Чужой ребёнок

      После какао и конфет Эльза решительно сказала, что детям нужен нормальный обед. Нил ожидал, что Лиам будет возмущён, но мальчик лишь прижался к своему плюшевому кролику и тихо кивнул. Видимо, даже он чувствовал, что после сладкого желудок требовал чего-то более серьёзного.       Они все вместе переместились на кухню. Эндрю, как всегда, молча занял место у плиты. Он достал из холодильника мясо, овощи и начал методично нарезать их, словно выполнял давно отработанный ритуал. Нил подошёл ближе, чтобы помочь: принёс разделочную доску, помыл овощи, иногда ловя на себе короткие взгляды Эндрю — будто тот проверял, не собирается ли он устроить беспорядок.       — Я справлюсь, — сказал Нил, когда Эндрю молча забрал у него нож и продолжил сам.       — Нет, — был единственный ответ.       Нил усмехнулся и всё же остался рядом, подавая тарелки и следя, чтобы ничего не подгорело. В их молчаливом сотрудничестве было что-то привычное и даже уютное.       Эльза тем временем достала из своего чемодана банку с чем-то подозрительно зернистым и поставила кастрюлю на другую конфорку. Она тщательно отмеряла воду и проверила температуру.       — Что это у тебя за каша? — Нил нахмурился, глядя на кастрюлю, из которой поднимался пар.       — Это не просто каша, — с некоторой гордостью пояснила Эльза, энергично помешивая смесь. — Официально она называется «нутрио-злаковый комплекс с омега-экстрактами». В ней полный набор микроэлементов, аминокислот, клетчатки и витаминов. Она укрепляет иммунитет, поддерживает работу мозга, желудка и даже нервной системы. Ханна ест её каждое день — и, как видишь, чувствует себя прекрасно.       Нил кивнул и предложил:       — Могу помочь.       — Нет-нет, — поспешно отмахнулась Эльза. — У этой каши своя технология приготовления. Нужно всё делать очень точно.       Она с энтузиазмом снова пустилась в объяснения. Рассказала, что смесь полностью органическая, выращена без грамма химии, что в её основе какие-то редкие семена, пророщенные исключительно на солнечной стороне Альп, где «идеальный баланс влаги и минералов». Упомянула про особый процесс ферментации, который «сохраняет все полезные свойства и усиливает усвояемость».       Нил потерял нить уже на середине её монолога. Слова о клетчатке, пробиотиках и «сбалансированном нутриентном профиле» пролетали мимо него, и он просто кивал в нужных местах, стараясь выглядеть вовлечённым.       Он, конечно, и сам давно следил за питанием. Кевин ещё много лет назад задолбал его правильными рационами, таблицами калорийности и графиками тренировочного меню. И в итоге Нил привык — еда для него стала ещё одним инструментом, таким же, как кроссовки или клюшка. Но заморочки Эльзы были другого уровня. Она превращала каждый приём пищи в почти медицинскую процедуру.       Нил украдкой посмотрел на Эндрю. Тот молча мешал мясо на сковороде, будто всё происходящее его не касалось. Но уголок губ чуть дрогнул, когда Эльза в третий раз упомянула «синергию витаминов и антиоксидантов».       Дети сидели за столом. Лиам обнимал кролика и с интересом наблюдал за всеми, а Ханна время от времени кивала маме, будто и правда понимала, что именно там происходит в кастрюле.       Когда еда была готова, Нил накрыл на стол. На тарелках оказалось тушёное мясо с овощами, слегка обжаренные кабачки, картофельное пюре с зеленью и тёплый хлеб. Эндрю подал всё молча, как всегда, но в движениях его угадывалась привычная уверенность человека, который точно знает, что делает. Запахи быстро наполнили кухню — простые, домашние, сытные.       Эльза поставила перед Ханной порцию своей супер полезной каши. Девочка послушно начала есть, словно её тарелка существовала отдельно от всего остального. Она выглядела вполне довольной, хотя рядом на столе стояло куда более аппетитное блюдо.       Лиам сидел рядом с Нилом. Он робко положил в рот кусочек картофельного пюре и прижался к плюшевому кролику. Эндрю мельком посмотрел на него и спросил:       — Вкусно?       Лиам поднял на него карие глаза и кивнул.       — Вкутно, — тихо сказал он.       Но Эльза нахмурилась и повернулась к Эндрю и Нилу:       — Вы уверены, что это подходящая еда для ребёнка? Слишком много крахмала, слишком мало клетчатки. У детей должен быть тщательно сбалансированный рацион. Я бы не стала давать такое Ханне.       Она говорила спокойно, но с оттенком строгого упрёка. Лиам, услышав её слова, мгновенно сжал губы и замер. Он отодвинул вилку, словно сделал что-то неправильное. Его плечи поникли, а глаза опустились вниз.       Нил заметил это раньше, чем Эндрю успел отреагировать. Он резко посмотрел на Эльзу — взгляд был колючим и злым, как брошенный нож. Затем повернулся к Лиаму, погладил его по голове и сказал мягко:       — Всё в порядке. Ешь дальше. Это еда для тебя.       Лиам с сомнением перевёл взгляд на Нила, потом на Эльзу. В его глазах читался вопрос — можно ли? Нил выдержал его взгляд, не моргнув. Лиам нерешительно взял вилку и снова положил кусочек пюре в рот, но ел так, словно нарушал какое-то правило.       Нилу хотелось сказать ещё что-то, но он лишь сильнее сжал вилку в пальцах. Эндрю спокойно жевал, будто ничего не происходило, но Нил знал — ему не нужно вмешиваться, чтобы поддержка ощущалась.       Нил снова перевёл взгляд на Эльзу. Он наклонился чуть ближе к девушке и заговорил с ней по-французски.       — Не пугай ребёнка. — Его голос был тихим, но в нём звенела угроза. — В следующий раз думай, прежде чем открывать рот.       Эльза приподняла подбородок, не смутившись ни на секунду. Она ответила на том же языке:       — Я всё равно права. Вам нужно серьёзнее подумать о том, чем вы его кормите. Детский организм не такой сильный, как у взрослого, он чувствительнее ко всему. — Она бросила взгляд на Эндрю, хотя знала, что он не понимает ни слова. — Вы даёте ему конфеты, и не одну-две, а целую миску. Я видела, какую огромную миску он принёс. Не удивлюсь, если мальчик у вас питается одними сладостями.       Нил сжал челюсти. Его взгляд скользнул на Лиама — тот сидел тихо, маленькими кусочками ковыряя пюре, стараясь будто не мешать. Нил чувствовал, как в нём поднимается злость, но одновременно в голову закрались сомнения.       Он не считал, что они кормят Лиама отравой. Это была обычная еда — сытная, тёплая, простая. Всё то, чего ребёнок, скорее всего, был лишён раньше. Но фанатичное рвение Эльзы в вопросах питания напомнило Нилу Кевина. Тот тоже когда-то смотрел на него с тем же прищуром и упрёком, заставляя изучать таблицы калорий и состав продуктов.       Разница была в том, что Нил давно вырос и мог спорить. Лиам же был ребёнком. Маленьким мальчиком, для которого даже спокойное замечание взрослого могло звучать как приговор.       Нил нахмурился. Возможно, доля правды в словах Эльзы была. Да, они позволяли Лиаму больше сладкого, чем стоило бы. Но видеть, как он впервые за долгое время ел с удовольствием, было важнее любой схемы правильного питания. Для него сейчас еда была не только топливом — она была безопасностью, теплом, доказательством того, что его не накажут за каждый кусок.       Нил устало выдохнул. Он всё ещё мало знал о том, как растят детей. О пище, о режимах, о том, что можно и нельзя — всё это было для него чужим полем, в котором он ориентировался на интуиции и редкие советы Эндрю. Питание, конечно, входило в этот список. Он понимал, что, возможно, стоит уделять этому больше внимания, но сейчас не хотел об этом думать.       «Подумаю об этом позже», — решил он, глядя, как Лиам медленно ест свою порцию.       Эндрю, казалось, уловил момент, когда напряжение за столом начало спадать. Он поднял глаза от тарелки и спросил у детей:       — Чем хотите заняться после еды?       Ханна мгновенно оживилась. Её глаза загорелись, она чуть ли не подпрыгнула на стуле и повернулась к матери:       — Можно? Можно? Можно? — выпалила она с нетерпением.       Эльза снова перешла на английский:       — Сначала доешь, — сказала она мягко, но с тем же контролирующим тоном.       Ханна тут же взялась за ложку, начала есть быстрее, чем раньше. Эльза заметила это и спокойно добавила:       — Не спеши. Хорошо жуй.       Все остальные переглянулись, не понимая, что происходит. Нил отставил вилку и спросил, тоже переходя обратно на английский:       — О чём вы?       Ханна подняла голову и широко улыбнулась:       — Мы привезли подарки! — сказала она так, будто только что раскрыла главный секрет. — Всем!       Лиам моргнул, немного удивившись. Его глаза чуть расширились, и он посмотрел то на Ханну, то на Нила, будто проверяя, правильно ли понял. Когда прозвучало слово «подарки», он невольно растерялся. Не то чтобы подобное было в новинку — Нил и Эндрю не раз ему что-то дарили. Но тот факт, что кто-то посторонний сделал это, казался странным и нелепым. На лице мелькнуло было лёгкое недоумение, смешанное с интересом.       — Подалки? — переспросил он шёпотом, будто боялся, что если скажет громче, всё окажется выдумкой.       Ханна энергично кивнула:       — Да! Всем! И мне не терпится их вручить!       Эльза улыбнулась, но всё же напомнила:       — Сначала еда, потом подарки.       Ханна вздохнула, но послушно продолжила есть. А Лиам всё ещё выглядел чуть озадаченным, будто пытался разобраться, как именно выглядят эти «подарки» и почему их будут дарить ему тоже.       Как только они закончили с обедом, Ханна с радостным возгласом соскочила со стула и побежала к чемодану. Эльза, не желая, чтобы дочь тащила его сама, поднялась и пошла следом.       Лиам смотрел им вслед с явным интересом. Он немного выдвинулся вперёд на стуле, словно готов был в любой момент вскочить, но не решался. Любопытство боролось с осторожностью. Нил заметил это — мальчик хотел пойти, но один идти боялся.       — Идите, — спокойно сказал Эндрю, поднимаясь, чтобы убрать со стола. Он привычным движением начал собирать тарелки и небрежно сложил их у мойки.       Нил поднялся и протянул Лиаму руку:       — Идём? — мягко спросил он.       Лиам посмотрел на него, будто проверяя, правда ли можно, и, получив утвердительный кивок, осторожно взял Нила за руку. Его маленькие пальцы крепко сжали ладонь.       — Пойдём, — повторил Нил и повёл его за собой.       Когда они вошли в гостиную, Эльза с Ханной уже перетащили чемодан к дивану. Крышка была открыта, и внутри виднелись аккуратно сложенные яркие коробки, перевязанные лентами. Ханна сияла от гордости и восторга.       — Мы всё приготовили заранее! — сказала она и сразу потянулась к первому подарку. — Я сама всё упаковывала, а мама мне помогала!       Она выбрала коробку в красной упаковке с золотыми звёздочками и, чуть подпрыгнув, протянула её Нилу.       — Это тебе!       Нил удивлённо приподнял брови, но улыбнулся.       — Спасибо, Ханна, — сказал он, принимая коробку из её рук.       Подарок был аккуратно обёрнут, и даже по внешнему виду было видно, что в него вложено много детского старания и любви.       Ханна, довольная реакцией Нила, быстро развернулась обратно к чемодану и снова нырнула внутрь, где яркие коробки мягко поблёскивали под светом лампы. Она выбрала следующую — чуть меньшую, чем первая, с зелёной бумагой и серебристыми цветочками, — и повернулась к Лиаму.       — А это тебе! — радостно сказала девочка, протягивая подарок.       Лиам, который всё ещё стоял рядом с Нилом, замер. Его глаза округлились, будто он не сразу понял, что именно произошло. Он перевёл взгляд с коробки на Ханну, потом на Нила, будто спрашивая, правда ли можно взять.       Нил едва заметно кивнул, и Лиам осторожно вытянул руки. Он взял подарок, крепко прижимая его к себе, словно боялся случайно уронить.       — Спас... спасибо, — тихо выдохнул он, чуть опустив взгляд. Щёки у него покраснели.       Ханна широко улыбнулась:       — Подожди! Это ещё не всё!       Прежде чем Лиам успел что-то сказать, она снова наклонилась к чемодану и извлекла ещё одну коробку — на этот раз большую, обёрнутую в голубую полосатую бумагу с белыми лентами. Девочка слегка покачнулась под её весом, и Нил, заметив это, шагнул вперёд и помог ей удержать подарок.       — Осторожно, — сказал он, принимая коробку и помогая ей передать её Лиаму.       — Это тоже тебе, — с гордостью произнесла Ханна, словно вручала главный приз.       Лиам стоял с зелёной коробкой в руках, не зная, куда смотреть. На лице застыло удивление и лёгкое смущение.       — Мне... два? — несмело уточнил он, глядя на Ханну.       — Да! — уверенно кивнула она. — Одна от меня, а второй от мамы и папы!       Лиам моргнул, будто всё ещё пытался поверить в происходящее. Потом осторожно улыбнулся и снова, чуть тише, но уже увереннее, сказал:       — Спасибо...       Ханна едва могла устоять на месте. Она то переминалась с ноги на ногу, то подпрыгивала от нетерпения, то заглядывала в чемодан, будто проверяя, всё ли на месте. Наконец она хлопнула в ладоши и радостно сказала:       — Ну, распаковывайте скорее!       Лиам вздрогнул от её громкого голоса, но не испугался — просто посмотрел сначала на Эльзу, потом на Нила, будто спрашивая, можно ли действительно открыть. Нил улыбнулся ему и кивнул:       — Давай, смелее.       Лиам чуть неуверенно опустился на пол, посадил рядом с собой плюшевого кролика и аккуратно положил первую коробку. Он осторожно провёл пальцем по ленте, словно боялся порвать её, а потом начал медленно снимать зелёную упаковку. Бумага мягко зашуршала.       Когда он наконец снял последний слой, перед ним оказалась яркая коробка с изображениями Лило и Стича. На ней были нарисованы волны, пальмы и улыбающиеся герои мультфильма.       Лиам замер, удивлённо глядя на картинки. Его глаза стали круглыми, как монетки.       — Это... — начал он, не зная, что сказать, и посмотрел на Ханну.       — Это от меня! — гордо сказала она, выпрямившись. — Тебе нравится? Ты смотрел этот мультик?       Лиам покачал головой, всё ещё разглядывая коробку. На ней красовались четыре картинки — четыре пазла в одной упаковке. На одном Лило и Стич катались на мопеде, на другом они танцевали на пляже, третий показывал Стича рядом с Ангел, а четвёртый — серфинг с Лило на волнах океана. Он провёл пальцем по блестящей поверхности, будто хотел убедиться, что это всё настоящее. На лице появилось осторожное, почти неверящее восхищение.       Ханна нахмурилась так, словно услышала нечто невозможное.       — Что? Не смотрел?! — она широко раскрыла глаза. — Так не бывает! Это же самый лучший мультик на свете! Ты должен его посмотреть!       Лиам перевёл на Ханну взгляд, всё ещё держа коробку с пазлами в руках. В его глазах мелькнуло искреннее любопытство, детское, осторожное.       — А... о чём он? — спросил он тихо, будто боялся, что вопрос покажется глупым.       Ханна тут же расправила плечи, будто ждала именно этого вопроса. Она заговорила быстро, не скрывая восторга:       — Ну, там девочка! Она живёт на острове, и у неё есть собака, но она не совсем собака, а пришелец! Он сначала всё ломает, и ему никто не рад, но потом он становится хорошим! И они друзья! И они говорят, что семья — это когда никто никого не бросает и не забывает! — выпалила она, размахивая руками, будто пересказывала что‑то великое.       Лиам моргнул. Он явно не до конца понял, но в его взгляде появилось что‑то мягкое. История звучала немного странно, но почему‑то — по‑доброму. Он прижал коробку к груди и перевёл взгляд на Нила, словно спрашивая разрешение.       Ханна тоже повернулась к Нилу и посмотрела на него с тем же вопросом, глаза у неё были почти умоляющие. И как Нил вообще мог даже подумать об отказе, видя эти два взгляда? Он сдался почти сразу.       — Посмотрим, — сказал Нил, стараясь скрыть улыбку.       — Ура! — вскрикнула Ханна и подпрыгнула, хлопнув в ладоши.       — Только один раз, — добавила Эльза, подняв палец. Её голос был спокойным, но с тоном, не допускающим возражений.       Ханна сразу чуть сникла, но всё же кивнула. Нил заметил, как быстро её эмоции сменяются — как волны: радость, разочарование, снова радость. Он усмехнулся про себя. По её реакции было очевидно, что этот мультик она уже видела далеко не один раз подряд. И, глядя на то, как Лиам тихо улыбнулся, Нил вдруг понял, что, возможно, этот вечер станет для них обоих чем‑то особенным — простым, но настоящим.       Неожиданно Ханна дёрнула Нила за футболку, глаза её сияли нетерпением.       — Давай, открывай свой! — сказала она, едва сдерживая восторг.       Нил приподнял бровь, но уголки губ дрогнули в улыбке.       — Ладно, раз уж ты так настаиваешь, — протянул он, особенно выделив последнее слово. — Надеюсь, там не бомба.       Ханна прыснула от смеха, зажала рот ладошками и захихикала ещё сильнее.       — Глупости! — выдохнула она. — Там совсем другое!       Нил усмехнулся, чувствуя, как от её энергии усталость словно отступает. Он сел рядом с Лиамом на ковёр и взял свою коробку. Красная обёртка хрустнула под пальцами, когда он стал аккуратно разворачивать её, стараясь не порвать — как только что делал Лиам. Под бумагой показалась чёрная коробка с крупной надписью Nike.       Он приподнял крышку — и внутри увидел новую пару беговых кроссовок. Они были тёмно-серые с яркими оранжевыми вставками, лёгкие, с гибкой подошвой и плотной сетчатой поверхностью.       — Это Кевин выбирал, — сказала Эльза с улыбкой. — Он сказал, что у этой модели лучшая амортизация и фиксация стопы, и что в них можно бегать хоть по асфальту, хоть по стадиону. И что если ты в них не побьёшь свой рекорд, то дело не в обуви.       Нил тихо хмыкнул. Это звучало в точности как Кевин — с его вечной уверенностью, что идеальная экипировка решает почти всё.       Он провёл пальцами по сетке, ощутил новую, чуть шершавую ткань. У него не было недостатка в кроссовках. Наоборот — их даже стало слишком много. Раньше он носил одну пару, пока подошва не начинала отходить или ткань не рвалась, и только тогда Эндрю, не говоря ни слова, приносил ему новые.       С годами это превратилось в привычку Эндрю опережать его. Он начал покупать кроссовки ещё до того, как старые приходили в негодность. Иногда Нил обнаруживал коробку у кровати или находил её у двери с холодным, но всегда таким своевременным «надевай».       Для кого-то это выглядело бы мелочью, но для Нила каждая новая пара была больше, чем просто обувь. В этих коробках было то, чего он раньше не знал: внимание к деталям, бессловесная забота, умение подметить то, что сам он не замечал. И всякий раз, открывая крышку, Нил ощущал ту тихую уверенность — кто-то рядом, кто-то видит, кто-то помнит.       Из раздумий Нила вывел звонкий голос Ханны:       — Надень! Надень их, пожалуйста! Хочу посмотреть!       Она чуть подпрыгивала на месте, нетерпеливо глядя на него. Нил достал кроссовки из коробки и аккуратно надел их, чувствуя, как мягко ложится ткань и как удобно становится ступням. Когда он встал, подошвы тихо пружинили, и ему на миг показалось, что в них можно было бы пробежать десяток километров, не устав.       — Ну? — Ханна едва не захлопала в ладоши. — Нравится? Нравится?       Нил кивнул и сказал:       — Да, нравятся. Спасибо тебе, Ханна.       Девочка радостно засияла, довольная тем, что угадала, несмотря на то, что подарок выбирала не она.       Нил заметил, как Лиам внимательно следит за ним. Тот чуть наклонил голову, хмуря лоб, будто пытался понять, в чём смысл всей этой церемонии. Нил усмехнулся и спросил:       — А ты что думаешь, Лиам? Как тебе?       Лиам замялся, поёрзал на месте и тихо сказал:       — Они... слалные.       — Странные? — переспросил Нил. — Почему странные?       Мальчик задумался, уткнувшись взглядом в ноги Нила.       — Потому что... они новые. Совсем. Они блестят, как будто не для улицы, а для... полки. И они, — он сжал уши своего плюшевого кролика, — слишком цистые. У тебя всегда было всё новое?       Нил тихо выдохнул, немного растерянный таким вопросом.       — Не всегда, — ответил он. — Раньше — наоборот. Я часто носил старые, поношенные вещи. А сейчас Эндрю покупал мне новые.       Лиам поднял взгляд, словно обдумывал это.       — Эндлю холоший, — сказал он серьёзно.       Нил почувствовал, как у него внутри что-то дрогнуло. В устах ребёнка это звучало так просто, но для него имело вес, которого Лиам даже не мог осознать. «Хороший» — слово, которое редко приживалось рядом с Эндрю. Большинство людей выбирали совсем другие. Но вот этот маленький мальчик видел то, что было скрыто от других. И Нилу от этого становилось тепло на душе.       — Да, — кивнул Нил. — Ты прав.       Лиам улыбнулся чуть заметно.       — А ты любишь, когда всё новые? — спросил он.       Нил подумал и ответил честно:       — Я люблю, когда удобно. А новые — это просто бонус.       Мальчик кивнул, будто запомнил этот ответ. Потом осторожно дотронулся до края подошвы и прошептал:       — Они всё лавно слалные.       За спиной Нила раздался спокойный голос Эндрю:       — Мальчик прав. Они действительно странные.       Нил обернулся и усмехнулся:       — Конечно, тебе виднее. У тебя же богатый опыт в моде и кроссовках.       — У меня богатый опыт в наблюдении за тем, как ты умудряешься уничтожить любую обувь за месяц, — парировал Эндрю, проходя мимо. В руках у него была небольшая коробка, аккуратно упакованная в жёлтую бумагу с красивыми узорами. Ханна тут же заметила её и вскрикнула:       — А это что? Это тоже подарок? Для кого?       Эндрю остановился и посмотрел на неё с тем самым невозмутимым выражением лица, от которого даже взрослые терялись.       — Это коробка с воздухом, — сказал он серьёзно. — Очень редкий сорт. Только для воспитанных детей.       Ханна округлила глаза:       — Правда? — и через секунду прищурилась. — Ты шутиишь!       — Возможно, — лениво отозвался Эндрю и протянул подарок девочке. — Но если не откроешь, так и не узнаешь.       Ханна радостно захихикала и потянулась к коробке, но Эндрю поднял палец:       — После того как скажешь «спасибо».       — Спасибо! — выпалила она и взяла подарок обеими руками.       Нил наблюдал за сценой, не скрывая лёгкой улыбки. Пару дней назад Эндрю молча уехал в детский магазин и вернулся оттуда с аккуратно завернутой коробкой, даже не объяснив, что внутри. Нил не спрашивал — подарок был тщательно запечатан в яркую бумагу, и секрет Эндрю явно не собирался раскрывать заранее. Он лишь знал одно: тот просто не смог оставить Ханну без подарка. Эндрю не был человеком, который одаривает без повода, но когда дело касалось семьи, у него всегда находилась своя тихая, скрытая от лишних глаз забота. Именно это сейчас и отражалось в том, как он вручал коробку своей названной племяннице — спокойно, без лишних слов, но с тем молчаливым теплом, которое Нил чувствовал лучше других.       Ханна села прямо на пол, запутавшись в лентах и обёртке. Колени её оказались усыпаны блестящими клочками бумаги, и она с восторгом отрывала один слой за другим. Лицо девочки светилось от нетерпения: стоило показаться краю картонной коробки, как она уже начинала сиять от радости.       — Я знаю, я знаю, что это! — воскликнула она, даже не дожидаясь, пока кто-то спросит.       Лиам, всё ещё прижимая к себе коробку с пазлами, осторожно подполз ближе, следя за каждым движением Ханны. В его глазах блестело чистое любопытство.       — Что там? — спросил он мягко.       Ханна дёрнула последний кусочек жёлтой бумаги, и Нил наконец увидел, что скрывалось под ней. На коробке сияла надпись LEGO Disney Stitch — с улыбающимся лицом Стича. Голубой озорной инопланетянин был изображён в сборной версии: с огромными ушами, торчащими в разные стороны, блестящими глазами и зубастой улыбкой. В лапках он держал рожок с мороженым, а на голове красовался яркий цветок, придавая ему ещё более забавный и обаятельный вид.       — Лего! Стич! Это Лего Стич! — закричала она от радости, вскочила на ноги и стремглав бросилась к Эндрю.       Нил замер почти так же, как и Эндрю. Его первым порывом было протянуть руку и остановить девочку, но он не успел. Ханна обхватила Эндрю за талию с силой и искренностью, которые могла себе позволить только пятилетняя девочка, абсолютно уверенная в том, что её любят.       Нил почувствовал, как его мышцы напряглись. Эндрю не переносил прикосновений, чужие объятия были для него равносильны вторжению на территорию. Это было слишком близко, слишком открыто, слишком не по правилам, которые Нил знал наизусть. Он уже готов был вмешаться — отозвать Ханну или хотя бы коснуться её плеча, отвлекая.       Но Эндрю не отстранился. Он застыл — да, на секунду, но не толкнул, не отошёл, не сказал «нет». Это молчание было громче любого протеста. Для Нила оно звучало как редкое, болезненно честное признание: он терпит. Ради неё.       — Спасибо! Спасибо, дядя Эндрю! — звонко произнесла Ханна, прежде чем отпустить его.       Только тогда Нил выдохнул, почти незаметно, чтобы никто не уловил этого облегчения.       Эндрю спокойно посмотрел сверху вниз, будто оценивая сам факт нападения, и уголки его губ едва заметно дрогнули.       — В следующий раз подарю инструкцию, как правильно нападать, — сказал он спокойным, чуть ленивым тоном, и в его взгляде мелькнуло что-то мягкое. После чего легко коснулся её головы ладонью.       Ханна рассмеялась, как будто солнце вдруг прорвалось сквозь облака, и вернулась к своему новому набору, сев рядом с Лиамом. Мальчик смотрел на неё широко раскрытыми глазами.       Нил поймал взгляд Эндрю — спокойный, сдержанный, будто ничего особенного не произошло. В уголках его губ мелькнул намёк на улыбку, но Нил не обманулся. Он знал, чего стоило Эндрю это короткое объятие. Знал, как чужая близость может обжечь. Тёплая волна внутри смешалась с тревогой: позволить прикосновение — ещё не значит принять его. И всё же Эндрю не отстранился.       Ханна обеими руками придерживая коробку от конструктора. Её глаза светились азартом, когда она повернулась к мальчику:       — Мне уже не терпится сложить его! — сказала она с улыбкой. — Ты любишь лего?       Лиам опустил взгляд на коробку, словно взвешивал каждое слово. Его пальцы осторожно скользнули по глянцевой картонке, задержавшись на ярком изображении синего пришельца.       — У... у меня никогда не было лего, — признался он тихо, почти шёпотом. В его голосе слышалось не только смущение, но и что-то похожее на недоверие, будто само слово «лего» было чужим, непонятным. — Я даже не знаю... что это.       Ханна замерла на секунду, а потом радостно захлопала в ладоши, как будто получила шанс объяснить что-то очень важное.       — Это конструктор! — объяснила она с горящими глазами. — Там куча маленьких деталей, и из них можно собрать что угодно: дом, машину, даже целый замок! — Она ткнула пальцем в картинку. — А этот набор — про Стича.       — Это Стич? — спросил Лиам чуть громче, но всё ещё осторожно.       — Ага! — Ханна энергично кивнула. — Он очень смешной и всегда всё ломает. Крутой, правда?       Лиам хмыкнул, уголки его губ дрогнули, будто он позволил себе намёк на улыбку.       — Он... плохой?       — Нет, — Ханна покачала головой с таким видом, будто знает всё на свете. — Просто немного... странный. Но добрый. — Она наклонилась к нему ближе и прошептала, будто делилась великой тайной: — Мне кажется, он тебе бы понравился.       Лиам снова посмотрел на коробку. На этот раз в его взгляде появилось любопытство.       — Может... потом собелём его? — спросил он, словно пробуя на вкус возможность, что игрушку можно будет не только держать в руках, но и играть с ней вместе.       Ханна радостно закивала.       — Конечно! Мы соберём его вместе!       В этот момент Эльза, наблюдавшая за детьми, повернулась к дочери:       — Ханна, — мягко произнесла Эльза. — Ты ничего не забыла?       Девочка замерла, глядя на мать с недоумением.       — Забыла? — переспросила она. — Что забыла?       Эльза чуть наклонила голову, переводя взгляд на чемодан. Ханна проследила за её взглядом и вдруг широко распахнула глаза:       — Ой! Точно!       Она вскочила с пола, торопливо подбежала к чемодану и принялась копаться внутри. Через несколько секунд, с явным усилием, извлекла аккуратно упакованный подарок в чёрную бумагу с серебристыми узорами.       Ханна подошла к Эндрю и остановилась перед ним, прижимая свёрток к груди. Потом вытянула руки вперёд, держа подарок обеими ладонями.       — Это тебе, — сказала она чуть тише, но с улыбкой.       Эндрю опустил взгляд на маленькие ладошки и на чёрную бумагу, переливающуюся серебром. Нил заметил лёгкий перекос его бровей — тот самый, когда Эндрю пытался скрыть, что его застали врасплох.       Ханна переминалась с ноги на ногу, её глаза блестели от ожидания. Эндрю взял свёрток так, будто подарок мог оказаться хрупким. На короткий миг его пальцы задержались на руках девочки.       — Спасибо, — сказал он спокойно, но с той едва уловимой мягкостью, которую улавливали только самые внимательные.       Ханна просияла, будто это одно слово было лучшей наградой.       — Ну, открывай же! — потребовала Ханна. Её глаза сияли нетерпением, будто внутри неё поселилась маленькая искорка фейерверка.       — Надеюсь, он не кусается, — заметил он сухо.       Ханна фыркнула, не поняв намёка, и закивала, поощряя его скорее открывать. Эндрю вздохнул и начал расправлять края чёрной бумаги. Действовал он осторожно, будто перед ним была не праздничная упаковка, а что-то, требующее обезвреживания. Бумага мягко зашуршала, и в его руках оказались три книги.       Комната стихла. Даже Лиам перестал шевелить своей коробкой с пазлами и приподнял голову.       Нил, заметив странное выражение на лице Эндрю — смесь лёгкого удивления и чего-то почти скрытно-ироничного — подошёл ближе. Книги были солидные, толстые, в матовых чёрных обложках с красноватыми надписями. Но стоило Нилу различить названия, как у него дёрнулся уголок рта.       «Холодные умы. Реальные истории серийных убийц».       «Механика жестокости».       «Внутри разума маньяка».       Он моргнул, не сразу находя слова. Странно — и, честно говоря, немного тревожно — видеть в руках Эндрю подарок от пятилетнего ребёнка, состоящий из трёх документалок о серийных убийцах.       Эндрю перелистнул первую страницу одной из книг, потом поднял глаза на Ханну. На его лице не было и тени улыбки, но по чуть заметному движению бровей Нил понял: ему, чёрт возьми, действительно интересно.       — Прекрасно, — произнёс Эндрю с мрачным спокойствием. — Истории о серийных убийцах. Как раз то, чего мне не хватало.       Ханна засмеялась, приняв это за похвалу. Нил покачал головой, но не удержался от тёплой улыбки.       Эльза выдержала паузу, словно подбирая слова, и наконец сказала:       — Нил как-то упомянул, что ты работаешь над книгой, — сказала она. — И я подумала, что эти книги могут помочь тебе лучше понять своих персонажей. Вдохновение, так сказать.       — Вдохновение, — повторил Эндрю с лёгкой насмешкой. Нил заметил, как Эндрю перевёл взгляд на стопку книг и кончиками пальцев провёл по их обложкам.       — Значит, ты правда пишешь книгу? — уточнила Эльза, скорее чтобы поддержать разговор, чем из любопытства.       — Пишет, — ответил за него Нил, пока Эндрю молчал. — Уже почти закончил. Только, думаю, теперь у него появятся новые идеи.       Эндрю бросил на него взгляд, в котором промелькнуло что-то вроде предупреждения, но промолчал.       — Радуйся, — продолжил Нил, не удержавшись. — Теперь у тебя есть легальное оправдание для того, чтобы читать о маньяках ночами.       — Я и без оправданий справлялся, — сухо заметил Эндрю, чуть приподняв уголок губ.       Эльза тихо рассмеялась, хотя и выглядела немного смущённой:       — Возможно, стоило выбрать что-то более… приятное. Но Ханне хотелось подарить что-то «по-настоящему взрослое».       Ханна гордо кивнула:       — Да! Папа сказал, что дядя Эндрю умный и любит страшные книжки. — Она на мгновение задумалась. — А ещё потому что у них красивые обложки.       Эндрю сдержанно кивнул:       — Да, обложки действительно... внушающие.       Нил усмехнулся, глядя на то, как он переворачивает одну из книг, будто уже мысленно разбирает структуру текста. Он прекрасно знал этот жест: лёгкий наклон головы, задумчивое движение пальца вдоль корешка, чуть прищуренные глаза. Это означало, что в уме Эндрю уже выстраивалась собственная система координат, уже складывались вопросы, которые он будет задавать себе во время чтения.       Было не сложно представить, что произойдёт потом. Как только дом стихнет, раздадутся последние шаги и голоса, как только погаснет свет в комнатах и коридорах, Эндрю устроится в кресле под лампой, держа в руках книгу.       Нил поймал себя на мысли, что ему нравится это предвкушение — знать, что даже книги в руках Эндрю становятся частью чего-то большего: его внутреннего мира, его работы, его вечного поиска правды.       — Кажется, вы забыли открыть ещё один подарок, — напомнила Эльза, глядя на стопки обёрток, разбросанных по полу.       Нил моргнул, оглядываясь. На полу остались только ленты и яркие обрывки бумаги. Но Эльза оказалась права — возле Лиама стоял ещё один подарок, аккуратно перевязанный белой атласной лентой.       — Точно, — пробормотал Нил и перевёл взгляд на Лиама. — У тебя ведь есть ещё один подарок.       Все взгляды сразу устремились на мальчика. Лиам, который до этого с увлечением рассматривал коробку конструктора Стича, поднял голову и заметно смутился. Он крепче прижал к себе свою коробку пазлов, будто искал в ней защиту от внимания взрослых.       — Ну что? — мягко спросил Эндрю, усаживаясь в кресло рядом. — Откроешь?       — А-ам… — Лиам опустил глаза. Его уши порозовели. — Холошо.       Нил подошёл ближе, опустился рядом на ковёр.       — Хочешь, помогу?       Мальчик покачал головой.       — Я сам, — сказал он тихо, но уверенно.       Нил улыбнулся, отступил чуть назад и наблюдал, как Лиам осторожно потянул за белую ленту. Та скользнула и распустилась с лёгким шелестом. Голубая упаковка чуть поблёскивала в свете ламп, свёрток хрустнул, когда мальчик начал разворачивать его неторопливо, будто боялся порвать бумагу.       Когда упаковка наконец упала, под ней оказалась аккуратная коробка. Лиам приподнял крышку — и замер. Внутри лежали книги. Семь томов, каждая — в плотной обложке, с золотыми буквами на корешках. На обложках — звёздное небо, замок с башнями, метла, сверкающая молния. Это была полная коллекция Гарри Поттера, все книги в одинаковом оформлении, словно созданные специально, чтобы стоять рядом на полке.       Лиам осторожно достал из коробки одну из книг, а когда он открыл её, страницы зашуршали свежей бумагой, пахнущей типографской краской. На развороте расплылся огромный замок с башнями, над которым кружили совы и звёзды. Иллюстрации были яркие, живые — казалось, если провести пальцем по небу, то почувствуешь холод ночи.       Нил смотрел, как мальчик переворачивает страницу за страницей. Его маленькие пальцы осторожно касались рисунков — герои в мантиях, метлы, волшебные звери. Лиам был заворожён.       — Ну всё, — произнёс Эндрю, чуть прищурившись. — Теперь ты, кажется, самый крутой в этой комнате. Целая серия книг, да ещё и с картинками. У меня в детстве такого не было.       Лиам вскинул голову, его глаза распахнулись — в них мелькнула гордость, смешанная с недоверием.       — П-плавда? — спросил он.       — Правда, — кивнул Эндрю.       Лиам улыбнулся — та маленькая, искренняя улыбка, которая всегда вызывала в Ниле желание его обнять. Мальчик снова посмотрел на книгу, как будто проверяя, действительно ли она принадлежит ему.       — Тебе нравится? — спросила Ханна, придвигаясь ближе.       — Мне… нлавятся калтинки, — признался Лиам, немного смущённо, — но я не умею титать.       Ханна на секунду задумалась, потом с полной детской серьёзностью сказала:       — Я тоже не умею. Но мне мама и папа читают перед сном. — Она улыбнулась. — А тебе разве мама и папа не читают?       Слова повисли в воздухе.       Нил сразу почувствовал, как в Лиаме что-то напряглось. Его плечи чуть опустились, пальцы перестали листать страницы. Он уставился на картинку, будто прячась в неё.       — Нет, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Они… не титали. У нас была только одна книзка… и… только её моно было титать. Только одну.       Он не поднимал взгляда.       Нил почувствовал, как в груди защемило. “Только одну.” Эти слова прозвучали как приговор, а не просто факт. Он задумался — что это могла быть за книга? Почему именно одна? Мысль, что это, возможно, была Библия, сама всплыла в голове. Что-то священное, но преподнесённое не как утешение, а как орудие власти. Он не знал наверняка — просто догадывался. Возможно, семья Лиама была религиозной. Может, слишком. Из тех, кто путает веру с контролем, молитву — с наказанием.       Нил никогда не знал, во что верить. Религия казалась ему чем-то далеким, чужим — не потому, что он отвергал её, а потому что в его жизни никогда не было места для чего-то, что обещает спасение. Он не понимал, как можно искать утешение в том, что другие превращают в цепи.       — Знаешь, — наконец сказал Нил мягко, — зато теперь у тебя целых семь книг. И я буду читать тебе перед сном. Сначала ты просто будешь смотреть на картинки, а потом сам научишься читать.       Лиам поднял на него взгляд — настороженный, но с тенью надежды.       — Плавда?       — Конечно, — ответил Нил и улыбнулся.       Лиам смущённо улыбнулся, и Нил понял, что напряжение чуть спало. Эндрю откинулся в кресле, наблюдая за ними с привычной невозмутимостью, но его взгляд был тёплым.       — А я тоже хочу, чтобы мне почитал дядя Нил! — вдруг заявила Ханна и ткнула пальцем в сторону Нила. Её глаза сияли — как всегда, когда она придумывала что-то, что казалось ей абсолютно справедливым.       — Думаю, я могу устроить общий вечер чтения, — сказал он, усмехнувшись. — Но предупреждаю: читаю я долго, с выражением и иногда делаю страшные паузы.       Ханна захихикала.       — Я не боюсь! — гордо сказала она и скрестила руки на груди. — Я же взрослая!       Рядом с ней Лиам осторожно перелистнул страницу, глядя на картинку с мальчиком в очках и молнией на лбу.       — А… о чём эти книзки? — спросил он, глядя на Ханну.       Ханна сразу оживилась:       — Она про мальчика, который выжил! Его зовут Гарри Поттер, и он жил у злой тёти и дяди, но потом к нему прилетел гигант и сказал, что он волшебник! — глаза девочки загорелись от восторга, и она быстро заговорила: — А потом он поехал в школу, и там были зелья, и метлы, и огромный тролль, и…       — Ханна, — мягко перебила её Эльза. — Не рассказывай всё самое интересное, пусть Лиам сам узнает.       Ханна ойкнула и зажала рот ладошками, глаза округлились.       — Ой! — прошептала она. — Тогда сам всё узнаешь, когда дядя Нил будет читать!       Нил тихо рассмеялся. Ханна была очаровательна — с этой своей детской искренностью и умением за минуту превратить любую ситуацию в игру.       — Вот так-то лучше, — сказала Эльза с улыбкой.       — Тогда… — протянула Ханна, задумчиво глядя на свой новый конструктор, — может, сейчас посмотрим Лило и Стича?       Лиам сразу оживился, кивнув.       — Давай! — сказал он, глаза блеснули.       Нил встал, взял пульт и включил телевизор.       — Хорошая идея, — согласился он. — А сказки подождут до вечера.       Он нашёл мультик, и уже через минуту по комнате разлился знакомый саундтрек и мягкий свет экрана. Ханна с Лиамом стащили подушки с дивана и устроились прямо на полу. Ханна легла на живот, подперев подбородок ладонями, а Лиам сел рядом, с книжкой на коленях. Он то смотрел на экран, то листал страницы, словно не мог выбрать, что интереснее — мультфильм или новая сокровищница картинок.       Нил наблюдал за ними, чувствуя, как в груди расправляется тихое, тёплое спокойствие. Эти двое были такими разными — Ханна шумная, солнечная, уверенная, а Лиам — осторожный, тихий, будто боялся сделать лишнее движение. Но сейчас между ними не было ни смущения, ни страхов. Просто двое детей, которых объединил мультик и мир, где никто не обижает, где даже монстры умеют любить.       Нил поймал взгляд Эндрю — тот сидел чуть в стороне, молча наблюдая за сценой. На его лице не было выражения, но Нил знал: он видит то же, что и он сам.       Нил медленно подошёл ближе, остановился у кресла, в котором сидел Эндрю. Тот посмотрел на него, чуть приподняв бровь, будто спрашивая: “Что?”, но не произнёс ни слова.       Нил ничего не ответил — просто опустился на пол, устраиваясь между его ног. Спина коснулась кресла, и он сразу почувствовал тепло позади. Эндрю не заставил себя ждать — его рука почти сразу опустилась на голову Нила, проскользнула в волосы и замерла, мягко массируя кожу и перебирая пряди.       Движения были ленивыми, размеренными, как будто он не думал о том, что делает, — просто действовал по привычке. От прикосновений пальцев по телу Нила разлилось спокойствие. Он тихо выдохнул, позволив себе расслабиться, и после короткой паузы заговорил — почти шёпотом, чтобы не отвлекать остальных.       — Ты в порядке? — спросил он, не оборачиваясь.       Он почувствовал, как пальцы в его волосах замерли на долю секунды, прежде чем вновь продолжить то же медленное, успокаивающее движение.       — Да, — коротко ответил Эндрю. Голос у него был ровный, без раздражения, без привычной отстранённости. Просто факт.       — Уверен? — Нил чуть повернул голову, чтобы уловить выражение его лица, но Эндрю уже снова смотрел на экран.       — Нил, — отозвался тот спокойно, — если бы было не в порядке, ты бы понял первым.       Нил усмехнулся, глядя на пол.       — Понял, — пробормотал он. — Просто проверяю.       — Проверяй, — сказал Эндрю. — Ты в этом хорош.       Нил фыркнул, но не ответил. Он чуть сильнее повернул голову, чтобы заглянуть в лицо Эндрю, и с лёгкой улыбкой спросил:       — Кстати, откуда ты вообще узнал, что Ханне нравится Лило и Стич? Я сам только сегодня об этом услышал.       — Приходится иногда слушать Кевина, — ответил Эндрю. — В те редкие моменты, когда он способен говорить не только про экси.       Нил тихо рассмеялся.       — И ты добровольно слушаешь?       — Добровольно — нет, — отозвался Эндрю. — Просто иногда проще не спорить. Если молчать достаточно долго, он начинает рассуждать о “гармоничном развитии ребёнка” и “правильных мультфильмах”.       — И среди этих правильных оказался Стич? — Нил поднял бровь.       — Судя по его логике, да, — сухо сказал Эндрю. — “Учебный пример девиантного поведения с позитивным исходом”. Его слова, не мои.       Нил покачал головой, едва удерживая смешок.       — Звучит как типичный Кевин.       — Угу, — Эндрю коротко кивнул. — Но, к счастью, в отличие от него, Ханна просто видит синего пришельца, который всё ломает.       Нил тихо расмеялся. Воздух между ними стал мягче, теплее. На экране тихо мерцал свет от мультфильма, отражаясь на лицах детей. Ханна что-то вполголоса объясняла Лиаму, тыча пальцем в экран, а тот слушал с тем вниманием, какое бывает только у детей, ещё верящих в чудеса. Эндрю не убрал руку — его пальцы всё так же мерно двигались в волосах Нила.       Он поймал себя на том, что впервые за день — а может, и за неделю — позволил себе расслабиться. Просто дышать. Просто быть здесь, рядом с Эндрю и детьми, не думая о прошлом и не пытаясь понять будущее.