз уже Петя ошибся: слишком резко выпрямился, сбился с равновесия, и всё закончилось тем же самым – всплеск, смех с берега и ощущение, что они выглядят максимально нелепо. Вода уже не казалась такой холодной, но усталость начинала чувствоваться. Они переглянулись и в них включилось уже спортивное чувство, когда хочется всё-таки довести дело до конца и не ударить в воду лицом.  Пятый раз вышел иначе. Петя сел под воду ровно и устойчиво, Влада аккуратно встала ему на плечи, не торопясь, проверяя баланс. На этот раз они не дёргались и не пытались ускориться. Он быстро поднялся, чувствуя, как она удерживает равновесие, и когда понял, что момент стабильный, дал ей возможность оттолкнуться. Сальто Влада делать не стала, не рискнула, ну или не умела, это уже к девочкам Плющенко, но прыжок вышел чистым и красивым: корпус ровный, движение уверенное, вход в воду без суеты. С берега тут же послышалось улюлюканье. Арина и Дикиджи радостно кричали, размахивали руками и продолжали снимать всё на телефон, явно довольные результатом. Влада вынырнула, улыбнулась и, подплыв к Пете, протянула ему руку, чтобы дать пять. Он на секунду замешкался, не поняв жест, а потом просто взял её за руку – решив, что она зовёт его на совместный поклон. Влада хмыкнула, но руку не убрала. Вместо этого она слегка наклонилась вперёд, делая поклон, и постаралась синхронно повторить движение, чтобы всё выглядело как задумано. Получилось даже смешно – слишком серьёзно для пляжа и слишком слаженно для спонтанного момента. Из воды они вышли всё ещё держась за руки. Идти так было странно, немного неловко, но Влада не стала первой отпускать. — «Ну и пусть думает, что я поклон совместный хотела сделать, невдуплёныш.» Они вышли на берег, мокрые, с песком на ногах и солью на коже. Влада отряхнула руки, стряхивая воду, и остановилась рядом с остальными. Арина, всё ещё держа телефон, довольно кивнула, пересматривая запись, и бросила: — Да, было. Жаль, без поцелуя в конце, но так тоже сойдёт. Гневный взгляд Гуменника она выдержала, а Влада даже реагировать не стала. Может, притвориться мёртвой и эти двое прекратят бесконечные шутки? Хотя… Начнутся подколы про некрофилию, а это ещё хуже. Оставим этот метод лучше для встречи с медведем.  **** — Блять, Влад! — крикнула Арина, уже понимая, что поздно. Мяч коснулся песка. 10:8. В пользу Влады и Пети. Арина выдохнула и рассмеялась, падая на песок: — Ну всё, нам пизда. Влада стояла, переводя дыхание, чувствуя, как сердце всё ещё стучит быстро, но уже спокойно. Петя опустил руки и только коротко кивнул, ну всё, финал. Последний тайм был сыгран. И на этот раз – окончательно. Это не могло не радовать Дайнековских, которых чутка подзаебали эти задания.  Влада перевела взгляд на Петю и он подошел к ней. Протянул ладонь для рукопожатия и Влада, не задумываясь, сразу же отвечает. Рукопожатие перетекает, по инициативе Пети, в объятия. Он обхватывает её тело крепко и она в ответ кладёт свои руки ему на поясницу. Никто не мог объяснить этот порыв. Наверное, радовались победе и что больше не будут позориться на пляже. Он горячо шепчет ей на ухо: — Мы хорошая команда, надеюсь, ещё сыграем по одну сторону баррикад.  — Я тоже. Если для тебя это повод снять свои подвальные балахоны подростка в депрессии, то я за то, чтобы играть почаще.  — Хорошо, в твоей компании буду раздеваться почаще.  За эти слова он получил ощутимый тычок в бок, но отпускать девушку не планировал. Но стоять так час, хоть и хотелось, было нельзя, поэтому прежде, чем он отпустил, Петя шепнул ей на ухо: — Ты молодец.  Они повернулись к Татауровским. Несмотря на проигрыш, они давили лыбу во всю, внимательно наблюдая до этого за объятиями фигуристов. Влад показал палец вверх и спросил: — Ну, я готов к заданиям. Этот проигрыш того стоил.  Арина кивнула на его слова, также улыбаясь. Владе мгновенно пришла идея, которой она поделилась с Петей. После услышанного он засмеялся, явно одобряя. Девушка вышла вперед.  — Короче, вы отправите людям сообщения с текстом, которые мы вам дадим. Арина сразу напряглась, даже перестала улыбаться, а Влад замер, уже понимая, что сейчас будет что-то максимально неприятное. Петя чуть наклонил голову, будто прикидывая, с кого начать, и продолжил: — Влад, для тебя Влада уже придумала. Открывай чат с Кирхом. Реакция была мгновенной. — Блять, ты ебанулся? Нет! — Дикиджи даже шаг назад сделал, будто телефон сам по себе мог открыть этот чат. Он смотрел на Петю с таким выражением, словно тот только что предложил ему прыгнуть с обрыва без страховки. Влада скрестила руки на груди, уже предчувствуя катастрофу, а Арина тихо прыснула, но тут же прикусила губу, поняв, что потом и к ней перейдут.  — Влад, задание есть задание, — спокойно сказал Петя, не повышая голоса. — Ты сам согласился. — Я соглашался на адекватную хуйню, а не на это, — буркнул Дикиджи, но телефон всё-таки достал. Он тяжело вздохнул и открыл нужный чат. Экран загорелся и последним сообщением у него висело от Влада: "ты где?" еще с апреля.  — Ну охуенно, — пробормотал Влад. — несколько месяцев тишины, а теперь я ему напишу? Петя встал ближе, почти плечом к плечу, и начал диктовать, наклоняясь к уху Влада. Говорил он нарочито тихо, но с таким довольным видом, будто это было лучшее задание вечера. Влад морщился после каждого слова, но всё равно набирал текст, медленно, с паузами, будто надеялся, что его кто-нибудь остановит. Через минуту все уже столпились вокруг телефона. Арина заглядывала через плечо, Влада смотрела чуть со стороны, но каждое слово видела чётко. Примерный смысл она придумывала с Петей, так что текст не стал для неё сюрпризом.  На экране было написано:  Привет, брат. Знаешь, три месяца думаю о тебе, так соскучился. Ты в музыку же хочешь окончательно после Олимпиады уйти, да? Ты круто поёшь. Можешь своим бархатистым голосом записать мне гс, только об этом думаю последние дни. Спасибо заранее, пупсик! В комнате повисла тишина. — Я это не отправлю, — глухо сказал Влад, не отрывая взгляда от экрана. Арина закрыла рот ладонью, чтобы не заржать в голос. Петя же просто широко улыбался, явно наслаждаясь моментом. Влада, заметив его колебания, не упустила момент и лениво, с откровенным удовольствием подначила: — Давай, давай. Чё ты как маленький. Влад ещё пару секунд смотрел на экран, будто надеялся, что текст сам исчезнет. Потом резко выдохнул, зажмурился и ткнул пальцем в кнопку "отправить". Почти сразу же выключил телефон, словно тот мог обжечь, и с нервным движением швырнул его в сумку. Так обычно делают люди, которые только что отправили признание крашу и боятся увидеть "прочитано".  — Всё, — буркнул он. — Я труп. Арина уже откровенно хохотала, Влада покачала головой, но улыбку всё-таки скрыть не смогла. И тут она, не давая Владу ни секунды на передышку, перевела внимание дальше: — Теперь Арина. Кшецкая мгновенно напряглась. — Чё? — настороженно протянула она. Влада повернулась к ней лицом, склонила голову чуть набок и спокойно, почти буднично сказала: — Пиши Люсе Фурсовой: "Я, кажется, влюбилась в Морошкина. Я ужас как хочу его, его татухи дикий секс." На секунду повисла пауза. — БЛЯТЬ, — вырвалось у Арины. — Вы вообще нормальные? Дикиджи возмущенно встал.  — Э-э-э, вы чего-о-о? — он даже руками всплеснул. — Ничего, что Арина пишет своей подруге, перед которой она потом объяснится и они вместе поржут, а я человеку, с которым мы вообще-то в контрах? — Это детали, — невозмутимо отозвался Петя. — Какие, нахуй, детали? — не унимался Влад. — Мне потом с этим жить, вы в курсе? Арина прижала телефон к груди и скривилась: — Я Люсе такое напишу, она меня в психушку отправит. — Не переживай, Владу Мат вообще может щас нюдсы прислать. Ну, я надеюсь. — вклинился Пётр. Арина, тяжело вздохнув, всё-таки сдалась. Она отвернулась от компании, чтобы не ловить на себе взгляды, быстро набрала сообщение Люсе и, не давая себе времени передумать, сразу же нажала "отправить". Кшецкая секунду смотрела на телефон, а потом, будто войдя во вкус, тут же добавила второе сообщение: — Если есть контрацептивы, буду очень благодарна — Ты ебанулась, — выдохнул Влад, но Арина его уже не слушала. Пальцы снова побежали по экрану, и она, ухмыляясь, начала печатать третье: — К парням не советуй идти, у Коли с Владом девушки в Питере, а Петя, наверное, уже всё потратил на Вла… — АРИ-И-ИНА! — одновременно взорвались Влада и Петя. Гуменник резко шагнул ближе, заглядывая ей через плечо, а Влада, побледнев, потянулась к телефону: — Ты вообще берега видишь?! Арина захохотала так, что чуть не выронила телефон из рук. Дикиджи согнулся пополам от смеха, хлопая ладонью по колену. — Да ладно вам, — сквозь смех выдавил он. — Это же шутка! — Сотри, блять, — жёстко сказал Петя. — Сейчас, сейчас, — всё ещё смеясь, протянула Арина и, наконец, удалила недописанное сообщение. — Всё, живите спокойно.  Влада выдохнула и отвела взгляд, будто проверяя, не осталось ли следов этой катастрофы где-нибудь в воздухе. Петя молча покачал головой, явно прикидывая, сколько лет ему понадобится, чтобы забыть сегодняшний день, да и вообще все сборы в Сириусе.  Фурсова сразу распознала, что это прикол и отправила: "иди проспись, аутистка, Морошкин мой" И именно в этот момент телефон Влада Дикиджи завибрировал. Влад нехотя достал телефон из сумки и разблокировал экран. Смех вокруг понемногу стих, любопытство оказалось сильнее. Он открыл телеграм, и действительно: от Кирха висело голосовое сообщение. Короткое, всего на несколько секунд. — Ну, — протянул Петя с кривой усмешкой, — сейчас реально его голос послушаем… Главное не возбудись.  У Дикиджи появилось желание утопить телефон в песке, а не включать эту запись. Но любопытство взяло вверх и он нажал на play. Из динамика прозвучало холодное: — Иди нахуй. На секунду повисла тишина. А потом Арина фыркнула первой, за ней расхохотался Влад, а Петя просто не сдержался и засмеялся вслух, закрыв лицо ладонью. Телефон снова завибрировал. — О, продолжение, — хмыкнул Дикиджи и включил второе голосовое. — Пётр тоже идёт нахуй, — спокойно и даже как-то устало сообщил голос Кирха. — Сука, — выдохнул Петя, но уголки губ всё равно дёрнулись вверх. Третье голосовое пришло почти сразу, будто Матиас принципиально не собирался растягивать удовольствие. — Влада пусть тоже идёт… лесом. На этот раз смех был громче и дольше. Арина согнулась пополам, хлопая ладонью по бедру, Влад прыснул так, что едва удержал телефон, а Влада лишь закатила глаза, но не смогла удержаться от короткой усмешки. — Ну, вежливо, — заметила она. — Даже без мата в мой адрес. — Ты любимица у него, Влась, — улыбнулась Арина.  Но веселье быстро сменилось странным ощущением. Влад опустил взгляд на экран и вдруг замер. — Эй… — сказал он уже тише. Все снова наклонились к телефону. Аватарка Кирха исчезла, на её месте была пустая серая иконка, а под именем значилось: был в сети давно — Он нас что, заблокировал? — уточнила Арина. — Похоже на то, — ответил Влад, убирая телефон. Все закусили губы и внутреннюю сторону щеки, но глянув друг на друга, не сдержались и расхохотались на весь пляж. Выкопанный чей-то отец даже отсалютовал им бутылкой пива.  Они расселись прямо на песке, кто на сложенных полотенцах, кто просто так, не особо заморачиваясь. Море тихо шуршало в паре метров, солнце уже не жгло, а грело ровно настолько, чтобы не хотелось ни уходить, ни двигаться лишний раз. Влад устроился рядом с Ариной, вытянув ноги и лениво покачивая бутылку пива, слушая вполуха и периодически вставляя свои комментарии. Они обсуждали тренеров, как Морошкин стал напряженнее общаться с Владой и Викой из-за той самой программы. Дикиджи передал Пете с Владой, что Олегу Станиславовичу очень нравятся их техническая составляющая программ. Татауров восхищался заковыристыми и сложными каскадами Пети с риттбергером, а во Владе ему нравилась сама техника исполнения прыжков, особенно одноножный сальхов и тройной лутц с хорошо внешнего ребра и точного отталкивания с зубца. То, что сейчас Влада отталкивается как попало на зубцовых, ему знать не стоило.  Петя сидел чуть в стороне, опираясь на локти, бутылка пива стояла рядом в песке. Он вроде бы тоже слушал разговор, иногда кивал, но внимание его всё время ускользало в сторону Влады. Кроме чая и воды она ничего не пила, закуски тоже были ею не тронуты, кроме одной конфеты, чей состав она рассматривала минут пять, а потом столько же пробивала в интернете. Если во время травмы она себе позволяла съесть те же синнабоны от Пети или принесенный тортик со дня рождения Вероники Анатольевны, сейчас всё было жестче. Хотя Гуменник не знает, что она делала после тех самый сладостей. Может, съела спокойно синнабон, запила чайком, полюбовалась из окна закатом… А потом резко приняла упор лёжа и стала отжиматься на одной ноге. Ну или не дай бог она приседала в таком состоянии.  Петя сдвинул брови, сам не заметив этого, слишком уж он напряженно думал. В голове мелькнуло несколько вариантов, и ни один из них ему не понравился. Он вспомнил утреннюю тренировку, как она выкладывалась, как потом почти уснула в раздевалке. Вспомнил, как она всегда загоняла себя сильнее, чем нужно. — «Хорошо не быть фаворитом на Олимпиаде. Если Влада претендентка на золото, то я дай бог отбор пройду. Даже не знаю, чье положение хуже.» — Ты чего? — вдруг спросил Влад, заметив его взгляд. — Завис. — А? — Петя моргнул. — Да нет, нормально. Разговор снова ушёл в сторону расписаний и сборов, но Петя уже почти не слушал. Он снова посмотрел на Владу, на её руки, сжатые вокруг бутылки воды, на напряжённую линию плеч, на то, как она старается быть "в порядке".  Петя ещё пару секунд посидел, делая вид, что слушает Влада и Арину, потом всё-таки наклонился вперёд, сместился ближе, так, чтобы его плечо почти коснулось её руки. Шум моря и голоса остальных позволяли говорить тихо, почти шёпотом. Он наклонился к её уху и спросил без нажима: — Ты чего? Почему не пьёшь? Куда твои немецкие замашки делись?  Влада чуть вздрогнула от неожиданности. Повернула голову к нему, посмотрела внимательно, будто быстро прикидывая, стоит ли вообще отвечать. Потом пожала плечами. — Ничего, просто не хочу. Петя не отстранился. Он видел, что это не "не хочу", и она это знала. Его взгляд задержался на бутылке воды в её руках. — Ты и не ешь, — добавил он. — Это уже "не хочу" номер два. Она усмехнулась краем губ, стараясь свести всё к шутке: — Следишь за мной, Гуменник? — Да, — правду он не скрывал. — Ты сама пиво принесла. И сидишь с водой, как на допинг-контроле. Влада чуть выдохнула, отвела взгляд в сторону моря. Несколько секунд она молчала, перекатывая бутылку в пальцах, потом всё-таки сказала: — Просто… не лезет. — Из-за тренировки? — тихо уточнил Петя. Она кивнула, но не сразу. — Из-за всего, — наконец добавила. — Голова забита. Когда так, мне либо всё подряд хочется, либо вообще ничего. Петя нахмурился. — Ты сегодня с утра как выжатая была. И сейчас такая же. — Ну спасибо, — хмыкнула она. — Я не в упрёк, — быстро сказал он. — Я серьёзно. Влада повернулась к нему чуть ближе, понизив голос ещё сильнее: — Мне сейчас не до алкоголя. Если я расслаблюсь, потом ещё хуже будет, мне надо восстановиться.  — Ты и так себя не жалеешь, — сказал он тихо. — Можно же хоть иногда… Она перебила его коротким движением головы. — Нельзя. — Потом мягче добавила: — Не сейчас. Петя на секунду замолчал. Потом спросил: — Ты из-за льда? Влада снова посмотрела на него. В этот раз дольше и внимательнее. — Да, — честно сказала она. — Я привыкла, что могу. А сейчас – не могу, и это бесит.  Он кивнул, будто это многое объясняло. — Тогда логично, что не пьёшь, — сказал он уже спокойнее. — Просто… я заметил. — Я знаю, — ответила она. — Ты всегда всё замечаешь, к сожалению. — Я могу перестать. — Не надо, — сказала она почти сразу. — Просто… не делай из этого проблему. Петя выпрямился, но перед тем как отодвинуться, тихо добавил: — Буду, иначе угробишь себя своим методом тренировок, где ты в два раза больше делаешь, чем надо. Со стороны это выглядело так, будто они просто обменялись парой слов. По крайней мере Влада надеялась, что так оно и было для Арины и Влада, новую порцию подколов она не вынесет.  Их посиделки растянулись почти до десяти вечера. Никто особо не следил за временем – завтра был выходной, редкая роскошь посреди сборов, и этим хотелось пользоваться до последнего. С моря тянуло прохладой, песок давно остыл, разговоры стали тише и ленивее, будто все постепенно выдыхали накопившийся за день шум. Обратно в Сириус возвращались уже в полной темноте. Комплекс светился окнами, дорожки были подсвечены редкими фонарями. У входа они разошлись: Петя с Владом Дикиджи, переглянувшись, почти синхронно свернули к ближайшей Пятёрочке.  — Догоняться пойдём, — бросил Влад через плечо, уже смеясь, — вы с нами, девочки? Арина отказалась, желая сегодня лечь пораньше и, поблагодарив всех за вечер, направилась в сторону своего номера. Влада лишь махнула рукой и пошла тоже к себе. У неё не было ни желания, ни сил продолжать вечер в том же формате. Ей хотелось тишины, горизонтального положения и ничего не думать хотя бы пару часов. В комнате уже была Лабушева, лениво что-то листая в телефоне, она даже не подняла взгляда на Владу. Оно и к лучшему. Избегать её Хаас не собиралась, но и общаться не планировала. Тёплый душ смыл с кожи соль, песок и усталость. Она стояла под струями дольше, чем обычно, позволяя голове наконец немного опустеть. Вернувшись в комнату, Влада надела футболку, плюхнулась на свою кровать и вытянулась во весь рост. Ноутбук щёлкнул крышкой, наушники привычно легли в уши. Она включила фильм – второсортная комедия, просто фон, чтобы снизить нагрузку на мозг. Вика лежала на своей стороне комнаты, чем-то шуршала, потом стихла. У Хаас была привычка надевать в основном один наушник, чтобы быть в курсе происходящего вокруг неё, но Вика заставляла пойти наперекор принципам, поэтому немка сидела в двух сразу. Соседка ей попалась шумной, однако.  Влада почти досмотрела фильм, когда экран телефона, лежащего рядом, вдруг засветился. На дисплее высветилось: Влад Дикиджи. Влада нахмурилась, не понимая, что ему нужно от неё ночью, когда уже все нормальные люди собирались укладываться.  — Да? — сказала она тихо, стараясь не повышать голос. Вика уже заинтересованно поглядывала в её сторону.  В трубке что-то шумело, будто ветер или улица. В трубке Влад звучал непривычно серьёзно.  — Вла… ты сможешь подойти к чёрному выходу? — сказал он быстро, будто боялся, что она перебьёт. — Умоляю, не задавай лишних вопросов. Просто приди, ладно? Влада приподнялась на локте, уже закрывая крышку ноутбука, откладывая его. Если Влад серьёзен, значит, что-то срочное.  — Сейчас буду.  Она уже нажимала "сбросить", когда из динамика прорвался второй голос – хриплый, явно нетрезвый и слишком знакомый. — Это Вла?.. — протянул он, будто с усилием собирая слова. — Скажи, что это не Вла… Нахуй ты её сюда, блять, припле… Связь оборвалась, в трубке послышались короткие гудки. Влада пару секунд смотрела на погасший экран, затем резко встала. Что-то пошло не так. Она выскочила из номера, даже не проверив, выключила ли она полностью компьютер. В коридоре было тихо, свет приглушённый, ковёр глушил шаги, но Влада всё равно шла быстро, почти бегом, свернула к лестнице и сбежала вниз через два пролёта, перепрыгивая через ступеньки. Морошкин и Фурсова, стоявшие на лестничной клетке, даже постарались остановить девушку, но та заверила, что всё хорошо. Длинный служебный коридор тянулся к чёрному выходу. Там всегда было прохладнее, пахло бетоном и улицей. Она толкнула дверь и вышла наружу. Ночь встретила прохладой и влажностью, и девушка уже пожалела, что ничего на себя не накинула, шорты и футболка не спасали. Две фигуры сразу же бросились в глаза.  Влад Дикиджи стоял, оперевшись спиной о кирпичную стену, Петя же сидел на ступеньке, напряженно глядя перед собой. Он моргал медленно и будто не сразу сфокусировал взгляд. Влада остановилась в паре шагов, окидывая их быстрым взглядом. — «Он меня позвал, чтобы я помогла дотащить Петю до их номера?» — мелькнуло у неё в голове. Петя поднял голову и наконец посмотрел на неё. Уголки губ дрогнули, будто он собирался улыбнуться, но передумал. — Пришла… — выдохнул он, тихо и как-то слишком искренне. Влада медленно выдохнула, мысленно считая до трёх. — В каком он состоянии? — спросила она у Влада, не отрывая взгляда от Пети. Дикиджи устало усмехнулся. — В состоянии "я пиздатый, мне всё можно", но походка говорит об обратном.  Петя даже не стал возражать, смотреть на них он даже не осмелился, всё внимание было сфокусировано на трещине на асфальте.  — Встань и подойди ко мне. — сказала Влада Гуменнику приказным тоном.  Ослушаться он не посмел и подошел к девушке вплотную, чуть возвышаясь над ней, что Влада немного задрала голову. Она внимательно посмотрела на Петра, не спеша, словно оценивая не его слова, а то, как он держится на ногах, как распределяет вес, как слегка запаздывают движения. Он стоял неровно, но стоял. Глаза были ясные, речь пусть и ленивой, но связной. — Так он же не в говно, — спокойно сказала она, чуть прищурившись. — Ходить может. Влад кивнул, подтверждая, но тут же добавил, понижая голос: — Да, может, но проблема не в этом. До номера он дойдёт без вопросов. Но вот пройти чистым мимо тренера – нет. Он качнул головой в сторону корпуса, где светились окна. — Там из ваших сейчас… Мы не думали, что Морошкин, блять, решит в коридоре проконсультировать Фурсову, прямо на лестнице стоят.  Влада тихо выдохнула, мысленно прокручивая маршрут от чёрного входа до номеров. — То есть, — уточнила она, глядя уже на Влада, — надо помочь миновать Морошкина так, чтобы он не увидел состояние Пети? — Именно, — подтвердил Дикиджи. — Если он его сейчас заметит, будет пиздец. Замерли уже, блять, тут. Мы тут больше 30 минут стоим и ждём.  — Надо бы его с этажа сдвинуть, хотя бы на третий… — увидев недоуменный взгляд Влада, девушка пояснила, — у нас две лестницы. Просто одна начинается с цокольного, где стоит Морошкин, а вторая со первого этажа. Вы на вторую лестницу с улицы не зайдёте, там закрыт уже вход, ночь же, долбоебы.  Петя, до этого молча слушавший, резко выпрямился, будто это могло что-то доказать. — Да блять, я в адекватном состоянии! — возмутился он, повысив голос сильнее, чем стоило. — Конечно, — сказала она ровно, подходя ближе. — Абсолютно адекватное. Особенно для человека, которого надо провести тайными тропами, чтобы тренер не увидел. Влад на секунду задумался, переводя взгляд то на окна корпуса, то на Петра, который уже начинал заметно уставать просто от того, что стоял. Девушка уже проработала план и поделилась им. Дикиджи счел это верхом аутизма, но согласился.  Прямо у служебного входа стоял фургон с арбузами. Судя по всему, мужчина уже собирался уезжать, но девушка перехватила его. Она побежала к фургону, быстро перекинулась парой слов с продавцом и, не колеблясь, ткнула пальцем в один из самых крупных арбузов.  — Вот этот. — Девушка, он килограмм восемнадцать, — удивился мужчина. — Отлично, — она уже вбивала его номер телефона в приложении банка, чтобы расплатиться.  Арбуз оказался тяжёлым даже на вид. Когда продавец подал его, Влада едва заметно напряглась, но руки не дрогнули. Она прижала арбуз к груди, перехватила поудобнее и развернулась обратно к комплексу. — Ты ебанулась… — прошептал Влад, глядя на это. — Влад, — она бросила через плечо, — берёшь Петю и идёшь на вторую лестницу. Сразу, не тупи. Петя хотел что-то возразить, но Влада уже направлялась к входу. Конечно, это максимально странно в двенадцать с лишним ночи увидеть спортсменку с огромным арбузом, но лучше странно, чем подозрительно, потому что из-за абсурдности как раз ни на что не подумают.  Влада поднималась по лестнице, ещё из окна увидев, что Морошкин продолжает говорить с Людмилой. Увидев Владу с огромным арбузом в руке, он мгновенно замолчал, как, в прочем, и сама Фурсова.  — Влада… — начал Николай Юрьевич, — ты за арбузом так бежала?  — Да.  Фурсова с Морошкиным переглянулись, убеждаясь, что им не послышалось. Зачем он ей именно ночью Николай Юрьевич решил не уточнять, уже привык к странностям девушки. Надеялся лишь на то, что она им не пробьёт голову Лабушевой. А то жалко арбуз, крупный, хороших денег стоил.  — А ты чего одна несёшь? Где парни с твоего этажа? — уточнил тренер.  Зацепился за крючок. То что надо.  — Спят они уже, наверняка, не хотела беспокоить.  Морошкин закатил глаза и подошёл вплотную, перехватывая арбуз быстрым движением.  — Ты еще не восстановилась, дурёха, чтобы это таскать. Потом штанги потягаешь, а сейчас лучше я понесу. Какой у тебя номер? — 44.  Тренер кивнул и понес его в номер. Влада же шла рядом с Морошкиным, нарочно медленно, задавая какие-то бытовые вопросы, комментируя погоду, арбузы, сочинские цены. Она прекрасно чувствовала время и знала, что каждая лишняя секунда сейчас работает на неё. Он смеялся, до сих пор в шоке с того, что спортсменка этим вопросом решила заняться ночью. Она сама хихикала, только вот в душе скребли кошки: очень стыдно, что она манипулировала им, чтобы отвлечь. Знала ведь, Морошкин мужчина с большой буквы, не позволит женщине, будь она хоть десятикратной чемпионкой мира, нести тяжести. И Влада на этом сыграла.  Когда они дошли до номера, Хаас поблагодарила.  — Спасибо большое, дальше я сама. Морошкин поставил арбуз на пол, кивнул и, не заподозрив ничего странного, развернулся обратно. Занесла арбуз в комнату под удивленный взгляд Вики и, закатив его под стол, только потом обратила внимание, что Вика куда-то собирается.  — Ты куда?  — Тебе какое дело, Хаас?  — Я твою жопу прикрывать не буду.  Лабушева закатила глаза и дала больше конкретики: — К утру вернусь, если что, ты типа спала в это время, расслабься.  Она ушла из номера и Влада поняла, что это сыграет им на руку. Вторая лестница была прямо напротив её номера и когда оттуда вышли парни, они завалились к ней.  **** — Ты правда думаешь, что я настолько палевным был? — негромко спросил Петя, обращаясь к Владе.  Влада поиграла бровями, думая, сказать ему правду?  — Да, а сейчас ты ещё хуже, родной.  — "Родной"?.. — повторил слово, сказанное Владой, Петя.  — Не цепляйся к словам, — закатила глаза девушка, речь вообще о другом, — я шучу.  Влада посмотрела на него искоса. — Я думаю, что ты слишком уверен в себе для человека, которого только что держали, чтобы он не упал, — ответила она спокойно. Внезапно телефон Дикиджи зазвонил, он мгновенно ответил, вряд ли ночью просто так буду звонить.  — Ало, Люсь, слушаю.  С каждой секундой его лицо становилось мрачнее. Он поблагодарил и сбросил. — Морошкин идёт сюда, он что-то заподозрил.  Влада мгновенно потянула Петю на себя, чтобы он встал. Им нужно как можно быстрее дойти до их номера. Не дожидаясь возражений Пети, она его стала выводить за собой, сказав Владу: — Бери ключи, будешь идти впереди и бдить.  Они двинулись почти синхронно: Влад ушёл вперёд, чуть ли не убежав. Хаас держала его за руку не за ладонь, а чуть выше запястья, крепко, но без лишней близости. Петя шёл рядом, сначала ровно, стараясь не выдавать ни шаткости, ни лишних эмоций. В коридоре уже было слышно голоса. Влада напряглась, автоматически сбавила шаг и слегка потянула Петра ближе к себе, будто инстинктивно закрывая от лишних взглядов. И в этот момент она почувствовала, как его пальцы внезапно сжались сильнее. Он перехватил её руку сам, уже не ведомый, а словно соглашаясь с тем, что сейчас именно так и нужно. Его ладонь была тёплой, уверенной, и Влада отчётливо ощутила, что он вдруг стал слишком послушным, не спорил, не пытался выпрямиться, не шутил. Просто шёл туда, куда она вела. Ну или бежал. Она на секунду обернулась, глянула на него снизу вверх. Петя встретил её взгляд спокойно, даже слишком. В глазах не было обычной иронии или напряжения, только концентрация и странное доверие. — Быстрее, Петь.  Он кивнул и ещё сильнее сжал её руку, будто подтверждая не словами, а жестом: да, веди. Где-то впереди раздался голос Морошкина, Влад уже открыл дверь и заскочил в комнату, мгновенно снимая покрывало с кроватей, чтобы Петя пришел и лег сразу в расправленную постель, а-ля он спит.  На повороте Петя слегка качнулся, и она тут же подтянула его к себе, удерживая. Он не попытался выровняться сам, наоборот, чуть наклонился в её сторону, принимая помощь без сопротивления. — Тише, — прошептала она почти ему в ухо. — Я стараюсь, — так же тихо ответил он. И снова сжал её руку, потому что так было спокойнее. Петя вдруг выдохнул длинно, тяжело, будто всё это время держал в себе напряжение и только сейчас позволил его отпустить. Его плечи слегка опустились, и он на секунду почти повис на её руке. Влада не сказала ни слова, просто сместилась ближе и подставила плечо, позволяя ему опереться. Походу, в тепле его сильно разморило.  — Ты как? — спросила она негромко.  — Нормально… — он усмехнулся, но улыбка вышла вялая. — Просто… пиздец как не вовремя. — У тебя это фирменное, — сухо ответила она, но руку не убрала. Пока они вваливались в номер, Петя споткнулся об порог и его вторая рука легла ей на бок, неуверенно, будто он сам не сразу понял, куда её поставил. — Аккуратнее, — сказала она, но голос прозвучал ниже, чем хотелось. — Извини… — пробормотал он и попытался отстраниться, но она удержала. — Нет, ещё чуть-чуть, Петь.  Он позволил довести себя до кровати, поддаваясь любому её движению или слову.  — Ты всегда такой примерный, когда выпьешь? — спросила она, чтобы разрядить тишину. — Только с тобой, — ответил он сразу, даже не подумав.  Он смотрел в сторону, явно осознав, что сказал лишнее, но не стал отыгрывать назад. Дверь захлопнулась за их спинами, отрезая коридор, тренеров и весь этот цирк. Петя сделал ещё пару шагов, и дальше его организм решил, что на сегодня достаточно. Он отпустил её руку и просто рухнул на свою кровать, даже не целясь, плюхнувшись на спину и раскинув руки. — Блять… — выдохнул он в матрас. — Обожаю горизонтальное положение. Влада его быстро укрыла и прошептала: — Делай вид, что ты спишь, умоляю, он тут.  Влада бесшумно побежала в сторону окна, чтобы открыть и тренер не учуял запах. После чего, ровно в тот момент, когда открылась их дверная ручка, немка забежала в ванную. Когда Морошкин ушел, фигуристы не двигались ещё минуту, а потом все облегченно выдохнули и Влада вышла из ванной. Она остановилась около кровати Пети, оглядывая странную позу, в которой он лежал.  — Ты как ребёнок, честное слово, — без злости сказала девушка.  — Зато живой, — отозвался он, не открывая глаз. — И, между прочим, дошёл сам. — С моей помощью. — Нева-а-а-ажно, — он махнул рукой и тут же уронил её обратно на кровать. Влада вздохнула, подошла ближе и ногой подтолкнула его к краю, чтобы тот не лежал поперёк. — Нормально ляг, ёбнешься.  — Я с тобой уже ёбнулся.  В тепле Петю окончательно разморило. Алкоголь, который на улице держал его в относительной форме, теперь накрыл резко и безжалостно, а тут ещё и такая беготня. Он тихо застонал, подтянул колени, потом снова распрямился и обеими руками схватился за голову, будто пытался её удержать. — Блять… — выдохнул он сквозь зубы, не открывая глаз. Влада мгновенно встрепенулась. Наклонилась к нему, внимательно посмотрела на лицо, бледное, с напряжённой линией губ, с еле заметной испариной на висках. — Сейчас, — коротко сказала она, больше себе, чем ему, — Влад, есть таблетки от головы? Или хоть что-то.  — Нет… — неловко ответил Дикиджи, — мы как-то не подумали.  — Отлично, — Влада понизила голос, но в нём явственно звенело раздражение. — Пить вы, значит, думаете, а о том, что потом будет – нет. Молодцы. Завтра кстати, блять, расскажете, как так вышло, что он нажрался.  — Я сейчас схожу, — быстро отозвался он, уловив интонацию. — Аптека тут круглосуточная. — Иди. Быстро.  Влад взял кошелек и выскочил из номера.  Петя лежал на спине, одну руку прижимая ко лбу, другая беспомощно свисала с края матраса. Дыхание было глубоким, каждый вздох давался с трудом.  — Петь, — тихо позвала она, присаживаясь рядом. Он чуть повернул голову на звук её голоса, но глаза так и не открыл. — Голова… пиздец… — пробормотал он. Влада не стала отвечать. Осторожно подхватила его за плечо и затылок, помогая приподняться. Он послушно поддался, не сопротивляясь, полностью ей доверяя. Она села поперёк кровати, опёрлась спиной о стену и аккуратно уложила его голову себе на колени. Петя выдохнул почти с облегчением, как только устроился удобнее. Лоб уткнулся в мягкую ткань её шорт, щекой он чувствовал её тепло. Влада положила ладони ему на виски и начала медленно, очень осторожно массировать. Такими же уверенными и лёгкими движениями она делала себе массаж после тяжёлых тренировок или перелётов. Большие пальцы мягко проходились по линии лба, остальные – по вискам и за ушами. Петя тихо застонал, но уже не от боли, скорее от того, что становилось легче. — Так нормально? — спросила она вполголоса. Он слабо кивнул, не поднимая головы. — Ага… — выдохнул он.  Она продолжила, его дыхание постепенно выравнивалось, пальцы, сжатые в кулаки, расслаблялись. Он чуть повернул голову, будто инстинктивно ища более удобное положение, и щекой сильнее прижался к её бедру. Влада смотрела в стену напротив, она не убирала рук, даже когда он совсем затих и перестал постанывать. — Ты… — пробормотал он сонно. — Хорошая ты, Вла… Она едва заметно усмехнулась, но ничего не ответила. Просто продолжала массировать ему голову, позволяя ему лежать так столько, сколько нужно. — «Где-то я уже это видела… Просто с другой стороны. С его стороны.» Петя окончательно размяк. Алкоголь, тепло и её руки сделали своё дело. Он приоткрыл глаза, посмотрел на неё снизу вверх, долго и чуть расфокусировано, будто собирался с мыслями. Потом лениво усмехнулся.  — Знаешь… — протянул он, — у тебя руки… как будто ты не спортсменка, а человек, который умеет быть спокойным. С тобой даже голова меньше болит. Комплимент был странный, корявый, сказанный не совсем трезвым языком, но Влада неожиданно почувствовала, как внутри что-то мягко отзывается. Она тихо хмыкнула, не стала ничего отвечать, только продолжила гладить его волосы. Петя поменял положение головы и вдруг перехватил её руку, так осторожно, словно боялся спугнуть момент. Его тёплые и шершавые пальцы сомкнулись вокруг её запястья. Он поднёс её ладонь ближе к себе, задержался на секунду, будто прислушиваясь к собственному решению. И поцеловал запястье.  Поцелуй был короткий, почти невесомый, но от него по руке Влады прошла медленная, тёплая волна. Он задержался губами чуть дольше, чем нужно для случайности, и выдохнул прямо ей в кожу. Она не отдёрнула руку. Только посмотрела на него сверху вниз, внимательно, чуть настороженно, а он уже снова закрыл глаза, будто ничего особенного не произошло. Будто это был самый естественный жест на свете и вообще с этого надо начинать любое утро.  Влада дала ему несколько секунд, будто позволяя этому жесту остаться законченным, а потом аккуратно высвободила запястье и снова положила ладонь ему на висок, продолжая мягкие, ровные движения. Петя никак не отреагировал, только чуть глубже выдохнул, словно окончательно расслабился. — Ты сейчас уснёшь, — тихо сказала она, почти шёпотом. — Не против, — пробормотал он, не открывая глаз. — Если честно… давно так спокойно не было. Она продолжала гладить его голову, иногда задерживаясь пальцами у линии роста волос, иногда чуть сильнее нажимая, когда он едва заметно морщился. Петя поймал её руку снова, но уже иначе, просто положил себе на грудь, удерживая ладонь поверх ткани футболки. В таком положении они пробыли минут 5, в абсолютной тишине. Рукой девушка чувствовала каждый удар его сердца и то, что стуки уже были поспокойнее, она восприняла как хороший жест.  Петя вдруг чуть приподнялся на локтях. Движение вышло неловким, его повело, равновесие на секунду подвело, и Влада тут же подалась вперёд, подхватывая его скорее инстинктивно, чем потому что он действительно падал. Просто не хотела рисковать. Ладонь легла ему на плечо, вторая под спину, удерживая.  Он посмотрел на неё снизу вверх, мутновато, расфокусировано, но слишком внимательно для своего состояния. Губы тронула слабая, виноватая усмешка. — Наверное… — он запнулся, подбирая слова, — завтра я об этом… пожалею. Прости. Его лицо оказалось слишком близко. Настолько, что Влада почувствовала тепло его дыхания, уловила знакомый запах – алкоголь, море, древесный гель для душа и что-то ещё очень личное, уже не про вечер и не про пляж. Расстояние между ними сократилось опасно быстро. Его губы были уже слишком рядом с её, и на мгновение всё повисло. Для Влады это был бы не просто поцелуй, а как точка, в которой можно либо переступить грань, либо остановиться. Влада чуть повернула голову в сторону, чтобы у него не получилось дотянуться до её губ.  Петя остановился сразу. Не попытался продолжить, не сделал вид, что не понял. Просто замер, а потом мягко, осторожно коснулся губами её щеки. Этот лёгкий поцелуй скорее был извинением.  Он отстранился и снова опустился обратно, позволяя ей уложить его голову на колени. Влада выдохнула только тогда, когда почувствовала, что напряжение ушло, и снова положила ладонь ему на висок, возвращаясь к размеренным, спокойным движениям. — Всё нормально, — сказала она тихо, не глядя ему в глаза. Через пару минут она поняла, что он уснул. Влада осталась сидеть так же, не меняя позы, боясь пошевелиться. Смотрела на его лицо, такое расслабленное, почти мальчишеское, без привычной концентрации и контроля. Она осторожно, почти незаметно провела большим пальцем по тыльной стороне его ладони, и тут же остановилась, будто напоминая себе, где граница. Влада ещё немного посидела, глядя в одну точку. Потом тихо встала, стараясь не потревожить, но перед тем как отойти, всё же наклонилась и аккуратно поцеловала его в висок.  Дверь за ней закрылась.  ****  Сидя у себя в комнате, Влада отправила сообщение Дикиджи: — Положи ему тазик к кровати и не беспокой его Ответ пришел сразу: — Понял, романтический вечер официально закрыт