Клетка из золота

Лондон. Особняк Беллингема. В кабинете, утопающем в полумраке, среди запаха кожаных переплётов и сигарного дыма, Джуд Беллингем сидел за массивным столом из красного дерева. Он внимательно просматривал отчёты — острым, холодным взглядом, в котором не оставалось ни усталости, ни сомнений. Всё должно быть под контролем. Всегда. Раздался приглушённый стук. — Войдите, — коротко бросил он, не поднимая взгляда. Дверь отворилась, и внутрь вошёл Трент — высокий, подтянутый, как всегда сдержанный. — Босс, — начал он, остановившись у края ковра, — семья Бернардо вновь настаивает на встрече. Говорят, сам Диего Бернардо будет лично. Обещают, что ждать не придётся. Джуд поднял взгляд. Медленно. Словно позволяя тишине впитаться в ткань комнаты. — Я достаточно ясно выразился в прошлый раз, — его голос был низким и ровным, — никакой сделки не будет. Пусть перестанут надоедать. — Понял. И ещё кое-что, Босс, — Трент чуть понизил голос. — Говори. — Один из друзей… вашего мальчика. Он продолжает копать. Постоянно появляется у полицейского участка. Поднимает шум. На лице Джуда не дрогнул ни один мускул. — Пусть крутится. Когда поймёт, что всё бесполезно — уйдёт сам. У каждого есть точка, в которой ломаются даже самые упёртые. Трент кивнув, уже почти вышел, но голос Джуда догнал его у самой двери: — И, Трент?.. — Да, Босс? — Подберите для Пабло что-нибудь приличное. Я поведу его сегодня на ужин. — Будет сделано.

***

Барселона. Аудитория университета. Занятие по праву продолжалось в обычном ритме, но на последнем ряду четверо студентов, сидящих бок о бок, были слишком напряжены, чтобы следить за лекцией. Педри, Ламин, Фермин и Эктор снова и снова возвращались к одной и той же теме — исчезновению Пабло. — Он… он не просто уехал, — шептал Педри, склонившись к ним. — Я говорил с полицейскими. Снова. Один даже… предупредил меня. Сказал: «Просто оставь это, для твоей безопасности». И тогда появился он. Детектив. Сказал, что может помочь. Он положил на стол визитку — тонкий прямоугольник плотной бумаги, на котором было выбито имя, фамилия и лаконичная подпись: «Частный детектив». — И ты думаешь, ему можно доверять? — усомнился Фермин, хмуро оглядываясь через плечо. — А у нас есть выбор? — резко прошептал Педри. Ламин взял визитку, посмотрел на неё, будто пытаясь вычитать в шрифте хоть какую-то надежду. — Мы не можем просто отпустить его. Это не в нашем духе. Он — наш друг. Все обернулись к Эктору, когда тот тяжело выдохнул и заговорил. Голос его был глухим, немного дрожащим, но совсем не слабым: — Вы можете думать, что я с ума схожу, но мне становится страшно. Я видел, как за нами следят. Видите этих двоих вон там? — он кивком указал на другой конец аудитории, — Их не было в начале семестра. Теперь они вечно рядом. Не слушают, не пишут — просто сидят. Смотрят. А ещё… — он на мгновение замолчал, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, — за мной ездит фургон. Чёрный, с тонированными окнами. Уже третий день подряд. Я сначала думал — совпадение. Но он был у моего дома, потом — у кафе, потом — у спортзала. Мне кажется, они за нами уже давно наблюдают. Никто ничего не ответил. Напряжение в воздухе было густым, как дым. И впервые за всё это время, страх стал ощутим не только внутри — он проступал в деталях, в мелочах, и прятался в каждом взгляде через плечо.

***

Лондон. Особняк Беллингема. Комната и впрямь оказалась просторнее прежней. Больше воздуха, света, — и, что важнее всего, — окна. Шторы были раздвинуты, и в тусклом дневном свете Пабло впервые за долгое время увидел небо. Серое, тяжёлое, пропитанное непрекращающимся дождём. На полу лежал ковер, в углу — книжная полка, а в центре — большая двуспальная кровать, покрытая тёмным покрывалом. Обычные, почти банальные вещи, которые в его положении вдруг казались роскошью. Почти подарком. Почти. Он подошёл к окну. Смотрел вниз, на сад, залитый холодными струями. Территория особняка оказалась куда больше, чем он ожидал: идеально подстриженные аллеи, кованые ограды, охранники с рациями на каждом повороте. Камеры. Охрана. Стены. Тюрьма — пусть и позолоченная. Он попытался рассчитать: если бы разбежаться, вылезти через окно — ведь решёток нет — возможно ли спуститься? Но взгляд вниз тут же остудил пыл — третий этаж. Даже если выживет после падения, уйти не получится. Он сжал подоконник пальцами. Внутри всё снова сжалось — и от бессилия, и от страха. Что, если он попробует и его снова вернут… туда? В ту самую комнату, где не было ни света, ни книг, ни будущего. Только тьма, стены и он сам. Пабло встряхнул головой, словно отгоняя рой навязчивых мыслей. Вернулся взглядом к небу. «В Барселоне никогда так не лило… Или это небо плачет за меня?» — мелькнуло в голове. Дверь открылась без стука. На пороге стоял тот же охранник, что встречался ему чаще всего. Молчаливый, прямой, с жёстким выражением лица. За ним — двое других, те, что всегда держались чуть позади. Они внесли продолговатый чехол для одежды и аккуратную коробку, молча поставив их у кровати. — Подготовься к вечеру, — сказал охранник. — Что?.. Зачем?.. — начал Пабло, делая шаг вперёд, но они уже развернулись и вышли. Дверь закрылась с глухим щелчком, запертая изнутри. Он стоял, напряжённый, пока шаги не стихли. Затем медленно подошёл к чехлу. Молния скользнула вниз с мягким звуком — внутри оказался смокинг. Чёрный, безупречно выглаженный, с биркой от бренда, о котором он только читал. Туфли. Полотенце. И бельё. Пабло смотрел на это, как на костюм для чужой жизни. Жизни, в которую его силой втягивали, будто тестируя границы его воли. Он взял полотенце и бельё. Ему нужен душ. Только горячая вода сейчас могла вернуть ему ощущение хоть какой-то реальности.