Окей, Бэмби

Ну, может быть, ты и правда немного злишься. Получить «преграду» в такой момент — это как наступить на грабли в темноте: больно, внезапно и обидно. Особенно когда ты вот-вот должна была дотянуться до того, чего так давно и тайно желала. А позволить Эрену поцеловать тебя — это и было именно то самое. К несчастью, те минуты, в которых ты тонула в сладком ожидании, ускользнули сквозь пальцы так же легко, как сквозь них проскальзывает воздух. И вот ты осталась с… ничем. Ты буквально ощущаешь, как разочарование кипит в тебе, будто ты вся из него соткана. Оно зудит под кожей, но так, как будто ты не можешь дотянуться и унять этот зуд. Не секрет, что Эрен тебе нравился ещё с того самого дня, когда ты врезалась в него в загруженном коридоре на факультете естественных наук. Он тогда помог тебе, даже не зная твоего имени. Ты до сих пор чётко помнишь то утро: леденец в его щеке, небрежный пучок волос, надёжно закреплённый на затылке, золотой ключик на чёрной одежде, завершавший весь образ, и его улыбка — та, которую он тебе подарил, узнав, что вы вместе на одном потоке. Вот он, Эрен. И ты — в ловушке этого воспоминания. Именно твоя симпатия к нему была главной причиной, по которой ты вообще согласилась сыграть в «поцелуй или сдрейфь» на той вечеринке. Тогда, в его подвале, пахнущем травой, стены которого были оклеены аниме-постерами, ты надеялась — пусть даже на маленький шанс — что бутылочка выберет его. Один шанс из девяти. Для тебя — более чем достаточно. Но, конечно же, удача всегда где-то не рядом, и по итогу ты поцеловала того, кого меньше всего хотела. Ирония судьбы, мать её. Жалеешь ли ты о поцелуе с Жаном? Нет. Ну… может быть, стоит переформулировать. Всё слишком сложно, когда дело касается этого человека. С Жаном вообще ничего не бывает простым. Если мысли о нём не вызывают у тебя легкое помутнение сознания — знай, что что-то не так. Вот в чём правда — ты не пожалела о поцелуе с Жаном. Пока не пожалела. Всё, что произошло в том захваченном моменте между вами, было чем-то новым для тебя. Это был первый случай в жизни, когда ты позволила себе подобное.Такая свобода была тебе чужда. Даже не просто чужда — невозможна. До переезда в этот город ты не была «той самой» — той, кто позволяет себе расслабиться. Это не про тебя. Ты не имела ни свободы, ни настоящих друзей, ни, чёрт возьми, смелости. В Стохессе ты была слишком занята тем, чтобы снова и снова поднимать с пола своего пьяного отца, валяющегося на потрескавшейся плитке, в то время как он требовал от тебя уважения — как от человека, который якобы тебя вырастил, — пьяными словами, пропитанными дешёвой водкой и злостью. Ты была слишком увязшей в попытках добиться любви от парня, который не был способен её дать. Ты умоляла его поверить, что не изменяешь ему, только потому что надела «чересчур откровенный» наряд. И — самое страшное — ты была слишком погружена в борьбу за жизнь своего брата, одновременно желая закончить свою собственную. Но ты никогда не говорила об этом вслух. Потому что не хотела быть «обузой». Ты всегда жила в режиме: «другие — в первую очередь». А знаешь, о чём тебе никто не говорит? О том, насколько разрушительным может быть такой способ существования. Так что, когда ты наконец покинула тот мрак, дала себе клятву начать жить по-настоящему, и впервые появилась возможность сказать: «Да пошло оно всё», ты схватила её — и не отпустила. Когда ты вошла в тот шкаф с Жаном, ты не искала ни подтверждения своей ценности, ни эмоциональной поддержки. Ты искала что-то, что не будет значить абсолютно ничего. И Жан, без лишних слов, дал тебе именно это. Без вопросов. Только с одним — согласна ли ты. Он будто прочитал твои мысли. Никаких лишних объяснений. Никакой драмы. Просто двое людей, отчаянно пытающихся заглушить свою боль в несколько отмеренных минут. Когда вы вышли из шкафа, наполненного жаром и первобытным влечением, ты не чувствовала ни капли сожаления. Если уж на то пошло — тебе понравилось. Ты чувствовала себя желанной. Ты чувствовала удовлетворение. А потом ты увидела его наверху. С ней. Вы ведь оба знали, что то, что произошло между вами, ничего не значило. И всё же — видеть, как он так быстро переключился на другую, просто чтобы закончить начатое… потому что ты не успела — было… больно. У тебя до сих пор на языке ощущался привкус его жвачки со вкусом мяты, пока ты смотрела, как он трогает её со спины. Господи, ну кто вообще должен видеть такое? Несмотря на всё это — сожалела ты о том поцелуе или нет — ты всё равно желала, чтобы в том шкафу оказался Эрен. Будь он там, будь это просто поцелуй в другой момент — именно его ты действительно хотела. Когда ты шла на ту вечеринку, именно с ним ты надеялась пересечься. И сегодня… ты почти смогла наверстать упущенное. Ты почти получила то, чего хотела. Ты была так близко. Обжигающе близко. Только вот накал между двумя телами мгновенно растворился в холодном ночном воздухе — благодаря одному конкретному человеку. Флок Фостер. Ты стараешься подавить разочарование, клокочущее в груди, стараешься не злиться на его крайне несвоевременное появление. Может, он и правда нормальный парень. Просто… нормальный парень с ужасным чувством тайминга. Проглотив раздражение, которое комом встало в горле, ты натягиваешь натянутую улыбку и лепишь извинение, насколько позволяет ситуация: — Прости, что не запомнила твоё имя. Утром я полумёртвая, пока не выпью кофе. Когда прихожу к тележке, мозг вообще не включается. Обещаю — в следующий раз запомню. — Вот это я понимаю, — улыбается Флох. — Буду надеяться. Он бросает взгляд на Эрена, приподнимая бровь: — Так это… у вас что, свидание? Я правильно понял? — его указательный палец хаотично перемещается между вами. — Неа. — Эрен откашливается и мотает головой — Не свидание. Остальные ребята тоже тут. Я просто подошёл к машине кое-что взять. А ты? Один пришёл? — Ага. Зашёл поесть, — кивает Флок, затем его взгляд снова возвращается к тебе. — Значит, ты новенькая в Тросте? Или вообще на Парадизе? — Вообще на Парадизе, — спокойно отвечаешь ты. — И как тебе? — его руки скрещиваются на груди, голова склоняется набок. — Сложная адаптация, наверное? У меня, когда я сюда перебрался, она была не из лёгких. — Она справляется, — отвечает за тебя Эрен, с лёгкой… собственнической ноткой в голосе. — Уже нашла своё место. Его слова наполняют тебя теплом. Ты всю свою жизнь искала место, где сможешь принадлежать. Столько попыток закончились провалом — и вот, наконец, кажется, ты его нашла. И осознание того, что ты не единственная, кто чувствует, что нашла своё место в этой новой маленькой компании друзей, — невероятно обнадёживает. Это значит, что они тоже видят в тебе ценность, так же как и ты в них. А подобного с тобой ещё никогда не случалось. Флок сжимает губы и издаёт протяжный гул. — Понятно. Я как раз и думал, почему не видел тебя до этого семестра. — Ну вот теперь знаешь, — уголки твоих губ поднимаются в лёгкой улыбке, когда ты опираешься спиной на багажник машины Эрена. Флок слегка кивает, и его ярко-рыжие волосы чуть шевелятся при этом. — Приятно наконец-то познакомиться с тобой вне кофейной тележки. — Он протягивает руку для приветствия. Ты мягко пожимаешь её. Его ладони холодные и липкие — не самое приятное ощущение. — Спасибо, что всегда делаешь мне кофе как надо. — Ты быстро убираешь руку и вытираешь ладонь о брюки, пытаясь избавиться от оставшейся влажности. — Просто делаю свою работу, — с излишней самоуверенностью произносит Флок, гордо подняв подбородок. — Я очень горжусь тем, чем занимаюсь. Ты чуть не морщишься. Парень кажется… немного странным. Голос Эрена вырывает тебя из этих мыслей: — Мы с Т/И как раз собирались вернуться к остальным, — говорит он, делая движение, чтобы уйти. Похоже, он не прочь поскорее откланяться. — Увидимся на кампусе. — О, эй, — вмешивается Флок, упирая руку в бок и останавливая Эрена до того, как он успевает сделать шаг. — А можно я пойду с вами? Хочу поздороваться с остальными. Воцаряется неловкая пауза. Ты поворачиваешь голову к Эрену и видишь, как он сжимает челюсть, словно сдерживает желание резко отказать. Его взгляд быстро скользит по тебе, потом возвращается к Флоку. Эрен сглатывает, ослабляя напряжение в лице. — Эм, ладно. Наверное. — Крууууто, — тянет Флок, убирая руку с бедра. Он щёлкает пальцами и делает Эрену раздражающую пальцем-пушку. — Правда, я ненадолго, у меня с утра смена. Сам понимаешь. У Эрена дёргается уголок губ. Он берёт худи, всё ещё лежащий на багажнике, и зажимает его под мышкой. — Ладно, — говорит он поспешно. — Пошли. Я ждать твою резиновую задницу не собираюсь. Наблюдая за их взаимодействием, ты не можешь понять, какие между ними отношения. Флоку явно нравится Эрен, а вот Эрен, напротив, выглядит так, будто ему глубоко плевать на этого парня. Втроём вы направляетесь к другой стороне здания Sonic через всё ещё оживлённую парковку, но неловкость, повисшая в воздухе, пробирает до костей. Эрен постоянно пытается завязать с тобой разговор, но Флок всё время вклинивается, тараторя так быстро, что ты даже не понимаешь, о чём он вообще говорит. Не уследить. Эрен снова и снова бросает на тебя взгляд в стиле спаси меня, или я умру прямо сейчас. Ты смеёшься про себя над его молчаливыми мольбами, пока Флок продолжает безостановочно говорить. Эрен то и дело кивает, делая вид, будто ему действительно интересно. Иногда он даже издаёт одобрительное "угу", чтобы казаться вовлечённым. И, удивительно, Флоку этого вполне хватает. Ты и не знала, что человек может быть настолько слеп к чужому безразличию. Когда вы, наконец, доходите до другой стороны парковки, ты замечаешь Имир и Хисторию — они стоят немного в стороне, возле одной из колонок для заказов, в то время как остальные собрались у машины Жана. Райнера нигде не видно, а Энни и Бертольд сидят вдвоём на краю патио, погружённые в разговор, где Энни, судя по всему, говорит больше. Оба выглядят напряжённо. Тебя не покидает любопытство, о чём именно они говорят. Чуть дальше, у одной из машин, ты замечаешь Жана, окружённого маленькой стайкой из четырёх девушек. Достаточно одного взгляда, чтобы почувствовать запах их отчаянного желания заполучить его внимание. Они то и дело прикасаются к нему, смеются над каждым словом, что он произносит, а он, конечно, подыгрывает, и это заставляет твои ногти врезаться в ладони от раздражения. — Т/И! — поёт звонко Имир с другого конца парковки, отрывая тебя от созерцания Жана. Она машет тебе, а затем делает жест рукой, приглашая подойти. Ты машешь ей в ответ. — Я пойду поздороваюсь с Имир и Хисторией. Эрен кивает, и ты направляешься к машине Райнера — белому Ford Raptor, где девушки сидят в кузове и едят. Хистория прижимается к Имир, их руки и ноги соприкасаются, будто они единое целое. Ты никогда не устанешь удивляться, насколько хорошо они смотрятся вместе. Это тот самый редкий случай, когда достаточно одного взгляда, чтобы понять — эти двое предназначены друг другу. Такое же чувство вызывают Никколо и Саша. Такая любовь — большая редкость, и ты ловишь себя на лёгкой зависти. Вряд ли что-то подобное случится с тобой. — Привет, девочки, — бодро здороваешься ты, подходя ближе. — Где Райнер? — Где-то здесь, — отзывается Имир, делая глоток из стакана. — Ставлю на то, что в туалете, смотрит на себя в зеркало и плачет от собственного отражения. — Она закидывает в рот картошку фри. Ты смеёшься. — Я скучала! — с теплотой говорит Хистория. — Как тебе удаётся быть такой красивой всё время? — Она берёт тебя за руку и нежно сжимает её, а затем отдёргивает обратно к себе. — Я тоже скучала! — щёки заливаются румянцем от её комплимента. — Спасибо, но это я должна спрашивать тебя об этом. — Значит, — начинает Имир, пряча трубочку между ровными белыми зубами, — я не знала, что ты знакома с раздражающей задницей по имени Флок. — Она наклоняет голову, указывая жестом в сторону. Ты следуешь за её взглядом и замечаешь Флока, который идёт по кругу, здороваясь со всеми. Судя по выражениям лиц, никто не в восторге от его появления. — А, ты про фруктовую корзину? — Ты поворачиваешься обратно к Имир и качаешь головой. — Не особо. Мы только что познакомились. — Фруктовая корзина, — повторяет Имир и захлёбывается смехом. — Слушай, я, конечно, говорила, что нам больше не нужны новички в компании, но ты — исключение. Это просто золото. Ты мне нравишься. Ты тихо смеёшься, вытирая рот рукавом. — Если честно, это первое, что пришло в голову, когда я его увидела. Это жестоко? — Да кого, к чёрту, волнует? — отмахивается Имир, чуть приподнимая подбородок и перекидывая руку через плечи Хистории. — Можешь его хуесосить сколько угодно, я тебя поддержу. — Имир… — вздыхает Хистория, прислоняя голову к ней и глядя на неё своими яркими голубыми глазами. — Ты же буквально про всех говоришь, что они раздражающие. — Верно, — беззаботно признаётся Имир. — Но особенно он. Он постоянно несёт какую-то дикую дичь и думает, что он чёртов стендап-комик. — Хистория закусывает губу, но даже не пытается его защитить. Похоже, она согласна. Хистория поднимает голову и отпускает губу. — Т/И, как у тебя дела после переезда? Всё хорошо? — спрашивает она с доброй улыбкой и внимательным взглядом. — Мне правда нравится здесь, — признаёшься ты, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Честно, я давно не была такой счастливой. А может, вообще никогда не была. — Ты даже не представляешь, как приятно это слышать, — с радостью восклицает Хистория, прижимая ладонь к сердцу. — Я так надеялась, что у тебя всё хорошо. Знаю, что начать с нуля — это совсем непросто. Её слова вызывают в тебе волну благодарности. — Это правда, — соглашаешься ты. — Но все, кого я здесь встретила, сделали мою адаптацию гораздо легче, чем я ожидала. Я думала, мне потребуется уйма времени, чтобы привыкнуть… Но теперь так уже не кажется. Имир приподнимает бровь. — Все? — переспросила она с лёгким оттенком удивления. — Ты в этом уверена? — Ну… да? — нахмурившись, ты смотришь на неё. — А что? Мне не стоит так думать? Ты пытаешься уловить в её взгляде что-то объясняющее, но Имир не спешит развивать тему. Вместо этого, спустя пару секунд, она делает короткий вдох и ставит стакан рядом с собой. — Нет, просто… я знаю, что не со всеми в этой компании легко ужиться. Вот и всё. Ты только тихо мычишь в ответ. Наверняка она говорит о Жане. Или, может, об Энни, но с ней вы вроде уже всё уладили. Отвлекаясь от странного подтона в словах Имир, ты переводишь взгляд на Хисторию. — Я знаю, что говорила это уже миллион раз, буквально каждый раз, когда вижу тебя на кампусе, но всё равно — спасибо тебе за всё, что ты сделала для моей комнаты в квартире. Это реально сняло с меня огромную часть стресса. Хистория легко спрыгивает с кузова машины, её белоснежные кроссовки бесшумно касаются асфальта. Она стремительно подбегает к тебе и заключает в крепкие объятия. — Не за что. Это была самая малость, — говорит она, крепко прижимая тебя к себе. — Ты ведь не обязана была всё это делать. — Ты отвечаешь ей мягким объятием. — Знаю, — кивает она, не отпуская. — Но я хотела. И, к тому же, мне правда понравилось. Спроси у Имир. Имир поднимает стакан и крутит его в руке, ледяные кубики позвякивают внутри. — Правда. Она потом целую вечность не могла заткнуться. — Я же говорила, — мягко хихикает Хистория. — Я обожаю всё, что связано с декором. Надеюсь, тебе всё понравилось. Я старалась отталкиваться от того, что, по словам Саши, тебе близко. Тебя до сих пор поражает, как хорошо Саша тебя чувствует, даже после всех этих лет. Ты до сих пор не понимаешь, чем заслужила в жизни такого человека. Ты вздыхаешь: — Всё идеально. — И тут же ловишь себя на мысли, что сказанное звучит слишком просто. Никакие слова не могут по-настоящему передать то, насколько ты благодарна. Хистория отстраняется с яркой улыбкой на лице и возвращается на своё место рядом с Имир. И в этот момент за спиной раздаётся глубокий голос, настолько хриплый и низкий, что он эхом отзывается у тебя в ушах: — Эй. Давно не виделись, Т/И. Ты оборачиваешься — перед тобой стоит Райнер, скрестив руки на груди, его массивная фигура словно нависает над землёй. — Привет, Райнер, — говоришь ты спокойно. — Как ты? — Отлично, спасибо, — отвечает он сквозь потрескавшиеся губы. — Последнее время только и делаю, что в зале торчу. Будто этому мужчине нужно становиться ещё больше. — Ну, круто. Надеюсь, у тебя всё с этим хорошо, — отвечаешь ты, не зная, что ещё сказать. Ну правда, что ты ещё можешь на это сказать? Райнер смотрит на тебя сверху вниз, выпятив грудь. — А где мой обнимашки? — спрашивает он, распахивая руки. — Не бросай своего парня вот так, не по-братски. Ты замираешь, изо всех сил стараясь не скривиться от неловкости. Этого дерьма тебе хватило ещё в старших классах. Кто бы мог подумать, что в колледже всё повторится? — Ой, я… — Ты прокашливаешься, немного растерявшись от его напора. — Райнер, ради всего святого, оставь её в покое, — рычит Имир, выстреливая словами за тебя и, по сути, спасая твою задницу. — Отвали, Имир, — Райнер сжимает челюсть, руки безвольно опускаются. — Ты, блядь, такая раздражающая. — А ты, блядь, криповый — Имир распрямляется, и в её голосе ни капли страха. — Что, раз уж знаешь, что Хистория тебе не светит, решил перекинуться на Т/И? Райнер резко двигает челюсть. — Я не… Имир его тут же перебивает: — Ты хотя бы можешь попытаться держать свой член в штанах, хоть изредка? — Мой член в штанах. — Он скрещивает руки, откидывает плечи назад. — Оставь его там, и всем станет легче, — отмахивается Имир. — Уверена, здесь нет ни одной живой души, которая бы хотела лицезреть твой жалкий пипиркин. Ты стискиваешь зубами внутреннюю сторону щеки, чтобы не расхохотаться. Уж слишком метко она попала. По тому, как меняется выражение лица Райнера, видно — Имир попала в самую боль. Она не фильтрует, что говорит, и это чертовски круто. — Ты такая стерва, — плюётся Райнер, явно задетый. — Клянусь богом. Не пойму, как она могла выбрать тебя, когда могла быть с кем угодно. — Он размахивает рукой в сторону Хистории. — Просто уму непостижимо. — Ну злись, злись, Райнер, сколько влезет, — насмешливо бросает Имир с хищной усмешкой на губах. — Но не забывай, на чьём лице Хистория будет сидеть этой ночью. Твоя челюсть отвисает так сильно, что ты почти уверена — вот-вот коснётся холодного асфальта. Рука сама собой взмывает к лицу, прикрывая рот. — Жесть… — выдыхаешь ты сквозь пальцы. Райнер буквально напрягается всем телом от слов Имир. Он стоит, чуть приоткрыв рот, без единого слова — и понятно почему. Имир вырыла ему могилу, закопала туда его тело, душу, разум и самоуважение. Покойся с миром, Райнер. Не произнеся ни слова, он показывает Имир средний палец и уходит прочь, топая по тёмному щебнистому асфальту. Ты оборачиваешься, чтобы посмотреть, куда он направляется: он присаживается возле Берта и Энни. И сразу замечаешь, как их разговор обрывается, а настроение меняется. Наверное, беседа была личной. — Имир! — восклицает Хистория, её лицо полное шока. Это заставляет тебя снова повернуться к девушкам. — Что? — Имир смотрит на неё, усмехаясь, и проводит рукой по её светлым волосам. — Только не начинай стесняться, малышка. Я просто озвучила правду. — Но это же не значит, что надо быть такой злой по отношению к Райнеру, — вздыхает Хистория, качая головой. Имир смеётся, будто услышала шутку. — А почему бы и нет? Он знает, что это всё в шутку. Хочет — пусть обижается. — Даже так! — протестует Хистория, её голос становится тоньше. — Нельзя такое говорить! — А я сказала. И что? — Имир ухмыляется, явно не испытывая ни капли сожаления. — Это же не моя вина, что он до сих пор не может забыть то, чего ему не досталось. — Но ты буквально тыкнула этим ему в лицо. Имир пожимает плечами. — Конечно тыкнула. Я тебя заполучила, а он — нет. Пусть знает, кто с кем спит. Ты не сдерживаешь смешок. Хистория что-то отвечает, но в этот момент твой телефон завибрировал в кармане, отвлекая тебя от разговора. Ты достаёшь его, чтобы посмотреть, что за уведомление только что пришло. Саша <3: Так вот, я привезла свою лучшую подругу в Sonic, чтобы помочь ей справиться с жорой… и в итоге меня кинули?? Что за прикол? Ладно, шучу. Я скучаю. У меня тут буквально ломка начинается. Возвращайся. Срочно. Пожалуйста. 💛 Ты невольно улыбаешься, прочитав сообщение от Саши. Теплый смешок срывается с губ, и ты тут же закрываешь чат, блокируешь экран и прячешь телефон обратно. — Я пойду к остальным, — говоришь ты, принимая сообщение за знак. — Вы пойдёте? — Сейчас подойдём. Только доедим, — отвечает Хистория, поднимая стакан и делая крошечный глоток. Ты киваешь и отходишь, направляясь к машине Жана. Замечаешь, что он всё ещё окружён теми самыми девчонками, но быстро отводишь взгляд. Не даёшь себе снова провалиться в это гложущее ощущение ненужности. Когда подходишь к группе, первое, что бросается в глаза — Армин, прижимающийся спиной к багажнику машины. В руках у него потрёпанный Гамлет, страницы которого он медленно перелистывает, слишком погружённый в слова Шекспира, чтобы обращать внимание на окружающий шум. Услышав шаги, он поднимает взгляд, дарит тебе лёгкую улыбку — и тут же возвращается к чтению. Глаза Саши вспыхивают, стоит тебе приблизиться. — Наконец-то! — Она тянет руки вперёд, будто безмолвно приказывая тебе упасть в её объятия. — Я уже начала волноваться, когда ты ко мне вернёшься. — Так когда мы уже начнём встречаться? — Ты с улыбкой обнимаешь её. — Прямо сейчас, детка, — отвечает она с усмешкой и чмокает тебя в щёку. Ты смеёшься. — Кто это с Жаном? — почти сразу спрашиваешь ты, прежде чем успеваешь сдержаться. Вопрос вырывается слишком быстро, как будто он был на краю языка с самого начала. — Не знаю, — Саша тяжело вздыхает. — Эти девчонки сами к нему подошли и увели. Сказали, что они с ним в одной группе по искусству или что-то вроде того. Вернётся он или нет — зависит от того, заинтересовался он ими или нет, если ты понимаешь, о чём я. — Не обязательно было мне это знать. — Твои плечи невольно напрягаются от её слов. Саша только пожимает плечами, абсолютно спокойная: — Ты сама спросила, детка. Это правда, и тебе следовало бы быть осторожнее, задавая вопросы, касающиеся Жана. Но ты не ожидала, что её ответ заденет тебя за живое. Это чувство — тёмное, нежелательное — просачивается в кровь, словно яд, и ты изо всех сил стараешься его вытеснить. Мне всё равно, — твердишь ты себе. Это ничего для меня не значит. — Чёрт, Т/И, — хмыкает Конни, перебивая твои мысли. — Ты так долго шлялась, что я уже подумал, ты с унитазом в обнимку сидишь. Я тут реально гадал, какого размера у тебя могут быть эти сраные какашки. — Понятия не имею, — утыкаешься лбом в плечо Саши и отвечаешь с ленивой усмешкой — Наверное, больше, чем твой член. Конни с театральным криком хлопает себя по груди, затем прикрывает лицо другой рукой и изображает смертельную агонию, сгибаясь пополам. Саша заливается смехом, Микаса едва заметно улыбается, поправляя ткань толстовки Эрена, которую теперь носит. Армин отрывается от Гамлета, покачивает головой и снова углубляется в книгу. — Господи, Т/И, — фыркает Эрен со смехом. — Мне кажется, ты только что убила Конни. Это прям убийство первой степени. Ты тяжело вздыхаешь, словно смиряешься: — Что поделать? Бывает. — Если ты последовательница моего отца, ты могла бы просто сказать. – Эрен усмехается и, понизив голос, добавляет. Ещё одна из его мрачных шуточек — и ты, конечно, смеёшься. — Мрачный ты, мать твою, ублюдок, — бурчит Конни, качая головой. — Гриша, небось, в гробу переворачивается. Микаса перестаёт теребить рукава толстовки и серьёзно смотрит на Эрена: — Эрен. — То, как она произносит его имя, звучит как строгое предупреждение. — Ну что? Это ведь смешно было, — Эрен мягко кладёт руку ей на плечо. — Тем более, сейчас надо о Конни думать. Именно его же Т/И, считай, прикончила. Микаса что-то тихо бурчит в ответ, но спорить явно не хочет. Твой смех уже стихает, а вот Конни продолжает свою театральную сцену как ни в чём не бывало. — Всё нормально, народ. Я пока не умер, но уже на смертном одре, — изображает мученический голос Конни. — И вот, перед смертью я хочу сделать заявку в фонд «Исполни Мечту». Только Т/И может её осуществить. — О боже, — Саша закатывает глаза. — Смотри, что ты наделала, Т/И. Теперь он разыгрывает целую жалобную пьесу. — Это не пьеса. Это реальные страдания, — Конни скрещивает руки на груди, затем оборачивается к тебе с надрывным взглядом. — Ну, помоги умирающему человеку, а? Я уже в отчаянии. — Хм… Какая у тебя мечта, Конни? — с улыбкой подыгрываешь его бреду. — Посмотрим, смогу ли я её исполнить. — Отлично, — фыркает Эрен. — Теперь она ещё и подливает масла в огонь. Т/И определённо шикарное дополнение к нашей компании. — Он бросает на тебя лукавый взгляд, и ты в ответ морщишь нос. — Правда ведь? Я её просто обожаю, — сияет Конни. — А теперь, моя истинная мечта… чтобы Т/И меня поцеловала. — Ничего себе заявка, — встревает Флок с надменным видом. — Не слишком ли ты явно катишь к Т/И? — О, это пиздец как иронично, — прищуривается Конни. — Может, это тебе стоит поработать над тем, чтобы не так явно хотеть, чтобы тебя трахнул Эрен? — Я не… — Флок дергается. — Всё, с тебя хватит, — сквозь зубы процедил Эрен. — Ну так что, Т/И? — Конни поворачивает я к тебе и ухмыляется, в глазах озорно светится надежда. Ты на секунду зависаешь, театрально чешешь затылок и тяжело вздыхаешь: — Мечта… отклонена. — Ты даришь ему сочувственную улыбку. — Прости, но не могу выполнить твой последний заказ. Мне ужасно стыдно. Поверь, я страдаю. — Да ну блин! — Конни вскидывает руки. — Почему? Ты же поцеловала Армина, Сашу и Жана, но меня — нет? Причём я вообще-то симпатичнее их всех вместе взятых! Когда, чёрт побери, очередь дойдёт до меня?! Ты замираешь. Плечи напрягаются. Саша мгновенно сжимает тебя крепче. — Погоди-ка. Ты действительно поцеловала Жана? — голос Эрена звучит резко, и он смотрит на тебя, не мигая. Блядь. — Что? — Микаса медленно поворачивает голову к тебе. — Это случилось на вечеринке Эрена? Блядь, снова. — Какая вечеринка? — встревает Флок. — Почему меня не позвали? Он вообще когда-нибудь замолкает? — Ой, извини. Наверное, не туда отправил приглашение, — Эрен даже не пытается звучать убедительно, но прежде чем Флок успевает открыть рот, в разговор вмешивается Саша. — Конни! — Саша задыхаясь выдает. — Да какого чёрта? — По ней видно, что она так же ошарашена, как и ты. — Зачем тебе такая треклятая болтливость? Тишина падает на круг, как бетонная плита. Ты чувствуешь, как на тебе сосредоточено слишком много взглядов. — Ох, твою ж мать… — Конни протягивает руку по лицу в мучении. — Вы реально не знали? — Нет, — одновременно отвечают Эрен и Микаса, оба вперившись в тебя как в прицел. — Ты придурок, Конни, — Саша хлопает ладонью по лбу. — Ты ему сказала? — Ты поворачиваешься к ней, руки опускаются, и ты на шаг отходишь. — Боже, конечно нет, — она трясёт головой. — Ты же меня знаешь. Ну не я это, Т/И. Я бы никогда. Она права. Саше ты доверяешь как себе. Даже глупо, что на секунду допустила сомнение. Ты переводишь взгляд на Конни. Лоб хмурится. — Тогда кто тебе рассказал? — Жан, — отвечает Конни, не колеблясь, моментально кивая в сторону доносчика. — Что я сделал? — звучит голос у тебя за спиной. Жан появляется рядом с тобой в круге, и ты замечаешь, что он пришёл один — девушек рядом нет. Это почему-то приносит лёгкое чувство облегчения. — Жан опять натворил дел? — весело спрашивает Хистория, подходя с Имир и вставая рядом с Микасой. Конни отчаянно трясёт головой в сторону Эрена, как будто пытается остановить надвигающийся ураган. Но Эрен поворачивается к Жану, полностью игнорируя его мольбы. — Ты поцеловал Т/И, — бросает Эрен. Голос напряжённый, сжатый, будто кулак. Ты замечаешь, как у Жана на секунду напрягаются плечи. Он делает спокойный вдох и пожимает плечами: — Да, поцеловал. И что? — в голосе показная бравада, но видно, что он не ожидал, что это всплывёт вот так, при всех. — Значит, ты можешь трепать языком об этом с Конни, но не со мной? — Эрен смотрит на него с обидой. — Армин, ты знал? Армин отрывает взгляд от книги: — Я ничего не знаю. Я просто читаю “Гамлета” и вообще ни при чём. — Он сразу снова уходит в книгу. — И в чём проблема? — Жан отвечает в оборонительной позе. — Вы тут ведёте себя так, будто я её выебал. Слова, и то, как близко он стоит, заставляют по коже пробежать холодок. — Неудивительно, — бурчит Эрен. — Я думал, ты хотя бы попробуешь. Ты ведь свой хрен куда только не суёшь. — А ты - не лучше, — парирует Жан. — Просто ты скрываешь это получше. — А ты не подумал, что даже если бы он и попробовал, я могла бы ему и не сказать "да"? — резко включаешься ты, глядя на Эрена. — Девушки всегда дают Жану всё, что он хочет. — он смотрит на тебя не моргая. Ты стискиваешь зубы от слов Эрена — как будто внутри что-то резко переклинило. — Не надо меня с ними в один ряд ставить, Эрен, — произносишь ты жёстко. — Я Жану ни черта не должна. Эрен отшатывается, будто сам испугался своих слов. — Я не это имел в виду, — торопится он оправдаться, видно, что жалеет, как только рот открыл. — Тогда подбирай слова получше, — ты не смягчаешься. И он глотает напряжённо. Воздух в круге напряжён, пока вдруг не раздаётся смех Имир: — Так каково это — целоваться с Жаном? Это тебя наконец заставило понять, что тебе нравятся девушки? — Идиотка, — огрызается Жан. — Заткнись. Ты поворачиваешься к Имир и пожимаешь плечами: — Мне не нравятся девушки. Я их обожаю. Ты чувствуешь, как взгляд Жана жжёт бок твоего лица, но ты не поворачиваешься. — Оу, серьёзно? — Имир усмехается. — Значит, поцелуй с Жаном окончательно сделал тебя би? Так и запишем? — Невозможно превратить меня в то, чем я уже являюсь, — отвечаешь с лукавой улыбкой. — Надеюсь, речь идёт про меня, — вмешивается Саша, тыкая тебя в плечо. — И только про меня. — Конечно. Кто же ещё может справиться с этим, как не ты? — отвечаешь ты. — Вот это другое дело, — Имир ухмыляется. — Рада, что у тебя всё-таки есть вкус. — Я же сказал тебя держать рот на замке, — Жан поворачивается к Конни, наконец отводя от тебя глаза. — Но, конечно, ты не смог промолчать, да? Конни снова перетягивает внимание: — Ну блин, вырвалось! Я реально думал, что вы все уже знаете, потому что Жан всегда треплет языком о своих подвигах. Даже когда не помнит имён. Я не знал, что Т/И — это… ну, нечто другое. Наступает пауза. Слова Конни повисают в воздухе, как груз. Жан смотрит на тебя — изучающе, почти осторожно, но потом моргает и отводит взгляд. Ты уже готова услышать от него колкость, как всегда. Но… он молчит. Не говорит, что ты не особенная. Но и не подтверждает, что особенная. Просто — тишина. И это почему-то цепляет сильнее любых слов. Что он думает? И почему тебя вообще волнует, что он думает? — Если тебе от этого легче, Эрен, я тоже не знала. — пытается сгладить углы Микаса. Но Эрен резко реагирует: — Это не то же самое, Микаса, — обрывает он её с раздражением. — Ты познакомилась с Т/И только недавно. А я с Жаном уже пару лет общаюсь. Мы, чёрт возьми, каждый день зависаем вместе. Я же прямым текстом спросил, и он не сказал ни черта. А вот Конни — пожалуйста, держи! Эрен явно раздражён, но вот откуда именно берётся это раздражение — понять сложно. Это потому что Жан не доверился ему? Или… есть небольшой шанс, что он ревнует к тому, что случилось между вами той ночью? Жан тяжело вздыхает, его голос звучит раздражённо: — Я сказал Конни только потому, что он не переставал меня доставать. Хотел просто, чтобы он, наконец, заткнулся. — Единственная причина, почему я не мог заткнуться, — это потому, что когда я зашёл к вам после «времени» и спросил, что было, а ты ответил, что Т/И была скучной, я понял, что ты несёшь дерьмо, — возражает Конни твёрдо. — Нет такого атеистического ада, в котором такая красивая девчонка, как Т/И, могла бы быть скучной. Ты сжимаешь губы. — Спасибо, Конни. — Всегда прикрою тебя, подруга, — уверенно отвечает он. Жан уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но его перебивает Флок. — Чёрт, Т/И. Ты только переехала, а уже успела перецеловаться со сколькими людьми из этой вашей тусовки? — произносит он с ехидцей. — Умеешь ты эффектно вписаться в компанию, ничего не скажешь. Лицо у тебя напрягается. Видимо, вот о чём предупреждала Имир. — Это вообще не смешно, — резко говорит Микаса. Флок на секунду бросает на неё взгляд, но тут же игнорирует и продолжает тараторить: — Ладно, признаюсь — я даже немного обижен. Вы могли бы предупредить, что у вас новая подруга — и чертовски горячая. Я бы почаще с вами зависал. Как я вижу, вы и делиться ею не против. Он начинает хихикать, думая, что сказал что-то остроумное. Его глаза пробегают по лицам всех стоящих в кругу — он ждёт, что кто-то тоже рассмеётся. Но этого не происходит. Напротив — воздух моментально становится тяжёлым, напряжение взлетает до небес. Ещё секунда — и ты не сможешь дышать. Ты только познакомилась с этим парнем, а он уже позволяет себе такие шутки? И главное — он думает, что это нормально? Он слишком дерзкий. Но не в хорошем смысле. Пока ты изо всех сил стараешься ладить со всеми, с Флоком, похоже, это не получится. Ты уже открываешь рот, чтобы сказать что-то в ответ, но тебя опережают. Твои друзья моментально встают на твою защиту — ни секунды сомнения. — Это было абсолютно лишнее, — заявляет с заметным разочарованием Хистория. — Попробуй ещё раз что-нибудь сказать про мою лучшую подругу, — жёстко говорит Саша.— Посмотри, что тогда произойдёт. Говорю сразу — это будет далеко не мило. — Эй, мужик, — Конни обращается к Флоку угрожающе. — Не шути так больше. — Следи за своим грёбаным языком, — холодно говорит Эрен, сверля Флока взглядом. — Ты, блядь, её даже не знаешь. — Да что за хрень вообще? — Жан сжимает кулаки. — Ты кто вообще такой, чтобы нести такое? — В смысле, кто я такой? — Флок стиснул зубы. — Мы уже сколько раз тусили вместе, и ты до сих пор не можешь запомнить моё имя? Ты серьёзно настолько ебанутый? — О нет, — сухо усмехается Жан. — Имя-то я помню. Я спрашиваю: кем ты себя возомнил, чтобы Т/И вот так говорить? — Серьёзно, Флок, — вмешивается Армин, закрывая свою книгу и кладя её на багажник. — Почему ты высказываешься о ней, будто знаешь её? Это вообще не нормально. Я ожидал от тебя большего. — А вот тут ты ошибаешься, Армин, — подаёт голос Имир, переключая взгляд на него. — От этого ублюдка вообще не стоит ничего хорошего ждать. — Пошла ты, Имир, — прошипел Флок, и его смех моментально сменился раздражением.— Я тебя, блядь, на дух не переношу. — Оу, — цокнула Имир. — А почему это? Потому что я трахаюсь чаще, чем ты? Флоку явно больно от её слов — он морщится. — Да расслабьтесь вы, — Флок вскидывает руки в оборонительном жесте. — Я просто прикалывался над Т/И. В чём проблема-то? Это должна была быть шутка. — Мне похрен, что это «должно было быть», — резко отвечает Жан, делая шаг в сторону Флока. — Ты не имеешь блядь права так шутить. Мне плевать, насколько ты с ней знаком. Ты меня понял? — Да? По каким еще блядь правам ты судишь? — Флок пятится назад, видно, что ему стрёмно, но он продолжает огрызаться. — По моим, — отвечает Жан и делает ещё шаг вперёд. — Отъебись от Т/И. Иначе у нас с тобой будут серьёзные проблемы. — Успокойся, окей? Я просто уйду. — Флок дёргается и продолжает отступать. — Хорошая мысль, — бросает Жан жёстко. Флок проходит мимо тебя, его плечо слегка задевает твоё. Он останавливается и наклоняется к уху: — Прости, Т/И, если обидел. Я не хотел тебя расстраивать. Ты даже не смотришь в его сторону. — И даже не пытайся с ней говорить, — сквозь сжатые зубы произносит Жан. — Проваливай, пока я не показал всем, какая ты тряпка. Флок уходит, ничего не отвечая. Как только он исчезает в темноте, настроение всей компании резко меняется: раздражение уходит, появляется забота. — Ты в порядке? — спрашивает Саша, с тревогой в глазах, обнимает тебя. Ты, конечно, принимаешь её объятия. — Да, — ты киваешь, прижимаясь к ней в ответ. — Всё хорошо, не переживай. — Точно? — Эрен смотрит на тебя мягко, глаза голубовато-зелёные. Ты снова киваешь. — Прости, — говорит Хистория. — То, что сказал Флок - это было очень неуважительно. — Он может быть тем ещё мудаком, — Армин опирается на багажник. — Нельзя так с тобой обращаться. — Ребят, правда, не стоит так переживать, — пожимаешь плечами. — Люди и не такое говорили. — Кто? — резко спрашивает Жан, как только ты это произносишь. Ты чуть приоткрываешь губы, глядя на него, но молчишь. — Т/И. Кто? — настаивает он. Ты качаешь головой и прижимаешь губы, ощутив волну тревоги: — Не тот человек, чьё имя стоит называть. Жан внимательно смотрит на тебя, в его глазах — обеспокоенность. Но через секунду он отводит взгляд и снова становится равнодушным. — Даже не знала, что кто-то может убить вайб сильнее, чем Флок, — закатывает глаза Имир. — Никогда не подводит, — бурчит Жан. — Когда-нибудь, клянусь, я выбью из него дерьмо. — Микаса хмурится. — Для тебя это будет легко, — вставляет Конни. — Ты, блядь, и так пугаешь. — Только когда трогают тех, кого я люблю, — Микаса бросает тебе короткую, но тёплую улыбку. И тебе становится хорошо от неё. Микаса — словно вырезана из камня: холодная, сдержанная, немного пугающая. Ты даже боялась, что она не примет тебя. Но чем больше вы общаетесь, тем яснее становится, что она — один из самых заботливых и преданных людей. И тебе всё больше нравится ваша дружба. — Точно всё в порядке? — Жан чуть толкает тебя локтем. — Точно. — ты поднимаешь на него взгляд. Он изучает твоё лицо, а затем кивает с пониманием: — Если вдруг что — скажи. Я только и жду повода набить Флоку морду. Ты снова киваешь. Следующие полчаса проходят в разговорах и болтовне на стоянке у Sonic — о чём-то и ни о чём одновременно. В какой-то момент к вам присоединяются Бертольд, Энни и даже Райнер. Смех, издевки, лёгкие моменты тепла — и время пролетает незаметно. Конни увлечённо рассказывает историю о том, как Энни однажды набивала рот пирогом, когда Имир вдруг исчезает и направляется к машине Райнера. Когда она возвращается, выражение её лица ясно говорит: ничего хорошего не происходит. Руки она держит за спиной, явно что-то пряча. — Куда ты ходила? — с любопытством спрашивает Хистория, поднимая взгляд. Имир достаёт руки из-за спины и выносит в центр круга пакет, до краёв набитый травкой. — Я всего лишь творю волю Господа. — Я же сказал оставить это в машине, — ворчит Райнер. — Ты не можешь просто так доставать всё это на людях. — А почему бы и нет? — фыркает Имир, встряхивая пакет. — Ты можешь попасть в неприятности, — говорит Хистория и тут же выхватывает пакет из её рук. — Ну и что? Посадят? — закатывает глаза Имир. — Не в первый раз. Твои глаза округляются — от интереса и шока одновременно: — Ты сидела в тюрьме? За что? — Разнесла рожу какому-то типу, который клеился к Хистории, — спокойно отвечает Имир. — Сказала ему отвалить, а он обозвал меня “маленькой сучкой”, ну, пришлось заставить его сожрать свои слова. — Тюрьма не тюрьма, но здесь мы курить не будем, — говорит Армин, поднимая свою книгу. — Вокруг куча детей. Погнали куда-нибудь ещё. — Я за, — отзывается Эрен. — Куда двинем? — В подвал, — одновременно говорят Саша и Конни. — У Зика дома? — переспрашиваешь ты. — А в какой, по-твоему, ещё, блядь, подвал, Т/И? — язвит Жан. — Не помню, чтобы с тобой разговаривала, — отвечаешь ты с сарказмом, и Жан только фыркает в ответ. Компания расходится, и все начинают рассаживаться по машинам, в которых приехали. Саша и Конни о чём-то болтают, запрыгивая на заднее сиденье мерседеса Жана, оставив переднее пассажирское место для тебя. Жан как раз собирается сесть за руль, когда ты его останавливаешь: — Эй, Жан, — говоришь ты, привлекая его внимание. — О? — отзывается он, окидывая взглядом парковку, а затем снова смотрит на тебя. — Ты со мной разговариваешь? Ни хрена себе. Вот так день! — Чудо, да? — ты слегка наклоняешь голову. — Но серьёзно, хотела сказать спасибо, что заступился за меня после того, что наговорил Флок. Ты же не обязан был этого делать, но я ценю это. — Да я не ради тебя это сделал, — кусает кожу на нижней губе Жан. — Просто терпеть этого уёбка не могу. — Да ладно? А я уже подумала, что ты влюбился в меня или типа того, — дразнишь ты его. — Такое чувство было, что у меня личный телохранитель появился. — Я не твой телохранитель, — резко говорит Жан, сжав челюсть. — Мог бы соврать и поубедительней. — ты пожимаешь плечами. Жан тяжело сглатывает, зубы стискиваются, он едва сдерживает смешок: — Заткнись, Т/И. Ты широко улыбаешься, так, что даже нос морщится, и, открывая дверцу машины, бросаешь: — Не могу, Жан. Видишь ли, я не позволяю людям указывать мне, что делать. И залезаешь в его машину, громко хлопнув дверью.

***

Jean's pov Если бы ты только могла увидеть ту улыбку, которую вызвала у Жана. Если бы задержалась всего на несколько секунд перед тем, как сесть в машину — ты бы увидела её во всей красе. Как бы он ни старался подавить это чувство, оно всё равно прорвалось наружу. Он не смог больше сдерживаться. Жан застывает, его рука всё ещё лежит на дверной ручке машины. С усилием он стирает с лица уже появившуюся улыбку, прячет её — не желая, чтобы хоть кто-то успел заметить. Сдавленно сглатывая, он давит в себе чувство радости, которое начинает подниматься внутри. Он заталкивает её глубоко в темнейшие углы своей души — туда же, где прятал всё с того самого дня, когда впервые увидел тебя, идущую по траве на «Titans Turf». Сейчас это уже стало его привычкой. Его способом выживания. Он знает, как это делается. Делает это каждый день. Открывая дверцу и садясь за руль, он не позволяет себе признать даже перед самим собой, что чувствует, когда ты рядом. Потому что позволить себе хотя бы мгновение счастья — это роскошь, которой он, по его мнению, не заслуживает. Особенно если причиной этих чувств стала ты. Ты — единственная, кто сумел пробудить что-то настоящее в нём, впервые за долгое, очень долгое время. Жан Кирштайн уверен: такие, как он, никогда не будут достойны таких, как ты. И он ненавидит себя за это… Ещё сильнее, чем раньше.