Благодарность Безумного

Две луны в Черных Камерах не пошли на пользу королеве и ее брату. Нед удовлетворил просьбу Тайвина и разрешил им искупаться и одеться в чистую одежду для слушания, но оба сильно похудели и побледнели от недостатка света. Их одежда, хотя и чистая, висела на их телах свободно. Некогда великолепные волосы Серсеи были коротко острижены, так как они оказались слишком спутанными, и даже слуги не смогли их расчесать. Таким образом, сходство между ними стало ещё более очевидным, чем когда-либо. Нед осмотрел комнату. Он увидел среди присутствующих несколько сочувствующих лиц. Тайвина Ланнистера больше боялись, чем уважали, и многие его не любили. Сам Эддард не любил этого человека. Он не одобрял его действия в Кастамере и события во время разграбления Королевской Гавани. Серсея никогда не вызывала у него симпатии из-за того, как она обращалась с людьми, которых считала ниже себя. Но она считала, что почти все были ниже ее. Что касается сира Джейме… его чувства были более неоднозначными. Он метнул взгляд наверх, на балкон. Он не мог видеть, где сидел Тирион Ланнистер, но знал, что тот должен присутствовать. Привязанность, которую он питал к одному из немногих людей, которые проявляли к нему доброту и любовь, была очевидна. Нед не сомневался, что Тайвин Ланнистер был жесток со своим сыном-карликом. Этот человек был слишком гордым. Серсея отрицала, что ее дети были бастардами. Когда ей сказали об измене, она рассказала им про блуд Роберта и его многочисленных бастардов. Когда же ей предъявили, что она взяла в любовники своего брата-близнеца, она возразила, что Таргариены много поколений женили братьев на сестрах, а Королевство закрывало на это глаза. — Джейме и я пришли в этот мир вместе. Мы разделили утробу. Мы две половинки одного целого. Мы созданы друг для друга, — по тому, как она держалась, было ясно, что Серсея понятия не имела, насколько безумно она звучала. Суд был больше похож на спектакль, который специально поставили для многочисленных зрителей. Эддарду несколько раз приходилось призывать толпу к порядку и тишине, когда кто-то начинал слишком громко возмущаться. — Это Эдрик Шторм, признанный внебрачный сын Его Светлости, — Станнис подумывал вызвать Джендри и Кловиса с Севера, но тогда бы пришлось задержать суд ещё на несколько лун. Ренли был Мастером над Законом, но он также был Верховным Лордом Штормовых Земель, поэтому именно Станнис возглавлял допрос. — Кровь Баратеонов сильна. Все кровные дети, которых зачал король, имеют одинаковую внешность. Черные волосы и голубые глаза. И всё же вы продолжаете утверждать, что ваши дети — Баратеоны? — Тогда, возможно, лорд Старк должен усомниться в том, что его жена была верна ему. Санса Старк совсем не похожа на него. Возможно, Кейтилин Старк и лорд Эдмар были ближе, чем он думает. Добрый брат Неда встал со стула. Его красное лицо совсем не вязалось с его рыжими волосами. — Как ты смеешь…! Он протянул руку и положил ее на плечо Эдмара. — У меня нет сомнений по поводу моих детей. Ты говоришь, что Санса не похожа на меня, но я вижу в ее лице черты моей собственной матери. Все дети, которых мне родила леди Старк, являются истинно рожденными Старками. В них видны черты и Старков, и Талли. Даже моя Арья, которая, как ты сама могла видеть, взяла от Старков более остальных, имеет в себе черты матери. Но в твоих детях нет ничего от Баратеонов. И это было клеймом для младших детей. Мирцелла была умной девочкой, а Томмен был милым, немного простоватым, но добрым ребенком. Тайвин был обязан присутствовать в силу того, что являлся Верховным Лордом Западных Земель. Он большую часть времени молчал и стискивал зубы, его гнев был почти осязаем. По правде говоря, Нед был удивлен, что этот человек вел себя так спокойно. Лорд Ланнистер никог дане позволял унижать себя, тем более публично, и то, что его дочь так гордо выставляла напоказ свою кровосмесительную связь перед всеми, должно было проходиться по нему каленым железом. Если он правильно понял выражение лица мужчины, то Тайвин был готов задушить Серсею. Странно было то, что сир Джейме позволял своей сестре говорить большую часть времени. Обычно он был высокомерным и дерзким. Всегда был готов отпустить самодовольную шутку и посмотреть — заденут ли оппонента его слова. Сейчасже он молчал, пока ему не задавали прямой вопрос. Казалось, что из него вынули всю волю к борьбе. Взгляд Неда снова метнулся к балкону. Лорд Ренли поерзал на своем месте. — Я думаю, мы услышали достаточно. Леди Серсея призналась в содеянном, и очевидно, что она совершила измену, пытаясь выдать своих бастардов за законных наследников престола. Я считаю, что у нас более чем достаточно поводов удалиться и обсудить наше решение. — Если позволите, лорд Ренли, — Нед поднялся со стула. — У меня есть еще один вопрос. На этот раз к сиру Джейме Ланнистеру. Рыцарь поднял глаза, и Нед увидел в нем мелькнувшую искорку того Джейме Ланнистера, которого он знал. — Я хотел бы услышать, что случилось в тот день, когда пал Красный замок. Почему ты убил Эйериса Таргариена? Станнис нахмурился. — Это не имеет никакого отношения к делу. — Смотря для кого. Я бы хотел услышать ответ. Лицо сира Джейме исказилось в странной гримасе. — Ты спрашиваешь меня об этом сейчас? После всех этих лет? Почему? Ты не удосужился спросить, когда вошел в эту комнату и увидел меня рядом с его телом. — Нет. Ты прав. Я не спрашивал тогда. Но мне следовало спросить. Так что я хотел бы услышать, как ты говоришь об этом сейчас. Перед свидетелями. Зарычав, рыцарь оторвал взгляд от Неда, и на мгновение он подумал, что тот откажется отвечать. Но затем он сказал что-то, что не достигло трибуны. — Что ты сказал? Ланнистер поднял голову, его зеленые глаза сверкали. — Сжечь их всех! Это были слова, которые произнес Эйерис Таргариен, истекая кровью. Он сказал, что Роберт Баратеон может стать королем пепла, и приказал своему пироманту поджечь тайники с диким огнем, которые он спрятал под городом. Сжечь всех заживо! Раздался звук, словно все одновременно ахнули, а затем тут же замолкли. Человек на трибуне трясся. Его словно прорвало. — Его возбуждало сжигание людей. Возбуждало. После того, как он видел, как кто-то сгорает в диком пламени, он обращал свое внимание на королеву Рейлу. Рыцари дают обет защищать слабых и невинных. Королевская гвардия клянется защищать королевскую семью. Мы стояли у двери в покои королевы и слышали ее крики. Слышали его стоны. Я спросил однажды: «Разве мы не должны защищать и ее?» Мне сказали: «Не от него». Зелёные глаза снова встретились с серыми. — Он был особенно жесток в тот день, когда заживо поджарил твоего отца в его собственных доспехах. Нед отказался заглотить наживку. — В тот день я предупредил его, что мой отец ему не друг. Но он все равно приказал открыть ворота. Сказал, что Тайвин Ланнистер всегда был другом короны. Когда он понял, что они грабят город, он пришел в ярость. Вот тогда он начал нести чушь о том, что не оставит ему ничего, кроме пепла. Он сделал Россарта своим десницей. Своим главным пиромантом. Он сказал ему, что приказал заложить дикий огонь под городом. Приказал сжечь всех заживо в их постелях и домах. Я… не мог поверить в то, что я слышу. Я видел, как Россарт повернулся, чтобы сделать то, что ему было приказано, и я просто… сделал это. Я пронзил его насквозь. Горькая улыбка исказила красивое лицо. — Он тогда действительно разозлился. Назвал меня предателем. По крайней мере, я так думаю. К тому времени он уже кричал. Все еще требуя, чтобы кто-то зажег костры. И… я понял, что кто-то это сделает. В конце концов. Он был королем. Джейме расправил плечи, выпрямившись впервые с тех пор, как его привели. — Итак, я убил того, кто мог отдать этот приказ. Пронзил его насквозь. Он продолжал орать, даже когда лежал, истекая кровью. «Сжечь их всех.» Это было последнее, что он сказал. В комнате стало тихо. Все глаза были устремлены на человека, которого они высмеивали и презирали столько лет. — Что мне было делать, лорд Старк? Должен ли я был следовать своим клятвам королевского гвардейца? Должен ли я был спуститься вниз, чтобы самому выполнить его приказ? Запалить фитили? Сжечь город с почти полумиллионом душ? Разве это действие вписывается в ваше понятие чести? Вы так быстро осудили меня, когда нашли меня рядом с его трупом. Значит, Тирион говорил правду. Да помилуют их всех Старые Боги. Нед сглотнул. — Кажется, я должен извиниться перед вами, сир Джейме. Мы все должны. Война жестока, и все мы знали о безумстве прежнего короля. Нам следовало бы простить вас за это. Если бы мы так поступили, мы могли бы все равно называть вас Цареубийцей. Но это был бы почетный титул, а не эпитафия. Он кивнул Станнису. — Мне больше не о чем спрашивать. Ренли сверкнул глазами. — Это не меняет его нынешнего преступления. Это не меняет того факта, что он и его сестра пытались выдать свое потомство за законных наследников! Сир Джейме наблюдал за ним. Нед чувствовал на себе его взгляд. — Ты был единственным, кто спросил! Нед снова обратил внимание на мужчину. — Ты был единственным, кто спросил. Я не жалею, что убил этого безумца. Хотел бы я сделать это раньше. Избавить королеву Рейлу от того, что ей пришлось вынести. Избавить Элию Мартелл от страха, в котором она жила. Ты понятия не имеешь, каково было в замке в те дни. Принцесса не была членом его дома. Он, Эйерис, презирал ее. Она была его заложницей. Так же, как и я. Он не мог выносить вида Рейнис. Все остальные обожали ее. У этого ребенка была улыбка, которая могла озарить весь этот зал. Но он ненавидел ее. Говорил, что она слишком дорнийка. Рейла и Элия, они делали все возможное, чтобы держать ее подальше от него. Не допускать ее в его мысли. Он покачал головой. — Я не жалею, что убил его. Единственное, о чем я сожалел, это о том, что, убив его, я не убил единственную настоящую угрозу внутри замка. Я считал, что единственной опасностью для Элии и детей был монстр у моих ног. Я никогда не думал… — он оборвал себя. Не в силах закончить предложение, и боль на его лице стала ощутимой. — Они принесли их тела. Окровавленные и неподвижные. Под изорванными знаменами. И ты был единственным, кто выступил против этого. Единственным, кто назвал это тем, чем оно было. Убийством. Краем глаза Нед увидел, как Оберин Мартелл повернулся в его сторону. Тяжесть глаз дорнийца обожгла его щеку, но он не повернулся к нему. Вместо этого он не сводил глаз с сира Джейме. — Да. Потому что ребенок не должен быть обвинен в грехах своего родителя. И своих бабушек и дедушек. Они не принимали участия в смерти лорда Рикарда или Брандона. Они никому не причинили зла. Толпа загудела. Он услышал некоторое согласие. Он услышал слабые попытки снова оправдать это ужасное деяние. Он мог слышать упрямое рычание Роберта. В этом они никогда не придут к согласию, но Нед остался при своем мнении, что смерть Элии и ее детей была бессовестной. Что-то похожее на… отчаяние мелькнуло на лице Ланнистера. Он наклонился вперед к деснице. — Тогда не позволяй нашим детям платить за наши с Серсеей грехи. В зале воцарилась тишина, словно все присутствующие одновременно потеряли способность говорить. Затем все разразились криками. Серсея бросилась к нему, но ее крепко держали охранники. — Джейме! Что ты делаешь?! Джейме Ланнистер впился горящими зелеными глазами в Неда. — Они невиновны! В них нет ни капли крови Баратеонов, но они невиновны! Вина лежит только на мне и моей сестре! — ЗАТКНИСЬ! МОЛЧИ, ДУРАК! — Я зачал их! Всех троих! Серсея поила короля вином, когда он приходил к ней. Она ублажала его руками или ртом, пока он не засыпал, чтобы ей не пришлось делить с ним постель на самом деле. Если это не срабатывало, она пила лунный чай, чтобы убедиться, что его семя не пустит корни! Она сказала, что не будет рожать ему детей! Роберт вскочил со своего места с ревом. — ДВУЛИЧНАЯ ШЛЮХА! — Я приказываю тебе замолчать! — Тайвин тоже поднялся на ноги и уставился на сына. — Ты немедленно прекратишь говорить! Джейме Ланнистер дрожал, но остался на ногах. — Вы мне ничего не должны, лорд Старк, но я прошу вас оставаться верными своим убеждениям! Оставайтесь верными своей чести! Они дети! Они знали только то, что им сказали, а Серсея сказала им, что они Баратеоны! Они не знали ничего другого! С их стороны не было намерения совершить измену! Серсея и я — единственные, кто виноват в этом! Я умоляю вас! Не позволяйте им убить их! В зале стоял шум. Люди требовали головы близнецов. Нед смотрел прямо в глаза Джейме Ланнистера. Он выудил из своей памяти сломанные, окровавленные тела, лежащие на холодных, твердых камнях. Три жизни. Три невинных, попавших в водоворот, созданный войной жизни. Невинные всегда страдали больше всего. — Я сделаю всё, что в моих силах.