Предел

«Ну что ж, вот и сказке конец», — вздохнул я. «Может быть, конец. А может быть — просто пауза» — утешающе проговорил Грайнот, пока я бесцельно бродил по парку, — «ты сделал то, что должен был, Гран. Ты — молодец.» Я чувствовал пустоту внутри. Не ту, что приходит после поражения, а ту, что возникает, когда делаешь необходимое, но болезненное. Где-то вдалеке мигали огни города, словно морзянка с неизвестным сообщением. Я чувствовал, как мой мозг перегружается от ощущений, что я испытывал в этот момент. «Я только сейчас понял», — вдруг сказал я с печальным озарением. «Понял что?» «Как тонка грань между героем и злодеем» Я взглянул на звезды. «Помнится Флетчер мне сказал «А вы знаете сколько таких Энди я видел»? А я думаю теперь сколько таких «Энди» я оставил на морозе, не предложив им свою Я не помощь… а выбрав только одного из них.» Какое-то время мы молчали. «Опять ты об этом… я же уже говорил: ты не можешь спасти всех Гран…» — признал Грайнот, — «Но ты правильно делаешь, что осознаешь цену.» «Вот как? То есть, так просто? Я осознаю цену — и я автоматически «Молодец»?» — возразил я, — «Я думал ты лучше будешь держать меня в узде, мастер.» «Тут нет простых ответов,» — ответил Грайнот после долгой паузы. — «Ты правильно чувствуешь противоречие. Это и есть зрелость — видеть неоднозначность своих поступков.» Я остановился у пруда. Поверхность воды отражала звёзды и фонари, превращая их в дрожащие золотые пятна. «Знаешь, что самое страшное?» — спросил я, бросая камешек в воду. Круги разбежались, искажая отражения. — «Я не уверен, что он вообще вернется домой сегодня. Что я наделал, Грайнот? Что, если он…» «Он вернётся,» — уверенно сказал Грайнот. — «Может, не сразу. Но вернётся.» «Откуда такая уверенность?» «Потому что ты не разрушил его мир — ты разрушил иллюзии. А за иллюзиями всегда что-то есть. Что-то настоящее.» …через какое-то время я поплелся домой… …как вдруг остановился, почувствова прилив невероятной жаждый возмездия. Я достал телефон и вбил туда информацию о поимки Флетчера. — Центральный регистрационный отдел полиции Нью-Йорка, Манхэттен — произнес я вслух. Затем, я достал телефон и заказал такси. — Гран… — сказал Грайнот вслух. — Да? —…не дай себя потерять. Я прошу от тебя только этого, хорошо? Я не ответил. Такси подъехало. Я в него сел молча, не поздоровавшись.

***

За окном в гипнотическом такте чередовался свет фонарей. Водитель — усталый мужчина средних лет с густыми бровями — лишь молча кивнул и включил радио. Тихая джазовая мелодия заполнила салон, контрастируя с моим внутренним состоянием. — Подаете в иск на босса? — спросил он, как бы невзначай. — Устраняю последствия, — ответил я, не оборачиваясь. Тот пожал плечами да и отстал.

***

На мое счастье, народу вокруг почти не было. — ШЭ-ау-тарн СУН, — произнес я — и весь полицейский участок стал для меня обнаженным. Я не спеша обходил его, пока, наконец, не нашёл *его* — Ну здравствуй, — недобро улыбнулся я. Я стал в тень, подальше от людских глаз. — Аксесс. В миг, мое облачение изменилось. Я почувствовал тяжесть погон, вес брони, болтание дубины на поясе. Произнеся еще одно заклинание — пространство вокруг меня изменилось. …в миг я очутился в камере. Лысая башка флетчера торчала в умывальнике, умываясь. — Сопляк… я ему еще покажу… — пробормотал он. — Оу? Кому это вы покажете? А ну-ка по-подробнее, — саркастичным тоном сказал я. Флетчер замер, затем медленно поднял голову от умывальника. Вода стекала по его лицу, капала с подбородка. В его глазах промелькнуло удивление, затем настороженность. — А вы… — он прищурился, всматриваясь в полумрак. — Вы не из охраны. Кто вы? Я шагнул ближе, позволяя тусклому свету камеры упасть на моё лицо. Его глаза расширились в узнавании. — Ты… — выдохнул он, отступая назад. — Мальчишка зритель. Белл. Как ты сюда попал? — Волшебство, — ответил я с холодной улыбкой. — Или, может быть, просто везение. А может, судьба решила, что нам нужно… провести время наедине. Флетчер выпрямился, вытирая лицо рукавом тюремной робы. Его движения были медленными, осторожными, как у хищника, оценивающего ситуацию. — Что тебе нужно? — спросил он, и в его голосе уже не было той властности, которую я помнил. Только настороженность. И что-то ещё — страх? Нет, не совсем. Скорее, неуверенность человека, потерявшего привычную почву под ногами. — Отплатить за все хорошее, — сказал я, доставай дубину, — а то в прошлый раз я врезал тебе недостаточно больно. Как ты там говорил? Это не жестокость а фильтр, да? — добавил я, приближаясь с садитской ухмылкой, — неугодно ли на себе примерить ваш собственный «фильтр»? Что-то странное промелькнуло в глазах Флетчера — почти как признание. — А ты не так прост, как кажешься, — хрипло произнес он, отступая к стене. — Но знаешь, что самое забавное? Ты ведь такой же, как я. — Заткнись, — сказал я спокойно. Сразу после этого моя дубина врезалась в его колено. Флетчер рухнул на пол с глухим стоном, схватившись за колено. На его лице отразилась боль, но в глазах мелькнуло что-то еще — странное удовлетворение, почти триумф. — Аргх!.. видишь? — прохрипел он, глядя на меня снизу вверх. — Ты используешь те же… …Следующий удар был по печени. Флетчер согнулся пополам, захлебываясь воздухом. Его лицо побагровело, вены на шее вздулись, но даже сквозь боль он продолжал смотреть на меня с каким-то извращенным узнаванием. — …методы, — выдохнул он, когда смог снова говорить. — Те же… методы. Боль… чтобы добиться… результата…. Следующий удар. Следующий. Рука. Еще нога. Еще голова. Еще печень. — На тебе можно. Ты крепкий, — сказал я, отправив его в нокдаун решительным ударом по его лысой башке. Флетчер распластался на полу, но даже в этот момент его губы изогнулись в подобии улыбки. Кровь из разбитой брови стекала по виску, пачкая серый пол камеры. — Да… — прохрипел он, едва шевеля губами. — Теперь ты… понимаешь… — Ага, — сказал я, подставив руку, — ГЕ-а-лим СЁЛ-фор-глеам ТРУ-мас! В моей руке стала образовываться вспышка света. В глаза Флетчера, наконец, появился страх. — Довольно! Однако я не останавливался. Вспышка все заряжалась. — Стой! — закричал он, прикрыв глаза рукой, — я дал им все, что мог! Талант! Славу! Всё! — Не славу, — сказал я, все ещё держа вспышку, — ты дал им клетку. Из которой они не могли выбраться. Потому что ты убедил их, что клетка — это и есть весь мир. А теперь — я отправлю тебя в ад. — Ты не понимаешь, — прошептал он. — Музыка не терпит посредственности. Я просто… отсеивал слабых. — Как и я. Так что да ты прав: мы действительно похожи. Свет все увеличивался. — Довольно!!! Что ты хочешь?! Назови… наконец-то свою цену! Я не ответил. Еще чуть-чуть — и от Флетчера остался бы только прожженный скелет. Как вдруг… Воспоминание. То ли оно пришло само собой, то ли Грайнот мне помог. …Я стоял перед окровавленным трупом драконида. Его глаза неподвижно замерли в неописуемой агонии. На мне — литр крови. Сзади — клетка с перепуганными детьми. Я должен был их спасти… а в итоге чуть не погубил изнутри.

***

Свет погас. Окровавленный флетчер все еще щурился, прикрывая глаза сломанной рукой. Справа послышался лязг падающих ключей. Обернувшись, я увидел двух охранников с разинутыми ртами. Один из них держал руку, все еще сжимающую невидимые ключи. Другой — мобильный телефон, застывший в неправильном ракурсе. — Двойной коктейль для моего друга, — сказал я, снова кастуя заклинание и телепортируюсь вон.

***

…Я не помню, как оказался один в парке, или как брел по улице, или что думал в этот момент. Все смешалось в кашу. «Гран», — раздался мягкий импульс. «А?» «Ты забыл сменить костюм». «Ну и похуй.» «Да нет, не похуй…» — прошептал Грайнот, и в его голосе была такая боль, что я невольно замер посреди улицы. Я опустил взгляд на свою одежду — форма полицейского. Кровь на рукавах. Дубинка, измазанная в чём-то тёмном. Люди вокруг обходили меня стороной, бросая встревоженные взгляды. «Ты не можешь так ходить. Тебя арестуют». — Пусть, — сказал я вслух, и женщина с ребёнком, проходившая мимо, отшатнулась. «Гран, послушай меня,» — голос Грайнота стал резче, настойчивее, — «то, что сейчас произошло — не ты. Это не тот, кем ты хочешь быть. Вспомни, зачем мы здесь. Вспомни…» — Йоу, чувак! — вдруг раздалось рядом. Ко мне подбежал 16-летний пацан, одетый в противоречащий костюм ирокеза и очков, как будто пытался соответствовать двум американским образам школьников одновременно, — да ты выглядишь как инквизитор из Вархаммера! Круть! Слушай, не поделишься рецептом для косплея, а? В этот момент мне захотелось рухнуть и расплакаться. Я едва себя сдерживал. — Прости, парень… в другой раз, — устало проговорил я, — Я… слишком сильно вошёл в роль. — Да ладно, это же самое клёвое! — воскликнул подросток, не замечая моего состояния. — Эй, можно я тебя сфоткаю для моего инстаграма? Мои подписчики офигеют! Я покачал головой, отступая в тень ближайшего здания. — Не сегодня, извини, — пробормотал я, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда и отвращения к самому себе. Парень пожал плечами с разочарованным видом, но тут же оживился: — Ну, может, тогда хоть расскажешь, где такой реалистичный костюм взял? И эта кровь! Выглядит как настоящая! «Потому что это и есть настоящая кровь», — горько подумал я. «Гран, избавься от него ради бога и найди безопасное место», — настойчиво произнёс Грайнот в моей голове. — Слушай, мне нужно идти, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Это… частный косплей-проект. Не для публики. Подросток немного обиделся судя по выражению лица, но отстал. И на том спасибо.

***

Затем я как будто выпал из реальности, пока нашел уборную, «переоделся», и, каким-то образом попал домой. Только теперь я позволил себе разрыдаться на коленях у Грайнота. — Вот так, Гран, правильно, — говорил он, — всю боль, все страдание. Гони их. Вот так. Я рыдал так, словно наконец-то позволил себе сломаться. Грайнот молча гладил меня по голове, терпеливо принимая мою боль, как принимал её сотни раз до этого. Его чешуйчатые руки, обычно такие сильные и уверенные, сейчас держали меня с невероятной нежностью. — Я… я стал таким же, как он, — выдавил я между всхлипами. — Я наслаждался его болью. Хотел причинить ещё больше. Я… я почти убил его, Грайнот. Я хотел это сделать. — Но не сделал, — тихо ответил он. — В этом разница. — Какая разница? — горько рассмеялся я. — Я пытал его. Я был в шаге от… — В шаге — но не переступил. Ты остановился, Гран. Сам. Никто тебя не заставлял. Я поднял заплаканное лицо, глядя на Грайнота. В его древних глазах не было осуждения, только глубокая печаль и понимание. — Я видел твоё лицо, когда ты вернулся, — продолжил он мягко. — Это было лицо человека, который заглянул в бездну и испугался того, что там увидел. Не каждый способен на такой страх, Гран. Не каждый способен остановиться. — Я чуть не… — слова застряли в горле, и я снова заплакал, уткнувшись в его плечо. — Но не стал, — повторил Грайнот, гладя меня по спине. — И в этом вся разница. Флетчер бы не остановился. Для него нет границ, когда дело касается его цели. А ты — ты увидел грань и отступил. Мы сидели так долго. Мои слёзы постепенно иссякли, оставив после себя пустоту и изнеможение. Голова была тяжёлой, мысли путались. — Что теперь будет? — наконец спросил я. — С Флетчером? — Со мной. Грайнот вздохул, но потомы улыбнулся. — Вернемся домой. Избавим наш заросший огород от сорняков. Расскажем домашним о нашем приключении. Возможно, ты сочинишь новую сказку для Кима. Но чего точно не будешь больше делать — это вот так выгорать. Я смотрел на него с благодарностью, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами — но теперь уже не от отчаяния, а от того, насколько точно он знал, что мне нужно услышать. — Спасибо, — прошептал я, вытирая лицо рукавом. — Знаешь, иногда я думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я не встретил тебя тогда, в лесу. — Возможно, ты бы стал злодеем в чьей-то истории, — задумчиво произнёс Грайнот. — А может, героем. Но точно не был бы собой настоящим. Я слабо улыбнулся: — Когда ты так говоришь, звучит почти как комплимент. — Это и есть комплимент, — он легонько щелкнул меня по носу. — Быть собой — самое сложное призвание на свете. Мы помолчали. За окном начинал брезжить рассвет, окрашивая небоскрёбы Нью-Йорка в нежно-розовый цвет. Город просыпался — равнодушный к нашим драмам, вечно движущийся вперед. — Как думаешь, — наконец спросил я, глядя на рассвет, — что будет с Энди? — Он найдёт свой путь, — уверенно ответил Грайнот. — Может быть, не сразу. Но найдёт. — Я должен с ним попрощаться, — сказал я внезапно. — Перед тем, как мы уйдём. Я не могу просто… исчезнуть. Грайнот задумчиво кивнул: — Не ты. *Он* должен с тобой попрощаться. Но это уже его выбор, а не твой. А ты — отдыхай. Я хотел что-то возразить, но уже был не в состоянии, и скоро, снова провалился в сон на руках моего ангела-хранителя.