Глава 5. Мама
9 июля 2025 г., 22:01
Пару дней назад Сэ Бёк получила сообщение от матери впервые за два года, в течение которых она не выходила на контакт совсем. Однако, это не было теплым сообщением с извинениями и просьбой встретиться поговорить, скорее это было что-то вроде оповещения, в котором было сказано о том, что Кан ждут на благотворительном вечере в назначенную дату, в назначенном месте. В сообщении не было знака вопроса, а значит прийти нужно было обязательно. К счастью, там будет и отец, так что совсем плохо это не закончится. По крайней мере будет на кого положиться если что.
Однако, сказать, что Сэ Бёк ни капли не переживала – ничего не сказать. Одновременно девушка искренне хотела увидеть мать, которую, несмотря ни на что всё равно любила, любила слепо и по-детски наивно всем своим нутром. И чувство это настолько было укоренено, словно столетний дуб, пустивший свои корни глубоко под землю. Вместе с тем держала в себе сильную обиду и злость на неё такую, что даже любые упоминания где бы то ни было слышать не хотелось. Эта ненависть была совсем свежей, словно глубокая рана, кровоточащая от любого упоминания об этом.
Оба этих чувства то и дело сражались внутри то вызывая приступ злости, заставляя мысленно обрушить множество проклятий в сторону женщины, то пробуждая внутри ужасное чувство вины за собственные мысли и действия, будто сама Сэ Бёк виновата в том, что получилось так, как получилось.
Во всяком случае, деваться было некуда, потому Кан, одетая в строгий серый костюм, уже стояла перед входом в огромный дом матери, который буквально кричал о богатстве владелицы. Она всегда любила тешить собственное самолюбие и доказывать окружающим свое превосходство, одним из способов являлся этот особняк, расположившийся на окраине Сеула в богатом районе.
Сэ Бёк тяжело вздыхает и нажимает кнопку звонка. Машину пришлось оставить на платной парковке недалеко отсюда и идти пешком. Конечно, дворецкий без вопросов пускает девушку и уже через пару минут, она оказывается внутри.
Кан встречает сразу множество ароматов самых различных дорогих духов, что перемешались в воздухе, создавая скорее неприятное ощущение сдавленности, словно в тесной комнате с кучей гостей. Каждый аромат, принадлежавший уважаемым и состоятельным людям, желающим заявить о себе, вместо создания приятного впечатления о конкретном человеке, лишь давил на обоняние, вызывая тем самым головную боль и желание поскорее сбежать.
Сэ Бёк проходит вперед, стараясь не обращать внимания на раздражающий запах, и попадает в огромный зал, в этот раз украшенный специально к приёму гостей. Присутствующие разбрелись по всему помещению и разбились на кружки по интересам, если так можно было сказать, и у каждого в руке обязательно был бокал шампанского или вина.
– Здравствуй, Сэ Бёк, – позади слышится до боли знакомый голос, так что девушка оборачивается и видит перед собой невысокого роста женщину, что как-то безразлично смотрела снизу вверх, поскольку была сильно ниже собственной дочери, – Я рада, что ты оказалась благоразумна и всё же пришла.
– Зачем я здесь нужна? – спрашивает Кан, беря бокал шампанского с подноса, который мимо проносил официант. Пить его она не собиралась, потому что за рулём, а взяла только для вида, чтобы не выделяться и хоть немного почувствовать себя частью этого общества, от которого неосознанно всегда отделяла себя, будто не была «своей».
– Не задавай глупых вопросов, детка, – женщина улыбается, – Ты всё еще моя дочь. Другим необязательно знать о тонкостях наших отношений, иначе что они о тебе подумают? Я всё же хорошая мать, поэтому беспокоюсь о твоей репутации, – её надменный уверенный тон злил Сэ Бёк, так что она еле сдерживалась от того, чтобы не разбить бокал прямо сейчас.
– Ясно, – Кан выдыхает, пытаясь успокоиться, – Отца видела? – единственное, что она ещё в состоянии спросить более-менее адекватным тоном. Женщина крутит головой в разные стороны, будто сканируя помещение, после чего указывает длинным, за счет острого нарощенного ногтя, пальцем в сторону лестницы.
– Последний раз я видела его там, он болтал, кажется с отцом твоей подружки, – говорит она, после чего быстро разворачивается и отходит на пару шагов вправо, присоединяясь к чьему-то разговору.
Сэ Бёк же неспеша двинулась в указанную ей сторону, параллельно оглядываясь по сторонам, стараясь разглядеть во множестве слабо знакомых лиц лишь одно – папино. Думать о словах матери совсем не хотелось, тем более что они так сильно ранили. Конечно, ожидать от неё какого-то признания вины или раскаяния было абсолютной глупостью, но Кан и не ждала ничего подобного, ей достаточно было бы, если мать вела себя так, будто и не было ничего. Однако та решила сделать акцент на конфликте и вывернуть всё так, будто сама Сэ Бёк во всём виновата.
Так и не обнаружив отца, девушка решила выйти на балкон, на который можно попасть со второго этажа. Хотелось, наконец, вдохнуть полной грудью и отдаться весеннему ветру, позволяя унести неприятные ощущения от встречи с не самой приятной частью прошлого. Однако, стоило ей прикрыть глаза, желая ощутить то спокойствие и умиротворение, которые дарила ночная тишина улицы, как вдруг сбоку послышались шаги и шуршание пачки сигарет.
– Будешь? – Сэ Ми протягивает только что открытую пачку с абсолютно полным набором сигарет в ней.
– Я бросила, давно, – твердо отвечает Сэ Бёк, что было, конечно, ложью. Периодически она возвращалась к пагубной привычке, чтобы снять стресс.
– Да ладно тебе, – Сэ Ми продолжает настаивать, – Я слышала твой разговор с матерью, так что тебе не помешает.
– И опять ты очень кстати оказываешься рядом. И как только у тебя это получается? – Сэ Бёк сдается и вытягивает из пачки одну штуку, после чего зажимает ее между зубов и берет из рук бывшей подруги зажигалку. Воздух в одно мгновение наполняется сигаретным дымом и запахом табака, окутывавшем волосы и одежду.
– Не знаю, просто чувствую и всё. Мы же с детства дружим, – Сэ Ми пожимает плечами и опирается на балконное ограждение, следуя за движениями Кан, – Даже не прогонишь меня в этот раз?
– Нет, у меня нет сил сейчас кричать на тебя, хотя очень хочется. Но тебе повезло, мать высосала из меня всю энергию, – Сэ Бёк не врёт, да и к чему лишние склоки, тем более если это могут увидеть посторонние.
Так они молча стояли, практически в унисон вдыхая и выдыхая облако дыма, находя в этом какое-то свое спасение. Внешне спокойные они, на самом деле, внутри пытались унять каждая собственные бушующие страсти и переживания. Одна убегала от семейной разборки, а другая боролась с ураганом чувств и желанием закидать рядом стоящую девушку вопросами.
– Ты хотела знать почему я кинула тебя без объяснений? – вдруг сама заговорила Сэ Бёк, все же решив исполнить просьбу Ён Хи, но скорее ради самой себя, чтобы, наконец, отпустить обиду, – Всё дело в том, что я знаю о твоём сговоре с моей матерью. Это ведь ты всё ей рассказала тогда.
– Что за бред, Сэ Бёк? Я бы никогда так не поступила с тобой, – начинает оправдываться Сэ Ми, испуганно глядя на девушку, стоящую рядом.
– Конечно, я так и думала сначала, пыталась убедить себя в обратном, однако почему-то именно после того, как ты вышла из моего дома с какими-то деньгами, мать накинулась на меня и долго избивала, – грустно говорит Сэ Бёк, – Поэтому я спросила у нее напрямую о том, кто же мог ей это рассказать. Угадай, чьё имя она назвала?
– Сэ Бёк, но это же неправда! Ты ей действительно так просто поверила? – девушка пытается оправдаться, но для брюнетки ни единое слово не имеет значения. Для себя она всё решила, а потому больше слушать ничего не хотела. Кан бросила затушенный окурок вниз, а сама собиралась покинуть балкон, однако Сэ Ми не собиралась её отпускать, так что крепко ухватилась за руку, изо всех сил стараясь удерживать бывшую подругу.
– Сэ Бёк, прошу, поверь мне. Я не имею к этому никакого отношения!
Сэ Бёк лишь окидывает уставшим взглядом девушку, легко вырывается из хватки и всё-таки уходит прочь, чтобы продолжить поиски отца.
***
Хёнджун ещё пару дней после того, как родители Ён Хи вернулись в Сеул, гостил у семейства Чон и всё-таки вернулся домой. Ему написала мама с просьбой прийти и поговорить с отцом, а доставлять лишние проблемы человеку, которому хоть немного не плевать на него в этом доме, он не хотел. Поэтому собрал свои немногочисленные вещи и доехал до дома на такси. Большое белое здание в стиле модерн стояло где-то на отшибе и достаточно далеко от соседей, что в принципе было особенностью района – между всеми домами соблюдалось приличное расстояние. По большей части здесь жили политики или другие влиятельные люди, избегающие лишнего внимания. Отец Хёнджуна очень мнителен и во всём ищет подвох, потому этот дом идеально подходил. На входе парня встречает дворецкий и женщина в белом длинном шёлковом платье, которое любила носить дома. Она улыбалась, но глаза почему-то выдавали грусть, однако Хёнджун даже не смутился – так было всегда, когда он возвращался, потому что после этого всегда следовал разговор с отцом, оставляющий не самые приятные впечатления. – Молодой господин, я подготовил вашу комнату и чистую одежду, – оповещает дворецкий, не глядя в глаза и чуть поклонившись при разговоре, – Прошу, переоденьтесь и пройдите в кабинет к господину. – Спасибо. Хёнджун терпеть не мог обращение прислуги к нему, но сколько бы он не просил говорить с ним иначе – его игнорировали, потому пришлось смириться и отставить попытки что-то поменять, однако каждый раз он всё равно морщился и закатывал глаза, намеренно громко вздыхая. Он не хотел кого-то этим взбесить, но просто не мог вести себя по-другому. – Здравствуй, мама. – Привет, дорогой, – женщина обнимает сына, – Как закончишь, приходи в столовую, там уже всё готово к обеду. – Хорошо. Хёнджун быстрым шагом поднимается на второй этаж, чтобы поскорее разобраться с этим разговором. Несмотря на слова дворецкого, свою комнату он минует, даже не заглядывая на пару секунд, чтобы взять одежду и переодеться, хоть и отца это, скорее всего, взбесит, но рыжеволосому было как-то плевать на мнение человека, который сам ни с кем не считался никогда. – Блудный сын вернулся, как трогательно, – надменно и холодно произносит мужчина, когда видит перед собой сына, – Снова ночевал в этом бомжатнике, который называешь закусочной? Хотя, в прочем, можешь не отвечать, я и так чувствую вонь от тебя. Почему не переоделся? – О чём ты хотел поговорить? – парень игнорирует слова отца, хоть они его и очень злят, однако спорить смысла всё равно не было. Он пытался и всякий раз это ничем хорошим не кончалось. – Ладно, закрою глаза на твоё невежество, – мужчина вздыхает и складывает руки в замок перед собой, прежде чуть спуская очки, – Потрудись вспомнить, о чём я тебя просил много раз? – Не выделяться и не привлекать внимание. Я и не свечусь нигде, – тут же оправдывается парень, заметно напрягшись. Отец задавал этот вопрос только в том случае, когда Хёнджун косячил по-крупному. Страх вдруг окутал и сковал все тело, не позволяя двинуться ни на миллиметр, поэтому парень лишь бегал глазами по лицу мужчины, а затем и по столу, пытаясь зацепиться хоть за что-то. – Да что ты? – Донхёк, так звали собеседника рыжего, резким движением открывает верхний ящик стола и кидает перед Хёнджуном крафтовый конверт, из которого вылетает несколько фото. Парень судорожно хватает их и в панике разглядывает. Везде светилась его яркая макушка и лицо в сопровождении какого-то парня и всё бы ничего, если бы они не целовались на двух последних фотках. «Как? Как я мог так проебаться?» – в голове была только эта мысль, которая вновь и вновь повторялась, вымещая всё остальное. Хёнджун, словно загнанное животное, быстро дышал и вжимался в кресло, на котором расположился. Тело будто пронзила сотня тысяч ледяных игл, заставляющая трястись от озноба, несмотря на выступивший пот на лбу. Отец в это время недовольно смотрел на вдруг потерявшего былую уверенность сына, наблюдая за тем, как он снова и снова перелистывает фотографии одна за другой. – Тебе повезло, что это не успели опубликовать, потому что я вовремя узнал об этом, однако по совершенной случайности, – мужчина решается прервать тишину, – Ты хоть представляешь, что бы случилось, попади это в сеть? – Я… я понимаю, прости, отец, – тон парня сменился и уже совсем не был таким дерзким, как в самом начале, так что Донхёк даже довольно усмехнулся, наблюдая за беззащитностью и уязвимостью своего ребёнка, – Клянусь, такого больше не повторится. Я буду осторожнее. – Конечно, это не повторится! – мужчина всплёскивает руками и поднимается из-за стола, – Потому что ты женишься. – Что? Нет, прошу! Я не хочу, отец, – Хёнджун жалобно смотрел на отца, готовый заплакать. Сердце отбивает какой-то совершенно бешеный ритм, будто ещё секунда, и оно вылетит из груди, оставляя лишь зияющую дыру. Живот стянуло тугим узлом, а легкие сдавило так, что дышать с каждой секундой становилось все тяжелее и невыносимее. От переизбытка ощущений кружилась голова и мысли путались. Всё это было кошмаром наяву, от которого так хотелось проснуться, но звонка будильника всё не было слышно, а очнуться самостоятельно не получалось. – А я и не спрашивал твоего мнения. Ты много чего не хочешь, и много чего хочешь. Я тоже, знаешь ли, хотел сына, а не его педиковатое подобие, мимикрирующий постепенно под девочку! – с отвращением почти кричит он, со всей силы ударяя по столу, – А не хочешь – иди на все четыре стороны, куда хочешь, но дорогу сюда можешь забыть. Хёнджун на негнущихся ногах поднимается с кресла и плетется к выходу из кабинета, потому что продолжать разговор не имеет смысла. – Конечно, если сможешь бросить свою любимую мамочку здесь одну, – с насмешкой добавляет отец, прежде чем сын успевает покинуть стены этой комнаты. Донхёк – классический тиран, терроризирующий семью и прислугу. Всё детство парень ужасно его боялся, но по мере взросления постепенно стал всё смелее вести себя с ним, пытаясь хоть как-то дать отпор. Однако конституция тела не позволяла противостоять высокорослому подкаченному мужчине, так что меньше прилетать ему не стало, а даже наоборот. Хёнджуну было плевать на боль и синяки, потому что чем больше отец срывался на нём, тем меньше получала мама. И это единственное, что его успокаивало. – Сынок, прости меня, – женщина тихо, почти бесшумно, прошла в комнату и села на кровать рядом с плачущим в подушку парнем, – Я пыталась отговорить его, но ничего не получилось. – Перестань, мам, ты ни в чем не виновата, – Хёнджун не отрывается от подушки, продолжая заливать ткань наволочки слезами, но вдруг резко что-то осознает и вскакивает на кровати, принимая сидячее положение. У белого платья матери были длинные рукава и высокий воротник. То самое, что она носила только в одном случае. Парень хватает женщину за руку и быстрым движением поднимает рукав вверх, оголяя запястье, на котором виднелись свежие синяки. – Мам, что это за херня? Ты же говорила, что он не делает этого, когда я ухожу из дома! – парень кричит, крепко удерживая чужую руку и не сводя глаз с той, что стыдливо скрыла виноватый взгляд, – Я же говорил тебе, чтобы не лезла в наши с ним конфликты! Не надо нас мирить, я не хочу его знать даже, но продолжаю тут жить ради тебя, чтобы что? Чтобы ты в очередной раз обманула меня и подставила под удар себя? – Успокойся, пожалуйста, – женщина вздыхает и все же выдергивает руку из цепкой хватки, после чего выпрямляет рукав платья, – Я просто хочу защитить тебя, потому что всё это – моя вина. Прости, сынок. Обещаю, что всё исправлю. Ты будешь жить свободно. – Что? Ты имеешь ввиду, что мы будем? – испуганно спрашивает Хёнджун и хватает мать за плечи, чуть встряхнув её, чтобы та, наконец, посмотрела на него. – Да, конечно, мы, сынок, – она всё же полные слёз глаза поднимает на сына и вымученно улыбается. Парень и подумать не мог, что их разговор женщина планировала, как, возможно, последний, поэтому он и подумать не мог, что среди ночи, направляясь в ванную увидит бездыханное тело матери с окровавленными руками и пустой банкой таблеток рядом.
