Кровь Шадарии

793 год н.э. Ким Тэхён. 16 лет. Омега с ароматом жасминового масла. Законный наследник трона Империи Саларион. Он всегда получал всё, чего желал. Красив — как проклятие, от которого не спастись. Вся Империя знала: он — не просто принц. Он — проблема в шелках. Я наблюдал за этим фарсом, устроенным Советом Дюжины. Смехотворное представление, где старики прикидываются, будто ещё обладают хоть крупицей власти. Трогательно, почти жалко. Как только моя подпись окажется на документах, скрепляющих брак с Чон Чонгуком, он окажется у меня на поводке. Золотом, сверкающем, с выгравированным гербом Салариона. И тогда вся его сила станет моей. К счастью, спектакль подходил к концу. А ведь я почти наслаждался этим — наблюдать, как важные особы грызут друг другу глотки, стоит им услышать, что их влияние больше ничего не значит. На лицах — злость, страх, отвращение. Но не ко мне. Нет. Я почти уверен, что половина из них — даже дряхлых и отвратительных — по ночам видит во сне моё тело. Слишком красив, чтобы быть реальностью. Слишком опасен, чтобы быть игрушкой. Чонгук был особенно забавен. Я знал, как он меня ненавидит. Альфы — они все такие: им подавай покорную омегу-домохозяйку и абсолютную власть. Но я не из таких. Я — наследник Салариона. Меня не нужно усмирять. Мною нужно быть одержимым. До безумия. До помешательства. До преданности, которая граничит с одержимостью. Мы покинули зал. За моей спиной хлопнула дверь, но я всё ещё видел лицо Чон Джихуна, искажённое яростью, когда он узнал о наших условиях. Они были бессильны — власть теперь принадлежала нам. — Папуля, у меня от всего этого балагана разболелась голова. Разве моё личико не стоит наших требований? — спросил я, не особо нуждаясь в ответе. Я знаю, кто я. Самый красивый омега не только Салариона — Шадария тоже не может предложить ничего более совершенного. — Тэ, не задавай глупых вопросов. Ты же знаешь, что стоишь этого и большего. Мой цветок жасмина… До сих пор не верю, что ты достаёшься какому-то альфе. Даже если это Чон. Смешно. Пока я рыдал ночами, мечтая о любви, они просто продали меня — пусть и красиво. Разыграли спектакль. А я поверил. Голова гудела. Было слишком шумно. Уже у выхода я столкнулся с Чонгуком. Он остановил нас: — Простите. Мне нужно поговорить с вашим сыном. Отец лишь махнул рукой. Конечно. Надо же строить мосты с будущим зятем. Чонгук резко схватил меня за запястье и потянул в сторону, в одну из пустых комнат. Закрыл дверь, прижал к стене. Его ладонь сомкнулась на моём горле. — Что ты о себе возомнил? Что вы, все вы, возомнили? Думаете, нормально требовать такое за какого-то омегу? Ах, как он меня раздражал. Сучий альфа. — Гука, ты чего такой злой? Давно не трахался? — Я медленно провёл рукой по его плечу. Тело у него, конечно, впечатляющее. Вот только за этой красивой оболочкой — ничего. Ни тепла, ни души. Он перехватил мою руку и грубо оттолкнул. — Не смей меня трогать, надменная стерва. Если на следующем совете выдвинете такие же охренительные условия — ждите последствий. Он вышел, громко хлопнув дверью. Я остался стоять в тишине, с едва уловимой ухмылкой. Бесит.