Что за птичка этот Чижик?

– О, Ками-сама, что такое? – юноша с блондинистыми волосами внимательно смотрел на коллегу, а по совместительству лучшего друга. Он был в России всего два месяца, операция продвигалась более чем успешно, много важной информации уже было передано в штаб, но сейчас обеспокоенное, а лучше сказать отчаянно нуждающееся выражение лица Харуки заставляло насторожиться. Голубоглазый оторвался от спинки кресла и принял более вертикальное положение. – Помнишь, я говорил о парне, который заговорил со мной в первый день? — Ноэль повёл бровью. Да, что-то такое рыжий говорил, но особого значения никто этому не придал. – Он что-то заподозрил? Или раскрыл тебя? — это означало бы провал, конец всему их труду. – Нет. — Хару резво замотал головой. – Он меня в кино зовёт… — Повисла долгая пауза, и воцарилось гробовое молчание, а потом Ноа пробило на такой смех, что сам рыжий никогда не слышал от друга. Изрядно покачавшись по столу, побив по нему кулаком и утерев слёзы, выступившие от активного сокращения мышц, блондин пришёл в чувства и теперь слегка серьёзнее глянул на товарища. – В кино, говоришь? — его опять перекосило в кривой ухмылке. – Да, в кино, мистер Очевидность! – Аой закатил глаза. – Ты мне лучше скажи, что, блядь, делать?! — Ноэль расслабил лицо и начал перебирать варианты, ни один из которых не устраивал агента. Но перестав подкалывать, второй предложил наилучший способ. – Говори всё, что о нём знаешь, нарою под него всю возможную информацию. — юноша сразу просиял и приободрился. – Валентин Эрц, четвёртый курс, лечебное дело. – Посмотрим, что там с твоим Эрцом, через пару часов наберу уже на сотовый, давай там, не раскисай, дама в беде! Изображение на мониторе за секунду исчезло, голубоглазый даже не успел попрощаться. Закрыв крышку ноутбука, Харуки не спеша встал из-за стола и побрёл в ванну. Хотелось смыть всю эту пыль и мысли вместе с ней под тёплыми струями воды. Забредя в нужную комнату, парень сразу принялся скидывать на пол мешающуюся одежду. Его лицо блаженно расслабилось, когда тёплый поток начал литься на голову, а потом на уставшее тело. Капли стекали по медным прядям, что в распущенном состоянии были ему по плечи. Пребывание в ванной затянулось надолго, но после этого полностью довольный юноша рухнул на кровать. Встал он спустя несколько долгих часов. Нервно прошёлся по комнате. Словно время специально тянулось медленно, смакуя каждый момент. Он не привык ждать. В его мире всё должно было быть по секундам, по сигналам, по плану. А теперь… Теперь постоянно ловил себя на том, что поглядывает на телефон — не потому что ждал приказов, а потому что ждал весточки от Ноа. И сам факт ожидания раздражал. Харуки не мог успокоиться. Он мерил шагами комнату туда-сюда, с каждым кругом всё больше закипая. — Сука! — прошипел рыжий. Его эмоции не имели выхода, потому что адресовать их было некому. Раздражал Валя. Раздражало то, как он смотрел. Раздражало то, что в нём не увидели мужчину. — Я вообще-то мужик, блядь, — проговорил Хару сквозь зубы. — Настоящий. Да, сейчас не по паспорту, но по нутру. Так прошло ещё около двадцати минут. Он делал жим лёжа; руки дрожали не от веса, а от того, как сильно он злился. С каждой секундой воспоминание о сегодняшней сцене становилось всё отчётливее. Этот взгляд. Этот голос. В нём не было пошлости, но была… тёплая искренность. Нежность. Как будто Валентин видел перед собой не просто девушку, а нечто намного более глубокое, возвышенное! Кого-то, кого стоит любить. И именно это взбесило сильнее всего. — Что ты себе вообще позволяешь? — прорычал Аой и швырнул полотенце в угол. — Думаешь, если видишь юбку, значит можно пялиться, да? Он упрямо отказывался даже допустить мысль, что в этом могут быть замешаны и его чувства. Нет, проблема не в нём. Не в том, как он себя чувствует или выглядит. Проблема — в этом романтичном идиоте, который решил, что у него есть право так смотреть. Это унизительно. Он не для этого проходил отбор, чтобы кто-то воспринимал его как романтический вариант. Особенно кто-то вроде Эрца — вечно летающий в облаках, с лицом влюблённого кретина. Харуки шумно выдохнул и уставился в потолок. Ему казалось, что он вот-вот взорвётся. Он хотел написать Ноа, пожаловаться, рассказать, что всё выходит из-под контроля. Но не стал. Ему не нужна помощь. Ему нужно, чтобы этот придурок от него отстал. И завтра, при первой же возможности, он это ясно даст понять. Как тут завибрировал мобильный. Юноша моментально оживился и сразу ответил на звонок. – Ноа, ну что там? — сердце ходило ходуном, он хотел услышать ответ сейчас же, но в то же время что-то внутри не сильно рвалось воспринимать новую информацию. – Так, ну слушай, могу тебя поздравить… — на том конце провода точно прыснули со смеху. Это заставило напрячься всем телом. – Твой Валентин Эрц — сын главврача клиники Боткина, а, как известно, его папаша один из главных участников по разработке «Канцер». — в момент все мыслительные процессы в голове Аоя остановились на добрых пару минут, пока он не осознал всё сказанное. Его глаза полезли на лоб от переваренного. – Пизд~ец… — послышался громкий стук, это он сполз с кровати на пол, не контролируя себя. – Хару, Хару! — Ноэль пытался воззвать к парню, но тот не спешил отвечать. – Харуки Аой! Генштаб вызывает Харуки Аоя! — на эту фразу рыжий уже подал признаки жизни в виде очередной порции отборного мата, ну хоть что-то… Блондин не скрывал смех, а хохотал в голос. А когда юноша всё же пришёл в себя окончательно, попытался воспроизвести человекоподобную речь. – Ты что этим сказать хочешь, а, Ноа? — он продолжал тупо смотреть перед собой, ожидая ответа. – Что, что? А то, что ты обязан сблизиться с младшим Эрцом, он прямой ключ к твоему скорейшему возвращению домой. — Харуки вновь взвыл, но на этот раз ещё более жалобно. А Ноэль старался его успокоить. Так коллективно они пришли к выводу, что всё это во благо Родины, другого выбора нет и не будет — всё к лучшему! Следующим утром Харуки собирался куда усерднее обычного, было дано распоряжение поразить Эрца в самое сердце и заставить влюбиться окончательно и бесповоротно. Рыжий быстро разносил лёгкий тон по лицу, не забывая область шеи, затем в дело пошли разнообразные шиммерные тени, кремовые румяна, пудра, тушь, накладные реснички и, конечно же, розовая помадка. Натянув парик на голову и закрепив понадежнее, пришла очередь выбора наряда, над этим парень ломал голову дольше всего: нужно было что-то милое и при этом не сильно вычурное, то, что прекрасно сочеталось бы с идеальной Катюшей. Его выбор пал на белую плиссированную юбку чуть ниже колена, а также удлинённую футболку с прелестным мишкой и всевозможными бантиками; на ноги — белые капроновые колготки (не лето всё же), а также лёгкие сапожки. Уже стоя у двери, он в последний раз глянул на своё отражение в зеркале, поправил ворот шоколадного пальто и презрительно прошипел самому себе: – Сраная ты кукла, сука… — но тут сразу же взял верх над собой, и нацепил милейшую полуулыбку, вышел на лестничную клетку. Валя уже привычно семенил по коридору первого этажа, то и дело глядя на дверь. –* Где же она? Может, вообще не придёт…! *— именно такие мысли крутились в его голове всё то время, что он был в университете. Как тут входная дверь громко скрипнула, он тут же поднял глаза и обомлел. Сегодня его Катя была ещё красивее, что-то непонятное изменилось в ней. Валя не мог сказать или понять стопроцентно, было это внешне или внутри, точно произошли изменения, но они шли ему до чёртиков, в принципе, как и всё в ней. Да, теперь он мог так легко давать себе отчёт в этих чувствах, без угрызений совести, синеволосый считал это своим собственным и самым главным достижением. Он заметил, что девушка тоже рыщет взглядом, как будто в поисках кого-то, в поисках его. Валя поднял руку над собой и размашисто замахал из стороны в сторону для привлечения внимания. Её взгляд тут же зацепился за его фигуру, и она быстро, отстукивая каблучком сапожков, подбежала к нему. – Доброе утро, Валентин, — длинноволосая растянула рот в приветливой улыбке. – А… Нет, что ты! Валя, зови меня просто Валя! Не нужно полной формы! А, и… Ой боже, доброе утро, Катя. — сероглазый залился стыдливым румянцем и отвёл взгляд, мысленно кроя себя за неумолимую глупость. Та же в свою очередь заливисто захихикала, прикрытая рукой рот. – Ах, как скажешь, Валя! — он точно не ожидал такой реакции, его это знатно приободрило, и юноша чуть не забыл главную суть их разговора. – Так ты подумала над моим предложением? — будущий хирург опустил голову, ожидая её ответа. – Да, почему нет? Я сегодня вечером не занята! — девушка вновь лучезарно улыбнулась, а внутри Хару рвало на части, он злился, негодовал. Ну с каких это делов он должен ходить на свидания с мужиком?! Ну вот с каких? Аой считал себя натуральнейшим натуралом и никогда даже не рассматривал перспективу ходить на свидания с парнями. Да, с девушками дела тоже обстояли не очень: никто не стремился упасть в его объятия, потому что он сам внешне был схож с представительницами женского пола. Природа нагадила ему невысоким ростом — всего 167 сантиметров, худым телом и миловидными чертами лица: большие голубые глаза, прямой носик с россыпью веснушек, пухлые губки бантиком. Ну просто загляденье, но сам рыжеволосый таковым себя не считал. В своей голове он — эталон мужественности и уверенности, несгибаемая сталь, гранит! Ну и всё в этом духе, да, Харуки любил тешить себя сладкими надеждами по поводу этого. Но из своих глубокомысленных размышлений в реальность его вытянул всё тот же голос Вали. – О, просто супер, чудестно! Тогда где встретимся? А или я зайду за тобой и уже оттуда пойдём вместе! — он принялся безудержно тараторить, а голубоглазый потихоньку начинал вскипать, как чайник, оставленный на слабом огне. – Слушай, давай встретимся в шесть возле универа, а оттуда уже пойдём к кинотеатру, ведь он недалеко же? — она очаровательно захлопала глазками. – Конечно, конечно, да, как скажешь, в шесть у универа! Понял, замётано! Боже, что я опять несу, извини, я когда сильно волнуюсь, начинаю нести всякий бред. — Эрц вновь низко склонил голову, как бы в извиняющемся жесте, на что Катя лишь тронула его за плечо. – Валя, подними голову, всё в норме, не извиняйся. — юноша немного боязливо поднял глаза и убедившись, что лицо собеседницы продолжает выражать смиренное спокойствие, наконец выдохнул с облегчением. На том порешили и каждый разбрёлся по своим лекциям. – Аригато, блядь… — процедил рыжий себе под нос, прикрывая глаза рукой. Его передёрнуло. На длинном перерыве Стас выслушивал радостные вопли Вали по поводу его сегодняшнего свидания. Для будущего педиатра такое поведение товарища было в новинку: обычно хмурый, сдержанный парень сейчас улыбался во все тридцать два и активно жестикулировал руками. Брюнету только и оставалось, что поддерживать и понимающе кивать на возгласы друга. Аой зашёл в полупустую аудиторию, до начала пар было ещё около пятнадцати минут. Харуки быстро отбил сообщение Ноа: «Всё прошло успешно, договорились встретиться в шесть возле университета». Ответ не заставил себя долго ждать, в диалоге высветилось уведомление, что второй собеседник печатает. «Поздравляю тебя, о моя прекрасная дама!» А дальше посыпалась куча разнообразных эмодзи, выражающих эмоции от лёгкой улыбки до откровенного ржания со стороны блондина. Парень на это лишь закатил глаза и устремил своё внимание в конспект по анатомии. Оставшийся день тянулся мучительно медленно. Когда учебный день всё же закончился, он почти бегом вернулся в квартиру. По дороге отвечал на сообщения от Ноа — тот сыпал фразочками вроде «Не забудь побрызгаться чем-нибудь сладким» и «Девушки с шифоновыми бантиками не злятся, они дуются». Последнее вызвало особенно злую ухмылку. Дома Хару тут же вывалил на кровать полшкафа. Он нервно рылся в нарядах, отбрасывая один за другим: слишком ярко, слишком простовато, слишком… просто отвратительно. В конце концов выбор пал на кремовое платье с тонким кружевом по вороту и длинными рукавами. Оно было удобным, лёгким и — чёрт бы его побрал — до отвратительного милым. Сочеталось с бежевыми ботинками на танкетке и белой сумочкой. Волосы аккуратно собраны, лёгкая волна, на губах — персиковый тинт, щёчки припудрены. Всё шло точно по плану. Закончив со сборами и глянув на часы, он выбежал к университету. Лёгкий ветерок гонял по асфальту опавшие листочки. Возле входа уже маячил Валя, в чёрной куртке и с каким-то нелепо-детским букетом из розовых пионов. — Ох… — Аой мысленно скривился. — Только не это. Юноша заметил приближающуюся девушку и тут же встрепенулся, как щенок, которому пообещали прогулку. Катя подошла ближе, слегка склоняя голову, будто смущаясь. — Привет, Валя, — мягко сказала она. — Привет, Кать! Ты… ты просто… вау, — он тут же вытянул перед ней букет. — Это тебе. — Ой, спасибо… — она взяла его аккуратно, будто боясь помять. — Такие красивые. — Ты тоже. В смысле… ну… ты поняла. — Валя нервно почесал затылок. Она снова тихо хихикнула, прикрывая рот ладошкой. Где-то глубоко внутри голубоглазый хотел заорать «я мужик, в конце концов!», но вместо этого продолжал мило кокетничать глазами. Они пошли к кинотеатру. По дороге Эрц рассказывал про выбранный фильм — романтическая драма с элементами фэнтези. Что-то про двух людей, которые могут общаться только во снах. Катя одобрительно кивала в ответ. Они вошли в кинотеатр, Валентин очень постарался, выбрал места так, чтобы ничего не загораживало обзор. Фильм начался, а парень сидел с напряжённым видом, явно не зная, позволено ли ему дотронуться. Он только краем локтя касался её руки. Харуки сидел неподвижно, как статуя. Только глаза бегали по экрану. Всё внутри кричало. Половина фильма осталась позади. Экран мелькал огнями, герои страдали. Зал полностью погрузился в эмоции. Сероглазый напрягался каждый раз, когда их локти касались. А в один момент — оставил руку ближе, не отдёргивая. Хару не шевелится. Дышит медленно, ровно. – *Ну же. Прижмись. Дай мне повод ткнуть тебя шпилькой в пах, урод!* Он продолжал держать безупречное спокойствие. Наконец этот дурацкий фильм кончился. Но Валя не спешил отпускать свою музу, он продолжил прогуляться по набережной. Вода в реке мерцает, отражает редкие фонари. Люди расходятся. Они остаются почти одни. Девушка идёт рядом, ботинки цокают по мостовой. Валя молчит, будто очень усердно о чём-то думает. И тут он останавливается, смотрит на неё. На её глаза, губы, ресницы. И вдруг оказывается — ближе. Слишком близко! Лицо наклоняется. Его дыхание касается щеки. Губы почти касаются. Хару чувствует это приближение, как нож, подносимый к горлу. Медленно, мучительно. – *Нет, нет, ты не посмеешь, ты не…* Он посмел. Поцелуй. Неловкий. Слишком мягкий, несмелый. Тёплый. Короткий. Аой остаётся недвижим. Его губы податливо принимают прикосновение, взгляд — мягкий, ресницы опущены. Он даже чуть выдыхает, но не от волнения, а от негодования. – *Ты с ума сошёл, мразь. Ты вообще понимаешь, кого целуешь? Я тебя с лестницы спущу трижды! Сожгу твой труп! Сука! Ноа, я тебя убью. Он ещё и губы облизал, тварь. Я ненавижу эту планету!!* И тут Валя отстраняется, покраснев. Глаза опущены. — Прости, — выдыхает он. — Я… я просто… Девушка качает головой. Мягко, снисходительно. — Всё хорошо, — говорит она. Голос — чуть выше, чем обычно, но на самом деле дрожит, как у смущённой девочки. Дальше они идут молча. А Эрц не может перестать улыбаться. А Харуки плющит, как никогда раньше. Когда он возвращается в квартиру, то закрывает дверь, сбрасывает обувь и падает на стул, вцепившись пальцами в лицо. Он молчит. Потом с глухим стуком откидывается назад и выдыхает сквозь зубы: — Убью тебя, Ноа. Просто. Убью.