Cadillac

𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𖦹.ᡣ𐭩˚𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖ — Ох, Юнги… — только и смог вымолвить Хосок, стоя посреди гостиной. Квартира была… живой. В том смысле, что казалось, будто здесь прошёл торнадо и его никто не подумал останавливать. На диване — одежда. На полу — коробки из-под лапши. В углу — гитара с оторванной струной. Кухонный стол был усыпан крошками, чашками и каким-то подозрительным бургером из позапрошлой эпохи. — Не смотри так. — Юнги потёр затылок. — Я… не ждал гостей. Никогда. — Никогда? — Хосок обернулся к нему, удивлённый. — Это… квартира для меня. Только для меня. Омега не стал ничего говорить. Он просто кивнул, скинул куртку и закатал рукава. — Где швабра? — Что? — Швабра, Юнги. И мусорные пакеты. Мы идём в бой. Спустя двадцать минут Юнги наблюдал за Хосоком с дивана, будто за тайфуном в человеческом теле. Омега двигался по квартире с веником, как воин с мечом. Он открывал окна, выкидывал ненужное, протирал пыль с полок и даже вытер экран телевизора — Юнги не знал, что экран вообще можно протирать. — Ты не должен это делать, — хрипло пробормотал он. — А ты не должен жить среди дохлых пельменей, — беззлобно парировал Хосок, улыбаясь. Когда дело дошло до кухни, Хосок присвистнул: — У тебя есть… кетчуп. Пять бутылок. Один рис. И… — он приподнял банку, — это что? О боже, оно дышит. — Не трогай, — рассмеялся Юнги, — это мой заквасочный эксперимент. — Это преступление против еды. Я сбегаю в магазин. Он ушёл, и Юнги остался один. И вдруг понял: пусто. Потеря Хосока на каких-то пятнадцать минут вызвала острый дискомфорт. Как будто кто-то выключил свет. Когда омега вернулся с двумя пакетами продуктов, он выглядел как герой. Юнги чуть не поцеловал его ноги. — Я спасу твою жизнь, — торжественно объявил Хосок, вытаскивая лапшу, овощи и специи. — Будешь есть как человек. Начнём с чего-то простого. Например — рис с яйцом. — Я тебя уже люблю, — выдохнул Юнги. Хосок готовил, напевая. Он двигался по кухне, как будто родился на ней. Вокруг всё снова оживало. Юнги сидел за столом и не мог отвести глаз. Его омега — солнечный, добрый, красивый — жарил яйца, бросал зелень в сковороду, мыл посуду на ходу. Волосы торчали, щёки были розовыми от жара, а губы — в масляных бликах. — Ты сам это всё умеешь? — спросил Юнги, когда аромат стал невыносимо вкусным. — Да. Я жил один, пока учился. Папа научил. Хочешь острую заправку? — Хочу тебя. — Подожди с этим. Сначала — еда. Ты должен выжить. И вот, перед ним оказалась тарелка. Простая. Тёплая. Ароматная. Рис с яйцом, зелёным луком и соусом. Юнги взял ложку. И тут всё изменилось. — Хосок. — Что? — Это… это лучшее, что я ел в жизни. — Ты преувеличиваешь. — Нет. Я. Говорю. Серьёзно. Он ел с видом человека, умирающего от наслаждения. Каждый кусок — как откровение. Он стонал, закрывал глаза, кивал, бормотал что-то о том, что готов жениться на этой пище. — Я всё. Ты мой бог. — Юнги прижал руки к груди. — Я — твой вечный слуга. Готовь мне, пожалуйста, вечно. — Тогда придётся завести график. А ещё тебе нужно научиться хотя бы мыть за собой посуду, господин альфа. Позже они сидели на диване, пили чай. Юнги — с ногами. Хосок — под пледом. И всё в комнате было… спокойно. — Ты правда раньше никого сюда не приводил? — спросил омега. — Никого, — кивнул Юнги. — Даже не потому что не хотел. Просто… не было тех, с кем хотелось бы делить это пространство. Я не умею делиться. — А со мной? — С тобой… я хочу делить всё. Даже последнюю ложку риса. Хосок прижался к нему, уткнувшись носом в шею. — Ты пахнешь шоколадом. — А ты — как целая мандариновая роща. Тепло. Комфорт. Плед. Молчащие улицы за окном. Юнги вздохнул. — Останься на ночь? — Конечно. Они улеглись на его кровать — мягкую, но немного перекошенную. Юнги неловко хихикнул, когда пружина предательски щёлкнула. — Не идеально… — Зато твоё, — отозвался Хосок, прижимаясь к нему. Альфа зарывался носом в его волосы, гладил плечи, прижимал ладони к пояснице. Ни капли похоти. Только желание быть рядом. Быть нужным. Быть домом. Ночью, когда омега спал, Юнги не мог заснуть. Он просто смотрел. На его лицо. Его ресницы. Его дыхание. И думал: если он останется… может, и я стану лучше. Настоящим. Под утро, когда за окном едва забрезжил свет, Хосок вдруг шевельнулся и пробормотал сквозь сон: — Юнги… — Я здесь, — прошептал он. — Мне с тобой тепло. И снова уснул. А Юнги понял: да, теперь у него дома. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖