Благодарность Безумного

— Рад снова видеть вас, Лорд-командующий. Мормонт крепко сжал его руку, и на его худом лице появилась сдержанная, но искренняя улыбка. — И я вас тоже, Лорд Вайтвульф. Присаживайтесь! Джон устроился на предложенном стуле рядом с мейстером Эйемоном. Сир Аллисер предпочёл постоять. Джон ему не нравился, но он был вынужден его терпеть. Тем более что налоги Джона позволяли обеспечивать Дозор лучше, чем когда-либо за последние годы. Управляющий Мормонта налил всем пива. Хорошего пива, купленного на деньги Джона, а не того пойла, к которому братья были вынуждены прибегать в прошлом. — Вы, как я понимаю, приехали за отчётом? — Верно. После первой встречи с Мормонтом, осмотра Стены и состояния Дозора, Джон предложил платить налоги ежеквартально, а не ежегодно. Таким образом, приток товаров стал более стабильным. Сейчас большая часть поставок закупалась в Эссосе или Просторе, а основная масса доставлялась в Восточный Дозор по морю. Однако уже сейчас этот импорт постепенно замещался товарами и продуктами, производимыми и выращиваемыми на Севере. Со временем они надеялись достичь максимальной самодостаточности. Ввоз некоторых вещей всегда будет необходим, но он планировал сократить его до того, что невозможно производить на его землях. — Вскоре после нашей последней встречи настало время забивать скот, и мы засолили приличное количество мяса. В Чёрный Замок привёзли свинину, баранину, козлятину и говядину. Мы смогли отправить достаточно мяса в Восточный Дозор и Сумеречную Башню. Охотники тоже поделились своей добычей, так что нам удалось заготовить немного оленины и лосятины. — Что касается урожая, то большую часть составляют корнеплоды. Мы высадили морковь, лук, картофель и репу. Скот хорошо ест репу, и она хранится лучше большинства других культур. Я решил, что зимой лучше перевести скот на сено, а камыш заменит его тогда, когда наши запасы закончатся. Есть немного муки, но в течение следующего месяца её привезут ещё. Мы только что запустили достаточное количество мельниц. Некоторые роторы и жернова требовали замены. Свежие продукты. Достаточно мяса. Кого волновало, что репы стало меньше, если мяса было достаточно, чтобы в рагу куски перестали попадаться изредка? Кроме того, для придания вкуса использовались чеснок и травы, а небольшое трудолюбивое поселение рыбаков и их семей на восточном побережье не только привозило рыбу, но и добывало соль из морской воды. — Есть одно примечательное событие. В прошлый раз я докладывал, что при добыче строительного камня были обнаружены залежи железа. Я получил достаточно рабочей силы и несколько шахтёров, которые приехали из Западных земель, чтобы заняться добычей этих залежей и разведкой новых, — Джон ухмыльнулся Лорду-командующему, вытащил что-то из кармана и положил перед ним. Старый медведь поднял предмет и повернул к свету. — Это….? — Золото. Его нашли меньше чем за две недели до моего прибытия сюда. Пока рано судить о размерах жилы. Возможно, мы опустошим её через несколько лет, а может, она окажется огромной. В любом случае, западник, который командует остальными шахтерами, утверждает, что наличие одной жилы обычно указывает на наличие других. И что золото часто находится недалеко от других металлов, таких как серебро или электрум. — Электрум? Мейстер Эйемон принял самородок, чтобы изучить его пальцами. — Сплав золота и серебра. Некоторые алхимики создавали его намеренно, но он встречается и в природе. Ваш человек прав, Лорд Вайтвульф. Нередко золото и серебро находят вместе, что также может указывать на присутствие электрума. Встречаются также залежи меди. В некоторых видах электрума содержится и его часть. Однако в больших количествах он встречается редко. Немногие культуры когда-либо использовали электрум в качестве металла для чеканки монет. Это большая редкость. — Мне нужен любой электрум. Мне поступают запросы с Юга, — Джон вздохнул и откинулся на спинку стула, — Похоже, люди увидели мои подарки для родни и королевской семьи и хотят заказать мне что-то. Как будто мне больше нечем заняться, кроме как мастерить украшения или безделушки для их потехи. Я думал проигнорировать их, но Лорд Старк обратился за помощью к некоторым, и он, как и мой брат Робб, убедили меня передумать. Даже леди Старк написала мне от имени леди Тирелл. Мейстер усмехнулся. — Полагаю, к вам ещё не прислали мейстера, иначе он бы посоветовал то же самое. Прислушайтесь к совету человека, выросшего в этом змеином гнезде. Вам стоит это сделать. Хотя бы задумайтесь. Это поможет укрепить добрые отношения между вами и Лордами Вестероса, что может смягчить удар, когда они начнут замечать, как страдает их торговля, поскольку Север всё меньше зависит от них в плане продовольствия. — Лорд Старк советовал то же самое. Джиор нахмурился. — Можно ли доверять этому западнику? — Уверен, он не питает любви к Тайвину Ланнистеру. Не знаю, что там происходит, но опытные шахтёры, которые ко мне обращались, говорят одно и то же. Он стал слишком легко увольнять рабочих из своих шахт. Одного уволили, потому что у него погас фонарь, когда он расчищал камни. Это уже не та стабильная работа, что была раньше. Эйемон оскалил зубы. Это зрелище было несколько тревожным, учитывая его незрячие глаза. — Ну, он не может точно сказать, истощаются ли рудники. Золотые и серебряные жилы не вечны. Мормонт хмыкнул. — Учитывая его репутацию, я бы не удивился, если бы он подстроил гибель шахтёров, чтобы заставить их молчать. — Даже ему это не сошло бы с рук. Ему нужно было бы, чтобы рабочие взбунтовались или чтобы на шахты напали. — Эй! — сэр Аллисер с грохотом поставил кружку на стол, прося наполнить её. — Мы что, будем сплетничать, как старые прачки? Они сменили тему. Джон вернулся к делу. Партия выделанных шкур и кож. Железо для их кузнецов. Толстое дорнийское стекло, более дешёвое и менее хрупкое, чем тонкое стекло из Мира, скоро прибудет со строителями для возведения стеклянных садов в Восточном Дозоре, Чёрном Замке и Сумеречной Башне, что позволит Дозору выращивать более деликатные, трудно переносящие транспортировку растения, такие как помидоры и капуста. Были организованы некоторые предметы роскоши для поднятия боевого духа, например, несколько бочонков более качественных вин с Юга, которые Лорд-командующий мог бы использовать для редкого празднества. Всё это они получали нечасто. — Я тут подумал, Лорд-командующий. Налоги, которые я сейчас плачу, это лишь часть того, что мы собираем или производим, но со временем, надеюсь, мы получим настоящую прибыль. Я размышлял, как мы могли бы использовать это вам на пользу. — Что привело вас к такому выводу? — Сейчас, конечно, рано, но как только появится достаточный доход, чтобы откладывать часть денег, я подумал, что Дозор, возможно, мог бы выплачивать братьям жалованье. — Жалованье?! — сэр Аллистер выглядел почти оскорблённым, — Дозорные служат ради чести! — При всём уважении, большинство мужчин теперь приходят в Дозор, чтобы избежать петли или топора. Некоторые северяне идут добровольцами, но даже их становится всё меньше. Некоторые приходят только ради регулярного питания и крыши над головой. Зарплата, даже скромная, может увеличить ваши шансы и уменьшить зависимость от тюрем. — А что же с заключёнными? Вы предлагаете награждать их за преступления? — Нет, не совсем. Зарплата будет выплачиваться всем братьям на момент её введения, если вы решите это сделать, но в дальнейшем только тем, кто добровольно присоединиться к Дозору. Или, может быть, меньшая сумма для осуждённых после отбывания некоего срока. Это всего лишь идея, и она может быть реализована только через несколько лет. Я просто решил её озвучить. Эйемон кивнул, слушая. — В этой идее есть смысл. Жалованье могло бы привлечь более подходящих рекрутов. Нужно подумать, сколько именно. И будут ли все получать одинаковую зарплату, или же будут учитываться стаж и занимаемая должность. — Это было бы нарушением традиции, — однако Мормонт не собирался говорить «нет». — Традиции важны, но нельзя настолько увязнуть в них, чтобы не расти над собой. Джон высказал эту идею. Они могли делать с ней что угодно. — Вот и весь отчёт за квартал. Мейстер Эйемон, я получил письмо от жены. Похоже, она нашла в Богороще Винтерфелла какие-то останки, представляющие интерес для учёного ума. Признаюсь, я не всё понимаю в её писании, но подумал, что вам это может быть интересно. Я принёс письмо, чтобы прочитать вам некоторые отрывки, если вы захотите составить мне компанию. — Конечно! Звучит интересно. С вашего позволения, Лорд-командующий. — Не засиживайся там слишком долго, Вайтвульф. Братьям уже нравятся твои визиты. — Я не позволю этим словам вскружить мне голову. Им больше всего нравится, что я приезжаю с бочками эля, медовухи и свежего мяса. Он проводил старого мейстера в его покои и оказался лицом к лицу с тем, кого видел во время двух последних визитов. — Тарли! Значит, ты принял обет? Толстый, нервный молодой человек кивнул. — Да, милорд. Теперь я стюард мейстера Эйемона. — Пожалуйста, просто Джон. Я всё ещё не привык к тому, что значит быть настоящим Лордом. Стена — одно из немногих мест, где я могу на время отвлечься, — он собирался помочь мейстеру сесть, но тот настолько привык ориентироваться в замке, что помощь ему не требовалась, — Сэм, уверен, твои братья уже расправляются с теми скоропортящимися продуктами, что я привёз с собой, и открыли несколько бочек. Тебе стоит спуститься вниз и присоединиться к ним. Я могу присмотреть за мейстером на время. Мужчина замялся. — Вы… вы уверены? — Я начал жизнь всего лишь бастардом. Я не успел подняться настолько высоко, чтобы не смочь заварить кому-нибудь чай или разжечь огонь в камине. Иди. Всё будет хорошо. Сэмвелл оставил их, и дверь за ними закрылась. Джон отправил Призрака отдохнуть у двери. — Признаюсь, я удивлён, что он остался. Я считал, что он плохо подходит для Стены. — Да, так оно и есть. Но у него мало выбора. Его считают добровольцем, но он такой же осуждённый, как и любой заключённый. Рэндилл Тарли не считает своего первенца достойным наследником. Он заставил Сэма прийти сюда под угрозой убийства, чтобы младший сын занял его место, — Эйемон покачал головой, — Мальчику пришлось приложить немало усилий, чтобы рассказать мне об этом, и я прошу оставить это между нами. — Никто этого от меня не услышит, — Джон недоверчиво покачал головой, — Не могу представить себе отца, способного на такое. — Не всем повезло с родителями. Не каждый этого заслуживает. Юному Тарли было бы лучше в Цитадели. Он любит учиться и обладает острым умом, но Рэндилл Тарли посчитал эту работу неподходящей для сына лорда и не стал платить за его обучение. Джон нахмурился. — Его всё ещё можно отправить туда? Не хочу показаться грубым, мейстер, но… — Я стар? — рассмеялся мужчина, — Мне это прекрасно известно. Цитадель назначит мне на замену мейстера, когда меня не станет. — Но разве так должно быть? Сэм уже принял обеты и стал братом Дозора. Согласятся ли они обучать его для Дозора? Эймон обдумал это. — Это… возможно. Будь мы обычным замком или крепостью, мы бы в основном были в их власти. Конечно, есть прецеденты, когда семьи просили за конкретного родственника, но так делают не всегда. Разве что за щедрое вознаграждение, хотя Цитадель это отрицает. И политика может повлиять на назначение того или иного мейстера. Но ты прав в том, что Сэмвелл уже член Дозора. Они могли бы сделать исключение, поскольку он уже принял одну из двух клятв, которые дал я сам. При условии, что его обучение будет оплачено. — Я могу оплатить обучение. Лорд Старк и Лорд-командующий согласились позволить мне распорядиться Даром отчасти потому, что хотели поддержать Дозор. Это входит в мои обязанности. — Я так и думал. Хотя это привлечёт их внимание. Мне никогда не казалось, что ты слишком стремишься получить собственного мейстера. — Это не совсем верно, но это в основном потому, что я предпочитаю дождаться, пока ко мне присоединится жена. Она у нас учёная. Если она рядом, я могу поставить её между нами, когда мейстер возьмется меня поучать. Это вызвало у мужчины смешок. — Сколько времени пройдет, прежде чем она приедет из Винтерфелла? — Осталось совсем немного. Сады, злаковые и овощи уже посажены. Большая часть наших вещей либо отправлена мне, либо упакована для отправки, либо передана в Винтерфелл для пользования кем-то другим. Ещё предстоит работа над нашим домом в Короне Королевы, но дом готов к приезду Талии и мальчиков, — вздохнул Джон, — Мои сыновья учатся ходить и отказываются идти в одном направлении, так что ей приходится за ними гоняться. Но мне пришло в голову, что они даже не узнают меня, когда они приедут. Я буду для них как чужой. Эймон кивнул. — Многие мужчины сталкивались с подобным, отправляясь на войну или на заработки, юный Джон. Они узнают тебя. Будь достойным отцом, и они полюбят тебя. Итак, что ты хотел обсудить со мной, но не хотел, чтобы услышал юный Сэм? Он ответил не сразу, и это вызвало у старика смешок. — Я вырос в Королевской Гавани, и по горло насытился политиками и шарлатанами, которые пытались выслужиться, одновременно нанося удары в спину соперникам. Я слышу то, что невысказанно. Пойдем. Присядь рядом со мной, Лорд Вайтвульф, и расскажи, что тебя беспокоит. Джон пересел ближе к мужчине, изучая его измождённое лицо. — Я… не мог решить, стоит ли мне говорить с вами об этом. У меня есть секрет, которым, как мне кажется, я должен поделиться. Секрет, о котором я сам догадался за годы своего отсутствия, а остальную часть мне поведал Лорд Старк по возвращении. Мало кто знает его, и не без оснований, но я думаю, вы один из тех, кто должен это знать. Мейстер слегка нахмурился. Он склонил голову набок, и в его лице явно читалось любопытство. — Не могу представить, каково это было. Когда до вас дошли слухи о том, что произошло в Красном Замке. Когда вы узнали, что сделали с Элией Мартелл и её детьми. О смерти Рейегара… Лицо Эймона потемнело. — Нет. Сомневаюсь, что многие могли это знать. Я словно очнулся в одном из семи кругов Пекла. Боги были жестоки. Я был стар. Уже слеп. Прикован к Стене клятвами, данными Дозору и Цитадели. Мне оставалось только скорбеть. — Да. Оте… Лорд Старк говорит, что это был ужас. Что даже сейчас его иногда мучают образы тронного зала и их тел, лежащих под разорванными знаменами. — Даже здесь рассказывают, как Эддард Старк призвал привлечь убийц к ответственности. И как Роберт Баратеон счёл младенцев всего лишь драконьим отродьем, — эти слова прозвучали горько в устах старика, и Джон не мог его за это винить. — Это правда. Он сам об этом говорил. Именно это стало причиной раздора между ними и причиной его ухода. Он снял осаду Штормового Предела, а затем отправил большую часть своих людей домой, а сам с несколькими доверенными людьми отправился в Дорн на поиски Лианны Старк. Джон сглотнул. Рассказывая об этом кому-то новому, он теперь понимал, как тяжело было отцу наконец сказать правду. Лучше сделать это побыстрее. — Он нашёл её в башне с тремя королевскими гвардейцами на страже и служанкой. Он рассказывал, что у них не было мейстера. Даже повитухи. А воины не знали, как помочь женщине, заболевшей родильной горячкой. Он позволил словам повиснуть между ними. Воцарилась лишь тишина и изредка потрескивал огонь в очаге, который развели, чтобы сделать комнаты максимально уютными для старого мейстера. Невидящие глаза Эйемона в ужасе посмотрели на него, прежде чем мужчина протянул к нему дрожащие пальцы. Он нащупал волосы Джона, затем его лицо, и прохладное прикосновение пробежало по его коже. Когда мейстер обнаружил что-то знакомое, его потрясение сменилось надеждой и радостью. Джон не отстранился, пока мейстер изучал его лицо. — Он рассказывал, что они действительно верили, что он взял её силой. Что он не узнал правду, пока не нашёл её в Дорне. К тому времени было уже слишком поздно. Она угасла и испугалась… — Она боялась, что тебя постигнет та же участь, — Эйемон притянул его к себе, и они прижались лбами, — Она была права. Она была права, и Старк, должно быть, боялся того же. Ага! Мы даже не сомневались в этом! Он был далеко не единственным, кто мог стать отцом бастарда, находясь на войне. Он был лишь одним из немногих, кто взял на себя ответственность за ребёнка. И никто из нас даже не подумал усомниться, — он прижался холодными, сухими губами ко лбу Джона, — Боги, благословите Эддарда Старка. Благословите его и его честь! Он защитил тебя такой простой ложью. — Да, так и было. Мейстер отпустил голову, опустив руки на плечи. — Полагаю, у тебя цвет волос Старков. Это, да ещё и вытянутое лицо, позволило выдать желаемое за действительное. Серебристые волосы выдали бы тебя в мгновение ока. Он рассмеялся. — Тёмные волосы. Серые глаза. У мальчиков фиолетовые глаза, но, к счастью, слухи об отц… Лорде Старке и Эшаре Дейн всё ещё ходят в народе, поэтому об этом не стали вспоминать, а их волосы такие же рыжие, как у их матери. — Нет ничего постыдного в том, чтобы считать Лорда Старка твоим отцом. Он был рядом и защищал тебя, как своего собственного ребенка. Это не делает Рейегара твоим отцом, но Старк заслужил право называться «отцом», — наконец он отпустил его, сложив руки себе на колени, — И детки. Три маленьких дракончика. Вы подарили старику столько радости! Спасибо, что доверил мне эту тайну. — Меня терзало это знание. Я не знал, будет ли это радостной новостью или же вы будете убиты горем. — Почему ты думал, что я не обрадуюсь? Он вздохнул. — Эта проклятая война. Столько людей погибло, и ради чего? Всё началось с того, что Север поверил, что Рейегар похитил Лианну Старк и изнасиловал её, но они ошибались. Отец говорил, что она вообще не хотела выходить за Баратеона, но он даже не может спросить его, знал ли он правду, не привлекая его внимания ко мне. — Нет! Он прав. Тихий Волк явно хитрее, чем кто-либо из нас мог себе представить. Лучше оставить эту неприятную правду в тайне. Люди у власти не любят, когда их власть подвергают сомнению. Это может привести к непредсказуемому поведению. Лорд Старк, пожалуй, один из немногих, кто может говорить о таких вещах с королём. Если даже он считает, что осторожность оправдана, то нам не следует рисковать. Эйемон радостно напевал себе под нос, его незрячие глаза улыбались. — В самом деле, хорошие новости. Судя по тому, что я узнал о тебе во время твоих визитов к нам, ты вырос прекрасным юношей. Многообещающий новый лорд! Кто знает, в чём дело: в твоей крови, в воспитании или в безумствах, с которыми ты столкнулся в жизни? Что-то в тебе — руда и огонь, а что-то — наковальня и молот, которые тебя сформировали, — что-то пришло ему в голову, и он издал довольную усмешку, — А отдача тебе Дара лишает Роберта Баратеона твоих налогов. Джон усмехнулся. — Отец думал об этом. Он хочет верить, что Баратеон действительно не знал, что Лианна отвергла его, но признаёт, что не может быть в этом уверен. Он не хотел заставлять меня поддерживать корону, если бы подобное предательство имело место быть. — Коварный. Почти как Таргариен. История противоречиво описывает Торрхена Старка, последнего Короля Зимы. Есть те, кто считает, что ему не следовало преклонять колени. Не сомневайся в правильности его выбора. Он знал, что случилось с Югом. Он был достаточно мудр и проницателен, чтобы понимать: отказ преклонить колени обречёт его народ на смерть. Его жертва спасла Север. — Есть те, кто насмехается над северянами и Старками. Они называют вас варварами и дикарями. Но Старки не лишены ума. Северяне тоже. Во многом мягкий климат Юга расхолаживает людей. С тех пор, как я приехал сюда, я понял, что суровый Север воспитывает людей, которые лучше видят перспективу. Северяне умеют думать о том, что обжорство сегодня может означать голодную смерть через луну. Понимают, что бездействие сейчас может означать неспособность действовать, когда это важно, потому что снаружи снега лежат выше крыш и запирают вас внутри. Северяне не дикари и не варвары. Старки тоже. Они практичны! Разумны! Мужчина протянул руку и положил её на предплечье Джона. — Ты дракон. Но ты также и волк. Не позволяй себе настолько потеряться в одной линии крови, чтобы потерять из виду другую. Ты потомок Королей Зимы и Повелителей Драконов. Никогда прежде не было никого, подобного тебе. Вероятно, поэтому судьба, боги или кто-то ещё, кто забрал тебя в детстве, изначально обратил на тебя внимание. Обе половинки играют свою роль в том, кто ты есть и кем ты станешь. Он откинулся на спинку сиденья с самодовольной ухмылкой. — Не то чтобы ты когда-нибудь мог забыть, что ты наполовину Старк. В конце концов, дракон не всегда будет рядом. Джон поморщился. — Кстати, на счет этого…

***

Деррин Пуль и Йорин Делл, его архитектор (он ненавидел так о нём думать, опасаясь, что это прозвучит как зазнайство), оба заняли твердую позицию по поводу главного здания, которое должно было стать домом его семьи. Джон постоянно откладывал завершение строительства главного дома, отдавая предпочтение строительству домов для своих подданных. Его управляющий и архитектор обратились к людям, пользующимся наибольшим уважением среди простого народа, и те обсудив это, совместно решили, что их господину нужен готовый дом. В конце концов, его семья скоро к ним присоединится, а Леди заслуживает настоящего дома. Его народ ждал сюрприз, когда они наконец встретят свою Леди Вайтвульф. Его превосходили численностью, и его дом переместили в начало списка для завершения строительства. Простая конструкция над его личными хранилищами (он считал, что защита их богатств от возможной кражи важнее качества кровати) была расширена до красивого дома. Йорин изучил привезенные им чертежи, и включил в них новые детали. Башня, на которой располагалась Корона, была слишком мала для будущих нужд Джона, но её переделали под библиотеку, лабораторию и жилое помещение для мейстера, которого им обещали прислать, а также воронятню. Поскольку книги и рабочее место Талии должны были находиться там, помещения в главном доме, которые изначально должны были служить библиотекой и лабораторией, были перепрофилированы для расширения кухни и более вместительной кладовой. Йорин считал, что покои высокородного человека должны быть защищены узкими коридорами, которые легко охранять и защищать, поэтому открытая планировка была переделана в нечто более замкнутое. Со временем этот дом, по мнению большинства людей, внушительный и красивый, превращался в более крупную крепость, по мере того как продвигалось строительство. В конце концов, крепость обещала превратиться в настоящий замок. Вот почему на такие постройки уходили годы, если не поколения. Они были почти живым, дышащим существом, которое росло со временем, если их бережно лелеяли, управляя землями и обращаясь с людьми должным образом, чтобы привлечь к себе больше людей. Теперь Джон наслаждался прохладой северного воздуха на балконе, отведенном от солярия, соединенным с его спальней. Небо было ясным, а звезды яркими. Роща деревьев, которая должна была стать семейной Богорощей, находилась прямо под ним. Другая роща по другую сторону того, что становилось городом, служила Богорощей для простого народа. В основном дубы, сахарные клёны, несколько железных деревьев, там также росли чардрева. Ни одно из них не было таким большим и величественным, как Сердцедрево в Винтерфелле, и ни одно не имело лиц. Судя по их размеру, Джон подозревал, что они были либо молодыми деревцами, либо ещё не укоренившимися саженцами, когда были вырезаны последние лица. Тем не менее, эксперименты с зельем Талии из сока чардрева научили его, что деревьям не нужны лица, чтобы Кровавый Ворон мог видеть сквозь них. — Риверс не может быть жив, Джон. Он давно пропал к северу от Стены. — Он жив, дядя, хотя я бы вряд ли назвал это жизнью. Он последовал совету Риверса. В следующий раз, когда он попробовал зелье, он сел в корнях чардрева. На этот раз контролировать поток образов было легче, и он смог поговорить со своим родственником. — Осторожнее с Кровавым Вороном, Джон. Он был умным человеком. Великим человеком. Но также безжалостным и расчётливым. Он пришёл к Стене со мной. Я пришёл по своей воле, но он был приговорён к этому за свои преступления. Приговорён Таргариеном. Это может настроить его против тебя. Сколько глаз у Кровавого Ворона? Тысяча глаз и один. Джон видел его сквозь чардрева, навеки заточенного среди тех же корней, что поддерживали его. Он мог видеть всё там, где росли чардрева, а там, где их не было, мог видеть глазами зверей. Древовидец и варг. — Ты ничем не отличаешься от меня, мальчик! Таргариен и Старк. Дракон и лютоволк! Сила в королевской крови, а в тебе течёт королевская кровь с обеих сторон! Он не доверял Бриндену Риверсу, но опыт научил его, что не стоит избегать разговора с человеком, который может оказаться твоим врагом. Потенциальные враги склонны недооценивать его из-за молодости и (он мог это признать) красивого лица. А когда это случалось, они могли проговориться о чём-то, чего не следовало бы знать Джону. Поэтому он иногда пил зелья, которые прислала Талия, и «встречался» со своим родственником. Тем не менее, осознание того, что Кровавый Ворон мог видеть его из любой точки Севера, было более чем тревожным.

***

Уши Призрака навострились. Лютоволк приподнялся на задние лапы, опираясь передними на перила, и посмотрел вниз, в Богорощу. Джон проследил, куда был направлен его взгляд, и увидел среди деревьев маленькую фигурку. Ростом примерно с ребёнка, он бы принял её за одного из детей, живших в городе, пока лунный свет не упал на его глаза, и не оказалось, что в них больше звериных, чем человеческих черт. Он не знал как, но он знал, что кто бы или что бы это ни было, оно ждёт его. Он надел сапоги и плащ, прежде чем выйти из своих покоев в Богорощу, в сопровождении лютоволка. Они пробирались сквозь деревья, и изредка в ночи раздавались жуткие и резкие звуки. Добравшись до пары чардрев, которые он решил сделать Сердцедревами, он обнаружил, что оно ждёт его. Она доходила ему только до груди и была стройной, с формами тела, явно указывающими на принадлежность к женскому полу. Она напоминала человека, но в то же время значительно отличалась от людей. Во многом она напоминала ему босмера, только ниже ростом и с пальцами, заканчивающимися когтями, а не ногтями. — Приветствую. Добро пожаловать в Корону Королевы, — существо не направило на него оружие и дало понять, что его заметили, и заговорило. — Приветствую тебя, сын Рейегара Таргариена. Сын Эддарда Старка. Дитя Снегов. Дитя Огня. Значит, они его знали. — Я бы предпочёл просто «Джон». Если бы некоторые из этих имён станут известны, могут пострадать многие. Существо склонило голову набок. — Трёхглазый Ворон знает все твои имена, но я буду называть тебя Джоном. Можешь звать меня Лист. У него была хорошая догадка… — Ты одна из Детей Леса? Она улыбнулась. Зубы у неё были настолько острыми, что это даже немного тревожило. — Да. — Кровавый ворон послал тебя, чтобы убедить меня в своей точке зрения? — он подозревал, что этот человек хочет восстановления Таргариенов, хотя тот не стал бы говорить об этом прямо. Он просто пытался убедить его попробовать высидеть яйца. Он говорил об этом с мейстером Эймоном, надеясь, что тот его отговорит, но старик не желал давать никаких советов. — Я бы, наверное, сделал это на твоём месте. Увидеть дракона — мечта всей моей жизни. Мы совершили огромную ошибку, посадив их на цепь. Драконам нужна свобода, чтобы расти. — Драконов трудно не заметить. — Думаешь, они настолько велики, что бросаются в глаза? Север огромен. Твои земли необъятны. Часто враги не замечали угрозы, пока не становилось слишком поздно, потому что драконы летали так высоко, что облака скрывали их из виду. Выбор, конечно, за тобой, но не позволяй страху диктовать тебе решения. Лист наклонилась, чтобы поднять кожаный свёрток, лежавший у её ног. Она развернула его, и внутри обнаружилась коллекция странных лезвий. — Я здесь, потому что у ваших деревьев нет глаз. Они ещё не росли, когда были вырезаны последние лица. Некоторые уже достаточно взрослые для этого. — Я как раз об этом и думал. Не знал, можно ли мне попробовать вырезать лицо самому. Нужен ли какой-то ритуал или молитва? Она размышляла об этом, пробуя остроту одного из чёрных ножей. — Ты, возможно, и сможешь. Магия Зимы и Севера течёт в тебе. Но я уже здесь, — она оглядела рощу, — Здесь пятеро достаточно взрослых деревьев. Семеро в лесу, который ты отвёл для своего народа. Это дело одной ночи. Я уйду до рассвета. Джон улыбнулся. — Спасибо. Ты хочешь, чтобы они знали, что это была ты? Она задумалась над его вопросом. — Как думаешь, они готовы такое услышать? Он задумался. Её народ считался вымершим. Люди считали так, потому что ранее они пытались уничтожить Детей Леса. Как бы отреагировал его народ, если бы им сказали, что один из них всё ещё жив и этой ночью был здесь? — Пусть гадают. Пусть верят, что это воля древних богов. Возможно, это даже обратит в свою веру некоторых из южан, — пока это не было проблемой, но он подозревал, что рано или поздно какой-нибудь септон доберется до Короны, и ему придётся решить, стоит ли разрешать строительство септы. — Ты их разбудишь? Конечно, Риверс рассказал ей о яйцах. — Не знаю. Есть много того, что играет против меня. Лорд Старк рисковал, скрывая меня от тех, кто мог меня убить. Драконы могут вызвать неудобные вопросы. — Что говорит тебе твое сердце? Джон посмотрел на небо. — Когда я очутился в той, другой стране, мне пришлось отправиться в крепость, куда можно было добраться только по воздуху. Мне нужно было завоевать уважение дракона и убедить его отвезти меня туда. Он предупреждал меня, что как только я покорю небеса, моя зависть к дов — драконам, возрастёт. Он был прав. Даже сейчас я помню это. Как я парил среди облаков, ощущая себя одновременно великим и ничтожным. Какая-то часть меня жаждет снова испытать это чувство. Часть, которая хочет поделиться этим со своими детьми. — Твое сердце должно примириться с тем, что правильно. Это не тот выбор, который должен сделать за тебя твой родственник. Ты должен сделать его сам. Она повернулась к деревьям. Он выбрал эти два потому, что их ветви начинали переплетаться выше. Словно деревья были влюблёнными, неспособными вынести разлуки. Дженасса сказала, что у него сердце барда, хотя его речь явно не столь искусна, но деревья напоминали ему о нём и его жене. — Тебе что-нибудь нужно? Ты же мой гость. Лампу или что-нибудь перекусить? Лист помолчала. — Давно я не чувствовала вкуса мёда на языке. Это было бы весьма кстати. — Это я могу сделать. Что-нибудь ещё? Воды или эля? Хлеба или сыра? Она улыбнулась. — Мне нравится сыр, который великаны делают из молока мамонта, но у вас ведь есть и другие виды, не так ли? Джон улыбнулся в ответ. — Есть. Я тебе принесу. Он принёс ей поднос с мёдом, различными сырами из коровьего, козьего и овечьего молока, а также сушёные абрикосы и инжир. Последние были роскошью с юга. Утром он обнаружил поднос пустым и чистым, лежащим у сплетающихся деревьев. А его люди проснулись и обнаружили, что Старые боги в Короне Королевы открыли свои глаза.