Клетка из золота

Барселона. Кофе остыл, а Педри всё ещё не сделал ни глотка. Он сидел за угловым столиком в маленькой забегаловке недалеко от университета и пытался не обращать внимания на то, как его колени нервно подрагивают под столом. Прошла неделя с тех пор, как он решился набрать номер на визитке — номер того самого частного детектива. Ответ был холодным, деловым, но в голосе слышалась тень удовлетворения, будто собеседник знал, что звонок рано или поздно всё равно прозвучит. Дверца кафе хлопнула, и он очнулся от своих мыслей. Высокий мужчина в тёмном пальто сел напротив него, аккуратно поставив сумку с ноутбуком. — Добрый день, сеньор Гонсалес, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Добрый… — Педри резко поднялся, пожимая руку и тут же снова усаживаясь, будто опасался, что встанет не вовремя и всё испортит. — Есть какие-то новости? — Сядьте спокойно, — мягко, но твёрдо сказал детектив, доставая ноутбук и поворачивая экран к нему. Из динамиков пошёл глухой фоновый шум. Камера в клубе. На экране Пабло — живой, невнимательный, направляется в сторону туалета. Через пять минут — уже без сознания, его выносят двое. — Это он. Это Гави. Господи… Кто эти ублюдки? — голос Педри дрогнул, он схватился за край стола, как будто это могло удержать мир от разрушения. — Люди Джуда Беллингема, — отчеканил детектив. — Судя по данным с визитки, которую вы мне передали, это его охрана. — Но… Беллингем ведь… он бизнесмен? Я гуглил. У него легальная компания, статьи, интервью, Forbes… Рафаэль медленно кивнул. — Всё верно. Он официально — инвестор, предприниматель, лицо благотворительного фонда. Но такие состояния, как у него, не растут на честной земле. И, поверьте, ни один человек с таким влиянием не ограничивается лишь легальным бизнесом. Пауза. Педри смотрел в экран, теперь уже погасший, будто надеялся, что изображение снова вспыхнет и даст ответы. Его сердце глухо колотилось, и он вдруг почувствовал, что мерзнет. — Вы хотите сказать, что он… криминал? — Я этого не говорил, — ответил Рафаэль. — Но всё указывает на то, что он далеко не святой. И если он действительно замешан в исчезновении вашего друга, то это дело не просто опасно. Оно — смертельно. Педри молчал. Потом, сжав зубы, кивнул. Его пальцы дрожали, но в глазах уже не было страха — только решимость. — Гави — мой друг. И я готов пойти до конца. На мгновение, едва заметно, уголки губ детектива дрогнули. Возможно — от уважения. — Приятно видеть, что такие люди всё ещё существуют, — тихо сказал он, закрывая ноутбук. — Я продолжу расследование. Как только появятся зацепки — свяжусь с вами. Он встал, накинул пальто, надел перчатки. — Подождите. Почему вы вообще взялись за это дело? За такие деньги? Рафаэль замер. Несколько долгих секунд — и всё же ответил, не оборачиваясь: — У меня свои счёты с Беллингемами. Не берите в голову. Я не ради денег — я ради справедливости. Он ушёл, оставив Педри в пустом кафе — с дрожащими руками, пустой чашкой и впервые за долгое время — с надеждой.

***

Лондон. Холодный вечер обволакивал особняк тишиной, нарушаемой лишь лёгким звоном льда в бокале. Джуд Беллингем сидел на террасе верхнего этажа, полуобернувшись к горизонту, где приглушённый свет лондонских улиц исчезал в вечернем мареве. Он пытался сосредоточиться: в голове мелькали цифры, контракты, прогнозы. Он знал, что должен думать о будущем корпорации, о сделках, что расширят его влияние в Испании. Но мысли упрямо ускользали — туда, где живёт другой беспорядок: тёплый запах кожи, мягкие волосы, испуганные глаза. Пабло. Воспоминания о том, как тот прижался к нему, будто это был единственный способ не утонуть — всплывали снова и снова, заставляя Джуда сжимать стекло в руке чуть сильнее, чем стоило. Раздался тихий стук. Джуд прочистил горло. — Войдите. На пороге появился Трент — выпрямленный, как под линеечку, с тенью настороженности на лице. — Добрый вечер, сэр. — Говори, — коротко бросил Джуд, не поворачивая головы. — Семья Бернардо… После вашего отказа они обратились к семье Кабрера. Похоже, они объединяются. У них есть общая цель — вытеснить вас с испанской территории. Лицо Джуда осталось спокойным, но челюсть подёрнулась. Он медленно опустил бокал, по привычке проведя пальцами по линии подбородка, где аккуратная борода подчёркивала его резкие черты. — Пусть попробуют, — тихо, но зловеще проговорил он. — Уничтожу. Обе семьи. Что-то еще? — Больше ничего, сэр. Джуд кивнул и Трент уже собирался выйти, когда дверь резко распахнулась. В комнату влетел Джоб — младший брат, как зеркало, только с чуть иным изгибом глаз. Лицо его пылало возмущением. — Ты, блядь, опять за своё?! — И тебе добрый вечер, младший братик, — спокойно, почти лениво отозвался Джуд. — Не называй меня так! — Джоб сжал кулаки. Трент замер, но по жесту Джуда вышел, оставив их наедине. — Мне сказали, ты снова похитил кого-то. Это правда? — И что, если да? Следи за тоном, Джоб. То, что ты мой брат — не пропуск ко вседозволенности. — Джуд, да твою ж мать! Ты снова лишаешь кого-то нормальной жизни! Опять! Ты вообще помнишь, чем это закончилось в прошлый раз? Голос младшего дрожал не от страха, а от ярости. Джуд встал, обернулся к нему медленно, как хищник, и устало вздохнул: — Джоб. Хватит. Пока я не вышел из себя. Сядь. Тот фыркнул, закатил глаза и со злостью опустился на кресло. — Ты ведь можешь купить кого угодно, — начал он, сдерживая голос. — За любую цену. Добровольно. Никакого насилия. Но нет! Ты выбираешь ломать! Ты превращаешь жизнь парня в ад, и почему? Чтобы чувствовать себя… кем? Богом? Джуд долго смотрел на него. В глазах — ни капли вины. — Мне не нужны отношения на одну ночь. Я не ищу согласия. Мне нужно принадлежание. Полное. Без остатка. Он сделал шаг ближе. — А ты, Джоб… Ты становишься похожим на нашего отца. Эти слова были как пощёчина. Джоб вскочил. — Не смей, сука, сравнивать меня с ним! Я не такой! — Ты меняешь женщин каждую неделю, скрываешься от эмоций и живёшь только для себя. А думаешь, чем это кончится? — А ты? Ты держишь человека взаперти и называешь это любовью? — Я называю это контролем, — холодно произнёс Джуд. — А любовь — для тех, кто не знает, как заканчивается доверие. — Ты больной, — прошипел Джоб, не в силах больше сдерживаться. — А ты слабак, — отрезал Джуд, подойдя к двери. — Убирайся. Пока я не забыл, кто ты мне. Джоб сжал зубы, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. И только тогда Джуд позволил себе выдохнуть — медленно, тяжело, будто выпустив из лёгких всё, что давило последние дни. Он снова взял бокал, но алкоголь уже не казался крепким.