" Назови мне причину "

Дождь снаружи напоминал белый шум, и в тишине дома он звучал почти уютно. Чонгук сидел, поджав под себя ноги, на мягком ковре в комнате Тэхёна. Тот снова открыл окно — ему всегда нравился запах мокрого асфальта, как будто в этом запахе можно было растворить всё лишнее, все мысли, которые не давали спать. — Держи, — Тэхён протянул ему гитару, аккуратно разворачивая гриф к нему. — Левую на гриф, правую — вот сюда. Только не зажимай так, расслабь запястье. Пальцы Чонгука дрожали. Может, от волнения, а может, от того, что Тэхён — такой замкнутый и холодный обычно — теперь стоял почти вплотную, наклонившись над ним, чтобы поправить его руки. Его волосы щекотали щёку Чонгука, а голос звучал низко, мягко, чуть глухо, как будто между ними было что-то невыразимое словами. — Вот так. А теперь попробуй сыграть. Только медленно. Чонгук жал струны, как научили, и провёл по ним большим пальцем. Звук получился глухим, приглушённым — неправильно. Он нахмурился. — Я туплю, да? Тэхён покачал головой. — Нет. Ты просто хочешь сразу идеально. Так не бывает. Он снова наклонился. Его ладони обхватили руку Чонгука — осторожно, почти нежно, направляя. Тот не пошевелился. Сердце колотилось в горле, и он чувствовал — не просто тепло от рук брата, а что-то другое, что-то, от чего хотелось зажмуриться и исчезнуть. — Вот так, — прошептал Тэхён. Его губы были слишком близко к уху. Слишком. Чонгук кивнул, не в силах что-либо сказать. Он чувствовал каждый миллиметр их близости. Невысказанное висело в воздухе между ними, как медленно опадающие листья. Он знал, что это неправильно — то, как на него смотрел Тэхён, и то, как он сам задерживал взгляд на его запястьях, ключицах, губах. Тэхён отодвинулся первым. Как будто что-то понял — или испугался того, что могло произойти дальше. — Хватит на сегодня, — сказал он тихо. — Ты быстро схватываешь. Чонгук не ответил. Он сидел, глядя на гриф, будто в нём были ответы. Пальцы всё ещё помнили прикосновения. --- Позже вечером они слушали музыку. Не разговаривали — просто сидели рядом на полу у кровати, укрывшись одним одеялом. Старый проигрыватель тихо мурлыкал старый инди-альбом, и Чонгук поймал себя на том, что считает вдохи Тэхёна. Один, два, три... пауза. В какой-то момент их руки соприкоснулись — случайно. Но никто не отодвинулся. Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна. Тот смотрел прямо вперёд, но его дыхание сбилось. Секунда, другая. Пальцы Чонгука чуть подались вперёд, коснулись запястья. Легко. Осторожно. Тэхён повернулся. Их глаза встретились. — Чонгук… — выдохнул он. Голос охрип. Сломался. — Скажи, что ты чувствуешь то же, — вдруг сказал Чонгук. Тихо. — И я… я не буду бояться. Молчание. Тэхён не ответил. Вместо этого он резко встал, как будто что-то обжёг его изнутри. Подошёл к окну. Открыл его шире, впуская ночной воздух с дождём и дымом улиц. Он достал сигарету. Руки дрожали. Пальцы едва справлялись с зажигалкой. Чонгук наблюдал молча — как будто наблюдал, как ломается что-то важное, настоящее. Огни города отражались в стёклах, но отражения в них были пустыми. И ни один из них не сказал больше ни слова.