" Назови мне причину "

Утро началось с тревожной тишины. Чонгук проснулся в чужой комнате, пахнущей мебелью из дорогого магазина и порошком. Простыни были белоснежными, но холодными. Он сел на кровати и потёр глаза, пытаясь вспомнить, где он теперь. Дом, куда его привезли. Сводный брат. Новая жизнь. На кухне пахло тостами и кофе. Он спустился медленно, держа руки в карманах старой олимпийки, которую привёз с собой из приюта. В кухне сидели мать Тэхёна — Ким Соён, сама как из глянцевого журнала, и сам Тэхён. Он молчал, уткнувшись в телефон. — Доброе утро, Чонгук, — сказала женщина с улыбкой. — Садись, я сделала тебе тосты и яичницу. Он кивнул и сел, не смотря на Тэхёна. Тот не поднял глаз. — Тэхён, покажешь Чонгуку школу? — спросила мать, как между делом. Тэхён хмыкнул. — Он не слепой. Разберётся. Ложка в руках Чонгука дрогнула. Он ничего не сказал. Ким Соён осеклась, но не вмешалась. За столом повисло напряжение. ... Новая школа встретила его равнодушием. Уроки шли как в тумане. Все смотрели, перешёптывались. Уже через два дня он понял, что про него знали. Про "приёмного". — Эй, ты, приёмыш, — сказал кто-то за спиной в коридоре. Чонгук обернулся. Трое. Лицо лидера — Хан Минсу. Самодовольный, ухоженный. — Ты в какую секцию записался? Нищих поддерживать? Чонгук не ответил. Хотел пройти мимо, но Минсу поставил подножку. Он споткнулся, но удержался. Смех. У него вспыхнули уши. — Тебе же тут всё на халяву, да? А если мы тоже кого-нибудь приведём — нам будут платить? — Отвали, Минсу, — вдруг раздался голос сзади. Тишина. Тэхён стоял у стены, руки в карманах. Спокоен, холоден. — Что, мамочка тебя попросила защитить братика? — хмыкнул Минсу. — Хочешь, я поговорю с твоим братом, Минсу? Он ведь у нас в выпускном классе. Или сразу с учителем физры? Минсу побледнел. Отступил. — Псих… Тэхён не смотрел на Чонгука, только прошёл мимо. ... Вечером Чонгук стоял у двери его комнаты. Долго. Рука дрожала перед тем, как постучать. — Зайди уже, раз топчешься, — раздалось изнутри. Он вошёл. Тэхён лежал на кровати, в наушниках, с книгой на груди. — Спасибо за школу, — сказал Чонгук. Тэхён посмотрел на него: — Я не ради тебя. Просто не люблю этого идиота. — Всё равно… спасибо. Тишина. — Ты всегда такой? — вдруг спросил Чонгук. — Какой? — Злой. Тот пожал плечами: — Лучше злым быть, чем пустым. — А ты пустой? Глаза Тэхёна дернулись. Он отложил наушники. — Ты слишком много говоришь. — Потому что ты молчишь. И это… страшно. Он молчал. — Я думал, ты ударишь меня в школе. Или хоть скажешь что-то, — продолжал Чонгук. — А ты… просто ушёл. — Я не герой, малыш. — Не называй меня так. Мне почти тринадцать. — Угу. Ты же взрослый. Опять пауза. — Если что… — пробормотал Тэхён, — можешь… ко мне. Ну. Обратиться. Но лучше не надо. Он повернулся к стене. Чонгук вышел. За спиной — щелчок выключателя и шёпот музыки в наушниках. А ему в сердце заползала тихая, зыбкая надежда.