Я выбираю любить

Воскресенье — действительно дерьмовый день. В воскресенье исключили Минхо, а после него и Феликса — да, их вернули, но те недели навсегда отпечатались на каждом мембере. В воскресенье он впервые поссорился с Юной за двенадцать лет их дружбы. В тот же день он подрался с Уджином из-за вечных придирок хёна на пустом месте. Растащили их не сразу, парням пришлось звать на помощь стафф — самим разнять их не получалось. После Бан Чан ещё час отчитывал их, словно пятилетних детей. В воскресенье он случайно узнал то, что не должен был. Лучше бы он в тот день не решил задержаться после тренировки по футболу, а ушёл сразу со всей командой. Провёл бы лишнее время за тренировками или попросил бы Чанбина помочь ему с рэпом — хëн всегда давал ему советы, искренне помогая и радуясь, когда Хван к нему приходил. За помощью или просто пойти поесть жареной свининки, Со был счастлив провести время с ним. В воскресенье Хëнджин перестал жить. А потом в воскресенье пришла она, его главная проблема и заноза в заднице — Ким Ханыль. Хёнджин скучающе листал ленту онлайн-магазина, пытаясь найти хоть что-нибудь для интерьера, но всё казалось однотипным и отвратительно безвкусным. В последние месяцы настроение и так валялось где-то под ногами, а всю эту неделю казалось, что по нему ещё и проехались бульдозером. Раз двадцать — чтобы наверняка появилось желание выйти в окно во время очередной репетиции. Наушники лежали на столе, как и захлопнутый пятнадцать минут назад скетчбук. Музыка — ни других исполнителей, ни их группы — не перебивала рой мыслей в голове, а только усиливала острую боль в висках. — Гуд морнинг, — Хван от неожиданности вздрогнул, даже не заметив, как в танцевальную студию вошёл Ликс. Посмотрев на время, Хёнджин развернул экран к застывшему в дверях айдолу. 23:44 — Я бы сказал «гуд найт». Но, судя по твоему виду, пуcть будет «гуд морнинг», — он скептически смотрел на Феликса, лениво облокотившегося плечом о косяк. И выглядел парень так, словно его разбудили минуту назад. — Разве вы не разъехались по общагам? Репетиция вроде как уже час назад закончилась, — как и силы, вместе с желанием хоть что-то делать. Феликс только усмехнулся и, оставив сумку с вещами рядом с консолью, плюхнулся рядом на диван. С интересом посмотрел на разбросанные карандаши по столу и несколько на полу, на валяющийся блокнот. Ли не узнавал друга. Он ни разу не видел, чтобы тот так относился к своим кисточкам, картинам, краскам и прочей художественной мелочи, названия большинства которых он даже выговорить на корейском не сможет. И если раньше он понимал, что причиной плохого морального состояния Хёнджина являлся его менеджер, то с приходом Ханыль практически все проблемы были решены — насколько это было возможно. Только вот Хван после появления Ким не изменился — наоборот. Последние дни ходил мрачнее Криса во времена преддебюта, язвил больше, чем за последний год и не соглашался выбраться ни с кем из мемберов съесть острую курочку. Да даже просто прогуляться и отвлечься от тренировок и предстоящих концертов в рамках тура не хотел. Раньше они всегда старались в свободное время или после изнурительных тренировок выбраться куда-нибудь, чтобы просто на время забыть о существовании статуса «айдола». И чаще всего инициатором их ночных вылазок был именно Хëнджин. Но это было ещё до того, как группа, точнее, некоторые участники, столкнулись с огромным комом проблем, который не собирался переставать увеличиваться. — Паршиво выглядишь, — Феликс смотрел на напряжённую спину друга и второй раз за всё время их знакомства не знал, как помочь. — Спасибо за комплимент, — хмыкнул Хёнджин и посмотрел на их отражение в зеркальной стене напротив. Ликс был прав, как и всегда. На него сейчас смотрела какая-то пародия на того человека, которого он видел раньше каждый день. Дешёвая копия. Но ещё хуже было видеть в глазах рядом жалость, которую он не переносил и ненавидел в свой адрес. — Как спина? Ли только фыркнул на слишком очевидную попытку сменить тему. Спина в последние дни беспокоила не так сильно, так что поводов для волнения у хёна быть не могло. Да и за эти дни виделись они два раза, и то только на репетициях. — Прекрасно спина, — отмахнулся Феликс, старательно игнорируя пустой взгляд Хёнджина. — Про себя рассказать не хочешь? — Чувак, наши общаги находятся в десяти минутах ходьбы, — повернувшись к нему, Хван скептически посмотрел на айдола. — Мы видимся чаще, чем я с кроватью, не говоря уже о родителях. Ему хотелось плюнуть на всё и свалить за город к родителям. С Кками последний раз он виделся, наверное, месяца три назад, и лучше бы сейчас гулял с ней недалеко от дома, а не торчал в компании. Он уже собирался написать Крису о том, что свалит домой и пропустит их тренировку по боксу, но появление Ёнбока отвлекло. Пусть и ненадолго. Хёнджин просто хотел нацепить на лицо ненавистную им маску, натянуть сильнее капюшон зипки и сесть в машину, чтобы уехать подальше от проблем. Только не знал маршрута и места, где не будут разъедать собственные мысли. Родительский дом сейчас казался достаточно неплохим вариантом, пусть и невозможным. Феликс молчал, и это тоже не давало ему покоя. Такое было редко и только тогда, когда тот думал, стоит ли что-то спрашивать. Обычно, все его предположения попадали точно в цель, что иногда бесило Хвана. Как бы он ни старался скрывать свои проблемы, Ли видел всё — только иногда предпочитал молчать. — Что происходит между вами? — Феликс скучающе смотрел на него, введя в ступор своим вопросом. — М-м-м? Тихо промычал Хëнджин, не понимая, о чём этот австралиец вообще думает, и потянулся за полупустым стаканом с айс-американо. Опять запутался в языках? Но то, что он сказал дальше, заставило Джина поперхнуться кофе. — Что происходит между тобой и Ханыль? Хëнджин закашлялся, уставившись на Ликса, словно у него из головы баклажан вырос, явно зацепив мозг. И пытался понять, правильно ли расслышал слова или всё-таки неделя сумасшедшего графика так сказалась на нём. Прекрасно. Теперь даже Ëнбок, сдружившийся с девчонкой, будет читать ему нотации из-за неё? Хван скривился, не блеща радостью из-за свернувшей в сторону избалованной принцессы темы. Лучше бы продолжал выпытывать всю правду о состоянии. Может, Хëнджин даже сдался бы и рассказал Феликсу всё, что раздирало изнутри. За три дня, которые они старательно игнорировали существование друг друга, Хëнджин думал, что сойдёт с ума. Ким все время была рядом, мозоля глаза, ходила недовольная, уткнувшись в мобильник. О чём-то весело шутила с Феликсом и Джисоном в перерывах между репетициями, даже не смотрела лишний раз в его сторону. Хван наслаждался тишиной и свободными минутками, вырванными в их графике, но уже спустя день ненавидел её присутствие всё сильнее. — Сбрендил? — всё-таки уточнил Хёнджин, борясь с желанием стукнуть Ли по белобрысой макушке, чтобы вернуть мозг на место. — Я, по-твоему, кретин? Или у меня слишком много времени, чтобы меня могло хоть что-то связывать с ней? И сам же был готов прямо сейчас встать и удариться головой об стену. Видимо, времени было действительно много, раз маленькая открытка с долбанным хорьком всё ещё валялась на прикроватной тумбочке в его спальне. А наушники, заказанные им вместо потерянных, которые пришли к нему как раз ночью в день рождения, благополучно были подарены Сынмину, который и так собирался покупать новые. Вместо них на столе валялись найденные в спортивной сумке Sony WH-1000XM6, которые он раньше без раздумий выбросил бы после всего случившегося. Но сделать это Хёнджин не смог ни в ту ночь, ни на следующий день. Хёнджин уже не был ни в чём уверен. И это раздражало его с каждым днём всё сильнее. Точка невозврата была достигнута перед эфиром. Всё встало на свои места — он известный айдол, а она всего лишь обслуживающий персонал, богатенькая девчонка, которая получает всё по первой просьбе благодаря своему отцу. Ей настолько наскучила жизнь наследницы своего папочки, что захотелось чего-то нового? — Вы цепляетесь словно кот с собакой, — вздохнул Феликс, вспоминая все их перепалки, невольным свидетелем которых он стал. — Сынмин и Минхо стоят в стороне по сравнению с вами двумя. А в последние дни больше двух слов друг другу сказать не можете. — И? Мне угостить её ужином? — от собственных слов Хёнджину хотелось рассмеяться. Какой бред. Под чем он должен быть и как сильно изнурять себя тренировками, чтобы самому предложить поесть этой Ким? Явно не в здравом уме. — Ну, она помогала тебе с переездом и в общагу, и с неё в новую квартиру, хотя не была обязана таскать твои шмотки. И еду сегодня тоже она заказывала, так что с твоей стороны было бы неплохо угостить её, — пожал плечами Феликс и потянулся за стаканом в руке друга, делая глоток и тут же морщась от горечи. — Фу, какая гадость. — Никто насильно в тебя не вливал, — закатил глаза Хёнджин, но не сдержал лёгкой улыбки от вида скривившегося Ликса. — Сегодня нас всех угощал Янчхоль, — он загнул один палец, не переставая сверлить друга усталым взглядом. — С переездом она могла не помогать, а отказаться, но не сделала этого. Так что с какой это радости я должен бежать, сверкая пятками, ради менеджера Ким? — «Менеджера Ким»? — не веря своим ушам, переспросил Феликс и только сейчас осознал, что за эти три дня ни разу не слышал уже привычное всем хёнджиново «Принцесса». — Серьёзно? — Ёнбок-а, — протянул Хёнджин, тяжело вздохнув. Не хотел он развивать эту тему. Сам ещё не до конца понимал, что именно послужило пинком к той заднице, в которой он сейчас находился. Опять запутанным в самом себе появляться перед парнями хотелось меньше всего. Никто из них не осудил, а только попытался бы помочь, но Хван не мог даже сам себе признаться, что выгорание коснулось и его тоже. И медленно, но верно тянуло его на самое дно болота, из которого они когда-то вытягивали Джисона. Осознание того, что самый главный кошмар с каждым днём становился более явным, делало только хуже. Даже когда чуть ли не из каждого утюга можно было услышать ложные обвинения о его школьном буллинге, Хёнджин не чувствовал себя настолько отвратительно. — У нас с ней просто рабочие отношения, — он откинулся на спинку дивана, бессмысленно уставившись в потолок. — Просто у нас не такой уровень доверия, какой был с Чхве, вот и кажется тебе, что что-то не так. Лимит доверия на ближайшие лет пятьдесят был исчерпан. — А ты пытался выстроить хотя бы что-то похожее на дружеские отношения? Мгновенного доверия к чужому человеку от тебя никто не требовал, хён, — тихо уточнил Феликс, заранее зная, что ответ будет отрицательным. Просто пытался хотя бы немного понять его и то, что им движет. — Зачем? Мы с самого начала не поладили, — пожал плечами Хёнджин, уже жалея, что не смылся сразу после репетиции. — Она прицепилась к моим словам, вот я и стал её так называть. Но, знаешь, быть долбанным хорьком более унизительно и обидно, чем принцессой. Феликс хохотнул, даже не стараясь скрыть смех от друга. А встретившись с убийственным взглядом, не сдерживаясь рассмеялся на всю студию. Ему вообще стоило сказать «спасибо», что не получил по своей голове от Ханыль за вечные подкалывания. Её останавливало всегда лишь то, что она была его менеджером, а вот Бёнхо регулярно получал от нее поучительные подзатыльники или пинки за дебильные шуточки. — У нас же вышло как-то не цепляться с ней каждый раз, как только пересекаемся, — намекнул он на то, как легко почти все мемберы нашли общий язык с новыми менеджерами Минхо и Джина. — Может, проблема в тебе? — А может, в этой девчонке, взявшей на себя слишком много? — даже не скрывая отвращения, поинтересовался Хёнджин, растягивая пухлые губы в кривой улыбке. — Я не вижу смысла напрягаться и менять хоть что-то — всё устраивает обе стороны. Она скоро поймет, что это не для неё, и свалит обратно к своему богатому папочке. Я сразу был против менеджера девушки в мужской группе и говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Как знаешь, — Феликс обречённо покачал головой и встал, обессиленно поднимая руки. Спорить с Джином было бесполезно, а когда тот не в духе — тем более. — Но не забывай, что никто не знает, что у неё в голове, даже Хо, который знаком с Ханыль с самого детства.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Лениво плетясь позади Криса, даже не вслушиваясь, как тот разговаривает с сестрой, Хёнджин уже предвкушал скорое возвращение домой. К удивлению, он даже не получил выговор от лидера из-за пропущенной тренировки сегодня — всё равно бокс был не так важен. Чан только понимающе улыбнулся и решил сгонять вместе в студию. Хёнджин уже представлял, как завалится в квартиру, предварительно заказав доставку с едой, и всю ночь будет рисовать. Или просто вырубится сразу после своеобразного ужина. Только заберёт скетчбук, который умудрился оставить в студии, когда сбегал от Феликса. — Ничего не хочешь рассказать? — Чан остановился возле лифта, нажимая на кнопку вызова, и отключил звонок. — Хочу пиццу, — без задней мысли ответил Хван, всё ещё витая в фантазиях о вырванной части ночи. Звонок открывающихся дверей отвлёк Бан Чана от сканирования младшего. Они в тишине зашли в лифт и облокотились о стену, глядя куда-то под ноги, но только не в глаза друг другу. Хёнджин, несмотря на всё, чувствовал себя не очень из-за того, что отказал лучшему другу на тренировке, кинув того после тяжелого дня. А Бан боялся увидеть в кофейных глазах подтверждение своим догадкам. Они вдвоём провели вместе слишком много времени — даже больше, чем 3RACHA. И пусть раньше изливать душу Хван любил больше Минхо, а к нему приходил за помощью и советами или просто потусить вместе, то сейчас он отдалился даже от них. — Пепперони? — Точно не «Гавайская», — усмехнулся Хёнджин и первым вышел на нужном этаже. — В гости не зову, у меня не убрано. — Ты заехал в новую квартиру меньше двух суток назад, — покачал головой Бан Чан, всё ещё пытаясь смириться с тем, как младшие могли буквально за пять минут превратить пространство в свалку из вещей. — Тебе ещё не всю мебель привезли, ты когда успел засрать квартиру? — Пока вещи собирал. — Балбес. Хван только легко пожал плечами, жалея, что не взял ещё кофе, пока ждал Криса. Ответ всё равно и не нужен был. Живя столько лет вместе с мемберами в общагах, лидер за малым не тонул в их обуви и вещах. И только и делал, что помогал потом искать кепку или зарядное для телефона среди всей свалки — по-другому иногда их общежитие назвать было невозможно. Хëнджин достал телефон, решив всё же заехать к родителям перед их туром по Латинской Америке. Ему всегда были рады, там его ждут и любят. И, возможно, только поговорив с отцом и проведя время с мамой, помогая ей приготовить завтрак, он сможет наконец-то разобраться в себе. Или хотя бы не быть призраком самого себя. Тем временем, он продолжал препираться с Чаном, печатая сообщение в их семейный чат. Неожиданный смех из танцевальной студии прервал монолог Криса о важности содержать свой дом в порядке, а Хëнджин удивлённо посмотрел на двери. — Может Хо и Ликс ещё остались? — предположил Бан, включая экран телефона, и посмотрел на время. — Ага, — саркастично поддержал его Хван. Он подошёл ко входу, стараясь разобраться, кто сейчас мог занимать студию, отведенную их группе на время репетиций к туру. Это явно не был кто-то из мемберов. — С каких времён Ëнбоки стал пародировать смех… — Йа, Ким Ханыль! Хëнджин моментально закатил глаза и скривился, узнавая голос надоедливого Бëнхо. Отлично. Сегодня точно не его день, и в который раз он сам же в этом убедился. — Идём? — Крис подошёл и уже потянулся, чтобы толкнуть дверь, но Хёнджин быстро её перехватил, прикладывая указательный палец к губам. Смех по ту сторону стих, и был слышен только шелест упаковки каких-то снеков. Бан Чан, ничего не понимая, смотрел на руку, сжимающую его предплечье. Как и не знал, что движет Хёном последнее время. Но давить на него своими распросами не собирался — он давно уже не маленький мальчик, если действительно нужна будет помощь, то он сам придёт к нему. Хëнджин напрягся и попытался сделать как можно более равнодушный вид. Он сам себя не узнавал. Только знал лишь то, что в последнее время в голове всё чаще крутилась мысль о том, что он только и делает, что тянет группу вниз. За собой. — У тебя красивый смех, — от слащавого голоса Пака, Хëнджину хотелось оглохнуть и больше никогда не слышать такого бреда. Судя по затянувшейся тишине, Ханыль тоже не была в восторге. Хëнджин аккуратно сделал шаг ближе, заглядывая в небольшое стеклянное окно в двери. Старался не маячить силуэтом, пусть и вероятность, что сладкая парочка его заметит, сидя спиной к выходу, практически равна нулю. — Эм, — смотрел, как Ханыль опустила голову и смотрела себе под ноги, но только не в сторону друга. — Спасибо. Бёнхо тут же вскочил на ноги, становясь прямо перед Ким, а вот Хёнджина потянул на себя Крис, схватив за рукав футболки. — Не думаешь, что это не наше дело? — он нахмурился, всё еще не одобряя то, что они сейчас делали. — Просто постучи, забери уже свои наушники и едь отдыхать. Тебе бы отоспаться, Джин. Хёнджин тихо фыркнул и закатил глаза. Угрызений совести он не чувствовал. Да и за что? Если бы эти двое тайно встречались или обсуждали что-то личное, что-то не для посторонних ушей, то выбрали бы более укромное место, чем танцевальная студия группы. Или вообще встречались бы за пределами агентства, имеющего везде глаза и уши. — Не пойми меня не так! — от активного размахивания руками Бëнхо, Хëнджин думал, что тот если не специально, то в порыве эмоций точно может зацепить Ханыль. Она думала, что он сошёл с ума или маньяк? Айдола устроил бы любой вариант. — Просто ты очень напоминаешь мне одного человека. И смех у вас похожий, вот и вспомнил. — Похожий? Тишина ощутимым грузом повисла между всеми. Хëнджин сильнее сжал ремень спортивной сумки, прокручивая последние слова Пака в голове. Крис сильнее напрягся, видя, в каком состоянии находился его донсэн, и зная, к чему это может привести. А скрытые от лишних глаз менеджеры всё молчали. Минуту. Час. Хëнджин не понимал, но точно знал, что с каждой секундой ненавидит их больше. Знал, что если сейчас Бëнхо выйдет из студии, то не сможет контролировать себя и оставит несколько следов на его лице. Он не понимал, как в нём уживалась ненависть, застилающая глаза, сносящая всё и всех на своём пути. Как он все ещё могоставаться чьим-то примером, идеалом и примером для подражания? Никто не знал, что у него в голове, и только поэтому все продолжали слепо верить, что он милый и чувствительный. А ему... Ему всё равно, ему плевать на людей, кроме самых близких. А таких, как оказалось, мало. — В старшей школе со мной в одном классе училась девушка, — голос Бëнхо был пропитан горечью, но Хвана едва не вывернуло. — Она была самым светлым человеком в моей жизни. — Ты любил её? — тихий вопрос Ханыль заставил стоящих по другую сторону дверей айдолов вздрогнуть. — Подожди… Была? — Она умерла. Бинго. — Бëнхо, господи, прости, — Ким моментально оказалась на ногах, хватая менеджера за руки. — Мне очень жаль, правда. Смотря на них, а потом и на Хвана, Чан воспользовался его замешательством и потянул на себя, разворачивая спиной к студии. Шестерёнки в его голове крутились быстрее обычного, но как сейчас лучше поступить, лидер не знал. Они точно не должны были слышать этот разговор. Бан ненавидел сплетни так же сильно, как и терять контроль над ситуацией, стараясь не забивать себе лишним голову. Только вот парень рядом уже давно вышел из-под контроля, не моргнув и глазом. — Ты не знала, — Бëнхо покачал головой и сел на пол, привалившись боком к дивану. — Прошло шесть лет, так что рана уже затянулась. Можешь не переживать. — Но остался шрам. Хëнджин видел, как Ханыль опустилась рядом на колени, придерживая ткань юбки, и обхватила себя руками за плечи. Внутри него тлело отвращение, разочарование. Слова так подходили ситуации, которую он даже и не знал, но так идеально находил слова. От её вопроса, любил ли Пак Бëнхо, хотелось рассмеяться им в лицо. Он не умеет любить, как и сам айдол. Ненавидел трепещущих бабочек в животе, которые в конце концов сдыхают, оставляя мерзкое послевкусие. Он не умел любить, ненавидел людей и старался держаться подальше. Ему отношения просто не нужны. С его внешностью и с тем, кем он являлся, любая девушка душу бы дьяволу продала, чтобы он просто посмотрел в её сторону. Осознание пришло неожиданно и не вовремя. Хëнджин не сдержал слетевшего смешка — горькая правда осела на языке, оставаясь неозвученным мерзким послевкусием. Он ведь не лучше этого придурка Бëнхо. Только не опустился полностью на его уровень. Остановился в шаге от него. Так может ли он осуждать Пака, когда сам не лучше? Хëнджин считал забавным то, насколько он погряз в собственной ненависти, что даже не заметил, как сам стал тем, кого презирает каждую минуту своей никчёмной жизни. За своим самобичеванием он даже не услышал её тихого вопроса: «Расскажешь, что случилось?» — Она спрыгнула с моста за несколько дней до выпуска. — Блять. — Хëнджин резко развернулся и быстрым шагом направился обратно к лифту. Он больше не собирался это слушать. Ему не было интересно слушать то, в чём он участвовал в главных ролях. Бëнхо наверняка дальше всё перевернёт в свою сторону, скажет так, как будет выгодно ему — как и всегда. Пусть Ханыль подавится наушниками, за которыми он даже и не собирался больше возвращаться. Пусть и дальше жалеет этого придурка, подставляя уши для новой порции лапши. К чëрту усталость, отдых и планы на день у родителей. Ему сейчас лучше вообще ни с кем не контактировать — может ляпнуть что-нибудь, о чём потом обязательно пожалеет. Но он упрямо нажал кнопку на панели, только когда Крис зашёл в лифт. Он и без слов понял, что задумал Хван. И возражать не собирался, лучше проследит, чтобы тот опять не вляпался во что-нибудь. Однажды его не оказалось рядом в нужный момент, за это Бан Чан до сих пор себя винил. Тренировка по боксу всегда казалась им неплохим вариантом отвлечься от репетиций и сбежать от реальности. Однажды Крис просто предложил вместе потренить из-за того, что Минхо заболел и выпал на неделю. Хёнджин согласился тогда чисто из-за скуки, не зная, что его затянет на несколько лет. В них он видел прекрасную возможность отключить мозг и поддерживать тело в неплохом физическом состоянии, даже без тренажерного зала. Пусть Чанбину всё же удалось затащить его и туда. Только сейчас бушующие словно штормовой океан мысли не утихали, а на горизонте штиля не виднелось. Он пытался сосредоточиться на Чане напротив, но словно и не видел его. Думал лишь о том, что сразу после окончания тура избавится от Ким Ханыль, если не раньше. Сейчас он просто не хотел доставлять группе лишних проблем, а Крису новых поводов для беспокойства. В грудной клетке ниприятно скребло, только сильнее укрепляя мысли, что их встреча с этой девчонкой, избалованной своим богатеньким папочкой, была самой настоящей ошибкой. — Джин. Удар. В глаза словно песка насыпали. В голове рой непрошенных картинок, вспышек прошлого. — Хëнджин. Ещё два резких удара, сразу же один за одним. Крис отступил на шаг, не готовый к такой силе, но руки не убрал, принимая следующие удары. Похожа. Любил. Слова Бёнхо эхом крутились словно на повторе, отдавая болезненной пульсацией в висках. Ненависть к самому себе за слабость, ненависть к новым менеджерам, без которых было в разы спокойнее и лучше. Всё это его медленно разъедало изнутри, искажая всё, что находилось рядом. — Хван, мать твою, Хёнджин! — Бан Чан схватил его за руку, занесённую для нового удара, и заглянул в глаза, больше похожие на всепоглощающую чёрную дыру. Хёнджин вздрогнул, поднимая на лидера растерянный взгляд. Он даже не помнил, как оказался здесь, не помнил, как вместо обычной тренировки превратил её в попытку Криса уйти без синяков и травм. Помнил только, как бил, бил и бил. К своему удивлению, во взгляде напротив не видел ни осуждения, ни гнева. И только когда они вдвоём опустились на пол, Хван стянул с рук перчатки, смотря на покрасневшие костяшки. До вылета в Чили должны пройти. Пустым взглядом он обвёл тренажёрный зал и вновь посмотрел на лидера, удобно разместившегося рядом. — Что между вами? — от вопроса Криса хотелось взвыть. Да вы, наверное, издеваетесь? Какого чëрта всех так тянет залезть в его жизнь? Какого чëрта всем так важны его отношения с Ханыль? Какого чëрта он сам не может выкинуть её из головы и из-за этого срывается на других? С каких пор этим занимается ещё и Бан Чан? Но ведь действительно, а что между ними? Что происходит в последние дни? Ответ приходил сразу: взаимная неприязнь, на тонкой грани с ненавистью. Но задумавшись, Хëнджин уже не был так уверен в своих же чувствах. Ему… Просто плевать? Или жаль? Покопавшись внутри себя, выдохнув и успокоившись, он не нашёл и тени тех чувств, которые им управляли. Ненавидел он Бёнхо, а с ней просто спорил на протяжении всего времени, находя её реакцию забавной. Но как только заметил в компании менеджера Минхо, обсуждающую с ним слишком болезненную тему, то больше не мог спокойно смотреть на их сладкую парочку, слипшуюся в один комок на диване. Была ли его ненависть в сторону девушки необоснованной? — Ты был знаком с Бëнхо? Хëнджин вопросительно искривил бровь, размотал кумпур со второй руки, освобождая ещё более покрасневшие костяшки. Он ожидал услышать о совершенно другом человеке, но почему-то сейчас смена разговора на Бëнхо не вызывала в нём нового приступа агрессии. Облегчение. Он не хотел больше ни с кем обсуждать то, что происходило между ним и Ким Ханыль. Потому что ничего и не было. Больная фантазия мемберов. Не больше. — Учились вместе. Крис несколько раз кивнул, словно такой ответ и ждал. Прокрутил в голове все события года, когда Хван выпустился, надеясь выстроить цепочку событий, которые привели их сюда. Всего несколько людей могли так влиять на него, но единственный более реальный был только один. И тоже мëртвый. — Юна? Хëнджин невольно вздрогнул и поднял голову вверх, тяжело выдыхая. Он клялся себе, что больше ни с кем никогда не будет обсуждать её. Она заслуживала спокойствия хотя бы после смерти. С силой протёр глаза, словно таким образом мог избавиться от непрошенных слез, которые жгли глаза. Он вновь чувствовал себя тем потерянным подростком, наивно веревшим в светлую любовь и сказки о прекрасном будущем. Только вот все его мечты давно исполнены, карьера построена, но радости сидя на полу он не испытывал. Хёнджин хотел просто исчезнуть из этого мира, пропасть раз и навсегда, чтобы о нём забыли и никогда больше не вспоминали. Оказаться в какой-нибудь параллельной вселенной, где он обычный человек. Возможно, дизайнер интерьера или коллекционер картин со своей галереей, а, может, был бы владельцем небольшого семейного кафе, управляя им вместе со своей женой и готовя для любимой дочери. — Забудь, хён, — Хван только сильнее надавил на глаза. — Прошло достаточно времени, давай не будем забивать себе головы ещё и моим прошлым? — Хочешь опять справиться со всем один? Опять решаешь за всех? Как думаешь, — Чан положил руку на плечо айдола, слегка сжимая, — если бы мне было плевать, стал бы я спрашивать? Хёнджин тихо хмыкнул. Конечно, не стал бы. Любой другой человек, но только не Бан Чан, готовый всегда поставить себя на задний план ради мемберов. — Это не то, что я готов обсуждать, — постарался увильнуть от тяжёлого разговора Хёнджин, понимая, что это не лучшая идея. — Крис, правда, я не хочу обсуждать Юну вновь. Вы с Минхо знаете историю лучше остальных, теперь ты ещё и узнал имя того придурка. — Но ты говорил, что тот парень хотел актёром стать. — Сомневаюсь, что его тогда бы взяли хотя бы в одно агентство, — неуверенно пробурчал Хёнджин, убирая руки от лица. И растянул губы в слабом подобии улыбки. — Хоть что-то я смог тогда сделать.