Я выбираю любить

— По-моему, — задумчиво протянула Ханыль, разглядывая Минхо, Джисона, Чанбина и Хëнджина. — эти костюмы лучше, чем с первой части тура, ты так не думаешь? Она склонилась к Бëнхо, стоящему рядом. Менеджеры остальных парней только улыбнулись и согласно кивнули, из-за чего Джисон шире улыбнулся. Осмотрел с ног до головы Ли Ноу и хлопнул того по плечу. — Надеюсь, что эти штаны выдержат твои усилия над танцами, хëн, — самодовольная улыбка расползлась по его лицу, а стоило увидеть злое лицо айдола, как он тут же рассмеялся. — Ты это лучше Крису не говори, — усмехнулся Хëнджин, стоя у зеркала, переодетый в обычные спортивные штаны, и поправил майку, натянутую наспех. — Сколько раз он их рвал только за этот тур? Парни улыбнулись, а девушки-стилисты только поджали губы, продолжая подкалывать булавками некоторые костюмы в местах, где нужно будет подшить. Ким с интересом осмотрела студию и недовольно поморщила нос от яркого освещения. Хëнджин, закончив с примеркой, тихо прошмыгнул в дальний угол, порядком вымотавшись за день. А впереди ещё ждали эфир в честь дня рождения, дополнительная тренировка и встреча с юристами. Прекрасно. Приз за самый дрянной день рождения он мог взять без конкуренции. За все годы с момента дебюта. Его волосы, уже немного отросшие, торчали в разные стороны после душа. И у Ханыль, обернувшейся в его сторону, почему-то эта картина вызвала только едва уловимую улыбку. Хëнджин выглядел не как тот самый принц Версаче, как его любили называть фанаты, а домашним, что хотелось тискать и умиляться. Растрёпанный, в обычной мешковатой одежде, он был больше похож на самого обычного парня, а не айдола с самомнением выше горы Чирисан. Пока он молчал, конечно. Но был он сегодня каким-то слишком тихим. Ким было непривычно наблюдать за таким Хëнджином — спокойным и отчуждëнным. Особенно в его день рождения. Даже когда он ходил с огромными мешками под глазами и старался не показывать, что у него адски болели мышцы шеи и рук, из-за чего правая кисть дрожала всё время, Хëнджин не изменял себе, скрывая все за своими привычными шуточками и насмешками в сторону Ханыль. Она искренне не понимала, почему ей не плевать, ведь, наоборот, должна была радоваться, что не слышала каждые пять минут в свою сторону идиотское «Принцесса». Но почему-то, где-то в глубине души, она с неожиданной для себя тоской осознавала, что ей не хватало той искры азарта, которая потухла в нём за прошедшие недели. Хëнджин невероятно раздражал Ханыль, что она несколько раз едва сдерживала себя, чтобы не побить его, проклиная и матеря пока никого не было рядом с ними. И вместе с тем уже не могла представить его без надменной ухмылки, почти никогда не сползающей с лица, и взгляда кофейных глаз, которыми он словно пытался разглядеть всё то, что она старалась прятать от других на протяжении многих лет. Хёнджин словно пытался разглядеть её настоящую. Пробиться сквозь маску, ужа ставшую частью её жизни. Ханыль сильнее сжала ремешок сумки на плече, мысленно отвесив себе несколько хороших оплеух за такие мысли. Желая отвлечься, повернулась к Бëнхо, поймав его взгляд на себе. Пак каждый день светился ярче лампочек на рождественской ёлке после их недавнего похода небольшой компанией в кино. Сынмин не упускал тогда возможности подкалывать и шутить над ними, пока Минхо после тренировки хотел только выкинуть их всех из кинозала куда-нибудь подальше на другую планету. — Уже обедал? — шёпотом спросила Ким, вернув взгляд на парней, обсуждающих со стилистами костюмы. В последнее время Бëнхо казался уже не таким навязчивым, к тому же и времени у них, чтобы пересечься, теперь было в разы меньше, даже несмотря на то, что работают они с одной и той же группой. И порой Ханыль даже скучала по временам, когда он таскал ей банановое молоко, совершенно забыв ещё в первые дни, что у неё аллергия и пить она его не может. Их дружба была странной, скорее, просто походящей на хорошие отношения между коллегами. Но тем не менее Бëнхо и Минхо оставались единственными, кто выслушивал её недовольные комментарии в сторону Хвана. — Неа. Можем после примерки сгонять, — лениво протянул Пак и посмотрел на время, недовольно морщась. 14:37. — Кажется, ты заразила меня своим трудоголизмом. Я теперь что, буду таким же одержимым работой? Ханыль, усмехнувшись, согнула ногу и пнула парня под колено. Под тихий вскрик Бёнхо, она махнула рукой Минхо, который обернулся на непонятные звуки, и улыбнулась. — Я тебя сейчас ещё укушу для большего эффекта, — пригрозила Ким согнувшемуся пополам Бëнхо, потирающему ногу. — И больше обедать с тобой не буду. Минхо только с улыбкой смотрел на подругу, слушая бубнеж Хана под ухом. А она довольно подстукивала каблуком, глядя на его менеджера. Весёлая обстановка компенсировала ранний приезд в компанию из-за последнего собрания перед судом. Подарок на день рождения Хвану в завершение всей той дряни, которая распространялась в Twitter. Ханыль подошла к столу, на который все свалили вещи, сразу же цепляя взглядом свой пиджак. Она, как и большая часть юристов группы, не надеялась, что выйдет привлечь к законной ответственности ту девку, с которой началось распространение всей информации. Хëнджин тоже, не спрашивая ни разу у неё о текущей ситуации, казалось, и вовсе смирился с произошедшим. Таких ситуаций будет много за время её работы — к этому готовят. И большинство случаев будет просто зафиксировано в папках личных дел айдолов у юристов. Но Ханыль такое не устраивало. Она ненавидела, когда люди, испоганившие другим жизнь, оставались безнаказанными. — После эфира нужно будет заглянуть к юристам, — Хëнджин подошëл к ней, печатая что-то в мобильнике, и отвлëкся от него только чтобы найти среди свалки вещей свою толстовку. Ханыль, не заметив, как он оказался рядом, испуганно запрокинула голову, встречаясь с насмешливым взглядом. Мысленно чертыхнулась, проклиная то, что даже на каблуках доставала макушкой ему до подбородка. Зато Хёнджин, казалось, ничуть не смутился, находясь практически вплотную к менеджеру, глядя на неё сверху вниз. — Мы вроде уже всё обсудили ещё до репетиции, нет? — она несколько раз моргнула, вспоминая, что он мог не знать, не присутствуя на некоторых собраниях за ненадобностью или из-за тренировками. — Это по поводу покупки квартиры, — Хëнджин в привычной манере закатил глаза, а когда поймал на себе взгляд Бëнхо — скривился ещё сильнее. — Нужно чтобы они составили договор, ну а ты идëшь в комплекте, уважаемая госпожа Ким. На новоселье, так уж и быть, приглашу. — А комплект заранее был два в одном или это ты сам так захотел? — Ханыль скептически дёрнула бровью. — Акция в честь дня рождения, — ухмыльнулся Хëнджин, за что чудом не получил по лицу от девушки. — Купи квартиру — получи менеджера в подарок. Причём, нужно признать, ещё и красивого менеджера — я сегодня прям счастливчик, принцесса. Джисон, услышав обрывки их уникального разговора, с каждым днём все более похожего на флирт, хохотнул, но быстро прикрыл рот кулаком и пошёл к Чанбину. Не первый раз он становился свидетелем воркования этих голубков, готовых заклевать друг друга. Ким кивнула, мысленно досчитав до десяти, и протянула ему рукав толстовки, которую увидела, пытаясь найти свой шарф. Пропуская его колкости мимо ушей и старательно игнорируя выпадки в свою сторону, она пыталась понять, нет ли у айдола раздвоения личности. Хван, натянув толстовку, сложил руки на груди и смотрел на Ханыль, ругающуюся себе под нос. Чëрные брюки палаццо на высокой посадке сидели на ней как на модели, а белая рубашка была расстегнута на верхние две пуговицы, открывая острые ключицы и маленькую, едва заметную родинку. Идеально уложенные волосы цвета вороньего крыла лёгкими волнами спадали по спине, только чëлка сейчас непослушно лезла в глаза. И пухлые губы, накрашенные вишнëвым тинтом, как и всегда были недовольно искривлены. По сравнению с тем, что всё то время, сколько она работала, бегая в джинсах и безразмерных худи, сегодняшний её вид удивлял Хëнджина. К тому же, редко встретишь менеджера в туфлях на шпильке в обычный день, не требующий официального стиля и соблюдения определëнного дресс-кода. — У меня что-то на затылке? Не поднимая головы, спросила Ханыль, выводя из мыслей. Выцепив шëлк, резко повернулась к Хвану, так же складывая руки, повторяя его позу. Но столкнувшись с его пристальным взглядом, растерялась, вмиг теряя прежний пыл. Хёнджин испытующе смотрел ей в глаза, кажется, и вовсе перестав моргать. Ханыль сильнее стиснула ткань, пытаясь зацепиться за что-нибудь взглядом. Что угодно, только не эти кофейные глаза. Опустив взгляд ниже — на пухлые, слегка потрескавшиеся губы, только потом поняла, что опять совершила ошибку. Чертыхаясь и мысленно проклиная всё на свете, Ханыль сконцентрировалась на маленькой родинке под левым глазом, которую так любили его фанатки. Ким всё ждала, что Хёнджин что-то скажет. Наверняка, как всегда что-нибудь надменное, в его привычной манере, и обидное для неё. Но, так и не получив ответа на свой вопрос, Ханыль только сильнее запуталась в своих же догадках, поджимая губы. — Думаешь, если посмотришь мне в глаза, то в камень превращу? — Хëнджин тихо рассмеялся, сделав шаг ближе и заставляя её отступить, вжимаясь бëдрами в стол. Забыв о растерянности и смущении, Ханыль изумлённо смотрела на него. Первый раз за время, что была его менеджером, она слышала его смех. Не тот сумасшедший гогот, который они с парнями устраивали на съемках Кода, смеясь буквально с каждого движения. Не его насмешки в её сторону. А искренний, тихий смех. По телу разлилось неожиданное, но такое сейчас необходимое ей тепло, приятным бархатом создающее кокон безопасности вокруг них. И за промелькнувшую на мгновение мысль о том, что ей понравился смех Хван Хëнджина и его хочется слушать всё время, что рядом с ним ей отчего-то стало спокойно, Ханыль хотела удариться головой об стену как можно сильнее. — Думаю, что ты меня бесишь, даже когда более тихий, чем обычно, — тихо пробурчала Ханыль, пытаясь придумать план спасения. От очередной перепалки. Неловкой сцены, ведь они всё ещё в студии, полной народу. Джисон и Чанбин крутились около стилистов, параллельно обсуждая запись треков нового альбома — Ким уже практически запуталась в предстоящих камбэках, ведь у них альбомов было написано лет на двадцать вперёд. Минхо придирчиво осматривал свой костюм и раздражённо морщился, когда при повороте цепочки на плечах едва не попали по глазам. Бëнхо вертелся рядом с айдолом, пусть она и чувствовала иногда на себе его взгляд. Слава богу, они с Хваном находились в дальней части помещения, где до них никому не было дела. Пока что. Она не понимала Хëнджина. Да и не хотела пытаться. Он — всего-лишь её работа. Без нормированного графика, с миллионом и чуть сверху проблем, практически все двадцать четыре часа рядом, но все ещё работа. Хëнджин не стремился менять что-то в их взаимоотношениях, а Ханыль тем более, пусть и замечала, что в последние дни его словно подменили. Ей это ни к чему. Дружить она может прекрасно с Минхо и Бëнхо. Да те же самые Феликс и Сынмин не пытались враждовать с ней с самых первых секунд знакомства. Stray Kids — группа детей? Она хотела прикончить автора настолько тупого поста, который попался ей недавно в какой-то соцсети. Они такие же дети, как из неё милый ангелок, верящий в крылатых пони и светлую, чистую любовь. Глупо верить, что парни, которым уже давно третий десяток пошёл, милые ангелочки, не знающие плохих слов и что такое отношения. — Это я ещё даже не начинал, — удовлетворённо хмыкнул Хëнджин, замечая очаровательный румянец, разливающийся на девичьих щеках, словно он провёл по ним кистью с нежной акварелью. Пользуясь её растерянным состоянием, он нагло вырвал из рук шарф. — А вот теперь, может быть, да. — Эй! — Ханыль большими глазами смотрела на него, не зная как реагировать. Но что она знала точно, так это то, что этот хорëк начинал слишком много себе позволять, а она почему-то ещё ни разу нормально не препятствовала этому. На её попытки вернуть свою вещь Хëнджин только поднял руку вверх, сжав шарф в кулаке, и усмехнулся. Она едва доставала кончиками пальцев до его предплечья, не говоря уже о том, чтобы забрать шарф. — Верни. И засунь своё раздутое самомнение себе куда-нибудь поглубже, — недовольно прошипела Ханыль и, привстав на носочки, попыталась выхватить ткань из мужских рук, но только бесполезно цеплялась за его запястье с выступающими венами. Красиво. Ханыль словно окаменела, всё так же пялясь на руку айдола и одновременно сквозь неё. Какого чëрта сейчас вообще было? Но почему она вообще позволила зародиться таким мыслям? Дала ему возможность зажать себя между ним и столом, когда рядом людей больше, чем осталось её нервных клеток. Позволила цветочному аромату проникать в лёгкие, оседая пыльцой где-то глубоко внутри. Хотелось кричать и спрашивать: где та Ханыль, которая уже давно уверенно послала бы его на все четыре стороны? Где та уверенная девушка, которая никогда не терпела к себе такого отношения, не позволяла загонять себя в угол, примеряя на себя роль загнанного зверька? Она не знала ответа. Знала лишь то, что сейчас в её сумке, брошенной рядом со столом, лежала коробка, упакованная в чëрную декоративную бумагу, и маленькая записка с акварельной розой на обратной стороне. — Как грубо, принцесса, — с искренним наслаждением наблюдая за её реакцией, артистично ахает Хëнджин с самым оскорблëнным видом, на который только способен. Он сам не понимал своего же желания, но уже протянул свободную руку и едва прикоснулся пальцами к практически незаметной морщинки на лбу девушки. Ханыль только сильнее свела брови к переносице, роняя челюсть себе под ноги. Хотя казалось, что это её самооценка с треском рухнула под ноги Хвану. Ким не знала, как реагировать, не хотела привлекать ненужное внимание своими криками. Смотрела на него широко распахнутыми глазами, уже не в первый раз не находя, что сказать. Только и могла с тщательно скрываемым интересом ждать, что взбредёт в его голову, вдыхая свежую розу. Хëнджин, на мгновение растерявшись, ругал себя за то, что вообще решил подойти к Ким. Игра, ход которой известен только им двоим, едва не вышла из-под его контроля. Но айдол быстро взял себя в руки, возвращая ухмылку Чеширского кота. Ещё один его шаг оставил между ними ничтожно маленькое расстояние. Ханыль зажмурилась, боясь даже пошевелиться, и почувствовала обжигающее дыхание возле уха, когда Хван склонился к ней. Незнакомое чувство плескалось где-то в груди под рёбрами, и Хёнджин только сильнее сжал чëрный шёлк пальцами. С удивлением, Хëнджин заметил родинку чуть ниже левого глаза, практически незаметную под макияжем, но такую похожую на его собственную. И как он мог не видеть её раньше? Почему-то это показалось милым совпадением. Он смотрел на пухлые приоткрытые губы, дрожащие пушистые ресницы, скрывающие большие шоколадные глаза, всегда блестящие искрами озорства и раздражительности, когда Ханыль смотрела на него, и не понимал, что с ним происходит. Какого чëрта он вообще творил? Решив, что разберётся с этим позже, перекинул шарф за шею девушки и аккуратно завязал сбоку на лёгкий узел, оставляя свободные концы свисать. Ханыль, вздрогнув, распахнула глаза, на миг испугавшись, что Хван действительно решил её придушить. — Что ты делаешь? — она, на всякий случай, откинула шёлковые края за спину и исподлобья смотрела на невозмутимого айдола. Совсем уже что ли страх потерял? — Вы закончили флиртовать? — Джисон, насвистывая одному ему известную песню, незаметно подкрался к ним. Блять. Ханыль, напуганная появившимся свидетелем, со всей силы пихнула Хвана в грудь и отскочила от стола, на котором уже едва не сидела. — О чем ты, чагия? — Хëнджин, елейно улыбаясь, повернулся к Джисону, не сводящему с них глаз. Он только усмехнулся, глядя на спокойного друга и Ханыль, пытающуюся вести себя непринуждённо — но страх в глазах выдавал. Она быстро осматривалась в поисках сумки, а потом и способа сбежать, пока Хëнджин переключил своё внимание на Хана. Оставалось только надеяться, что Джисон ничего не услышал. Пусть и только одна картинка, всплывающая в голове, о том, в каком положении он их застал, вызывала желание взвыть от отчаяния. Она понимала, что пора это всё прекращать. Рано или поздно удача закончится — на месте Хана может оказаться кто угодно, кому будет плевать на «сладкую» парочку друзей. Ким может потерять работу по щелчку пальцев, достаточно будет всего лишь каких-то слухов, основанных только на увиденном. Ей работа гораздо важнее их регулярных препирательств друг с другом — даже наедине. Тем более наедине. Она не собиралась терять всё, к чему так долго шла, из-за скуки самовлюбленного айдола, чувствующего власть только из-за статуса артиста и денег. Как она только могла беспокоиться о нём? О ком? О человеке, что плевал на её просьбы? Хëнджин явно наслаждался её загнанным состоянием меньше пяти минут назад — и если бы их не прервали, то так и продолжил бы издеваться. Сейчас, кроме жгучего грудную клетку разочарования и ненависти к нему, Ханыль больше ничего не испытывала. А остальному просто запрещала появляться вновь. Он навсегда останется для неё амбассадором только этих чувств. Ни одна красота его рук, на которые она к своему стыду залипала всего несколько минут назад, ни его смазливое хорошенькое личико не перекроют все его отвратительные слова, брошенные в её адрес. Не всë можно решить внешностью или деньгами. И Ханыль надеялась, что когда-нибудь Хван это поймёт — когда встретит человека, ради которого сам захочет поменяться или хотя-бы снять маску нарциссичного придурка. Если он вообще способен кого-то полюбить. Тихо схватив сумку, Ханыль на носочках прошмыгнула за спиной Хвана, молясь, чтобы Джисон по её взгляду понял, что лучше просто не обращать на неё внимания. Пусть сама и понимала, насколько глупо выглядит. Надо сбежать. Забыть всё, что сейчас произошло. Сжечь воспоминания и горько-сладкий запах розы, осевший на лёгких. Больше не реагировать на едкие комментарии Хëнджина, не огрызаться в ответ. Иногда нужно переступить через себя — главное, чтобы был результат. Ему вряд ли будет интересно донимать её, не получая в ответ желаемую реакцию. От бесполезной болтовни и попытки заговорить Хана, Хëнджин отвлëкся только когда в кармане штанов завибрировал телефон.

Kim Haneul, 15:17

Через два часа эфир. Встречаемся в кабинете хотя бы минут за двадцать.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Ханыль толкнула дверь плечом, не выпуская из рук раскрытый макбук и пакеты доставки. Поклонившись оператору, она не смогла сдержать лёгкой улыбки, увидев уже знакомые лица. Быстро осмотрела подготовленный кабинет к эфиру, но не нашла самого виновника. — А где…? — она пробиралась сквозь выставленный свет и аппаратуру к парню, как она запомнила — ответственному сейчас ещё и за их эфиры. Ханыль оставила крафтовые пакеты с едой на втором столе, рядом уже закрытый ноутбук, недовольно поглядывая на часы на запястье. Она поджала губы, понимая, что и сама задержалась. Но где носило самого Хвана? Она же просила, писала. Ответ не получила, но сообщение было прочитано практически сразу. Только спустя пять минут пришло короткое сообщение, смысл которого она поняла не сразу: «3:2». Какого чëрта творил этот айдол — было известно только ему одному. Решил подставить её или поиграть на нервах после случившегося на примерке костюмов? — Вроде в уборную вышел, — словно читая её мысли, парень пожал плечами, не переставая распутывать провода на полу. — Присмотришь за аппаратурой? Мне нужно за тортом сгонять. Ханыль выдохнула. Слава богу. Пора переставать быть параноиком и сводить всё к их ненависти. Они вдвоём на работе в конце концов — за пропущенный эфир Хвана по головке вряд ли погладят. Она кивнула всё ещё ожидающему парню, и тот быстро умчался, оставляя её одну. Устало плюхнувшись на стул, Ким только сейчас заметила спортивную сумку Хвана под столом. — Вот ведь дура. Мир не крутится вокруг тебя, Ханна, — прошептала она, просверливая дырку в сумке. Посмотрела на свою, висевшую на спинке стула, и чертыхнулась. Точно дура. Достав красиво упакованную коробку, все эти дни не дающую ей покоя, покосилась в сторону двери. Насколько будет велика вероятность, что её выпрут из агентства за обвинения в краже, если кто-нибудь войдёт? Решив не тратить время и смелость в том числе, Ханыль потянулась за сумкой Хвана, открывая основное отделение. Аккуратно спрятала под валяющейся сверху футболкой, стараясь как можно сильнее её скрыть в вещах. Почему она вообще решила, что Хёнджину будет не всё равно на её подарок? Он мог купить себе хоть сотню таких и даже не заметил бы потраченных денег. Ханыль зажмурилась, всё ещё колеблясь, стоило ли оно того. Тяжело вздохнув, помотала головой, успокаивая бешено колотящееся сердце, быстро застегнула молнию и постаралась вернуть всё так, как было. Отдать ему лично Ким не смогла бы — просто не осмелилась. Не после того, как решила прекратить их игры в кошки-мышки. Но и не поздравить Хëнджина с днём рождения казалось тоже неправильным. Она понимала, что у него есть семья, мемберы и друзья, которые уже скорее всего поздравили с праздником. Но ещё понимала, каково это, когда единственный день, который хочется провести в кругу близких или так, как хочется, ты вынужден делать, что тебе скажут другие. — Принцесса, — Ханыль подняла голову, встречаясь взглядом с вернувшимся Хваном. — Я уже подумал, что ты меня избегать начнёшь. Она напряглась и попыталась разглядеть в его лице что-то, что указывало бы на то, что он заметил, чем она тут занималась. Стараясь не смотреть в глаза, нервно прикусила нижнюю губу, не заботясь о помаде, и не зная, куда деть руки, и заправила пряди отросшей чёлки за ухо. Вряд ли он успел бы заметить, как она залезла в его сумку — мог увидеть только как пинала обратно под стол носком туфли. Ханыль не понимала саму себя. Не понимала, почему она так боится сегодня смотреть ему в глаза? Что с ней происходит последние дни и почему этот хорёк так влияет на неё? Ханыль, решив, что лучше будет прояснить всё сразу, подняла взгляд, но налетела на безразличие в кофейных глазах. Как можно меняться так быстро? Что с ним не так и какой он настоящий? Тот, кто два часа назад наслаждался своей очередной победой над ней, или отстранённый Хван, полностью погружённый в себя? «Тебе должно быть все равно» — тут же оборвала себя Ханыль, стараясь выцарапать эти мысли на подкорке и не забывать. — Перекус за счёт стаффа. Не обляпайтесь, господин Хван, и другим оставьте, пожалуйста. Хёнджин, только сейчас заметив пакеты с доставки, удивлённо выдохнул. Но ему было так всё равно, кто купил еду, после целого дня, полного тренировок и уже порядком надоевших собраний юристов. Дня, который испортил один новый менеджер, слава богу, что не его. — Отравила? — натянув кривую улыбку, Хёнджин выжидающе посмотрел на девушку. — Только твою порцию, — кивнула Ханыль. — Там миёккук, рис и токпокки в одном пакете, он подписан. Она тут же схватила телефон из кармана брюк, слишком поздно вспоминая о том, какая подпись на крафтовой бумаге, и открыла первое попавшееся приложение. Это явно окажется самой главной ошибкой. До её смерти осталось ровно: три, два… — Йа, Ким Ханыль, твою мать! Один. Хёнджин недовольно смотрел то на пакет, подписанный чёрным маркером, то на менеджера. Она не сразу оторвалась от мобильника, оттягивая неизбежное, и невинно улыбнулась. — Серьёзно? — Хёнджин изо всех сил сдерживался, чтобы не швырнуть этот же пакет в её сторону. — С каких пор я хорёк?! Ханыль стыдливо поджала губы, сдерживая рвущийся смешок — скорее истерический, смешного было мало. Она действительно забыла, что просила подписать так его еду. Заказ делала ещё до их стычки, и тогда ей казалось это безумно смешным — ответом на вечное «Принцесса». Сейчас же она хотела провалиться сквозь все десять этажей здания, а ещё лучше подняться на крышу и спрыгнуть. — Ты, блять, серьёзно?! — рявкнул Хван, с каждой секундой теряя последние крупицы самообладания, не разделяя её чувство юмора. Его голос резко похолодел, становясь колючим и чужим — Ханыль вздрогнула, в первый раз слыша настолько пропитанный ненавистью голос айдола. А в глазах, за выдвинутыми стенами льда, плескалось едва различимое разочарование. Она облажалась, как никогда, и знала это. Ком горечи встал в горле, мешая сказать хоть что-нибудь в своë оправдание, и она жалела, что не проверила лишний раз каждый пакет. Замотавшись с менеджерами остальных участников группы, решая проблемы с отелем для парней, она едва успела забрать доставку, о которой и вовсе забыла. Лишь надеялась, что во время эфира сможет перекусить хотя бы токпокки, ведь обед благополучно пропустили все менеджеры. Но даже когда она просила подписать так пакет для Хвана, Ханыль не ожидала такой резкой реакции. Она всего лишь хотела держать дистанцию. Не вестись на его уловки — сохранять статус менеджер-айдол. Но не хотела, чтобы он начал ненавидеть её ещё сильнее. Она вообще не хотела, чтобы Хёнджин её ненавидел, чтобы в кофейных глазах тлели искры тихого разочарования. — Спасибо за подарок, госпожа Ким, — с горечью выплюнул Хёнджин и, больше не смотря в её сторону, развернулся к подготовленному месту для эфира. Казалось, что его взгляд, полный презрения, навсегда отпечатался в памяти, напоминая о том, что ещё один человек ненавидит её так же сильно, как и она себя. В этот же момент дверь распахнулась, и сперва в кабинет зашёл торт, а уже потом сам оператор. Айдол быстро бросил контейнеры с едой и придержал дверь, чтобы парень не ударился. Постепенно и оставшаяся часть стаффа подтянулась ближе к самому эфиру. Ханыль уже не хотела ни любимых токпокки, лежащих в её пакете на столе, ни находиться в кабинете и смотреть, как Хван сидит за столом и специально игнорирует её присутствие. Только когда она подошла к нему и притянула к себе торт, он встал с кресла и отошёл назад. Осмотрел украшенную стену шариками и серебристой мишурой — она потратила добрых два часа, пока Stray Kids были утром на репетиции. Аккуратно вставила свечи в торт, стараясь не смотреть в его сторону. Закончив с приготовлением к эфиру, Ханыль на секунду остановилась за спиной Хёнджина, вернувшегося на своё место с телефоном в руке. — Прости. Тихий шёпот, не факт, что он услышал, но Ким казалось, что она кричала на всë здание, что все сейчас смотрят на неё, что это последние минуты её работы. Она даже не обиделась и не сказала ни слова, если бы Хёнджин рассказал о случившемся начальству, после чего её вышвырнули бы с позором. Она извинялась редко. Всегда старалась быть осторожной и не делать больно людям. В её жизни таких было мало, пальцев одной руки хватило бы, чтобы посчитать. Никогда она не думала, что будет извиняться перед ним — от таких мыслей хотелось сходить к врачу и убедиться, всё ли с ней впорядке. Но она облажалась. Сама виновата. Их отношения не заладились с самого начала, тёплая дружба даже и не маячила на горизонте. Теперь ей было даже страшно подумать, как они будут дальше работать. В глубине души Ханыль понимала, что им нужно наладить нормальные рабочие отношения или идти к руководителю и признать, что Хёнджин был прав. Она не справилась. Ханыль вернулась на то же место, включая на телефоне эфир, чтобы вместе с остальными мониторить комментарии и следить за ситуацией. Простого «прости» недостаточно, но и как к нему подобраться теперь, она тем более не знала. Хёнджин натянул на голову кепку и вместе с ней улыбку на лицо, которая должна держаться ближайший час. Включил на телефоне ютуб, чтобы позже иметь возможность отвечать на комментарии, и посмотрел в камеру. — Stay, аннён!

Kim Haneul, 03:14

С днём рождения, Хёнджин. Прости, что из-за меня он самый худший.

Сообщение, которое так и останется черновиком, жжёт глаза. Ровно так же, как и её ошибка сделала дыру в его груди ещё больше.