Под грифом полной луны

Вопрос Эдди повис в душном воздухе трейлера, тяжелый, как сам запах течки, заполнивший все уголки. - Что ты собираешься делать? Стив замер. Шаг, который он сделал вперед, был инстинктивным, как движение к источнику воды в пустыне. Его альфа-сущность требовала немедленного действия: успокоить, утешить, утвердить свое присутствие. Разум кричал о границах, о страхе Эдди, о том, что одно неверное движение разрушит хрупкое перемирие. Он видел, как зрачки Эдди расширились от страха и чего-то еще – ожидания? Жажды облегчения, которое мог дать только альфа? Стив сжал кулаки, чувствуя, как клыки буквально режут ему губы изнутри. Контроль висел на волоске. - Собираюсь помочь тебе, придурок, – выдохнул Стив, его голос был хриплым от напряжения, но в нем не было угрозы. Он отвернулся, разрывая гипнотический контакт их взглядов. Ему нужно было действие, чтобы отвлечь и себя, и Эдди. - Где у тебя тут вода? Чистая тряпка? Эдди молча указал дрожащей рукой на крошечную кухоньку. Стив кивнул и двинулся туда, чувствуя на себе жгучий взгляд омеги. Каждый шаг давался с трудом. Запах был повсюду, он пропитывал одежду, кожу, легкие, туманя сознание сладкой, терпкой мукой. Он нашел под раковиной относительно чистую тряпку, налил в миску холодной воды из-под крана. Прохлада жидкости на его руках немного отрезвила. Вернувшись к дивану, Стив опустился на колени рядом. Эдди напрягся, отпрянув вглубь старого дивана. - Не трогай меня, – прошипел он, но в его голосе уже не было прежней силы, только изнеможение и глубокая, животная настороженность. - Мне нужно сбить жар, Мансон, – Стив сказал твердо, стараясь звучать практично, как врач, или как он это представлял. - Ты горишь. Это может быть опасно.- Он смочил тряпку, отжал. - Либо ты даешь мне это сделать, либо я вызываю скорую. Выбирай. Угроза сработала. Мысль о посторонних, о врачах, о том, чтобы быть выставленным напоказ в таком состоянии, заставила Эдди сжаться еще сильнее. Он закрыл глаза, его лицо исказила гримаса стыда и поражения. Он кивнул, почти незаметно. Стив осторожно прикоснулся прохладной тряпкой ко лбу Эдди. Тот резко вздрогнул, но не отдернулся. Стив повторил движение, медленно, проводя тканью по горячему лбу, вискам, шее. Он старался дышать ртом, но запах кожи Эдди, смешанный с потом и его неотразимой омега-сущностью, все равно проникал внутрь, разжигая пламя внизу живота. Его альфа-рычание вырвалось само собой – низкое, утробное, успокаивающее. Эдди издал странный звук – нечто среднее между стоном и всхлипом. Его тело, до этого скованное, начало медленно расслабляться под ритмичными прикосновениями и звуком. Это был чистейший инстинкт: омега, отвечающий на утешение своего альфы. Он бессознательно наклонил голову, подставляя шею – самое уязвимое место, жестокую пародию на позу подчинения, на которую он всегда плевал. Стив замер. Его взгляд прилип к тонкой полоске кожи у основания шеи Эдди, к месту, где пульсировала жилка. Место для укуса. Для метки. Инстинкт взревел в нем с новой силой, требуя укусить, заявить права, навсегда связать этого омегу с собой. Его рука с тряпкой дрогнула. Он видел, как напряглись мышцы шеи Эдди, ожидая... чего? Укуса? Отторжения? Стив с силой выдохнул. Нет. Не так. Не насилием. Не пока. Он снова смочил тряпку, теперь уже в почти теплой воде, и продолжил обтирать горячие руки Эдди, его предплечья, избегая шеи. - Вот так. Молодец, – пробормотал он, не осознавая, что сказал. Альфа-похвала прозвучала сама собой. Эдди открыл глаза. В них не было страха. Было недоумение. Изумление. И глубокая, невыносимая усталость. - Почему ты... не кусаешь? – прошептал он, голос срывался. - Все альфы... хотят кусать. Особенно... в такие моменты. - Потому что ты не хочешь, – ответил Стив просто, продолжая свои действия. Его собственные руки дрожали. - И я не Джейсон Карвер. Я не беру то, что мне не дано. Молчание. Только тяжелое дыхание Эдди и тихое альфа-ворчание Стива, которое он уже не пытался подавить. Оно, казалось, действовало на Эдди лучше любого лекарства – его дрожь постепенно стихала, дыхание становилось чуть глубже, ровнее. - Я... ненавижу это чувство, – наконец выдавил Эдди, глядя в потолок. - Эта... слабость. Эта потребность. Как будто я не я. Как будто мое тело предает меня. - Это не предательство, Эдди, – Стив отложил тряпку. Он больше не мог прикасаться, не теряя контроль. Он сел на пол рядом с диваном, спиной к Эдди, чтобы не видеть его уязвимости, чтобы дать ему пространство. Но его альфа-аура, его запах, сосна, трава, пот, защита, по-прежнему окружали омегу плотным коконом. - Это просто... ты. Часть тебя. Как мои клыки или желание тебя защитить – часть меня. С этим можно жить. Можно... договориться. - Договориться? – Эдди фыркнул слабо. - Легко сказать, когда ты альфа. Ты всегда наверху пищевой цепи. - Не всегда, – возразил Стив, глядя на свои руки. - Иногда альфа тоже чувствует себя потерянным. Как будто он не на своем месте. Как будто инстинкты ведут его не туда, куда хочет идти он сам.- Он рискнул обернуться. Эдди смотрел на него, и в его глазах впервые за этот кошмарный день мелькнуло что-то, кроме боли и страха – интерес. - Мы все боремся, Мансон. Просто по-разному. Эдди не ответил. Он просто смотрел на Стива, его взгляд стал тяжелым, веки слипались. Физическое и эмоциональное истощение брало верх. Борьба с течкой, страх, стыд, неожиданное облегчение – все это свалилось на него разом. - Не... не уходи, – пробормотал он, прежде чем сон сомкнул его веки. Его рука бессознательно потянулась к краю куртки Стива, ухватившись за ткань. - Пока... я сплю... пожалуйста. Это была не просьба омеги к альфе. Это была просьба Эдди к Стиву. Хрупкая, доверчивая, невероятная. Стив почувствовал, как что-то внутри него сдвинулось, распрямилось, затихло. Альфа-инстинкт успокоился, удовлетворенный: омега спит, омега доверяет, омега под защитой. И что-то еще, более глубокое и человеческое, откликнулось на эту доверчивость теплой волной. - Не уйду, – пообещал он тихо, укладываясь поудобнее на полу рядом с диваном. Он не прикасался к Эдди, но его присутствие, его запах были здесь. - Спи, Мансон. Я здесь. Он наблюдал, как дыхание Эдди становилось глубоким и ровным, как исчезали морщинки боли на его лбу. Запах течки никуда не делся, он все еще висел в воздухе, сладкий и требовательный, но теперь в нем появилась новая нота – покой. Глубокий, животворный покой. Стив не знал, что будет завтра. Не знал, как объяснит все Робин, или что скажет дядя Уэйн, если тот вернется. Не знал, как они будут смотреть друг на друга в школе или в Family Video после этого. Не знал, выдержит ли хрупкое перемирие между альфой и омегой, между Стивом Харрингтоном и Эдди Мансоном, испытание реальностью. Но он знал одно: он сдержит слово. Он не уйдет. Пока Эдди спит. Пока ему нужна защита. Пока этот странный, необъяснимый зов, который был сильнее любого инстинкта, не отпустит его. Он прислонился головой к краю дивана, его рука лежала рядом с рукой Эдди, их пальцы почти касались. Запахи смешивались в воздухе: сладкая клубника и металл, сосна и свежескошенная трава. Альфа и Омега. В логове, под грифом полной луны, скрытой дождевыми тучами. Начало чего-то нового. Или конец старого мира. Стив закрыл глаза. Впервые за долгие дни его собственное альфа-ворчание звучало не как угроза или борьба, а как колыбельная. Для омеги. Для Эдди.