Под грифом полной луны

Три дня. Три долгих дня запах Эдди Мансона преследовал Стива Харрингтона. Он витал в его BMW, несмотря на все попытки выветрить его химчисткой и десятком освежителей "Сосновый лес". Он пропитал его куртку-бомбер, которую Стив, к своему стыду, так и не постирал, повесив в дальнем углу шкафа – как улику. Он проникал в сны, горячие и беспокойные, где сладкая клубника смешивалась с металлом, а карие глаза смотрели на него без страха, только с вызовом и… чем-то еще, от чего Стив просыпался с учащенным сердцебиением и чувством вины. Работа в Family Video стала испытанием. Каждый звонок телефона заставлял его вздрагивать. Позвонит? Мысль крутилась в голове навязчиво. С одной стороны – дикое, первобытное желание услышать этот хрипловатый голос, узнать, что Эдди в порядке, что его течка прошла, что Карвер не лезит. С другой – холодный ужас от осознания, что может произойти, если Эдди действительно позвонит. Что скажет Робин? Что скажет весь Хоукинс, если узнает, что Стив Харрингтон, альфа-"избиватель", опекает Эдди "Урода" Мансона, омегу-изгоя? Робин, конечно, заметила. - Ты пахнешь странно, Стив, – заявила она на второй день, принюхиваясь к воздуху вокруг него, пока они расставляли новые поступления. – Не твоим обычным 'я-альфа-но-не-мудак' запахом. Что-то… сладковатое. И знакомое. Очень знакомое. - Прекрати вынюхивать меня, Бакли, – буркнул Стив, отворачиваясь к стойке с кассетами. – Это новый дезодорант. 'Океанская свежесть' или типа того. - Океанская свежесть с нотками… переспевшей клубники и паники? – Робин подняла бровь. Ее бета-обоняние было не таким острым, как у альфы, но достаточно чутким, чтобы уловить чужеродный, интенсивный запах омеги, въевшийся в Стива. Ее глаза расширились. - О боже. Мансон? Стив Харрингтон, ты что, связался с Эдди Мансоном во время его…? - Нет! – отрезал Стив слишком резко. – То есть… да, но не так! Он был на вечеринке у Кэрол, и у него началась… ну, ты знаешь. И Карвер начал к нему приставать. Я просто… помог ему уйти. Отвез домой. Все. Робин смотрела на него так, будто он признался в убийстве. - Ты. Стив 'Король' Харрингтон. Помог Эдди Мансону? Во время его течки? И отвез его домой? В своей машине?- Она медленно покачала головой. - Ты понимаешь, как это звучит? Это как… как лев, защищающий раненую газель от гиен. Только газель – сатанист с гитарой, а лев – ты. - Спасибо за красочный образ, – процедил Стив, чувствуя, как горит лицо. – Я просто не мог стоять и смотреть, как его травят. Это было… неправильно. - Неправильно, – повторила Робин, все еще изучая его. В ее глазах мелькнуло понимание, смешанное с тревогой. - Стив… твой альфа-инстинкт. Он не… ну, не требует чего-то большего? После такого близкого контакта? Запах омеги в течке… это же как наркотик для альф. Стив сглотнул комок в горле. Он знал. Каждую ночь его инстинкт шептал ему навязчивые, влажные сны: найти Эдди, прижать к себе, укусить в то место, где шея переходит в плечо, пометить, сделать его своим раз и навсегда. Защитить от всех, даже от него самого. - Я справляюсь, – солгал он хрипло. – Все под контролем. Робин не выглядела убежденной. - Просто будь осторожен, ладно? Эдди… он не из тех, кто легко принимает помощь. Особенно от альф. Особенно от тебя. И если кто-то из баскетбольных узнает… - Никто не узнает, – сказал Стив с большей уверенностью, чем чувствовал. Но мысль о насмешках Джейсона, о сплетнях, которые поползут по Хоукинсу, заставила его сжаться внутри. На четвертый день терпение Стива лопнуло. И не только его. Он не выдержал и позвонил в школу. Под видом уточнения расписания передачи старой клюшки для школьной команды (абсурдная отмазка, но что еще придумать?) он выведал у секретарши, что Эдди Мансон отсутствует уже три дня. - По семейным обстоятельствам, – сухо сообщила она. Семейные обстоятельства. Стив знал, что у Эдди практически никого не было. Дядя Уэйн был на смене. Значит… он был один. Один в своем трейлере, наедине с волной течки, которая, судя по тому запаху, что все еще сводил Стива с ума, не отступала, а, возможно, даже усиливалась. Инстинкт завыл внутри него, тревожно и требовательно. Омега страдает. Омега один. Твой омега. Иди! Разум кричал, что это безумие, вторжение, что Эдди его ненавидит и выгонит пинком под зад. Но образ Эдди, дрожащего, бледного, запертого в трейлере, пересилил все доводы. Стив купил бутылку воды, пачку соленых крекеров, что еще нужно больному омеге? Он понятия не имел, и игнорируя недоуменный взгляд продавщицы, рванул к трейлерному парку. Небо хмурилось, накрапывал холодный дождь. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом сырой земли и ржавого металла. И под этим – слабое, но неистребимое эхо сладкой клубники. Оно вело Стива, как маяк. Он подъехал к знакомому трейлеру. Занавески были плотно задёрнуты. Никаких признаков жизни. Стив выключил двигатель, силясь собраться с духом. Что ты делаешь, Харрингтон? Ты же не его альфа. У тебя нет прав… Внезапно дверь трейлера приоткрылась. На пороге стоял Эдди. Вернее, почти падал. Он выглядел ужасно. Лицо осунулось, под глазами – синяки. Губы были обветрены, он дрожал, хотя на нем была только старая футболка группы и рваные джинсы. Но больше всего Стива поразили глаза. Обычно полные огня и бравады, сейчас они были тусклыми, запавшими, с выражением животного страха и… беспомощности. Запах, который вырвался из открытой двери, ударил Стива как физическая волна – сладкий, густой, переспевший, с горьковатой ноткой боли и отчаяния. Течка была в самом разгаре, и тело Эдди явно не справлялось. - Харрингтон? – Эдди прошептал, его голос был едва слышен, хриплый от напряжения. Он попытался выпрямиться, сделать вид, что все в порядке, но его ноги подкосились, и он схватился за дверной косяк, чтобы не упасть. - Ч-что ты… черт возьми… здесь делаешь? Стив выскочил из машины, не обращая внимания на дождь. Его альфа-инстинкт ревел, видя страдающего омегу. - Я… я узнал, что тебя нет в школе. Думал… – он поднял пакет с водой и крекерами, чувствуя себя идиотом. – …что тебе, может, что-то нужно? Эдди засмеялся. Коротко, надрывно, без тени веселья. - Нужно? Мне нужно, чтобы это прекратилось! – он ткнул пальцем себе в грудь, голос сорвался. – Мне нужно не быть этим… этим проклятым уродом! Мне нужно, чтобы все альфы, включая тебя, Харрингтон, свалили к черту и оставили меня в покое! Он попытался захлопнуть дверь, но сил не хватило. Дверь лишь приоткрылась, а Эдди, потеряв опору, пошатнулся и рухнул бы на порог, если бы Стив не бросился вперед и не поймал его. Контакт был как удар током. Тело Эдди было горячим, даже сквозь одежду, и напряженным, как струна. Его запах, чистый, неразбавленный запах омеги в пике течки, обрушился на Стива, пьянящий и неотразимый. Инстинкт внутри него взревел триумфально Вот он! Твой! Держи! Стив обхватил Эдди за талию, чувствуя, как тот бессильно обмяк. - Эдди! Эй, держись! - Не трогай меня! – Эдди попытался вырваться, но его движения были слабыми, беспорядочными. Слезы гнева и стыда выступили на его глазах. - Отпусти! Я не… не нуждаюсь в твоей жалости, альфа! - Это не жалость, придурок! – рявкнул Стив, его собственные нервы были натянуты до предела. Запах Эдди, его близость, его уязвимость – все это сводило с ума. Он чувствовал, как его клыки удлиняются, зрение становится острее, мир сужается до дрожащего омеги в его руках. - Ты еле стоишь! Ты болен! - Болен? – Эдди закашлялся, его тело снова содрогнулось от волны боли или чего-то еще. - Я не болен, Харрингтон! Я омега! Это то, что со мной происходит! Каждый чертов раз! И я ненавижу это! Ненавижу себя! Он замолчал, тяжело дыша, уткнувшись лбом в плечо Стива. Дрожь стала еще сильнее. Стив почувствовал горячую влагу на своей куртке. Слезы? Отчаяние Эдди было осязаемым, оно смешивалось с его запахом, создавая кокон безысходности. - Пожалуйста… – Эдди выдохнул, и в этом слове не было ни бравады, ни злобы. Только изнеможение. Сокрушительная слабость. - Просто… уйди. Пожалуйста. Я не хочу… чтобы ты видел меня таким. Но Стив не мог уйти. Физически не мог. Инстинкт заковал его на месте. Омега плакал. Омега просил, пусть и об уходе. Омега был в его руках. Альфа внутри Стива требовал одного: успокоить. Защитить. Принадлежать. Он осторожно, почти не веря своим действиям, притянул Эдди ближе. Не как захват, а как… поддержку. Его рука легла на горячий затылок Эдди, пальцы невольно вцепились в спутанные кудри. - Я не уйду, Эдди, – Стив сказал тихо, но так, чтобы его услышали сквозь шум дождя и собственное бешеное сердцебиение. Его голос звучал хрипло, непривычно низко, окрашенный альфа-командой, которую он не мог сдержать. - Ты не один. Понял? Эдди замер. Его дрожь не прекратилась, но он перестал вырываться. Он просто стоял, опираясь на Стива, его горячее дыхание обжигало кожу Стива на шее. Его запах, сладкий и горький, обволакивал их обоих. - Почему? – снова прошептал Эдди, и в этом вопросе была уже не злоба, а полная, абсолютная потерянность. - Зачем тебе это? Я же… я же Урод. Твоя антитеза. Стив закрыл глаза. В голове пронеслись образы: Эдди, играющий на гитаре так, будто вырывает душу у самого дьявола; Эдди, смотрящий на него на вечеринке с таким страхом и стыдом… и с проблеском чего-то неуловимого, когда Стив накинул на него свою куртку. - Потому что ты не урод, – выдохнул Стив. Он наклонил голову, его губы почти коснулись мокрых от дождя и слез волос Эдди. Запах ударил в нос с новой силой. - Потому что ты чертовски сильный, даже когда падаешь. И потому что… – он запнулся, борясь с инстинктом, требовавшим заявить свои права. – …потому что я не могу просто уйти и оставить тебя. Он почувствовал, как Эдди вздрогнул. Потом омега медленно, очень медленно, обвил руками его спину, ухватившись за куртку, как за спасательный круг. Слабый, почти неслышный стон вырвался из его груди – не от боли, а от… облегчения? Признания поражения? Или чего-то другого? - Холодно, – простонал Эдди, его лицо было скрыто в шее Стива. - И… все болит. Везде. - Я знаю, – Стив ответил, хотя не знал. Не по-настоящему. Но его альфа-сущность откликалась на жалобу омеги глубоким, утробным ворчанием – звуком утешения и обещания защиты. Он осторожно поднял Эдди на руки. Тот был легче, чем казалось. - Пойдем внутрь. Ладно? Эдди не сопротивлялся. Он просто кивнул, его дыхание стало чуть ровнее, но дрожь не утихала. Он позволил Стиву внести его в темный, пропахший старой электроникой, сигаретами и его собственным мучительным состоянием трейлер. Дверь захлопнулась за ними, отрезая от мира с его дождем, сплетнями и правилами. Стив стоял посреди крошечной гостиной, держа на руках горячее, дрожащее тело Эдди Мансона. Запах омеги заполнил все пространство, пьянящий и неумолимый. Инстинкт ликовал: омега с ним, в его логове, почти, уязвимый и принимающий помощь. Разум пытался осознать чудовищность ситуации. А между ними бушевало что-то новое, хрупкое и опасное – связь, протянувшаяся между альфой и омегой, вопреки всему, что их разделяло. Он опустил Эдди на потертый диван. Омега тут же съежился, обхватив себя руками, пытаясь спрятаться. Его глаза, полные боли и стыда, смотрели на Стива. - Что теперь, Харрингтон? – прошептал он. – Ты здесь. Я… вот такой. Что ты собираешься делать? Стив смотрел на него. На бледное лицо, на следы слез, на напряженную линию плеч. Запах звал, требовал, сводил с ума. Его клыки давили на нижнюю губу. Он сделал шаг вперед.