summer adventure in the village

Настольная лампа хорошо освещала рабочее место, высветляя тени под глазами Минхо. Станок в руке проходился по дереву и стружки летели в разные стороны, но мысли были далеко от этого занятия. В голове все прокручивалось падение Хенджина и то ощущение как сердце ухнуло куда-то в пятки. Он неосознанно проматывал те моменты, как подхватил Хвана, который казался очень бледным и горячим. Подхватив парня на руки, Ли поднял его, быстро идя в комнату гостя на втором этаже. Казалось, что тот почти ничего не весит, что только больше добавляло нервозности. Удобнее перехватив модель, Минхо наконец дошел до комнаты и, открыв ее ногой, вошел внутрь, чтобы положить его на постель. Хенджин так и не пришел в себя, не откликаясь на зов. — Ты меня слышишь? — попытка не увенчалась успехом. Чертыхнувшись, Минхо подошел к окнам и открыл их шире, впуская воздух. Ринувшись в ванную, он повернул вентиль, наливая прохладную воду и найдя на полке полотенце, вернулся с тазом. Казалось, сейчас Хван выглядел как самая настоящая принцесса, которая ждет своего принца и поцелуя, что ее разбудит. — Какой из меня принц, довел принцессу до обморока. Вспоминая первую помощь при тепловом ударе, Ли мысленно извинился и поддел края футболки, осторожно стягивая ее с парня. То же самое он проделал с шортами, оставив его лишь в белье. Невольно задержав взгляд на поджаром теле, Минхо снова чертыхнулся и намочил полотенце, выжимая его. Парень был таким хрупким, явно не для этого места. А он сразу нагрузил его, дурак. Сев рядом, мужчина начал осторожно обтирать, проходясь холодной тканью по коже, и казалось, что он не оставил ни одного сухого участка. Погрузив полотенце в воду, Минхо услышал тихий стон. — Хенджин? — Ли осторожно дотронулся до бедра мокрым полотенцем, двигаясь ниже. Взгляд скользил за мокрыми следами, оставленными тканью, чтобы после приподнять ногу под коленом, протирая буквально везде. Когда с этим было покончено, Минхо резво спустился на кухню, доставая из холодильника холодную питьевую воду. Муни вился под ногами, цепляясь лапками за штанину. — Не сейчас. Хенджину плохо, мне нужно за ним присмотреть. Ли сделал солевой раствор, зная, что тело обезвожено и нужно восполнить баланс. На всякий случай прихватив бутылку вместе со стаканом, брюнет снова поднялся и прошел в комнату. Ветерок играл с тюлем на окнах и, доходя до лежащего парня, слегка колыхал волосы, придавая ему умиротворенный вид. Минхо вновь присел на кровать, осторожно приподнимая Хенджина, чтобы напоить его. — Давай же... хотя бы чуть-чуть выпей, — словно уговаривая ребенка, Ли прикладывал воду, но та лишь лилась мимо. — Черт! Минхо нажал на челюсть одной рукой приоткрывая губы и вновь приложил стакан, но все повторилось: вода проливалась еще сильнее и у него буквально не оставалось выбора. — Что ж, принцесса, надеюсь ты не убьешь меня сразу. Ну а если не проснешься, то значит я точно не твой принц... Нечего бояться. Удобнее приподняв чужую голову, Ли отпил сам и прижался к пухлым губам парня, осторожно размыкая их. Они оказались сухими и такими же горячими, как и весь Хван, который слабо застонал, стоило языку осторожно протолкнуть прохладную жидкость внутрь. Минхо вливал ее медленно и осторожно, чтобы тот не захлебнулся, а после резко отпрянул, услышав тихий стон. Глаза Хенджина приоткрылись, он на мгновение сфокусировал взгляд, попытавшись что-то сказать, но тяжелые веки опустились обратно. Дурацкая мысль о своей же последней фразе вспыхнула в голове, но тут же погасла, подавленная беспокойством за этого глупого парня. Почему промолчал, что ему настолько плохо? Кому и что он пытался доказать? Нет, нельзя отрицать, что собственной вины тут больше. Шумно выдохнув, Минхо поставил стакан на тумбочку и уперся локтями в колени, потирая ладонями лицо. У него на руках человек, которого он должен был беречь как зеницу ока, а в итоге Хенджин… Ли похлопал себя по щекам и принялся снова бережно обтирать тело, чтобы поскорее сбить жар. Он уже перебирал в уме все нужные травы, способствующие укреплению организма, и мысленно составлял рецепт, чтобы сделать охлажденный чай, когда парень придет в себя. Муни, забежавший в комнату, издал мяукающий звук и запрыгнул на кровать, подбежав к парню и положив рядом с его рукой свою любимую игрушку. Тронув Хенджина лапкой, он активно запрыгнул вокруг него и Минхо чудом успел перехватить зверька. — Не сейчас, малыш. Он пока не может с тобой поиграть, — мужчина прижал хорька к себе и унес в свою спальню. Задержавшись на пороге, Минхо окинул взглядом комнату и наткнулся на шкаф. Одежда. Парню нужно больше одежды, чтобы он мог надеть что-то чистое, когда придет в себя. Ли не знает почему так активно начал разбирать стопку футболок и почему отметал какие-то варианты из-за грубой ткани или поношенности, когда мог швырнуть в гостя любую. Он убеждал себя, что это всего лишь забота о пострадавшем человеке, которого нельзя было бросить в таком состоянии, ничего больше. Выбрав две самые большие, Минхо торопливо вернулся и успел захлопнуть дверь перед самым носом хорька. Убедившись, что окно открыто достаточно широко, он снова коснулся лба парня и отдернул руку — все еще горячо. Конечно же ему пришлось остаться. То и дело промакивать пот, обтирать парня холодным полотенцем и поить, когда ему стало лучше. Он осторожно зачесывал чужие волосы назад, придерживал ладонью мокрый затылок и подносил стакан к губам, надеясь, что Хенджин не вспомнит о том первом альтернативном способе. К ночи на деревню опустилась долгожданная прохлада и ему показалось, что парень даже стал ровнее дышать. Хенджин дремал, укрытый мокрой простыней, и иногда что-то бормотал, шаря рукой по постели. Минхо, уставший смотреть на эти метания, накрыл руку своей, помня, что это будет самым сложным временем: принцесса либо заболеет еще сильнее, либо быстро пойдет на поправку. Он не знал ни степень его выносливости, ни банальное наличие аллергии, как и все остальное. Только имя и род занятий. И все равно остался. Мама говорила ему, что однажды его доброта обернется ему боком, но он никогда не мог пройти ни мимо животного, ни мимо человека в беде. Возможно, поэтому он все еще не выгнал Хенджина спать с Саном. Его сон был поверхностным: он вставал каждый час, словно присматривал за беспомощным котенком. Измерить температуру, убедиться, что дыхание не такое тяжелое, что он точно в порядке. Под утро он спустился на кухню и приготовил первый отвар, цветочный аромат которого разнесся по кухне. Хван пил его с тихими стонами, морщил нос и явно норовил выплюнуть. — Пей, для твоего же блага, — Ли приходилось держать чужой подбородок, чтобы не дать отвернуться. Он видел как Хенджин сводит брови, периодически кашляя, но все равно послушно пил. Было даже удивительно видеть его таким кротким, тихим и… Его выдернул из мыслей телефонный звонок и он мгновенно подорвался с места: мужчина оставил Хвану свой номер и велел сразу звонить, если ему что-то понадобится. Но увидев кто звонит, Минхо нахмурился, понимая, что приятного разговора не выйдет. — Почему Хенджин не отвечает мне два дня? — Ким включил видеосвязь и постучал пальцами по столу, задавая закономерный, в общем-то вопрос. Минхо, выдернутый из работы, снова взял в руки дощечку, продолжая шлифовать ее до идеала. Он привык делать так со всем: собственным домом, животными, садом и даже этой работой. Не срасталось только с людьми, от которых он заперся в глуши и был вполне доволен годами устоявшимся порядком. Хенджин нарушил его одним своим появлением, переиначив распорядок, который не сходил с колеи с самого детства, даже когда Ли жил совсем другой жизнью. — Минхо? Ты шевелишь губами, но я ничего не слышу из-за твоих инструментов, — Сынмин фыркнул, говоря погромче, и захотелось иррационально сбросить звонок. Но он не бегает от проблем, даже если не просил их появления. — Лежит в постели после теплового удара. Он еще слабый и чаще всего спит, однако живой, — Ли пожал плечами, остановившись всего на мгновение, чтобы дать желаемый ответ. — Отдыхает, в общем. — О, отдыхает, тогда ла… стой, что? Тепловой удар? — Ким схватил телефон так, будто это поможет ему лучше рассмотреть собеседника. — Что это значит? Ты должен был беречь его! Минхо раздраженно вздохнул, снова останавливаясь и потирая переносицу. Все эти два дня он спал урывками, его руки слегка дрожали от усталости, но он должен был закончить заказ в срок. Если бы одна модель не свалилась с ног, ему бы не приходилось заниматься всем этим с четырех утра. Мужчина бы грамотно распределил нагрузку, но все его проклятая доброта, не позволившая оставить парня в беде. — Он немного переутомился, полагаю. Мы пололи огород, ходили за ягодами и собирались готовить варенье, еще он подоил коров, — Ли перечислил это с таким спокойным видом, будто его незваный подопечный не сделал ничего особенного. В принципе, для самого Минхо это давно стало обыденностью. Даже бросив мимолетный взгляд, он мог заметить как у Сынмина дергается глаз. — Полол сорняки? Доил коров? — Ким возмущенно выдохнул, поднимаясь с места и принимаясь наворачивать круги по кабинету. Было видно как от него шарахаются люди. — Что ты с ним сделал? Почему он работает в поте лица? Какого черта, Минхо? Ли поморщился, ощущая как от всего этого обилия вопросов начинает болеть голова. Он не считал себя виноватым в чем-либо. — Я всего лишь объяснил ему, что если он хочет крышу над головой и еду, их нужно отработать. В деревне ничего не дается просто так, это тебе не город. Из динамика донесся тяжелый протяжный вздох. Сынмин сел обратно за стол, поставил телефон на подставку и ослабил галстук, прежде чем сложить руки перед собой на столе. — Ты хоть раз открывал браузер и смотрел кто он такой? — фыркнув на отрицательный ответ, друг продолжил. — Потому что если бы ты вбил в поиск его имя, то увидел бы огромный список брендов, с которыми он работает. Их настолько много, что он не всегда успевает поесть. Иногда ему приходится работать с утра до ночи, чтобы отснять всего лишь один, а их там десятки. — Это его работа, он сам ее выбрал, — Минхо лишь пожал плечами, все еще не понимая в чем дело. — Покрутиться перед камерой несложно. Сынмин посмотрел на него так, будто хотел ударить через экран. — Он мало ест, чтобы быть худым. Много тренируется, ограничивает себя во всем, соглашается работать при любых условиях, хотя давно не нуждается в деньгах. И знаешь почему? — Сынмин снял очки и начал протирать стекла. — Ну и почему? — Минхо не знает почему вдруг затаил дыхание. Кому из них было легко? Кто вообще живет без забот? Хенджин выглядит как дорогой породистый кот, не державший в руках ничего тяжелее ложки. — Потому что он считает, что его можно любить, только когда он работает на износ. Что иначе он никому не нужен и ничего не достоин. И ты, — Ким ткнул пальцем в экран. — Своим условием только подтвердил это в его голове. Сердце Минхо пропустило удар, а губы сильно сжались. Он своими действиями лишь усугубил положение Хвана. — Но я не хотел ничего такого. Просто в деревне это нормально, все так живут, — Ли снова потер переносицу, видя как Сынмин вздыхает. — Это твоя деревня, Минхо, а Хенджин... Он другой. Ты обещал хорошо следить за ним, а у тебя он довел себя до такого. Ты не задумывался как он вообще попал к тебе, — друг укоризненно покачал головой. — Ему нужен отдых. Поумерь свой пыл и не наседай на него, а то в нем снова пробудится та маниакальная фаза работы на убой. Он хороший и заслуживает любви, заботы просто так, а не за что-то. Подумай и береги его, пока он у тебя. — Но я же... — Минхо только открыл рот, как Сынмин отключился. — не обещал его любить. Деталь, которую Ли делал, была откинута глубже, а сам он откинулся на спинку стула. Это все его порядком изматывало. С одной стороны он мог забить на слова Сынмина и не церемониться, но с другой стороны, то каким беспомощным был Хенджин в эти ночи... Он просто не мог оставить парня. Отмахнувшись от этих дурацких мыслей, Минхо, склонившись над верстаком, тщательно шлифовал кромку доски, ощущая под пальцами мелкие неровности, которые требовалось устранить до идеальной гладкости. Стружка золотистыми завитками скапливалась у его локтей, а запах свежеобработанного дерева смешивался с ароматом льняного масла, которым он пропитывал заготовку. Пальцы, покрытые тонким слоем пыли, привычно проверяли качество шлифовки, когда в дверном проеме возникла знакомая фигура, отбрасывающая на пол дрожащую тень. Мужчина, не отрываясь от работы, лишь краем глаза отметил это движение. — Собираешься стоять там вечность? — наконец произнес он, поднимая голову и откладывая инструмент в сторону. Хенджин, слегка пошатываясь, опирался одной рукой о косяк. Бледное лицо с нездоровым румянцем на щеках было обрамлено растрепавшимися волосами, выбивавшимися из небрежного хвоста. Под глазами были темные круги, но в них теплилось упрямое любопытство, заставившее парня покинуть постель. — Что ты здесь делаешь? — голос блондина звучал хрипловато, когда он сделал неуверенный шаг вперед, цепляясь взглядом за разложенные на столе инструменты. Минхо, вытирая руки о передник, медленно обвел взглядом мастерскую, давая модели время осмотреться. Помещение было заполнено изделиями: ножками для стульев, полированными столешницами, заготовками для рам. На полках вдоль стен в строгом порядке стояли банки с морилками разных оттенков, кисти, сверла и другие принадлежности, каждая на своем месте. — Мебель, — ответил он спустя минуту, подходя к стеллажу и беря оттуда чистую тряпку, чтобы смахнуть пыль с ближайшего табурета. — Для дома и на продажу. Садись, если стоишь с трудом. Хенджин, игнорируя предложение, сделал еще несколько шагов внутрь, оставляя едва заметные следы на деревянном полу, покрытом тонким слоем опилок. Он протянул руку, осторожно касаясь поверхности незаконченного комода, где строгие резные узоры только начинали проявляться из массива дуба под искусными руками мастера. — Ты сам все это мастеришь? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление, когда пальцы скользнули по гладкой, тщательно обработанной поверхности, ощущая разницу между шероховатыми и отполированными участками. Минхо, наблюдая за этим с молчаливым интересом, кивнул, поправляя закатанные выше локтей рукава рубашки, на которой застыли капли засохшего лака. — С детства учился. Дед столярничал, отец тоже, — он подошел к верстаку, где лежала незаконченная полка. — Теперь я. Хенджин, медленно обходя мастерскую, задержался у стеллажа с готовыми изделиями, с осторожностью касаясь каждого предмета, будто боясь, что его сейчас выгонят. — Это... — он запнулся, подбирая слова, — совсем не похоже на ту грубую мебель, что стоит в доме. Минхо фыркнул, проводя ладонью по лицу и оставляя на лбу след. — Та сделана для практичности, а это для продажи, поэтому деталей больше, — он взял со стола небольшую толстую доску, и протянул Хенджину. — В соседней деревне есть ярмарка, где я продаю работы. Блондин принял изделие, ощущая его вес в ладонях, проводя большим пальцем по плавным срезам, выполненным с удивительной точностью. В мастерскую через открытое окно врывался ветерок, шевеля страницы чертежей, разложенных на дальнем столе, и принося с собой запахи нагретой за день земли и приближающегося дождя. — Сколько времени уходит на одну такую? — спросил он, не отрывая глаз. Минхо, вернувшись к верстаку, взял в руки рубанок, проверяя остроту лезвия, прежде чем ответить. — Зависит от древесины и сложности. Эту начал три дня назад, — он провел инструментом по заготовке, и тонкие стружки завились спиралью, падая на пол. — Но обычно дольше. Особенно если заказ с резьбой. Хенджин подошел ближе, наблюдая за тем, как уверенные руки мастера преображают грубый кусок дерева, придавая ему форму. Его дыхание, все еще неровное после болезни, постепенно выравнивалось, а глаза, слегка блестящие от температуры, отражали искренний интерес. — Ты мог бы продавать это в разы дороже в Сеуле, — пробормотал он, наконец опускаясь на предложенный ранее табурет, будто ноги больше не могли держать его вес. — В бутиках ручной работы за такое берут бешеные деньги. Минхо, не прерывая движения, лишь слегка склонил голову набок, рассматривая свою работу под другим углом. — Мне хватает, — он провел пальцами по почти готовой детали, проверяя гладкость. — Да и в город ездить только время терять. Здесь все под рукой: лес, инструменты, покой. Там это баловство, а тут нужная людям мебель. Хенджин на это не ответил, лишь кивнув и продолжил осматривать мастерскую. Проследив за ним взглядом, Минхо склонился, чтобы сделать нужное отверстие, когда раздался громкий звук. Подняв глаза, Ли увидел, как парень чуть не уронил одну деталь со стола. — Принцесса, ты опять все руш... — он не договорил, увидев, что тот пошатнулся и поджал губы. В его голове сразу всплыли слова Сынмина: "Он работает на износ, думая, что иначе будет не нужен". Следом раздался треск и Минхо выдохнул, поняв, что так задумался, что слишком сильно нажал на станок, отчего дерево треснуло. — Черт! — тихо выругавшись под нос, он откинулся на спинку стула, сжимая руки в кулаки, но после выдоха разжал их и посмотрел на блондина. — Ты как там, не сильно ударился? — Все нормально, — тихо пробормотал Хван, приблизившись. — Прости, не хотел отвлекать. Минхо, не поднимая глаз, провел большим пальцем вдоль трещины, ощущая подушечкой шероховатые края скола, где древесные волокна разорвались под неосторожным давлением. — Не твоя вина. Я сам зазевался. Хенджин, вместо того чтобы отступить, сделал шаг ближе. — Можно это исправить? — спросил он, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть повреждение. Прядь золотистых волос выскользнула из-за уха и упала вперед, скрывая часть лица. Ли, отложив доску в сторону, потянулся за тряпкой, чтобы стереть с рук смесь пота и древесной пыли. — Можно бросить в утиль. Дерево крепкое, но сделать из этого уже ничего нельзя. Слишком тонкая доска, чтобы вырезать приборы, как деталь тоже не годится. Хенджин, вместо ожидаемого согласия, присел на корточки, подбирая со стружек у ног небольшой обломок, отколовшийся от заготовки. Он перевернул кусочек дерева, изучая его текстуру, будто пытаясь найти скрытый смысл в случайном сколе. — Жалко, — пробормотал он, и в этом простом слове прозвучало столько неподдельного сожаления, что Минхо невольно поднял взгляд. — Она ведь должна была стать… чем? — Полкой для посуды, — ответил Ли, указывая на чертеж, приколотый магнитом к металлической панели. — Все же очевидно. Блондин кивнул, все еще вертя в пальцах обломок, а затем внезапно поднял глаза. — А если… попробовать сделать что-то другое? Или сделать вид, что трещина часть дизайна? Японцы часто чинят так посуду, покрывают их золотой краской и получается очень красиво. Мастерская наполнилась тишиной, нарушаемой лишь поскрипыванием открытой двери и отдаленным стрекотом насекомых. Минхо, привыкший к безупречности и практичности, отмахнулся от этой идеи. — Ты… — он запнулся, не находя подходящих слов, а затем фыркнул. — Зачем это нужно? Я делаю необходимую мебель, а этой безделушкой ты чем поможешь? Хенджин, вместо возмущения, неожиданно улыбнулся, впервые за эти дни. Губы, потрескавшиеся от жара, растянулись в едва заметной, но искренней улыбке, от которой глаза сузились, а на переносице появились мелкие морщинки. — Ты думаешь, что право на существование имеют только практичные вещи? А как же красивые, которые просто радуют глаз? — спросил он, уже поднимаясь с корточек, но тут же схватился за край верстака, когда комната слегка поплыла перед глазами. Минхо, мгновенно вскочив со стула, подхватил его под локоть, ощущая, как тело дрожит от слабости, а кожа под тонкой тканью рубашки все еще непривычно горячая. Запах лекарственных трав, которыми он пропитывал компрессы, смешивался с легким ароматом молока, которое парень, судя по всему, выпил перед приходом. — Ты можешь вернуться в постель, — проворчал он, но без привычной резкости, осторожно усаживая блондина на табурет у стены. — Помощь от человека, который падает через каждые пять шагов, мне не нужна. Хенджин, однако, уже пришел в себя, вцепившись в край сиденья, а глаза упрямо блестели, когда он поднял голову. — Я просто встал слишком резко. Дай мне побыть тут. Лежать одному в пустой комнате… — он запнулся, будто поймав себя на том, что сказал лишнее, и быстро поправился. — Скучно. В памяти Хенджина всплывали образы последних дней: как Ли приносил ему бульон со странными кореньями; как менял компрессы на лбу, стараясь не будить спящего; как молча сидел у кровати, когда жар усиливался, готовый в любой момент снова обтереть тело влажной тканью. Ни одной насмешки, ни одного упрека за все это время. — Ладно, — наконец сказал мужчина, поворачиваясь к полке с материалами и доставая небольшую баночку с темной массой. — Сиди тут, если хочешь, главное не отвлекай. Найди себе тихое занятие. Хенджин кивнул с такой готовностью, что Минхо невольно усмехнулся. В мастерскую снова вернулись привычные звуки: скрип табурета, когда блондин устроился поудобнее; шорох бумаги, которую Ли подложил под доску; мягкие щелчки открывающихся баночек с материалами. Немного покрутив головой, Хван обнаружил среди банок с морилкой цветную краску и удивленно уставился на серебристую и золотую. — А это для чего? — модель старалась говорить потише, но Минхо все равно вздохнул. — Это для ручек, если кто-то хочет повыделываться, — мужчина пожал плечами. — Можно мне взять? И эту треснувшую доску, — Хенджин неуверенно улыбнулся. Минхо приподнял бровь, не особо понимая, что хочет сделать Хван, но махнул рукой. — Бери, эта дощечка уже на выброс. Играйся. Ли протянул руку, пытаясь дотянуться до бутылки, но та почему то оказалась дальше, чем он думал. Уже собираясь за ней потянуться, он почувствовал как она легла прямо в руки и слегка хриплый голос произнес: — Держи, Минхо. Переведя взгляд на блондина, Ли коротко кивнул в благодарность и открутив крышку, жадно присосался к горлышку. Парень тихонько переместился в угол мастерской, где лучи солнца пробивались сквозь запыленное стекло, создавая на столике прямоугольник золотистого света. В руках он бережно нес треснувшую дощечку и несколько баночек с краской, подобранных с той же тщательностью, с какой обычно выбирал аксессуары для фотосессий. Найдя небольшой обрезок фанеры, оставшийся от предыдущих работ, парень приспособил его в качестве импровизированной палитры. Он осторожно нанес на поверхность капли темно-синей, почти черной краски, смешивая ее с каплей льняного масла из стоявшей рядом банки. Кисть, старая и потрепанная, с вылезшими по краям щетинками, в его руках оживала, превращаясь в послушный инструмент, когда он начал наносить первый слой на поврежденную древесину. Минхо, краем глаза наблюдавший за этим процессом, на мгновение отвлекся от шлифовки новой заготовки, когда заметил, как блондин, склонившись над работой, весь превратился во внимание. Ни одного лишнего звука, только кисть, скользящая по доске с почти медитативной точностью. Прошло около получаса, прежде чем Хенджин сменил краску, открыв баночку с золотистым пигментом. Его пальцы, испачканные в темной краске, теперь осторожно окунали щетинки в сверкающую массу, прежде чем перенести ее на дерево. Движения стали еще более аккуратными, почти ювелирными, когда он начал создавать сложные разводы, имитирующие рисунок мрамора. Время от времени он откидывал голову назад, оценивая эффект, а затем снова погружался в работу, забыв обо всем на свете. Мастерская наполнилась новыми запахами, резковатый аромат масляной краски смешался с привычными древесными нотами. Минхо, продолжая свою работу, невольно прислушивался к едва уловимым звукам, которые издавал Хенджин: легкому шуршанию кисти по дереву, тихому постукиванию баночки о палитру, редким вздохам, когда особенно сложный мазок удавался с первого раза. Ни жалоб, ни вопросов, ни язвительных обменов придирками, только полная поглощенность процессом, что было так нехарактерно для обычно болтливого блондина. Хенджин наконец отложил кисть, осторожно поворачивая дощечку в руках, чтобы оценить результат при разном освещении. Трещина, теперь замаскированная искусными золотыми прожилками, действительно стала выглядеть как естественная часть мраморного узора. Он довольно улыбнулся, а глаза, все еще уставшие, но уже более живые, блестели от удовлетворения проделанной работой. — Минхо, — тихо позвал он, не решаясь прервать мужчину, если тот сосредоточен, но в то же время не в силах сдержать желание показать результат. Ли, отложив рубанок, медленно подошел, вытирая руки о передник. Брови невольно сдвинулись, когда он увидел испачканные краской пальцы Хенджина, но выражение лица смягчилось, как только взгляд упал на преображенную дощечку. Он взял ее в руки, поворачивая и изучая каждый мазок, каждую золотую прожилку, скрывавшую изъян. — Ну и ну, — пробормотал он наконец, проводя большим пальцем по поверхности, где краска уже начала подсыхать. — Не знал, что у тебя руки не только для селфи годятся. Хенджин, вместо привычной колкости в ответ, лишь покраснел, пряча испачканные в краске ладони за спину. — Это же просто... чтобы не пропадало, — пробормотал он, подбирая слова, в то время как взгляд блуждал по мастерской, цепляясь за инструменты, стружки, банки с краской, за все, что теперь казалось немного более знакомым, чем несколько часов назад. Минхо, все еще изучая дощечку, протянул ее обратно. — Не знаю только зачем это нужно, — сказал он просто, поворачиваясь к своему верстаку. — Никуда не пригодится. Хенджин, приняв дощечку, расстроенно поджал губы, взглянув на свою работу. — А ты оцениваешь все только на пригодность? — В основном да, что еще здесь нужно? Главное чтобы хорошо служило и функционировало. По мере того как Минхо говорил, стало заметно, как Хенджин становился все грустнее, а его взгляд опускался. Поджатые губы слегка подрагивали и Ли стало слегка... Не комфортно. — Хотя, красивое тоже привлекает... Думаю... Наверное. Волосы Хенджина слегка шелохнулись, когда он поднял взгляд и мужчина невольно остановил взгляд на родинке под глазом, что так привлекала внимание. Потом, словно сбросив оцепенение, брюнет осмотрел лицо парня целиком. — Может и можно ее использовать, но не будет ли она выбиваться из общей картины? Хотя, что я спрашиваю, конечно будет. Минхо, скрестив руки на груди, скептически изучал дощечку, в то время как Хенджин не сводил с него глаз, словно пытаясь мысленно убедить мужчину в ее ценности. — В субботу будет ярмарка в соседней деревне, — внезапно проговорил Ли, отворачиваясь к полке с инструментами, где аккуратно висели стамески разного размера. — Отвезу новые табуреты и стол, которые доделывал на прошлой неделе. Ты останешься один на пару дней. Хенджин, услышав это, выпрямился, непроизвольно сжав край стола, оставляя на дереве едва заметные следы от краски, еще не до конца высохшей на его коже. Глаза загорелись новым интересом, когда он наклонился вперед, задевая плечом банку с кистями, отчего те звякнули, как маленькие колокольчики. — Я возьму эту дощечку и поеду с тобой, — заявил он, голос звучал тише обычного, но с твердостью. — Попробую продать. Минхо, только что собиравшийся взять в руки рубанок, замер на полпути. Повернувшись к блондину, он окинул его долгим оценивающим взглядом, будто пытаясь понять, серьезно ли тот говорит. — Ты хочешь тащиться на ярмарку в твоем состоянии? — спросил он, указывая на все еще бледное лицо Хенджина, на котором выделялись лишь яркие пятна румянца на щеках. — И ради чего? Чтобы потом расстроиться, когда никто не купит этот кусок дерева? Хван, вместо того чтобы обидеться, лишь улыбнулся, поднимая дощечку на уровень глаз и поворачивая ее так, чтобы прожилки заиграли в лучах солнца. Его пальцы, испачканные в синей и золотой краске, выглядели нелепо на фоне изящного узора, но в этом был свой шарм: следы настоящего труда, а не постановочной работы перед камерой. — Ты сам сказал, что она уже на выброс, — напомнил он, осторожно проводя подушечкой пальца по трещине, превращенной в украшение. — Значит, тебе нечего терять, если я попробую. А вдруг кому-то понравится? В мастерской на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь кудахтаньем кур во дворе. Минхо, потирая подбородок, изучал блондина, отмечая решимость в его глазах, ту самую, что заставляла его продолжать полоть сорняки, даже когда спина горела от усталости. В воздухе между ними повисло невысказанное понимание — это был уже не просто спор о куске дерева, а нечто большее. — Ладно, — наконец произнес Ли, разводя руками. — Бери. Но если развалишься еще сильнее, я тебя лечить не буду. Хенджин лишь засмеялся, звук получился хрипловатым, но искренним, заставившим Минхо невольно ухмыльнуться в ответ. Он небрежно подхватил дощечку, вычисляя, как представить ее потенциальным покупателям. — Значит, заключаем пари? — неожиданно предложила модель, наклоняясь вперед, отчего прядь волос упала на лоб. — Если продам, то ты признаешь, что красивые вещи тоже нужны. Если нет… Он запнулся, явно не ожидая, что зайдет так далеко. Минхо, скрестив руки на груди, поднял бровь, явно заинтересованный этим поворотом. — Если нет, — подхватил он, — ты безропотно прополешь весь огород и не будешь ныть, что это "рабский труд". На этот раз запнулся Ли, видя перед собой результат своего спартанского воспитания. — Разрешаю отдыхать и работать с перерывами. До полудня и вечером, чтобы ты не свалился снова, — неохотно дополнил мужчина. Хенджин, почувствовав вызов, выпрямился во весь рост, хотя ему пришлось опереться, чтобы сохранить равновесие. Его глаза горели серьезностью, когда он протянул ладонь. — По рукам. Минхо, после секундного колебания, крепко сжал ее, ощущая под пальцами шероховатость засохшей краски и неожиданную силу в этом, казалось бы, хрупком теле. Их рукопожатие длилось чуть дольше необходимого, а в воздухе повисло странное напряжение, будто оба вдруг осознали, насколько серьезным стал этот, казалось бы, незначительный спор. Хенджин первым отпустил руку, осторожно беря свою дощечку и направляясь обратно в свой угол, но на полпути обернулся. — В субботу, значит? — уточнил он, и в его голосе звучало неподдельное предвкушение. Минхо, уже вернувшийся к своему верстаку, лишь кивнул, не поднимая головы, но уголки губ непроизвольно дрогнули, когда он услышал, как блондин напевает что-то себе под нос, удаляясь. Ли поднял глаза на чертеж, который готовил для новой работы, но линии почему-то расплывались перед глазами. Вместо этого он видел лишь золотые разводы на темном дереве и упрямое выражение лица Хенджина, когда тот говорил: "А вдруг кому-то понравится?". Мотнув головой, Ли украдкой посмотрел на Хенджина, который все так же напевал, и вновь вернул взгляд на свои изделия. — Если хочешь, то можешь помочь... Покрыть их лаком. — нехотя, но Минхо выдавил это из себя, не замечая, как блондин тотчас развернулся к нему с блестящими глазами. — Если конечно ты в порядке. Так можешь идти отды... — Я хочу! Вопреки своему порыву Хенджин нерешительно застыл над банкой с лаком. Пальцы слегка дрожали, когда он осторожно приподнял кисть, разглядывая ее щетину, будто пытаясь угадать, с какой силой нажимать, чтобы не оставить некрасивых подтеков. — Ты собираешься просто смотреть на нее или все-таки помочь? — голос Ли прозвучал из-за спины, где он, склонившись над столешницей, ровными движениями шлифовал дерево, не отрывая взгляда от работы. Хван, моргнув, оторвал взгляд от кисти и повернулся к брюнету, слегка прикусив нижнюю губу, отчего та побелела под давлением зубов. — Я сначала хочу попробовать на своей дощечке… — он провел свободной рукой по уже подсохшей росписи. — Если я сразу возьмусь за твою мебель, то точно все испорчу. Минхо, не поднимая головы, фыркнул, но в уголках его губ дрогнуло что-то похожее на усмешку. — Ожидаемо. Принцессы всегда боятся испачкать руки. — Принцессы, — Хенджин передернул плечами, — обычно не носят чужие застиранные футболки и не убирают в сараях. И я уже испачкал, пока красил. Он опустил кисть в банку, набирая слишком много лака, и прозрачная жидкость тут же начала капать на столешницу, оставляя блестящие лужицы. Парень ахнул, торопливо пытаясь стряхнуть излишки, но лишь размазал их, создав неопрятное пятно. — Черт… Ли, услышав это, оторвался от работы и, медленно выпрямляясь, провел ладонью по лицу, стирая капли пота. — Ты даже лак умудрился превратить в катастрофу, — пробормотал он. Подойдя ближе, мужчина остановился за спиной Хенджина, заглядывая через плечо. Тепло от тела брюнета обволакивало Хвана, заставляя дыхание слегка участиться. — Дай сюда, — Минхо протянул руку, и его пальцы, грубые от работы, но неожиданно аккуратные в движениях, оказались поверх хенджиновых, поправляя хватку кисти. — Ты сжимаешь так, будто пытаешься задушить ее. Он наклонился чуть ближе, и его дыхание, ровное и спокойное, коснулось шеи блондина. — Лак нужно набирать вот так, — Ли опустил кисть в банку, но лишь наполовину, а затем, вытащив, легонько стряхнул излишки о край. — И вести вдоль волокон, не против. Мужчина повел кисть по дощечке, и прозрачный лак лег ровным блестящим слоем, подчеркивая золотые прожилки, но не размывая их. Движения были уверенными, почти гипнотическими в своей точности, и Хван, затаив дыхание, следил за тем, как цвет под их руками преображался, становясь глубже и насыщеннее. — Видишь? — голос Минхо прозвучал тише, будто он тоже не хотел нарушать мир, установившийся между ними хотя бы ненадолго. — Никакой спешки. Хенджин кивнул, но не смог выдавить ни слова, осознавая, как близко они сейчас стоят, как грубая ткань рубашки Минхо слегка трется о его плечо, как пальцы брюнета кажутся одновременно сильными и удивительно нежными. Слишком часто тот оказывался за спиной. — Теперь попробуй сам, — Минхо отпустил его, но не отошел, продолжая наблюдать, скрестив руки на груди. Хенджин, сделав глубокий вдох, осторожно повторил движение и на этот раз лак лег почти идеально, лишь слегка сгустившись у края дощечки. — Вот так! — он не смог сдержать улыбки, поворачиваясь к Минхо, и их взгляды встретились. — Продолжай, — брюнет пожал плечами, но в уголках его глаз залегли мелкие морщинки, выдавая одобрение. — Теперь сможешь взяться за табуреты. — Ты уверен? — Хенджин поднял брови, снова поглядывая на свою дощечку, словно боясь, что следующий шаг разрушит этот хрупкий успех. — Если я скажу нет, ты все равно будешь ныть, что тебя не допускают к серьезной работе, — Минхо повернулся к полке с заготовками, но не смог скрыть легкую усмешку. — Так что давай, пока я не передумал. Хенджин, почувствовав прилив решимости, тут же потянулся к следующей банке лака, но его остановил резкий взгляд Минхо. — Одну вещь за раз, принцесса. Сначала закончи то, что начал. Парень замер, затем кивнул и, сосредоточившись, снова опустил кисть в лак, на этот раз уже без дрожи в пальцах. Мастерская наполнилась тихими звуками их работы: мягкое шуршание кисти по дереву, редкие комментарии Минхо, шелест стружек под ногами, когда кто-то из них менял положение. Запах лака смешивался с ароматом дерева, создавая странное ощущение уюта, которого Хенджин не ожидал найти в этом грубом пространстве. — Вот здесь нужно пройтись еще раз, — Минхо, не отрываясь от своего занятия, указал на край дощечки Хенджина. — Видишь, где лак лег неравномерно? Хван наклонился ближе, всматриваясь, и его волосы упали вперед, почти касаясь поверхности дерева. — Ага, — он потянулся, чтобы поправить, но Минхо вдруг подал ему другую кисть. — Этой. Та, что у тебя, уже начинает засыхать. Хенджин принял ее, их пальцы снова ненадолго соприкоснулись, и что-то теплое, почти незаметное, пробежало по спине. Он быстро опустил взгляд, делая вид, что полностью поглощен работой, но краешек губ сохранил следы невольной улыбки. — Спасибо, — пробормотал он, не уточняя, за что именно. За кисть, за терпение или за то, что Минхо вообще позволил ему быть здесь? Губы Ли тоже тронула невольная улыбка и он поспешил отойти. — Можешь занять место за тем левым столом, чтобы было удобнее. Сев на свой стул и незаметно выдохнув, он краем глаза проследил как Хенджин переставляет нужное, и продолжил скрупулезно выпиливать и обрабатывать дерево. Спустя время урчащий живот напомнил, что нужно есть, а не просто работать. Отложив детали в сторону, Минхо развернулся корпусом к парню, который, чуть высунув язык, докрашивал табурет. — Ну как там твои успехи, принцесса? — Хенджин вздрогнул от внезапного голоса, который нарушил их тишину. — Я почти все. Минхо кивнул и встал со своего места, чтобы оценить результат. Наклонившись над табуретом, Ли цепко осматривал все, заглядывая под ножки, будто выискивая изъяны, но так и не обнаружил их. Брови слегка сдвинулись, когда он провел пальцем по краю сиденья, проверяя гладкость покрытия, а затем, неожиданно для Хвана, губы дрогнули в почти незаметном одобрении. — Сделано аккуратно, — наконец произнес он тоном, в котором что-то отдаленно напоминало похвалу. — Вполне сносно. Хенджин не смог сдержать улыбки, но тут же прикусил губу, стараясь не выдать, сколько эти простые слова для него значат. — Пойдем есть, — Минхо, не дав ему времени на ответ, уже повернулся к двери, снимая передник и отряхивая рукава. Хван, кивнув, автоматически встал, мысленно готовясь к привычному сценарию: собрать яйца в курятнике, нарезать хлеб, может быть, полить цветы, если мужчина решит, что он уже достаточно окреп для работы. Но едва парень сделал шаг, как комната внезапно поплыла перед глазами, пол под ногами накренился, а в висках застучало, заставляя инстинктивно схватиться за край стола. — Ты куда? — голос Минхо прозвучал резко, и прежде чем Хенджин успел опомниться, сильные руки уже обхватили его за талию, не давая рухнуть. — Я… я просто… — блондин попытался выпрямиться, но ноги предательски подкашивались, а в ушах звенело, будто кто-то ударил в колокол. — Просто, конечно, — Минхо, даже не дав ему договорить, одним движением подхватил его на руки, прижимая к груди так крепко, что Хенджин пискнул от неожиданности. — Эй! — возмущенно вырвалось у него, но протест тут же застрял в горле, когда мир вокруг снова закрутился. — Ты еще слабый, — Минхо фыркнул, уже неся его через двор, и даже если в голосе сквозило раздражение, он был на удивление осторожным. — Пора начать нормально есть, а не как цыпленок. Хенджин, не найдя что ответить, лишь притих, чувствуя, как жар разливается по его лицу — от стыда, неожиданности и того, как легко Минхо поднял его, будто он и правда ничего не весит. Он машинально огляделся, с облегчением отмечая высокий забор, скрывающий их от посторонних глаз, и мысленно поблагодарил небеса за то, что никто не видит этого унизительного шествия. А между тем в голове вертелась единственная мысль: он сейчас чувствует себя точно так же, как та самая принцесса из колких шуток Минхо. Беспомощная, на руках у «принца», который, кажется, даже не понимает, насколько это… странно. Особенно учитывая тот факт, что принцесс не носят, держа за задницу. Ли же, шагая к дому, размышлял о другом. О том, что, возможно, стоит просто оставить парня в покое — перестать подкалывать, спорить, проверять его на прочность, раз уж тот и так едва держится на ногах. В конце концов, Сынмин был прав. — Ты вообще когда-нибудь ел досыта? — неожиданно спросил он, уже поднимаясь на крыльцо. Хенджин, уткнувшись носом в его волосы, лишь пожал плечами, не решаясь признаться, что нормально не ел уже годами, чтобы поддерживать тонкую фигуру, так необходимую модели. Минхо, не получив ответа, лишь вздохнул и, толкнув дверь ногой, занес его на кухню. Осторожно поставив блондина на ноги, он тут же подхватил его под локоть, на всякий случай, убеждаясь, что тот не рухнет тут же на пол. — Сиди, — приказал он, указывая на стул, а сам уже шагнул к холодильнику, доставая оттуда ягоды и фрукты. — Что ты делаешь? — не удержался он, глядя, как брюнет накладывает все в тарелку и ставит под воду. — Что мы будем делать, — поправил его Минхо. — Приготовим домашний лимонад. Потом покажу, как сушить ягоды и травы для сборов. Он задумался стоит ли говорить все это, потому что Хенджин свалился по его вине. Но вместо протестов столкнулся с неожиданным энтузиазмом. — Я тоже могу помочь? — блондин даже выпрямил спину. — Да, если будут силы. — Минхо кивнул, промывая ягоды и укладывая их на тарелку. — Еще приготовим мясо на мангале и салат, чтобы ты нормально поел и восстановил силы, а то кажется так и останешься с обмороками. Достав блендер из шкафа, Ли поставил его на столешницу и повернулся к Хенджину, чтобы после переместить все на стол, ближе к нему. — Берешь фрукты и ягоды, измельчаешь блендером. Потом добавим сахар, газировку, мяту, если нужно, и вуаля. Блондин, удобно устроившись за столом, вдруг потянулся к ножу и, не дожидаясь указаний, начал отрезать небольшие кусочки от разных фруктов, складывая их в рот с сосредоточенным выражением лица, будто дегустатор на важной пробе. Минхо, принявшийся нарезать мясо ровными ломтиками на разделочной доске, поднял взгляд, заметив странные манипуляции. Он приподнял брови, увидев, как Хван откусывает одновременно от дольки яблока и веточки мяты, жует, задумывается, а затем делает то же самое с персиком и черникой. — Ты что делаешь? — наконец не выдержал Ли, откладывая нож и вытирая руки о кухонное полотенце. Хенджин, не прерывая своего занятия, лишь поднял палец, прося подождать, пока он не разжует текущую комбинацию, а затем, проглотив, облизал губы, на которых остался сладкий сок. — Так быстрее всего понять, какие сочетания будут вкуснее, — объяснил он, как будто это было совершенно очевидно, и тут же отрезал кусочек груши, положив его в рот вместе с ягодой смородины. — Вот, например, груша и смородина слишком резко, а персик и черника идеально. Минхо, скрестив руки на груди, смотрел на него с выражением, в котором смешались недоумение и невольное восхищение такой оригинальной методикой. — И сколько разных комбинаций ты уже перепробовал? — поинтересовался он, наблюдая, как блондин теперь экспериментирует с мятой и клубникой. — Пять, — не задумываясь ответил Хван, затем замер, пересчитывая в уме, и поправился, — нет, шесть. Персик с мятой пока лучшие. Мужчина покачал головой, но в уголках губ дрогнула улыбка, прежде чем он вернулся к нарезке мяса, теперь уже время от времени поглядывая на Хенджина, который с энтузиазмом продолжал свои кулинарные исследования. — Тогда для лимонада берем персики, чернику и мяту, — наконец объявил блондин, отодвигая в сторону те фрукты, которые не прошли его строгий отбор, и принимаясь мыть оставшиеся под струей прохладной воды. Минхо лишь кивнул, сосредоточившись на том, чтобы нарезать мясо идеально ровными кусками, достаточно тонкими, чтобы они быстро прожарились, но не слишком, иначе потеряют сочность. Его руки, привыкшие к точной работе с деревом, двигались с той же уверенностью и здесь, каждый надрез был аккуратным, словно он отмерял их линейкой. Тем временем Хенджин, закончив с фруктами, переключился на блендер, загружая в него подготовленные ингредиенты. Его пальцы были испачканы соком, а на рубашке Минхо, которая была слишком велика, появились новые пятна, но он, казалось, этого даже не замечал, полностью поглощенный процессом. — Сколько сахара добавить? — спросил парень, уже держа в руках ложку и пакет. Минхо, не отрываясь от своего занятия, бросил взгляд на фруктовую массу в блендере и пожал плечами. — Начни с двух ложек, потом попробуем. Хенджин послушно насыпал сахар, закрыл крышку и нажал кнопку. Аппарат ожил с тихим гудением, превращая содержимое в однородную яркую массу, а по кухне разнесся сладкий аромат летних фруктов, смешанный с освежающей мятой. — Теперь газировка, — пробормотал блондин, открывая бутылку минеральной воды и осторожно вливая ее в кувшин, где уже ждала смесь. Жидкость зашипела, пузырьки поднялись к поверхности, и Хенджин помешал все длинной ложкой, наблюдая, как цвет напитка становится более приглушенным. — Попробуй, — он налил немного в стакан и протянул Минхо, который как раз закончил с мясом и теперь занимался овощами, тонко шинкуя овощи для салата. Брюнет, вытерев руки, принял стакан и сделал небольшой глоток, задерживая напиток во рту, чтобы оценить вкус. Его лицо оставалось невозмутимым несколько секунд, а затем он медленно кивнул. — Неплохо. Может, чуть больше мяты. Хенджин тут же схватил несколько свежих листочков и бросил их в кувшин, снова помешав, а затем налил себе, чтобы тоже попробовать. Напиток оказался именно таким, как он и представлял: сладким, но не приторным, с яркой фруктовой ноткой и освежающим послевкусием. — Отлично! — он сиял от гордости, делая еще один глоток, а затем поставил кувшин в холодильник, чтобы лимонад хорошо охладился. Минхо отложил разделочный нож, вытер руки и кивнул в сторону двора. — Пойдем устанавливать мангал, — сказал он, уже протягивая руку, чтобы помочь Хенджину подняться. Блондин, отодвигая стул, покачал головой. — Я сам дойду, — ответил он, осторожно выпрямляясь и делая пробный шаг, проверяя, не закружится ли снова голова. Его немного пугала перспектива снова оказаться слишком близко к этому мужчине. Они вышли во двор, где воздух был наполнен ароматами нагретой земли и цветов. Минхо, привычными движениями разложив складной мангал, тут же повернулся к стоявшему рядом стулу, поправив его положение так, чтобы Хенджину было удобно. — Садись, — брюнет поставил рядом небольшой столик, на котором расположилась тарелка с тонкими ломтиками бекона и связки грибов эноки. — Займешься ими пока. Хенджин взял в руки гриб, изучая, как лучше завернуть его, пока Ли раскладывал угли в мангале. — Сначала разжигаем бумагу, — объяснял брюнет, сминая газетный лист и подкладывая его под небольшую пирамидку из углей. Он аккуратно поправил щепки, создавая идеальную конструкцию для розжига. Хенджин, наблюдая за этим процессом, между тем разделил эноки на несколько частей, складывая их на отдельную тарелку. — Как понять, что угли готовы? — спросил он, отрывая взгляд от своей работы. — Когда они покроются белым пеплом. Тогда жар будет равномерным, и мясо не подгорит, — Минхо, не прекращая мешать угли металлической кочергой, кивнул в сторону мангала. Он достал зажигалку, поднес пламя к бумаге, и через мгновение огонь начал распространяться по смятым листам, постепенно перекидываясь на щепки. — Теперь ждем, — сказал брюнет, отряхивая руки и подходя к столику, где Хенджин начал оборачивать грибы. Он взял один готовый рулетик и покрутил в пальцах, проверяя плотность, затем кивнул. — Хорошо получается. Главное, чтобы бекон полностью закрывал гриб, так будет сочнее. Хенджин, подхватив следующую порцию, постарался повторить все так же аккуратно, чувствуя, как жирный бекон слегка прилипает к пальцам. — А мясо просто кладем на решетку? — уточнил он, указывая на нарезанные ранее ломтики. — Сначала решетку нужно прогреть. Потом смазать маслом, чтобы не прилипало. И переворачивать только когда появится корочка. Он взял щипцы, показав, как правильно укладывать мясо, чтобы оно прожарилось равномерно. Хенджин внимательно следил за каждым движением, продолжая между делом заворачивать грибы, пока угли в мангале постепенно разгорались, наполняя воздух терпким запахом дыма. — Когда можно начинать? — спросил блондин, закончив с последним рулетиком и вытирая руки о салфетку. Минхо подошел к мангалу, провел ладонью над углями, проверяя жар, затем кивнул. — Сейчас. Он взял решетку, положив ее на раскаленные угли, дал прогреться, затем смазал маслом, которое тут же зашипело, оставляя блестящий след. — Теперь мясо, — сказал он, передавая щипцы Хенджину. — Попробуешь сам. Блондин немного неуверенно взял инструмент и аккуратно выложил первый ломтик на решетку. Мясо тут же зашипело, а аромат, поднимающийся вверх, заставил его непроизвольно улыбнуться. — Так? — переспросил он, следя, чтобы куски не соприкасались. Минхо, стоя рядом, наблюдал за его действиями и одобрительно хмыкнул. — Да. Теперь ждем немного и переворачиваем. Мясо постепенно покрывалось аппетитной корочкой, а завернутые в бекон грибы ждали своей очереди на столике. — Теперь можно, — Хенджин послушно поддел ломтик щипцами, аккуратно переворачивая его на другую сторону. — Сколько еще жарить? — До золотистой корочки. Потом проверим. Брюнет взял нож, сделал небольшой надрез на одном куске, проверяя прожарку, затем показал Хенджину. — Видишь? Розовый сок, значит еще рано. Будет готово, когда станет прозрачным. Хенджин кивнул, запоминая, и снова сосредоточился на мясе, переворачивая его по мере необходимости, пока Минхо начал выкладывать на решетку грибные рулетики. — Их нужно чаще переворачивать, — пояснил он. — Бекон быстро горит. Блондин, отложив щипцы, взял широкую лопатку и осторожно приподнял один из рулетиков, проверяя, не прилип ли он. — Получается? — спросил Минхо, наблюдая за его действиями. — Кажется, да, — Хенджин прикусил кончик языка от усердия. — Ты и правда хорошо обучаешься, — Ли кивнул и заметил недоверчивый взгляд, который после потеплел. Сложив уже поджаренное мясо на тарелку, Минхо переложил ее на стол и подошел сзади к блондину. — Давай я доделаю, а ты подготовь салат и приборы. Осторожно забирая из рук лопатку, брюнет провел пальцами по чужим, перехватывая ее. Не смотря на парня, Минхо раздумывал над всем, что уже произошло. — Это был твой последний урок выживания в таких условиях. Ты… хорошо справился. — негромко выдохнул мужчина, в голосе которого неожиданно послышались теплые нотки. Ли подошел к столу, забирая пустую тарелку и выкладывая на нее грибы. Хенджин удивленно смотрел на него и он решил продолжить. — Не буду тебя больше мучать, ты все-таки не мой раб и наш спор отменяется, — Минхо отвел взгляд, решая не смотреть на парня. — Не хочу, чтобы принцесса пострадала еще больше, тем более основное ты выучил… и ты молодец. Стоит похвалить за проделанную работу. После этих слов между ними повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в мангале и легким шелестом ветерка, игравшего с прядями волос Хенджина. Блондин лишь рассеянно кивнул в ответ, его мысли явно блуждали где-то далеко, и он не уловил смысл сказанного, будто был занят не только процессом готовки, но и всем, что происходило между ними в последние дни. Ли, заметив отсутствующее выражение, не стал повторять, а лишь молча направился в дом. Через несколько минут он вернулся, неся в одной руке кувшин с охлажденным лимонадом, а в другой небольшую миску со льдом, кубики которого позванивали, слегка ударяясь друг о друга. Поставив их на стол, брюнет налил напиток в два стакана, добавив по паре кусочков льда, отчего стекло сразу же запотело, покрываясь мелкими каплями влаги. — Возьми, — он протянул один стакан Хенджину. Блондин, отложив щипцы, принял стакан. Сделав небольшой глоток, парень закрыл глаза, наслаждаясь сочетанием сладости и легкой кислинки, а затем поставил стакан обратно на стол, возвращаясь к ужину. — Спасибо, — пробормотал он, больше глядя на еду, чем на Минхо, но в его голосе слышалась искренняя благодарность. Муни, до этого момента мирно спавший где-то в тени, вдруг проснулся от аппетитных запахов и тут же подбежал к столу. Любопытный нос задорно подергивался, улавливая ароматы мяса. Хорек встал на задние лапки, упершись передними в ногу Минхо, и принялся тыкаться мордочкой в штанину, явно надеясь выпросить хоть кусочек. — Не сейчас, — брюнет слегка отодвинул его ногой, но зверек не сдавался, теперь уже переключив внимание на Хенджина и делая попытку запрыгнуть ему на колени. — Он настойчивый, — Хван не смог сдержать улыбки, наблюдая, как Муни крутится вокруг, явно решив, что у него больше шансов разжиться едой. — Надоедливый, — поправил Минхо с привычным ворчанием, и взял со стола небольшой кусочек мяса, отломив от него крошечную часть и бросив ее на землю подальше от стола. — Иди, ешь там. Муни, уловив движение, тут же рванул за угощением, на несколько секунд обеспечив им покой. Хенджин, отрезая кусочек мяса, поднес его ко рту, медленно прожевывая, наслаждаясь сочностью и дымным ароматом. Время от времени Минхо бросал на него взгляд, отмечая, как тот чувствует себя увереннее, не так, как в первые дни, когда все вокруг казалось ему чужим и неудобным. Хорек, быстро расправившись с подаренным кусочком, вернулся к столу, на этот раз решив действовать хитрее: он запрыгнул на свободный стул рядом с Хваном и уселся там, сложив лапки, как будто просто решил составить компанию. Его черные глазки внимательно следили за каждым движением вилки блондина. — Он тебя выбрал, — заметил Минхо, отпивая из стакана. — Обычно он ко мне не лезет, когда я ем. — Может, я просто больше роняю, — Хенджин ухмыльнулся, но все же отломил крошечный кусочек бекона и осторожно протянул его хорьку, который тут же схватил лакомство и скрылся под столом, чтобы съесть его в уединении. — Приучаешь его к плохому, — пробормотал брюнет. — Зато он оставит тебя в покое, — парировал Хван, делая еще один глоток лимонада и чувствуя, как прохладная жидкость освежает после жирного мяса. Они продолжали ужинать, изредка обмениваясь короткими фразами, но в основном просто наслаждаясь едой и тишиной. Мангал постепенно остывал, угли тлели слабее, а воздух наполнялся вечерней прохладой. Хенджин, отодвинув пустую тарелку, откинулся на спинку стула, его живот был приятно наполнен, а в глазах читалось удовлетворение. — Вкусно, — произнес он, глядя на остатки еды. Минхо, допивая свой напиток, лишь кивнул в ответ. Муни, почуяв, что ужин окончен, снова вылез из-под стола и теперь уже бесцеремонно запрыгнул на колени к Хенджину, устраиваясь там, будто это его законное место. Блондин, не сопротивляясь, даже погладил его по голове, ощущая под пальцами чуть жесткую шерстку. — Предатель, — Минхо покачал головой, но хорек, конечно же, проигнорировал. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в глубокие тона, а первые звезды начали появляться над их головами. Хенджин, все еще поглаживая Муни, вдруг почувствовал, как веки становятся тяжелее: тепло еды, усталость от дня и спокойная атмосфера делали свое дело. Он потянулся, прикрывая зевок ладонью, но старался не показывать, что уже мечтает о сне. Минхо, заметив это, поднялся со стула, собирая пустые тарелки. — Поможешь убрать, а потом спать, — сказал он, больше утверждая, чем спрашивая, и Хенджин, хоть и с некоторой неохотой, кивнул, осторожно снимая с колен хорька и вставая. Они молча принялись за уборку: один относил посуду в дом, другой вытирал стол, и их движения казались согласованными, будто они делали это вместе много раз. Муни, потеряв интерес к людям, ушел исследовать кусты, оставив их вдвоем под постепенно темнеющим небом. Теплая вода обволакивала тело Хенджина, смывая остатки древесной пыли, запах дыма и усталость. Он погрузился глубже, пока вода не достигла подбородка, закрывая глаза и позволяя горячей влаге расслабить мышцы спины, все еще напряженные после работы у мангала. Мысли вернулись к тому, как Минхо принес ему лимонад, как назвал его урок "последним", как вроде бы даже похвалил и сам натаскал ему горячей воды... но что это значило? Парень провел ладонью по лицу, стирая капли, и потянулся к банке, намыливая руки, пока пена не покрыла кожу густым слоем. Может, мужчина просто окончательно устал от него и решил найти способ спокойно выпроводить обратно в город? Вытираясь полотенцем, Хван нахмурился, чувствуя, как что-то неприятное разливается в груди. Он натянул чистую футболку — опять же Минхо, слишком большую, но удобную — и штаны, небрежно проведя пальцами по влажным волосам, чтобы откинуть их назад. В комнате было прохладно, и он на мгновение задержался у окна, глядя на темный двор, где еще тлели угли в мангале. Но мысли не отпускали. Прежде чем осознать, что делает, Хенджин уже вышел в коридор, босые ноги почти неслышно ступали по деревянному полу, пока он не остановился перед чужой дверью. Блондин замер, подняв руку, затем резко постучал, не давая себе передумать. — Нам надо поговорить, — его голос прозвучал громче, чем планировалось, отчего он сам слегка вздрогнул. Тишина. Ни шагов, ни ответа. Хенджин сжал кулаки, затем, стиснув зубы, надавил на ручку. — Минхо, я серьезно, ты не можешь просто... Фраза застряла в горле. Брюнет стоял прямо перед ним, ближе, чем ожидалось, и Хвану потребовалась доля секунды, чтобы взять себя в руки и продолжить. — Ты рано списываешь меня со счетов! Он ткнул пальцем ему в грудь, ощущая твердые мышцы. — Два дня полежал в постели, и все, теперь я бесполезен? Ты думаешь, я не справлюсь? Минхо, вместо ответа, лишь поднял бровь, его губы слегка дрогнули, будто сдерживая что-то — смех? Раздражение? — Выйди, — произнес он спокойно, но Хенджин уже вошел, заставляя брюнета отступать. — Зачем? Чтобы ты завтра утром объявил, что мне пора уезжать? — Хенджин... — Нет! Ты все время... Его палец снова уперся в грудь, но на этот раз мужчина не отступил. Вместо этого рука обхватила запястье, удерживая на месте. — Если ты не заметил, — голос Минхо звучал низко, почти шепотом, — я тут голый. Хенджин замер. — И если это твой хитрый план затащить меня в постель... Палец снова ткнул в грудь. Это произошло почти автоматически. Минхо не сопротивлялся, позволив инерции опрокинуть себя на матрас, но рука, все еще сжимающая запястье Хенджина, потянула его за собой. Блондин ахнул, потеряв равновесие, и через мгновение уже лежал поверх Ли, их тела разделяла лишь тонкая ткань его одежды. — ...то у тебя неплохо получается, — закончил брюнет, и в его глазах мерцала насмешка, заставившая сердце Хенджина бешено колотиться. Тепло от голой кожи Минхо проникало сквозь ткань, а его дыхание, ровное, но участившееся, почти обжигало губы Хенджина, которые вдруг стали удивительно сухими. Он попытался приподняться, но ладонь скользнула по его спине, удерживая на месте. — Я... — начал Хван, но слова потерялись где-то между их телами. Мужчина, не выпуская его из объятий, перевернулся, поменявшись с ним местами, и теперь уже его тень накрыла Хенджина, блокируя свет лампы. — Ты этого хотел? — спросил он, видя как парень старательно рассматривает потолок и ерзает на постели, пытаясь незаметно скатиться с нее. Хван напряженно молчал, сглотнув, и мужчина сел на кровать, прикрывшись одеялом. — Не вздумай упасть на пол и покалечиться. А то ты, похоже, привыкаешь кататься на мне, — его слова прозвучали настолько двусмысленно, что Хенджин едва не задохнулся. — Мужлан! — соскочив с чужой постели, он бросился к выходу. — Заметь, это не я ворвался в чужую спальню и уложил ее владельца в кровать, — Минхо рассмеялся, но дверь за блондином уже захлопнулась. Забежав в свою спальню и закрыв лицо ладонями, Хенджин мучительно застонал. Ему снова придется позорно стирать трусы.