Маленький селенит

И сталкер нас позовет

Под кожу, под стужу, под лед.

За скорбной и чистой весной

Усадит на поезд пустой.

А там домой, домой, домой, домой…

Пыль «Сталкер»       

Два дня назад       Ирина Анатольевна, как и многие её ровесницы, иногда проводила время, сидя возле телевизора. Временами она смотрела типичные для домохозяек сериалы, иногда передачи вроде «Что? Где? Когда?», «Поле чудес» или КВН, которые также любил и Миша. Особенно ему нравилось смотреть, как знатоки пытаются находить ответы на заданный вопрос и иногда он даже сам пытался угадать, что же загадали на этот раз. Ну и в КВН были смешные шутки. А иногда он сам смотрел познавательные передачи или мультики. Так и сейчас: Ирина Анатольевна куда-то ушла, а Миша включил телевизор, а заодно и ковырялся в полуразобранной машинке. Вообще обычно он это делал в специально выделенной для этого комнате, но почему-то ему захотелось сделать это за телевизором, потому что по телевизору шёл мультфильм «Тайна третьей планеты».       — Мау! — Послышалось рядом мяуканье Голиафа и Миша поднял голову. — Привет, Голиаф, — сказал он и увидел, как кот смотрит на него серьёзным взглядом. — Я постелил газетку, чтобы все детальки были тут.       Уточнение было важным, потому что Миша как-то потерял колёсико и его искали долго, пока его случайно не нашёл Голиаф. После этого Миша вне специальной комнаты не делал ремонта без того, чтобы не постелить газетку.       Тем временем мультфильм кончился и начался какой-то фильм. Миша просидел немного, сначала усиленно занимаясь машинкой, и тут к нему прижался Голиаф.       — Мур! — Мурлыкнул Голиаф своим басом и стал тереться об Мишу. — Не мешай, Голиаф, — сказал Миша, вяло пытаясь отпихнуть тушу. — Ладно, поглажу.       Мальчик положил машинку на газету и начал гладить кота, который обвился вокруг него, как плед, и стал мурчать так, словно он трактор.       А на экране в это время происходила какая-то странная ситуация: в фильме мужчина и женщина целовались взасос и тут их застала другая женщина, она кричала и плакала, а мужчина пытался сделать вид, что это не то, что она подумала.       — Дурак, скажи же? — Пробормотал Миша. — Она же видела, как он целует другую, зачем он пытается её обмануть? Это называется о-ли-гоф-ре-ни-я, во! — Произнёс по слогам Миша. — Это врождённая умственная отсталость.       Голиаф фыркнул, и Миша кивнул. Вообще, будь он взрослым, он бы спросил, почему после такого шедевра анимации, как «Тайна третьей планеты», сразу же поставили эту штампованную хреномуть, вынуждая детей и людей с хорошим вкусом лицезреть эту розово-страстную тошноту после доброго и умного мультика про космос с отличными персонажами, красивой анимацией и музыкальным сопровождением. Но Миша не был взрослым и не мог сказать таких фраз. Он просто взял пульт, который ему притащил Голиаф, и переключил на другой канал. Заодно порадовался, что его кот умнее некоторых людей.       На другом канале тоже ничего особенного не происходило. Кадры были в коричневых тонах, отчего Миша подумал, что это какой-то исторический. Сначала плакала какая-то женщина, которая, очевидно, цеплялась за мужа, отговаривая его куда-то идти.       — И тут кричат и плачут, — вздохнул Миша и потянулся к пульту, но остановился. Подняв глаза на экран и оценив бедную обстановку вокруг, понял, что это точно не мелодрама — обычно в мелодраме всё блестит, а тут нет. Зато тона коричневые и отчасти это повлияло на решение Миши оставить фильм, как есть: ему нравилось, когда на экране шёл фильм с такой гаммой, и хотя он часто не вникал в сюжет, но такое действовало на него успокаивающе. Поэтому он оставил фильм, как есть. А тем временем кадр сменился и уже показали, как какой-то мужчина говорит с какой-то девушкой о привидениях и инопланетянах, причём утверждая, что этого всего не существует.       — А ты зануда, — пробурчал Миша, но не переключил. А потом женщина уехала, а тот мужчина вместе, по всей видимости, с главным героем, куда-то пошли и оказались в какой-то бедного вида забегаловке, где появился ещё какой-то человек, который с ними заговорил и, по всей видимости, решил куда-то с ними отправиться. — Становится интересно, — сказал Миша, решив продолжать просмотр.       Сначала герои попали в передрягу: им пришлось от кого-то бежать и скрываться, они уезжали на машине по улицам, заваленным каким-то белым мусором, по ним стреляли и в эти моменты Миша даже прижимал к себе машинку, переживая за героев, а потом они сели на дрезину и уехали, и только тогда Миша выдохнул спокойно.       — Они скрылись, Голиаф, они скрылись! — Поделился с котом своей радостью Миша. — Мряв! — Ответил ему кот.       А дальше фильм шёл неторопливо, причём иногда казалось, что кадр застыл, но нет. Миша не переключал — во всяком случае, фильм его не раздражал, а ещё было в нём что-то странное, словно призрачное. Иногда он видел такие фильмы, особенно старые: медленные, странные, не всегда понятые ему, но при этом что-то было в них интересное. Словно это сон, призрачный, непонятный, но интересный. А ещё в какой-то момент там зазвучала музыка — красивая, мелодичная и словно успокаивающая. Но именно она словно молнией поразила Мишу, заставив даже вскочить с места.       — Голиаф, — обратился он к коту. — Я её уже слышал! Точно слышал, в больнице, когда мне пальцы отрезали!

***

      Год назад Миша пережил две операции — удаление шестого пальца на левой ноге и правой руке. Те пальцы у него были неполноценные, в них была только кожа, кровеносные сосуды и хрящи, а на пальце левой ноги даже ногтя не было, хотя одна фаланга пальца была. Мише тогда было страшно, но ему обещали подарить радиоуправляемый вертолет и отказаться от этой мечты многих мальчишек он не собирался. Также он переживал, что без шестых пальцев его не узнают селениты, но его убедили, что его и так узнают по разноцветным глазам, а шестые пальцы у него по меркам селенитов недоразвитые и это звучало убедительно.       В больнице было не так страшно, как ему казалось. Конечно, там были неприятные процедуры, да и от общего наркоза отходить ему не понравилось, и скучно бывало, но персонал был к нему добрый, особенно одна медсестра, с серыми глазами, которая красила свои пышные волосы в ярко-рыжий, из-за чего была похожа на белку, с удовольствием обсуждала с ним фантастику и разрешала звать себя Белкой. В частности, она весело смеялась над тем, как какой-то человек со смешной фамилией Тарковский снял фильм «Солярис», говоря о том, как это не понравилось автору книги. Вообще этому Тарковскому почему-то сильно доставалось от Белки, которая его зачем-то звала «художником», хотя он не рисовал, но в её словах это звучало смешно, что нравилось Мише. «Вот художник он, на всю голову художник» — говорила Белка. — «Сам говорил, что женщина должна в тени мужчины жить, а при этом без своей жены шагу не мог ступить почти» — говорила и сама изображала это. Хотя она и говорила, что он выдавал что-то интересное. После выписки из больницы Миша скучал по этой медсестре, потому что она умела его развеселить и в целом была доброй и умной. Хоть и ругала часто каких-то дураков, но это и Миша любил.       Белка также смотрела с ним мультики, разумеется, в свободное время или просто давала их смотреть у себя на планшете. Например, «Халифа-аиста», рассказывая ему про то, что в детстве играла в этого халифа и мечтала найти тот самый волшебный порошок. Смотрели они и любимого Мишей «Ёжика в тумане», про который Белка сказала, что он в Японии признан лучшим мультиком, что немало удивило мальчика. А ещё они смотрели мультфильм «Контракт»: про человека, который отправился на необитаемую планету из-за некого контракта и которого обманула фирма, поставив в ужасные условия, за что человек их послал. А ещё там был милый робот, который работал на другую фирму, но из-за того, что он помогал главному герою, его отключили, но главный герой его починил. А робот остался с ним и даже грел его, когда человеку стало холодно.       — Они такие добрые, — сказал тогда Миша. — А эти злые. — Жадные, скорее, — отвечала Белка. — И таких людей много. — Надо на этих жадных и злых опыты ставить! — Сказал Миша тогда. — Лекарства испытывать, приборы, чтоб науке польза была. — Мне нравятся твои мысли, я тоже так думаю, — отвечала Белка. — Хотя мой папа иногда говорит, что раньше таких злых богачей на столбах вешали. — Это скучно и науку не двигает, — пробурчал Миша. — Абсолютно согласна, — лукаво улыбнулась Белка в ответ. — Ставить на таких опыты весело и полезно. — А вот того человека и робота я бы забрал, они хорошие, — продолжал Миша. — Я тоже бы им помогла, — ответила Белка. — Помогать нормальным людям — это хорошо.       В общем, Белка была хорошей медсестрой и подругой для Миши в те дни и он после выписки даже скучал по ней.

***

      Услышав мелодию из фильма, Миша вспомнил про Белку — свою подругу в белом халате. Ведь среди прочего, Белка очень любила слушать музыку и давала послушать её в том числе и Мише. И там очень часто была очень красивая музыка, которая подчас звучала, словно она из волшебного мира, космоса или мира развитых технологий и часть из этих мелодий она даже скинула ему на телефон, и он переслушивал эти мелодии Zodiak или некого Эдуарда Артемьева, и ещё кого-то. И мелодия из того фильма была одной из тех, что ему скинула Белка в качестве подарка.       От этих воспоминаний у Миши даже зачесались шрамы на правой руке и левой ноге. Поглаживая их, Миша невольно вспоминал больничные дни, процедуры, бинты, уколы, Белку и тот телевизор, где показывали фильм про роботов. И ему даже стало грустно.       — Голиаф, как думаешь, если бы Белка была бы тут, ей бы понравилось сидеть рядом со мной и смотреть фильм? — Спросил он кота, вновь садясь на прежнее место, но тот ничего не ответил. Только зажмурил глаза. — Наверное, понравилось бы, — ответил сам себе Миша, продолжая наблюдать за экраном, попутно чиня машинку.       Фильм потом изменился: картинка стала цветной, а герои, трое мужчин, шагали по пустырю, где время от времени попадались заброшенные дома и машины и о чём-то разговаривали, иногда говорили о месте, которое называли какой-то зоной, и некой Комнате Желаний. Сам Миша не понимал, о чём они говорят, но вид пустыря ему нравился — он любил в похожих местах играть в одиночку, и взрослые только и вылавливали его в бурьянах или с очередных руин. А через время он даже приловчился их различать: один, самый старший, был вроде как умным и добрым, другой был чем-то недоволен всё время — тот самый, который вначале говорил с женщиной про инопланетян, и Мише нравился меньше всех — какой-то он был вредный, упрямый, даже хотел куда-то пойти сам, хотя ему говорили, не ходить там, где он хотел, хотя там и короткий путь.       — Он что, дурак? — Спросил про себя Миша. — Ему же сказали, что опасно, а он сам решил пойти. Он точно дебил.       А ещё был третий, который вёл их и кидал иногда какие-то гайки с бинтами. Он был каким-то странным, говорил тихо и рассказывал об этом месте, называя Зоной. Но при этом в нём что-то зацепило Мишу — наверное, от того, что он был более странный, чем двое других. Только две вещи его удивляли: почему он позволяет тому вечно недовольному с собой плохо обращаться, хотя один раз и кинул в него железкой — тот делал то, чего в этой Зоне делать нельзя — и почему его зовут арестантом, хотя на преступника он не похож.       — Почему он не защищается? — Спросил Миша Голиафа и увидел, что кот смотрит на него каким-то умным взглядом, словно отвечает «а сам подумай». Но Миша сам подумать не мог. — А почему его считают арестантом, хотя он вроде ничего плохого не делает? Или он куда-то их заманивает? А хотя они знают же, что он арестант, так почему пошли? А, его наверное, просто так или за чужое преступление арестовали. Будем думать, что так и есть.       А фильм шёл дальше. Миша уже почти не следил за фильмом, а вспоминал. Вспоминал, как он в школе не мог дать сдачи обидчикам и молча хранил молчание, ведь если заплачет, то засмеют. Конечно, он потом умудрялся им подкинуть в рюкзак всякую дрянь собственного производства или называл их «умственно-отсталыми», что в его понимании было самым страшным ругательством, но всё равно было обидно. Конечно, не все дети его дразнили, но всё равно ему это казалось довольно обидным. Вспоминал также и то, как его папа вернулся откуда-то издалека и при этом очень странным, как вокруг него бегала и плакала мама — почти как жена того человека с гайками. А ведь тот умный и добрый, что ходил в шапке и с рюкзаком, говорил, что у того человека больная дочь. От этого Мише даже стало грустно и он посмотрел на экран и в глазах разного цвета читался вопрос.       — Тебя тоже изнутри что-то сломало? — Спросил Миша. — Как папу, да?       Человек с гайками ничего не ответил. А потом его окликнул кто-то из тех двоих мужчин, назвав загадочным словом «сталкер». Значения этого слова Миша не знал, поэтому решил, что это его имя. И Сталкер посмотрел на того, кто его позвал, а Миша стал разглядывать его лицо и что-то увидел в его изнемождённым лице очень знакомое, какой-то знакомый взгляд и очень знакомое лицо.

***

      Однажды, незадолго до утренней побудки на процедуры Миша проснулся — болела правая рука — и он, кое-как ковыляя, вышел из палаты. При этом он направился в сторону комнаты, где была медсестра, которая дежурила по ночам. И так получилось, что там оказалась Белка, которая смотрела какой-то фильм, но, увидев мальчика, сразу метнулась к нему.       — Привет, лунатик! — сказала она, подойдя к нему. — Болит что-то или может звук спать мешает. — Рука болит немного, — ответил Миша. — А спать… Не хочется. — Ладно, я сейчас, — сказала она и пошла искать то, что было нужно. А Миша тем временем решил посмотреть, чего же она смотрит. Оказалось, это какой-то фильм, где герой, судя по всему, собирался лететь в космос. Разумеется, Миша, будучи любителем таких фильмов, стал просить Белку, чтобы он досмотрел фильм с ней, говоря о том, что он очень любит такие фильмы. И никакие аргументы, вроде «тебе вставать рано» или «вдруг увидят» не помогли.       — Хорошо, только тихо и потом на процедуры, всё равно они скоро, — сказала она, и Миша сел с ней на диван.       Тем временем главный герой полетел в космос. Дальше Миша плохо понимал сюжет, но Белка ему сказала, что этот пилот боится роботов и поэтому он не хотел лететь в космос с роботами, но его уговорили, но он не знает, кто из членов экипажа робот. А ещё в фильме прозвучал голос одного из роботов, который угрожал людям и это напугало и Мишу. Однако вскоре появилась сцена, которую он запомнил потом и которая спустя годы ему снилась: когда один из героев рассказывал что-то главному герою, показали то, как он оперировал человека и одна из медсестёр сильно разрезала ему руку. Тому, кто рассказывал. И при этом в его ране были провода.       — И мне тоже так руку резали? — испуганным шёпотом спросил Миша, глядя на свою руку, которая тоже была ранена, пусть и в результате операции. — Не, тебе нормально резали, а у этой руки из… Седалища. — Ответила Белка в своей манере. — Отрезать бы их и на плечи пересадить.       Тем временем та медсестра начала страшно кричать, а врач с порезанной рукой снял маску с лица и посмотрел на медсестру. И как показалось Мише, он был огорчён.       — А чего это она кричит? — спросил он Белку. — Да ей просто не нравится, что он робот, — ответила та. — Боится его. — Но вроде не злой! — удивился Миша, чувствуя странный укол внутри себя. — Нет, она просто дура, — ответила Белка. — Я бы больше боялась того, что мне платить придётся. — Я бы тоже не испугался… — задумчиво ответил Миша, продолжая смотреть фильм.       В течение фильма было ещё много разговоров про то, кто робот, а кто не робот. В итоге нашёлся робот, который собрался подстроить аварию кораблю, но в итоге сам погиб. Миша даже сказал, что так ему и надо. А потом главного героя судили, но внезапно, на его сторону встал тот врач-робот, который посоветовал узнать, что было в голове у робота-преступника. И того посмертно разоблачили, а главного героя, того пилота, оправдали. И он даже пожал руку тому врачу и при этом увидел его шрам.       На следующий день Миша вспоминал тот фильм и думал всё про робота-врача. Он даже пытался, по мере своих сил, узнать, есть ли среди врачей роботы и даже во время смены повязок, пытался найти провода у себя в ранах, но не нашёл. А через время его выписали и со временем он забыл некоторые подробности фильма. Но ту медсестру он помнил, как и того робота-врача из фильма и как ему порезали руку и испугались его проводов.       — И почему она его испугалась, он же не злой? — спрашивал он себя. — Он просто науку любит, и человеку помог. Он же хороший, так зачем его бояться?       Никто не знает, почему это застряло в его голове. То ли он любил роботов, то ли потому его самого часто сторонились другие дети. Только одно знал сам Миша — он бы не испугался, а может быть, даже подружился бы с этим врачом. С роботом же можно иногда дружить — как с Электронником, или вот, как в мультфильме «Контракт».       Он и с Белкой про это говорил. Та улыбнулась и ответила ему:       — Звучит очень мило, — говорила она. — Не знаю, подружился бы ты с тем роботом, но… Ты бы точно показался ему безвредным и интересным. — А она почему его испугалась? — Спрашивал её Миша, глядя на неё. — Он же сам и сказал, что люди часто боятся неизвестного, — мягко ответила она ему. — А ты бы испугалась робота? — Спросил Миша, очень внимательно глядя своими разноцветными глазами. — Я порой людей боюсь больше, — ответила Белка. — Поверь, люди бывают намного страшнее, чем даже тот робот, что хотел устроить аварию. — А я? — Спросил Миша, чувствуя себя странно. — Ты? Ты безвредный и интересный. — Тихо рассмеялась Белка и погладила Мишу по голове, потрепав кудри.

***

      Миша вспомнил, как он смотрел фильм про роботов в больнице. Более того — он вспомнил лицо того робота-врача, когда он снимал маску, глядя на орущую дурниной медсестру и то выражение лица, не то удивления, не то обиды. И оно было похоже на лицо Сталкера из фильма, который сейчас смотрел Миша. Конечно, Сталкер выглядел старше и более изнемождённым, но всё равно похож на робота-врача. Только не такой спокойный и более… Чувствительный, что ли? Сталкер был чувствительный и время от времени говорил что-то про то, что надо верить, а тот робот был намного спокойнее и увереннее. Возможно, он бы того, что был чем-то недоволен, проучил бы, хотя бы словесно поставил бы на место.       Смотря фильм, он не заметил, как вернулась бабушка. Ирина Анатольевна ходила к соседке и засиделась, а вернулась домой с мыслями о том, что её внук небось голодный.       — Мишенька, я пришла! — Крикнула она. А Миша смотрел фильм и словно был не здесь. Бабушка же, не услышав ответа, пошла в зал, где Миша сидел перед телевизором с Голиафом, машинкой и Ёжиком Тумановым.       — Понятно, — сказала она, глядя на эту картину. Потом она подняла глаза и посмотрела на экран телевизора и на её лице появилось недоумение. — Господи прости, — сказала она, глядя на экран. — И сколько же это смотришь? — Ой, бабушка! — Миша обернулся и увидел бабушку, что стояла в дверях зала. — Я тебя не заметил. — Ничего, сахарный мой, — ответила бабушка. — Ты лучше скажи — сколько ты вот этот фильм смотришь? — Не знаю, но давно, — честно ответил Миша. — Они какую-то Комнату Желаний ищут, как я понимаю, и бродят. — И интересно тебе это смотреть? — Спросила бабушка. — Ей-богу, лучше уж мультики. — Я смотрел сначала мультик, а потом он кончился и начался какой-то фильм, где целуются, кричат и плачут, а ещё врут, что не целовались, — с отвращением произнёс Миша. — Понятно всё с тобой, — Ирина Анатольевна ещё раз посмотрела на экран телевизора. — Просто этот фильм какой-то скучный, не все взрослые его выносят. — Ну, не знаю, — пожал плечами Миша. — Но музыка красивая и кстати, мне музыку из этого фильма Белка в больнице скинула. — Ладно, понятно всё с тобой, — вздохнула бабушка. — Драники будешь или, может, борща тебе нагреть? — И того, и другого, можно со сметаной. — Сказал Миша, и бабушка кивнула. — Хорошо, всё будет, — сказала она и ушла.       А Миша продолжил смотреть кино, но так и не досмотрел: до этого у него начала кружиться голова, а веки стали тяжелеть. А через несколько минут после того, как бабушка ушла, Миша просто взял и уснул. И когда бабушка пришла, она увидела своего внука, спящего в обнимку с Ёжиком Тумановым и Голиафа вокруг него.       — И кто будет борщ и драники кушать? — Спросила бабушка, но ей ответил только Голиаф. — Ой, да ты от лишнего куска пожрать не откажешься, я знаю тебя, туша кошачья.       Потом бабушка выключила телевизор и осторожно переложила внука на диван, потом укрыла его.       — Насмотрятся всякого и лезут потом куда не попадя, — мрачно проворчала Ирина Анатольевна, поморщившись, словно что-то вспоминая. Машинку и запчасти от неё и инструменты она положила на стол, а сама пошла на кухню. Ну, а Миша спал и видел сны.

***

Спустя неделю       Мальчик сидел в пустом вагоне поезда. В руках он держал плюшевого ежа — единственное, что у него с собой было. Он пришёл сюда сам, но заблудился, устал и залез в этот вагон, думая передохнуть и пойти дальше. Вот только он не знал, куда именно идти.       — Как думаешь, Ёжик, если я буду идти всё время прямо, я приду, куда мне надо? — Спросил он игрушку. — Или надо по-другому идти, какими-нибудь лабиринтами закрученными?       Мальчика прервал звук чьих-то шагов по металлу, и он замолчал, спрятавшись под полку. А через минуту в купе вошёл усталого вида человек в старой, изношенной одежде и сел на полку напротив, зачем-то глядя в окно. Выглядел он не страшно, скорее печально.       — Никто не хочет верить, — сказал он в пустоту. — А ведь нужно верить. В Зоне нужно верить. — Апчхи! — чихнул мальчик, и мужчина вскочил. — Кто здесь? — спросил он, оглядываясь. — Или это Зона? — Это я, — ответил мальчик и вылез из-под полки, всё ещё держа при себе ёжика. Увидев его, мужчина удивился ещё сильнее. — Мальчик, — сказал он тихо. — Как? Как ты тут оказался? — Просто пришёл сюда, — ответил мальчик, отходя немного назад. — Просто пришёл сюда, устал и пришёл вот в этот вагон. Не обижайте меня, дяденька. — Так чего тебя обижать, ты же маленький, — ответил мужчина, разглядывая ребёнка. — Как ты прошёл? Все же говорят, что тут опасно и людей не пускают. — А я прошёл, — ответил мальчик. — Я умею быть тихим. Когда не чихаю. — А зачем ты сюда полез? — Спросил мужчина. — Ты же не просто так, да ведь? Сюда просто так не ходят. — Я… — замялся мальчик. — Я хочу увидеть Комнату Желаний. Все про неё говорят, и я хочу её увидеть. В-вы… Не проведёте меня? — Все хотят её увидеть, — грустно ответил мужчина. — Но не все хотят увидеть себя. — Себя можно же в зеркале увидеть, — сказал мальчик. — А я хочу Комнату Желаний увидеть. — Может, я тебя попробую домой вывести, малыш? — сказал мужчина. — Это не так просто, как тебе кажется. — Но как я дома найду Комнату Желаний? — Спросил мальчик, распахнув глаза. — Я просто хочу её увидеть. — А зачем ты хочешь её найти? — Спросил опять мужчина. — Не знаю, — ответил мальчик и посмотрел в пол. — Я просто другим говорил про неё, а надо мной смеются. И я сам думаю — есть она всё-таки или нет? — И ты пришёл сюда сам, чтобы увидеть, есть ли она? — в который раз удивился мужчина, присев на корточки перед мальчиком. — Совсем один и не побоялся же. — Я с Ёжиком. — Ответил мальчик, показав игрушку в виде ежа, который держал кулёк. — Он мой самый лучший друг. — Только с Ёжиком, — мужчина даже слегка улыбнулся. — И ты просто хочешь увидеть её и ничего не желаешь? — Я не знаю, что желать, дяденька. — Грустно вздохнул мальчик. — А ты веришь в неё? — Спросил мужчина. — Наверное, я верю, — неуверенно ответил мальчик. — Я хочу увидеть, чтобы окончательно поверить. — Хорошо, — вздохнул мужчина. — Меня можешь называть Сталкер, а ты? — Я? — удивился мальчик. — Меня многие называют лунатиком. — Хорошо, — ответил мужчина, протягивая мозолистую руку. — Пошли со мной, Лунатик.       Лунатик сначала застыл, прижав Ёжика к себе, а потом посмотрел на руку, потом на лицо Сталкера: усталое, с большим лбом и голубыми глубоко посаженными глазами, в которых не было злости. Потом Лунатик сам протянул руку, где был старый шрам, и посмотрел на него своими разноцветными глазами: одним карим, другим голубым.       — Хорошо, Сталкер. — Сказал он и взял руку взрослого своей и взявшись за руки, они пошли.       — Только осторожно, Лунатик, и иди точно за мной, — говорил Сталкер. — Хорошо, Сталкер, — отвечал Лунатик, держа в руках игрушку.       Шли они долго, пока не пришли в какое-то место, где они и остановились. Лунатик осмотрелся по сторонам, но ничего не увидел.       — А где Комната? — спросил он, посмотрев на Сталкера. Тот лишь посмотрел в ответ. — Да вот недалеко, — ответил он. — Но туда не все заходят — А почему? — Спросил Лунатик. — Она же желания исполняет. — Комната Желаний не просто желание исполняет, — вздохнул Сталкер. — А те, что внутри, глубоко-глубоко. Настоящие. Человек будет просить об одном, а она исполнит то, о чём он не просит, а вот внутри желает. А многие желаний боятся, они ведь себя боятся. — Себя бояться глупо, — сказал Лунатик. — От себя же не убежишь, не спрячешься. Так и со страха помереть можно. — А ты что, хочешь чего-то загадать? — Спросил Сталкер. — Или ты увидеть хочешь? — Я хочу её увидеть, — ответил Лунатик, изучая местность разными глазами. — А если и зайду туда… То я же не могу желать чего-то плохого? Сталкер, я ведь правда не могу желать чего-то плохого.       Сталкер лишь внимательно посмотрел на Лунатика. Тот смутился, но снова посмотрел на своего спутника. Так прошло полминуты, как они друг на друга смотрели.       — И правда, ты, Лунатик, не можешь желать плохого, — сказал Сталкер. — Душа у тебя светлая, добрая. Иди вот туда, только осторожней. — Спасибо, Сталкер, — сказал Лунатик. — Вы тоже очень добрый.              После этого он пошёл в указанном направлении и увидел дверь. Он хотел повернуть обратно, но что-то задержало его и он, сначала подумав, набрал в лёгкие воздуха и зашёл туда. Тут же он ощутил, будто стены, пол и потолок видят его насквозь и даже воздух. От этого ему стало не по себе и он даже прижал к себе Ёжика от страха.       — Что ты желаешь, мальчик? — спросил тихий голос, что звучал вокруг и внутри мальчика, который собрал свои силы в кулак. — Я хочу, чтобы у меня были друзья, — вырвалось у мальчика, и мир тут же исчез…       Миша Лунин проснулся в своей комнате, среди рисунков, плакатов и книг, а также прочее барахло юного техника. Сам он не понимал, что проснулся и думал, где Сталкер и Комната Желаний, а потом понял, что это лишь сон и он у себя дома. Значит, это лишь ему снилось и он на самом деле не желал, чтобы у него были друзья. А может и желал, раз ему стало так невыносимо грустно, что даже в глазах проступили слёзы.       — Я хочу, чтобы у меня были друзья, — повторил Миша свои слова и тихо заплакал, вспомнив, что у него нет друзей. Потом вдруг в его голове промелькнула фраза «надо верить», а потом мальчик вытер слёзы и посмотрел на звёзды.       — Не знаю, поможет ли вера, — сказал он, глядя на них. — Но было бы хорошо, если бы у меня были друзья. Хотя бы один друг, кроме Ёжика Туманова, чтобы ещё один друг был. Только чтобы хороший был.       Небо ничего не ответило, только вдалеке упала одна звезда, такая одинокая, как и Миша. Впрочем, он много не знал из того, что будет с ним впереди.