Благодарность Безумного

— На что ты смотришь? Взгляд Орелла метнулся к странно выглядящей женщине с острыми ушами. — Он часто так делает? — он кивнул в сторону палатки, которую она делила с лордом-поклонщиком. Никто из его людей, казалось, не обращал на это внимания, и оттуда никогда не доносилось звуков секса. К тому же, они не вели себя как люди, занимающиеся сексом. Но Орелл слышал и другие звуки. Лорд рычал и фыркал во сне. — Спроси об этом Талию. Она с ним спит. Орелл хмыкнул и подождал, пока его не сменили в карауле. Он успел поспать, сколько смог, прежде чем проснуться и свернуть палатку. Его взгляд метнулся к лорду, он наблюдал за его лицом, пока тот хмурился и теребил губы. Он смотрел, как тот отходит в сторону, чтобы справить нужду, и направился к нему. Он чувствовал, что стражники за ним наблюдают, но не был настолько глуп, чтобы что-то предпринять. Он вытащил член и начал мочиться. — Поешь снега. — Что? — Попробуй поесть снега. Вкус от этого станет легче, — мужчина нахмурился. — Ты проснулся с привкусом крови во рту, да? Держу пари, тебе приснилось, что ты волк. Он охотился прошлой ночью, когда ты уже спал. Лицо поклонщика нахмурилось, и он отвел взгляд, всматриваясь в деревья. — Вот так всё и начинается у нас, варгов. Конечно, я был гораздо моложе тебя, когда впервые облачился в звериную шкуру. Лорд отряхнулся, снова накинул одежду, зашнуровал её, отошёл немного в сторону и присел, чтобы вытереть руки о снег. — Ему больно? Я делаю ему больно, когда это происходит? — Если бы ты причинил ему боль, он бы либо убежал, либо перегрыз тебе глотку, когда ты этого не ожидаешь. Он наблюдал, как лорд явно обдумывал это, прежде чем кивнул и ушёл. Орелл закончил и пошёл собирать свои вещи. Они уже возвращались, когда мимо них, как всегда, бесшумно прокрался лютоволк. Немой волк в дикой природе столкнулся бы с трудностями, неспособный ни выть, ни рычать, чтобы предупредить об опасности, но со своим верным другом он чувствовал себя хорошо. Вскоре лорд уже шёл рядом с ним. Они оставили большую часть своих лошадей в Чёрном Замке, поскольку Вольный народ не был обучен верховой езде. Те лошади, которых они, всё-таки взяли с собой, в основном везли припасы. — Ты думал об этом, а, лорд-поклонщик? — Ага, — они прошли немного дальше. — Есть легенда о Короле Варгов. Он правил у Драконьего Мыса, давным-давно. Король Старк пошёл на него войной. Говорят, он убил его зверей и сыновей, но забрал его дочерей и выдал их замуж за своих сыновей. — Этого достаточно. Обычно это семейное. Он услышал, как лорд хмыкнул. — Это объяснило бы, почему старые Короли Зимы так долго держали рядом с собой лютоволков. Их волки похоронены в семейных склепах рядом с ними. У них даже есть собственные статуи. Вольный народ сжигал своих мертвецов. Чтобы они точно не смогли вернуться. — Почему они перестали держать волков? — Никто не знает, но они исчезли задолго до того, как пришли Таргариены со своими драконами и заставили всех королей преклонить колени. Они пошли дальше, лед и снег хрустели под их сапогами. — Разве это не ты теперь с драконами? Ты что, собираешься поставить нас на колени? — Я не жажду короны. Мне не нужно, чтобы Манс Налётчик преклонял передо мной колени. Мне просто нужно разобраться с тем, что гонит вас с ваших земель. Так всем будет лучше. Орелл хмыкнул. — Можно научиться этому и наяву, но это потребует времени и усилий. Вам нужно побыть наедине. Только ты и твой волк. Время побыть в тишине, погрузившись в мысли друг друга, пока ты не сможешь проникнуть в его разум, словно в свой собственный. Но будь осторожен. Если слишком долго проведёшь в облике волка, можешь забыть, что значит быть человеком. — Ты видел, как это происходит? — Не видел. Но слышал. И знаю, что если у тебя есть привязанное животное — то, которое тебе близко — когда ты умрёшь, ты можешь проскользнуть в него и продолжить жить. Я это видел, — ухмылка тронула его губы. — Хотя сомневаюсь, что твоей красотке это понравится. Это вызвало у лорда смешок. — Нет. Нет, сомневаюсь, что она бы обрадовалась. Хотя было не раз, когда я поздно ложился спать и мне приходилось выгонять его с моей стороны кровати. Он считает, что он здесь хозяин. Похоже, он был прав. — Будь осторожен. Вольные знают нас, варгов, но это не значит, что они нам полностью доверяют. Им нравится, как мы умеем разведывать и охотиться, но они боятся, что мы можем напасть на них с зубами и когтями. — Тогда я буду надеяться, что угроза появления более сильного врага позволит сохранить перемирие.

***

Они разбудили её посреди ночи. Талия протёрла глаза, чтобы окончательно проснуться, накинула на себя тяжёлый халат и натянула сапоги. — Когда они прибыли? — Только что, миледи. Из восточных патрулей. Гаррет был секундантом Джен. Она была впечатлена его мастерством и сказала, что у него неплохая интуиция и ум, пусть он ещё и недостаточно взрослый, чтобы отрастить приличную бороду. У него должен быть талант, раз она хвалила его, несмотря на молодость. Она предпочитала опыт юношескому энтузиазму. Он ждал во дворе, где стояли восемь их солдат с тремя закованными в кандалы пленниками, которых заставили встать на колени. Врагу сложнее напасть, если он стоит на коленях. Но, учитывая, как эти трое презрительно усмехались, глядя на солдат, она сомневалась, что они были рады этому. На доспехах солдат в свете фонаря виднелись тёмные пятна. Она подозревала, что это кровь. — Мы кого-нибудь потеряли? Гаррет кивнул. — Троих, миледи. Ещё двое ранены. — Я отправил их мейстеру, — быстро заверил Дерринн, — Проведаю их позже. Она посмотрела на мужчин в цепях. Их головы были обриты наголо, а шрамы на коже имели ритуальные узоры. Самый крупный из них презрительно усмехнулся, обнажив острые зубы. Прекрасно. — Только солдаты? — Нет, миледи. Они напали на одно из фермерских поселений, — Гаррет кивнул одному из солдат, чтобы тот доложил. — Они набросились на них, как звери, миледи. Разорвали их на части. Мы изо всех сил бросились на помощь, когда увидели пожар, но не успели. Мы нашли мальчика, убегавшего от них. Он кричал, пока мы его не успокоили, но с тех пор он не произнес ни слова. Талия посмотрела на Гаррета с невысказанным вопросом, на который он быстро ответил: — Мы и его отправили к мейстеру. Она кивнула и посмотрела на пленников. — Зачем вы напали? — тот, что был посередине, плюнул в неё, но к счастью промазал. Он произнёс что-то на странном гортанном языке, которого она не поняла. Мужчина справа от него фыркнул. — Он сказал: «Пошла ты на хер, шлюха-поклонщица», — она перевела на него взгляд. — Эти двое говорят только на Древнем языке. — Но ты же говоришь на общем. Так скажи мне. Зачем вы напали на поселение земледельцев и скотоводов? Мужчина оскалился на неё. — Мы были голодны. Солдат злобно посмотрел на мужчин. — Это тенны, миледи. Каннибалы. — Люди говорят, что скагоси — каннибалы. Ваш капитан отправилась посмотреть и обнаружила, что эти истории сильно преувеличены. — Не в этот раз, — солдат вытряхнул содержимое сумки, которую, должно быть, снял с одного из пленных, и перевернул её вверх дном. Из неё вывалились два кролика и человеческая рука, оторванная по локоть. У руки были тонкие женские пальцы. Каннибалы чёртовы. Ей вспомнился культ Намиры, на который они наткнулись в Маркарте. Они были теми ещё извращенцами. Средний усмехается и что-то говорит. Тот, что слева, добавляет что-то ещё, и они смеются вместе. — Гарн говорит, что готов поспорить, что твоё мясо сладкое. Хьюл говорит, что не прочь сначала тебя поиметь. Гаррет шагнул вперёд, и в его голосе послышалось рычание. — Следи за языком, ты… Она высказала своё мнение. С её левой руки сорвалась молния, поразившая того, что стоял слева. Воздух раскололся от оглушительного треска, и их окутал запах озона, быстро смешавшийся с запахом горелой плоти, и мужчина рухнул лицом вперёд. Замертво. Она не отрывала глаз от их импровизированного переводчика. Её люди молчали. Вероятно, у них звенело в ушах. — Гаррет. Каковы распоряжения моего мужа относительно одичалых, захваченных за нанесение вреда или убийство наших людей? Она услышала, как он сглотнул. Надо отдать ему должное: голос у него был сильный и ясный. — Их следует казнить немедленно. — Тогда почему я смотрю на этих троих? Извините. На этих двоих. Солдат, доложивший об этом, звучал уже не так уверенно. Она его не винила. Одно дело — слышать слухи о том, что жена вашего господина владеет магией. И совсем другое — увидеть это своими глазами. — Мы не были уверены, что эти приказы всё ещё в силе. Мы видели, как лорд Белый Волк и его люди направлялись к Стене, и трое из них были с ним. Мы разбили лагерь вместе с ними по пути, а другие солдаты сказали, что он идёт поговорить с их командиром. — Понятно. Резонный вопрос. Гаррет, убедись, что наши патрули знают, что приказы не изменились. У нас с ними пока нет ничего, напоминающего официальное перемирие. Всем, кого захватят до того, как они успеют причинить вред, следует предоставить возможность вернуться. В противном случае, разберись с ними как можно скорее. — Да, моя госпожа. Тенны смотрели на неё со смесью страха и ярости. — Грязная ведьма! — О, Боги. Ведьма не может сделать и доли того, что могу я. Я маг. Получила надлежащее образование и подготовку. А вы виновны в убийстве. Что скажете напоследок? — Манс Налетчик отрежет член твоего мужика и засунет его ему в задницу! — Сильно сомневаюсь. Она убила их сама. Джон сказал ей, что они следуют Старому Пути. Это означало, что тот, кто вынес приговор, должен сам занести меч над головой осужденного. Она никогда не была мастером в обращении с мечом, но молния убивала быстро. Особенно, если попадала прямо в сердце или мозг. — Отнесите их за стены и сожгите тела. Затем приведите себя в порядок и поешьте и выпейте перед сном. Дерринн, какое поселение они атаковали? — Не у всех есть названия. Он назывался Ферролл, по имени первой семьи, которая там обосновалась, но потом туда переехали и другие. Он был небольшим. Всего несколько домов и мельница. Мельница означала поля. Чёрт возьми. — Пойди, проверь бухгалтерские книги и посмотри, что там было. Мы с Гарретом будем в башне. Они уже прошли половину моста, когда она нарушила молчание: — Я тебя пугаю? Солдат, казалось, обдумывал ответ. — Я не боюсь, что вы причините мне вред, миледи. Но вы пугаете. Мы, конечно, слышали разное… — Но ты же этого не видел. Насколько я понимаю, септоны на Юге учат, что такие, как я, — зло. — Не знаю. Я северянин. В наших историях полно варгов и древовидцев. А ещё я слышал истории о лесных ведьмах и тому подобном. — Но ты беспокоишься, что я злая? — Я наблюдал за вами. Видел, как вы заботитесь обо всех. Как вы относитесь к своим детям. Вы не злая, моя госпожа. Тугой узел в её груди немного ослаб. — Рада это слышать. Магия — это инструмент, как меч. Помни об этом. Меч не бывает добрым или злым. Важно, как тот, кто его держит, решает им распорядиться. — Да, моя госпожа. Мейстер Эббен находился на этаже, где располагались его личные покои, гостевая комната и другие помещения, отведённые для пациентов. Солдаты уже сидели и отвечали на его вопросы. Они выглядели целыми. — Мейстер? Эббен обернулся, увидел её рядом с Гарретом и вышел из комнаты. — Миледи. Я знаю, что ваши запасы скудны после того, как вы отправили многие с лордом Вайтвульфом, но я взял несколько целебных зелий из вашего запаса, чтобы дать им. Она отмахнулась от его беспокойства. — В этом их предназначение. И чем быстрее их раны заживут, тем меньше вероятность, что нам придётся иметь дело с инфекцией. А как же мальчик? Эббен вздохнул. — Он не проронил ни слова, миледи. Он глубоко потрясён произошедшим. Он показал ей, где находится ребёнок. На вид ему было не больше восьми или девяти лет. Худенький, с глазами, явно слишком большими для его узкого лица. Талия осторожно подошла к нему и присела. — Привет, милый. Я Талия. Не мог бы ты назвать мне своё имя? — он не ответил. Казалось, он почти свернулся калачиком, и ей было больно видеть это. Она посмотрела на мейстера. — Что-нибудь, что поможет ему заснуть? Он кивнул. — Я тоже так думал. Сейчас вернусь. Он оставил их, и она повернулась к мальчику. — Я знаю, тебе сейчас мало что поможет, ничто не может облегчить боль, но тех, кто это сделал, больше нет. Последних троих казнили, а их тела сожгли. К рассвету от них останутся лишь пепел и обугленные кости. Они больше не смогут причинить тебе вреда. К тому времени, как Эббен вернулся с снотворным и они уговорили ребёнка его выпить, пришел Дерринн. Они закрыли дверь, чтобы мальчик мог заснуть, пока он рассказывает ей всё. Стадо коров насчитывало от ста до ста тридцати голов. Стадо овец насчитывало около пятидесяти. Поле разрослось до сорока акров, на нём выращивали репу. В прошлый раз они сажали там хлопок. Ремонт мельницы только что закончился. Они планировали посадить там пшеницу к началу следующей посевной, но на этот раз позволили другим районам сдавать урожай на переработку. Что ж, могло быть и хуже. — Утром вызовите добровольцев, чтобы они вышли с охраной. Помогите похоронить наших погибших и найти выживших. Если найдут кого-нибудь, приведите. Соберите как можно больше скота и мы распределим их по другим поселениям. — Урожай? Она потёрла лоб. — Есть бездна ужаса, в которую я не хочу погружаться без необходимости. Я не стану просить людей идти по трупам и захватывать власть. Не сейчас, когда этот бардак к северу от Стены всё ещё продолжается. Наши запасы достаточно хороши, чтобы мы могли отказаться от одного поля. И мы можем уменьшить количество привезённого с юга, чтобы компенсировать потери, если понадобится. Мы сможем вернуть всё обратно и заселить всё заново позже. Мы отправим кого-нибудь на мельницу, когда приблизится время сбора урожая, и тогда переоценим ситуацию. — Да, моя госпожа. Она подняла взгляд, когда Эббен присоединился к нему. — Если ты думаешь, что он справится с толпой утром, приведи мальчика к остальным в пиршественный зал. Иначе… Он кивнул. — Иначе я позавтракаю с ним здесь, миледи. — Спасибо, мейстер, — она ушла вместе с управляющим и стражником. — Гаррет, пока Джон не вернётся, возможно, нам стоит усилить патрули. — У нас всё ещё нет для этого людей, миледи. Нас становится всё больше, но земля, которую дал вам ваш добрый отец, огромна. Их никогда не хватало. Золота и богатств у них было предостаточно. Даже до того, как в холмах открылись залежи металлов. Но найти людей, готовых бросить вызов холоду Севера и риску набегов одичалых, было непросто. Её разочарование, должно быть, было заметно, потому что Пуль осмелился подбодрить её. — Становится лучше, миледи. Чем больше мы растём, тем дальше разносится молва. У нас уже получается лучше, чем в предыдущие попытки. Мы наберём людей. Нам просто… нужно набраться терпения. Она вздохнула, потирая рукой свой всё ещё плоский живот. В прошлый раз у неё уже появился небольшой животик. Её тренировки и семейные предания, накопленные за всю жизнь, подсказали ей, что это хороший знак. Это означало, что беременность, скорее всего, была простой, одиночной. Это было хорошо. Если им придётся беспокоиться о каннибалах-одичалых, которых страх гонит на юг, ей не хотелось ковылять, будучи размером с небольшую лошадь, во время битвы. Было бы ужасно стыдно упасть лицом вниз, пытаясь метнуть огненный шар.