Одиннадцать-ноль-девять

      Каждый из нас в детстве мечтал повзрослеть, и желание это в разном возрасте подпитывалось разными потребностями: в глубоком детстве хочешь заработать несчитанное количество денег, чтобы скупить все игрушки с ближайшего магазинчика, в особо буйном периоде своей молодости, запершись в темной комнате в обнимку с подушкой, стремишься как можно скорее стать самостоятельным и съехать от родителей, а сейчас, в свои пятнадцать с хвостиком лет, герой этого рассказа осознал, что он не хочет взрослеть. Парень не хочет чувствовать себя взрослым и ответственным за своё будущее, он не желает жить как белка в колесе, совмещая учебу и работу, а глубокой ночью отдыхать ото всего, стряхивая пепел никотиновой палочки с балкона в пустоту тёмного двора, ходить по обшарпанной квартире, что снимает за гроши на самом краю города у какой-то милой бабули, и слепо надеяться на то, что «Скоро всё станет лучше», пока его будет оглушать звенящая тишина пустующего помещения, а одиночество липкой тревогой сковывать конечности, сводя с ума.       Носок его черных кед втаптывал в землю окурок тонкой сигаретки, а ладошки потели то ли на нервной почве, то ли от того, что он стоит посреди солнечного двора в черном строгом костюме. Прошлый год был последним беззаботным в его школьную пору, восьмой класс, с которым крайне не хотелось прощаться три месяца назад, двадцать пятого мая во время линейки в десять утра. «Девятый класс» — одновременно звучит так солидно и несерьёзно для Антона. Взгляд его запуганных зеленых глаз обводит пришедших пораньше, как и он, одноклассников. Он топчется на месте, стоя у школьного забора. Железные прутья ощущаются как тюремная клетка. Глаза мечутся от одного ученика к другому, прокручивая в голове воспоминания былых времен. Вот — первоклашки, банты которых больше голов, а тяжелые портфели тянут их к земле, а вот — четвертый класс, выпускной из начальной школы. Семиклассницы, почему-то, в их школе они были стереотипно криво и ярко накрашены и носили короткие юбки. А вот и его 9"А».       Все разделились на компании, общаясь только между собой, и вот в поле зрения попадает хорошо знакомая темная кудрявая макушка. Сначала Шастуну кажется, что его друг ошивается в гордом одиночестве, но прежде чем сорваться с места, он замечает подле него совершенно незнакомую мужскую фигуру с короткой стрижкой. Брови съезжаются к носу, а сам мальчишка небыстрым шагом бредет к двум парням, сохраняя какой-то недоверчивый взгляд.       Знакомый голос Шаст улавливает среди остальной какофонии с редчайшей легкостью, полагаясь на музыкальный слух. Слова смешиваются в кашу, не желая открывать парню тайну их диалога с незнакомцем, серые глаза которого останавливаются на нем, а следом и товарищ оборачивается и встречает девятиклассника улыбкой, которая только отозвалась теплом на душе. Антон коротко махнул ему, выдавливая из себя хоть какое-то подобие приветливо вздернутых уголков губ, ускорил шаг и скоро компания двух брюнетов пополнилась ещё одним парнем, светлые кудри которого то и дело сваливались на лоб.       — Привет, Антох!       Радостный голос Макса не вписывался в общую серую картину мира, что сохранилась для Антона даже при такой солнечной погоде. Парни жмут друг другу руки, и тут руку подошедшему протягивает другой паренек.       — Это Эд, — тут же подхватывает Загайский. — Он к нам перевелся в этом году, ну, вроде ещё на родительском собрании перед началом учебы говорили что придет новенький.       «Я и сам мог представиться» — говорит Эдуард с улыбкой, но в окружающих парней криках приходится вслушиваться и читать слова по губам. Шастун думает уже слишком долго, потому приходится действовать — он жмет грубую руку, покрытую мозолями. Внезапное знакомство заставляет стоять истуканом, пытаясь распознать значение перемешавшихся слов Максима, что без умолку болтал о новеньком, да и о себе, скакал с темы на тему, и не замечал дискомфорта друга.       Загайский сам только в прошлом году перевелся в эту школу, и Антону очень повезло, что тот выбрал именно их класс, что они подружились, несмотря на то, насколько спокойнее он был на фоне нового друга. Тот за прошедшие четыре учебных четверти успел стать одним из главных заводил среди одноклассников, который нравился всем за позитив, безобидный юмор и способность с легкостью поддержать любой диалог.       — У меня есть тут пара знакомых, Макс сказал, что они и разболтали, — парень говорил с полуулыбкой, он самостоятельно расцепил их рукопожатие и провел ладонью по коротким волосам, что были подстрижены под ежика. — Макс в принципе много говорит, — он хмыкает беззлобно и смотрит на Шастуна, а тот только кивком подтверждает слова нового одноклассника.       Заяц — так Максима прозвали не столько из-за созвучной фамилии, сколько из-за его подвижности и немного выпирающих передних зубов — кажется даже не расслышал слов Эда, как оказалось, Выграновского. Антон только это четко уловил в его болтовне и постарался отложить на подкорке. На фоне спокойного новенького Макс выглядел чрезвычайно торопливым и чересчур развеселым, однако тому это совершенно не мешало воспринимать информацию и строить конструктивный диалог с парнем, у которого как будто адреналин уже шел из ушей паром.       — А ты-то чего такой кислый? — вдруг прямо в лоб прилетает вопрос от приятеля и Шаст на мгновенье проглатывает язык. Он косится в сторону и вновь глазами бегает по толпе.       Антон сохраняет молчание, потому что не знает, как правильнее сформулировать свои мысли и чувства. Ему хочется сбежать за пределы этого двора, преодолеть время и ещё хотя бы на пару минут оказаться в том году. Вновь пережить яркие моменты, почувствовать ту самую дружную атмосферу среди одноклассников, что складывалась исключительно под конец года, вновь поступить на те же грабли и поработать вожатым в этой школе. Вот только на этот раз ему не дадут «впустую» потратить июнь экзамены.       — Да я не выспался просто, — Шастун грустно улыбнулся, и Макс решил все же промолчать.       Из колонок звучат привычные фанфары и тройка парней поворачиваются лицом к вышедшим на середину ведущим — ими были какие-то две восьмиклассницы-активистки, которых ставили почти везде. Абстрагировавшись от реальности, Антон совершенно не заметил, как Загайский обернулся, хихикал и кивал кому-то, а потом на его плечи опустились две мужских руки, заставляя чуть ли не взвизгнуть от неожиданности. За это парни словили недовольный взгляд от классного руководителя 9"Б», что стоял рядом.       Антон неуверенно заглядывает себе за спину и видит там никого иного, как Димку Позова — этот жук, который только что напугал его, был на год старше и учился в 10 классе. Они познакомились пару лет назад, когда встретились на репетиции одного из школьных мероприятий, вроде то был день учителя, на котором младший — читал стих, а старший — был одним из участников какой-то карикатурной сценки. С ним, что ожидаемо, был и Сережа Матвиенко, их друг и его одноклассник.       — Йоу, — тянет Дмитрий, когда жмет руку Шаста и затягивает его в тугие объятия. Он был более коренастый, чем высокий и худощавый девятиклассник. — Как оно?       — В порядке, — кратко отзывается Антон, в то время уже пожимая руку Сергею. — Вы?       — Я хочу домой, — тут же влезает в диалог Матвиенко. — Я уже устал от учебы. У нас ещё классная новая, она совершенно мне доверия не внушает.       — А как ты знаешь, Антош, наш маленький гордый кавказец всегда чувствует плохую ауру за версту, — подначивает друга Димка, но тот в силах только показать язык в ответ.       Шастун вяло посмеялся в ответ и тут заметил любопытство в глазах близкого друга. Позов знает его очень хорошо, потому не выпытывает что конкретно не так, поддерживающе хлопает по плечу и при обнимает, меняясь в настроении со своей новой фразой: «Кажется, Антон хочет познакомить нас с кем-то!»

***

      И веселье могло бы продолжаться, будь они тут одни. Речь директрисы скрежетала в ушах, пока Макс с Позом на фоне разгоняли новые шутки и ловили все больше неодобрительных взглядов от старых учителей. Молоденькие собрались в сторонке все вместе и многие ученики могли им только позавидовать.       Первоклассники бегут дарить букеты, что были почти в половину их собственного роста, и Антон вспоминает себя таким же малышом из начальной школы. Как на первое сентября он не знал, как выглядит его классная руководительница и подарил цветы какому-то другому учителю, как всё время терялся на этаже и ходил только с одноклассниками, которых тогда считал друзьями, как терял сменную обувь или забывал рюкзак. Все это было так давно, что было не стыдно даже пустить скупую мужскую слезу, но Шастун воздержался. На весь школьный двор прогремело «Право дать первый звонок предоставляется…»       Девочка крайне хрупкого телосложения сидела на плече высокорослого парня из 11"А» класса. Его широкие ладони крепко удерживали малышку в устойчивом положении, а сама она неумело болтала в воздухе большой колокольчик, который почти выскальзывал из её тонких пальцев. Кругом была тишина, в этот момент перестал шептать меланхоличные стихи ветер, птицы перестали насвистывать знакомые с детства мелодии. Голубые глаза смотрели в землю, не желая сталкиваться взглядом с толпой ребят.       — Арсений дал жару, — усмехнулся сзади Сережа, пихая Позова локтем в бок.       — А вы знакомы? — Антон обернулся и посмотрел на переглянувшихся друзей, внешний вид и взгляд которых говорил «А не заметно?»       — Он в театральное ходит в то же здание, где я занимаюсь, — Матвиенко лениво жмет плечами и подступает к Шастуну за один большой шаг.       Сергей занимается бальными танцами, и Дима никогда не теряет возможности подстебать его за это. Тем не менее, друг никогда не унижал его интересы всерьез и даже гордился им, хоть в лицо и не готов был это произнести. Только донести через шутки.       — Ну, потом встретились на каком то представлении, познакомились, — продолжал десятиклассник, взглядом прослеживая за шагами Арсения, который уже почти обошел всю площадь, — Через меня он и Димку узнал, в одной же школе все. А что такое?       — Он тоже вожатым был, — кивнул Шаст, точно также не отрывая взгляда.       В голове каша из воспоминаний за лето, историй, которые приключились с ним в пришкольном лагере. Как ему с его напарницей дали отряд, как дети совершенно не слушали ни единого предложения о названии и девизе, как учителя не выполняли своих обязанностей и скидывали всё на вожатых, которые сами ещё дети. Почему-то на ум приходит только негатив, но весь он рассеивается, словно густой туман, и перед глазами картина рокового дня, когда особо эмоциональный Антон не выдержал всей этой рутины.       Бежевые стены кабинета, предоставленного им для отрядного места, давили на него. Темно-зеленая доска, на которой аккуратным почерком было выведено название отряда, мозолила красные глаза. Были они такими из-за недосыпа и излишней нервозности или из-за выплаканных пять минут назад слез — он не знал. Рядом на низком стульчике сидела напарница из параллельного класса. Голубоглазая девушка с темными волосами по имени Олеся легкими движениями кисти гладила парня по спине. Вид у неё был такой же печальный. И тут без стука к ним ворвался он — Арсений. «У вас красок не найдется?» — с каждым словом голос брюнета становился тише. Явно не это он хотел застать.       — Что не так? На обед опять молочная лапша? — мягкий голос не вяжется с не самой лучшей в такой ситуации шуткой. Девушка шикает на старшего, но в тишине класса вдруг слышится смех Шастуна.       — Просто дети ничего не хотят делать.       На эти слова от девушки послышалась усмешка пришедшего. Он прошел мимо коллег и взял с подоконника заветную коробочку с гуашью. «Нашел из-за чего расстраиваться! — Арс остановился напротив мальчишки и тот сразу поднял голову, всматриваясь в яркие голубые глаза. — Вам же с Олесей больше конфет достанется, а они потом будут сидеть и локти кусать!» Парень как-то по-свойски треплет младшего за плечо и скрывается также внезапно, как появился.       Всю эту историю Антон изложил Сереже и вовремя подоспевшему Димке за пару фраз. «Похоже на него,» — хмыкнул Матвиенко, стоявший по левую руку от высокого девятиклассника, а Поз справа только закивал.       — Ну, вот с тех пор у нас сложились отношения на «привет-пока» — подытожил Шастун после всего.       Лязг металлического колокола затих. Одиннадцатиклассник спустил девочку с плеча, она быстро пропала в толпе, а темная макушка виднелась среди людей, один только Сережа прослеживал за ней и когда голубые глаза стрельнули в его сторону, задорно замахал. Дима его спешно одернул рукой и пригрозил без слов из-за обращенных к ним многочисленных пар глаз.

***

      — Ну ты крут, — тянет Макс и качает головой. Заинтересовавшийся Антон повернулся к парням.       Друг бесцеремонно разглядывал предплечье их нового знакомого и улыбался. Второй на его слова только плечами пожал. Он был гораздо менее разговорчив, однако когда вступал в диалог можно было услышать что голос немного сипел и был достаточно низким, веки всегда были полуприкрыты, а улыбка походила на хитрую ухмылку. Только сейчас речь хоть и шла про внешний вид, но касалась совершенно другого: зеленые глаза мельком осматривают лицо, ползут ниже и встречают на пути оголенную до локтя руку, от шока и некого неописуемого восхищения они грозятся выпасть из орбит. Чуть выше запястья подкачанное предплечье окольцовывает черная татуировка.       — Не преувеличивай, — кратко отзывается он и отмахивается другой рукой. — У меня такие потом проблемы были. Хотя она проблемы и отражает.       Колючая проволока широким браслетом распласталась по коже. Тонкие острые шипы словно вонзаются в кожу. По словам Эдуарда татуировке три месяца.       — Это реально классно, — шепчет Антон и садится в пол оборота. Одноклассники как по команде смотрят на него.       — Спасибо.       «А она у тебя одна? А где ты вообще в пятнадцать лет смог что-то набить?» — понеслось. Зайца было уже не заткнуть, но Выграновский только терпеливо отвечает на вопросы. Когда они становятся слишком неудобными парень умело увиливает и отходит от темы, улавливая боковым взглядом заинтересованный прищур Шастуна. Глаза Макса же перед ним были раскрыты и смотрели с неподдельным детским любопытством.       — А Антон иногда эскизы рисует, — вдруг выдает Загайский и Антон аж давится подступившим недовольством. Шикает на парнишку рядом, который как шуганный стал закрываться руками от удара, хотя на него даже не замахнулись.       — Я бы посмотрел. Не собираюсь на одной останавливаться, — хмыкнул Эд и опустил рукав. В класс вошел учитель и все в кабинете тут же замолчали. — Тоже раз от разу могу что-то начеркать…       Холодные фиолетовые стены сливались в единое пятно и серели от подступающих сновидений, что заставляли глаза слипаться. Нудный учитель биологии и химии, по совместительству классный руководитель, говорил монотонно и без капли юмора, как, например, их любимый филолог Павел Алексеевич. Листья за окном падали в такт настукиваемой подушечками пальцев по родной третей парте на ряду у окна мелодии, ветер подгонял их, разгонял общие кучи, бережно собранные дворниками. Голубое небо затягивало тяжелыми свинцовыми тучами, кажется, собирался ливень. Это нагоняло только больше осенней хандры.       — Надеюсь вы уже определились, что будете сдавать. Напоминаю, что рекомендую выбрать географию и информатику, ведь это одни из самых легких экзаменов. Однако больше это относится к тем, кто собирается идти в одиннадцатый класс или поступать на геологическую профессию после девятого, — на этих словах Шаст вынырнул из мыслей. Он выпрямился и посмотрел на учителя. — В первую очередь мне интересно, собирается ли кто-то из вас сдавать мои предметы. Начнем с биологии.       В классе неуверенно поднимается три руки, одна из которых — Макса. Антон посмотрел на него косо, а уже после того, как его фамилию записали в блокнот с недоверчивым «Интересно, Загайский», спросил:       — На кого тебе? — шепчет он. — Ты же вроде хотел…       — Передумал. Я на физрука пойду, — ответил так просто и пожал плечами.       Шаст осматривает класс. Ещё две руки — девушки через ряд от них. Одна продолжает держать руку даже тогда, когда в тишине учитель произносит «А теперь химия.» Больше этот предмет даже в девятом классе не осмелился сдавать никто.       — Воу. Ходить потом на допы в одиночестве… звучит пугающе, — посмеялся Заяц и посмотрел на своего друга. Тот только кивнул в сторону биолога-химика, намекая, что стоит его внимательно послушать.       — Надеюсь, вы повзрослели, 9"А». Этот год несет вам достаточно тяжелые испытания, и стоит отбросить все хиханьки-хаханьки и стать в кои-то веки серьезнее. Да, Андрей? — с натиском спрашивает мужчина у одного из одноклассников, который болтал с девушкой позади, показывая старшему только лишь свой затылок. Он обернулся резко с протяжным «Да!» — Отлично.       Антон с Максом переглянулись. Они вспомнили, как Сережа с Димой сдавали ОГЭ в прошлом году и еле сдержали рвущийся наружу смех.       — Через пару дней мне нужно будет предоставить списки сдаваемых вами предметов, так что, пожалуйста, определитесь поскорее. И посоветуйтесь с учителями по поводу дополнительных или индивидуального репетиторства, — слова вновь становились монотонно серыми и походили более на заготовленную речь. — Я желаю вам удачи в этом году. Надеюсь, вы поумнеете.