Глава 9. Истина в вине
12 августа 2025 г., 19:10
Дверь дома распахнулась с такой силой, что ручка оставила вмятину на штукатурке стены. Муни, спавший на подоконнике, в испуге подпрыгнул и моментально скрылся под диваном, лишь кончик хвоста выдавал его присутствие. Ли сбросил Хвана на широкий диван в гостиной. Пружины жалобно заскрипели, принимая вес блондина, который от неожиданности раскинул руки в стороны.
— Объясни мне, — Минхо стоял над Хенджином, уперев руки в бедра. — Какого черта ты решил устроить цирк на поле?
Парень, откинув со лба непослушные пряди, медленно сел. Его глаза, яркие даже в полумраке комнаты, не выражали ни капли раскаяния.
— Это не цирк, — он поправил рубашку, распахнувшуюся во время путешествия на плече. — Это мастер-класс. И если бы ты видел, как эти женщины благодарили меня после вчерашнего занятия...
— Мастер-класс? — Минхо резко наклонился, упираясь руками в спинку дивана по обе стороны от Хвана. — Ты учил их вилять задницей перед мужиками! В этом-то ничего сложного.
Хенджин, вместо того чтобы отстраниться, лишь приподнял подбородок, его губы растянулись в вызывающей улыбке.
— Вилять задницей, говоришь? — он мягко оттолкнул Ли, освобождая пространство. — А ты попробуй пройтись на каблуках хоть раз, тогда поймешь каково это.
Минхо фыркнул, выпрямляясь во весь рост.
— Каблуки, — процедил он сквозь зубы. — Это все, что приходит тебе в голову?
В ответ Хенджин стремительно поднялся с дивана и, ловко увернувшись от попытки Ли перехватить его, направился к лестнице.
— Иди сюда, — бросил он через плечо, уже поднимаясь на второй этаж. — Если ты такой храбрый.
Минхо, стиснув челюсти, последовал за ним, тяжело ступая по ступеням. Наверху Хван уже исчез в своей комнате, откуда доносился шум перебираемых вещей. Когда Ли переступил порог, его взгляд упал на Хенджина, стоящего на коленях перед открытым чемоданом. Блондин с азартом рылся в содержимом, вытаскивая оттуда свертки ткани, несколько пар обуви и странные аксессуары, назначение которых мужчина не сразу мог определить.
— Ага! — воскликнул Хван, поднимая вверх пару элегантных босоножек на тонком высоком каблуке. Кожаные ремешки переплетались в сложном узоре, а сам каблук блестел в свете лампы. — Вот они, мои красавицы.
Минхо замер у двери, его брови медленно поползли вверх, когда он рассматривал обувь, которую парень демонстрировал с такой же гордостью, с какой Ли показывал свое удилище.
— Откуда у тебя... — он начал, но Хван уже встал и протянул босоножки в его сторону.
— Для съемок, — объяснил Хенджин, помахивая обувью перед носом Минхо. — В прошлом году был проект "Андрогинная красота". Я носил их восемь часов подряд, так что знаю, о чем говорю.
Ли медленно принял босоножки, неловко сжимая хрупкие, как ему казалось, ремешки. Он перевернул их, изучая изящный изгиб подошвы, которая, по его мнению, не могла выдержать и половины веса мужчины.
— Ну что, деревенщина, — Хенджин вызывающе скрестил руки на груди. — Попробуешь? Или боишься, что это ущемит твое мужское достоинство?
Минхо перевел взгляд к лицу Хвана. Его глаза теперь горели темным огнем, а губы сжались в тонкую линию. Воздух в комнате стал густым, насыщенным электричеством предстоящего спора. Даже Муни, подкравшийся к двери, замер на пороге, смотря то на хозяина, то на гостя.
Хенджин ловко выхватил босоножки из рук Минхо. Развернувшись на пятках, он опустился на край кровати, подтянув одну ногу к себе. Парень расстегнул пряжку, освободив узкий ремешок, затем повторил то же самое со второй босоножкой.
— Смотри и учись, настоящий мужчина, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы надеть обувь.
Минхо, скрестив руки на груди, прислонился к дверному косяку. Его поза выражала скептицизм, но глаза, вопреки воле, внимательно следили за каждым движением модели. Блондин, затягивая ремешки вокруг щиколотки, демонстрировал удивительную гибкость: его пальцы легко справлялись с крошечными пряжками, хотя нога была изогнута под неестественным углом.
Когда обе туфли оказались на месте, Хенджин медленно поднялся, выпрямляясь во весь рост. Его осанка мгновенно преобразилась, плечи расправились, подбородок приподнялся, а сам он вытянулся в идеально прямую линию. Сделав первый шаг, он продемонстрировал настоящее мастерство: каблуки, казавшиеся такими неустойчивыми, под ним становились продолжением ноги, а бедра покачивались в такт шагам.
— Вот так, — произнес Хван, проходя по комнате с грацией пантеры. — Вес переносится с носка на каблук, а не наоборот.
Минхо завороженно наблюдал, особенно его взгляд притягивала линия бедер. Когда блондин развернулся, демонстрируя обратный путь, Ли даже сглотнул от вида стройных длинных ног.
— Теперь снимаем, — объявил Хенджин, возвращаясь к кровати. Он опустился на край, снова принимаясь за пряжки, на этот раз демонстрируя, как правильно освобождать ногу, не повреждая кожу. — Видишь? Никаких резких движений.
Минхо лишь хмыкнул в ответ, когда Хван протянул ему босоножки. Его пальцы снова сомкнулись на обуви, но на этот раз с меньшей неуверенностью.
— Ну что, — Хенджин откинулся на кровати, опираясь на ладони. — Покажи мне как легко ты справишься.
Ли оглядел обувь с видом эксперта, оценивающего оружие перед битвой. Повертел в руках, проверил крепление ремешков, даже попробовал согнуть каблук, к удивлению обнаружив, что тот довольно прочный.
— Черт возьми, — пробормотал он, опускаясь на кровать рядом с Хваном. — Хорошо хоть свидетелей этому позору нет.
Его пальцы неуклюже копошились с пряжками, несколько раз соскальзывая с металлических деталей. Хенджин, наблюдая за этой борьбой, прикусил губу, чтобы не рассмеяться, когда Минхо наконец расстегнул первую застежку с победным видом.
Проблемы начались, когда дело дошло до примерки. Нога Ли оказалась значительно больше, чем предполагал дизайн обуви. Его пальцы с трудом втискивались в носок, а пятка выпирала за пределы подошвы.
— Ты вообще уверен, что это обувь? — проворчал Минхо, затягивая ремешок. — Кажется, они сделаны для карликов.
— Просто у тебя лапы, как у медведя, — парировал Хенджин, не в силах сдержать улыбку. — Ну же, покажи класс.
С последним усилием Ли застегнул вторую босоножку и медленно поднялся. Первый шаг дался с таким скрипом, будто его ноги были закованы в бетон.
— Вот видишь, ничего слож...
Едва перенеся вес на каблук, мужчина резко наклонился вперед, беспомощно замахав руками. Хенджин мгновенно вскочил, подхватывая его под мышки, но сила инерции была такова, что они оба рухнули на кровать, едва не опрокинув тумбочку.
— Ты в порядке? — Хван едва сдерживал смех.
— Заткнись, — проворчал Минхо, пытаясь оттолкнуть его и снова подняться. — Это просто... неудобная обувь.
Вторая попытка оказалась не лучше. Сделав два шага, Ли снова потерял равновесие, на этот раз падая вперед. Хенджин едва успел подставить плечо, принимая на себя часть веса. Их тела на мгновение слились в неловком объятии, прежде чем Минхо отшатнулся, снова пытаясь встать прямо.
— Боже, ты упрям, как осел, — парень покачал головой, но снова занял позицию страховки. — Просто признай, что это сложнее, чем кажется.
Третья попытка закончилась так же плачевно: Минхо, пытаясь компенсировать предыдущие падения, слишком сильно отклонился назад и чуть не опрокинулся в другом направлении.
— Ладно! — вырвалось у Ли, когда он наконец рухнул обратно на кровать, дергая ремешки, чтобы освободить ноги. — Может, в этом и есть своя... сложность.
Хенджин, стоя над ним, вдруг стал серьезным.
— Это не просто сложность, Минхо. Это искусство. Всегда держать осанку, даже когда ноги горят огнем. Быть привлекательным, даже когда хочется снять эти дьявольские шпильки и швырнуть их в ближайшую урну. Красиво ходить, говорить, улыбаться – это тяжелый труд, который никто не замечает, потому что "ну ты же модель, тебе платят за красивое лицо".
Минхо, сбросив наконец босоножки, растерянно смотрел на него, потирая покрасневшие лодыжки. Его обычная уверенность куда-то испарилась, оставив после себя смесь раздражения и неожиданного уважения.
— Все равно тебе не стоило позорить меня перед всей деревней, — пробормотал он, но уже без прежней горячности.
Хенджин фыркнул, скрестив руки на груди.
— О да, конечно. Потому что только твоя работа истинно мужская и важная. Кстати, о работе... — его голос внезапно стал жестче. — Куда это ты так срочно уезжал два дня?
Минхо приподнял бровь, все еще сидя на кровати гостя, и усмехнулся.
— Говоришь так, будто ты правда моя жена, которая спрашивает, где ее блудный муж, — зачесав волосы назад, Ли слегка откинулся назад на руках. — Работал я, не ходил на лево, не волнуйся.
В комнате повисла напряженная тишина после этих слов. Только тиканье старых настенных часов нарушало молчание, их маятник мерно покачивался, отсчитывая секунды, пока двое мужчин измеряли друг друга взглядами. Хенджин первым нарушил паузу, резко фыркнув и откинув со лба выбившуюся прядь волос.
— Я тебе вовсе не жена, — его голос прозвучал с подчеркнутой холодностью, хотя кончики ушей заметно покраснели. — И вообще, хватит уже этого дурацкого прозвища.
— Ага, конечно, — Минхо кивнул с преувеличенным пониманием, приподнимая одну бровь. — Тогда объясни мне, почему ты так охотно откликаешься на «госпожу Ли»?
Хенджин резко выпрямился, его руки непроизвольно сжались в кулаки.
— Я просто не хотел расстраивать их! — голос блондина звенел от возмущения. — Им почему-то нравится так меня называть.
— Очень трогательно, — Минхо встал, подходя к Хвану. — Значит, ты врешь всей деревне из доброты душевной?
— Я не вру! — Хенджин отступил на шаг, натыкаясь на комод. Его пальцы вцепились в край деревянной поверхности. — Я просто... не поправляю их.
— Ага, — Ли снова сократил расстояние между ними, его голос стал опасным шепотом. — И уроки соблазнения тоже из милосердия?
Хенджин глубоко вдохнул, его грудная клетка заметно поднялась под тонкой тканью рубашки.
— Ты сам начал этот разговор, — он выпрямился во весь рост. — Если тебе так интересно, что я здесь делаю, может, стоило сначала объяснять куда сам деваешься? Так было бы честно.
— Ты правда хочешь знать? — Минхо звучал низко и хрипло, словно сквозь зубы.
— О да, — Хенджин скрестил руки на груди. — Просвети меня, о великий хозяин.
— Ладно, — Ли недобро усмехнулся. — Завтра утром собирайся. Я покажу тебе, куда ездил.
Его слова повисли в воздухе, тяжелые и многообещающие. Даже Муни насторожился, его маленький носик задрожал, улавливая перемену в атмосфере. Хенджин медленно разжал руки, брови поползли вверх.
— Это... что, шутка?
— Никаких шуток, госпожа Ли — Минхо направился к двери, но остановился на пороге и бросил через плечо. — Но предупреждаю, что если пожалуешься, что устал или что тебе скучно, брошу тебя там одного.
Спускаясь по скрипучей лестнице, он заметил у входной двери несколько аккуратно уложенных свертков, которые наверняка занес Чан. Сделав глубокий вдох, мужчина наклонился, поднимая первую котомку, завернутую в синюю ткань с вышитыми журавлями. Та оказалась на удивление тяжелой, а изнутри доносился сладковатый аромат. Развернув узел, он обнаружил несколько банок с медом разных оттенков, от светлого янтарного до темного гречишного. Следующий сверток, перевязанный веревкой, скрывал аккуратно уложенные брусочки домашнего мыла с добавлением трав, чей аромат сразу заполнил прихожую.
— Ну и ну... — пробормотал Минхо, расстегивая ворот рубашки, ставший вдруг тесным.
Стеклянные банки с маринованными огурцами, мешочки с лесными орехами, аккуратно сложенные отрезы ткани, даже корзина с отборными яблоками и грушами. Перенося дары на кухню, Ли не мог избавиться от странного ощущения тепла в груди. Каждый предмет он рассматривал с особым вниманием, будто пытался прочесть скрытое послание в этих простых деревенских подношениях. Руки автоматически находили привычные места для хранения: мед на верхнюю полку, соленья в прохладную кладовку, орехи в жестяную банку в шкафу.
Расправляя последний отрез ткани, узорчатой, явно ручной работы, Минхо задумался. Мысли невольно возвращались к сцене, произошедшей только что: как легко Хенджин управлялся с этими дурацкими босоножками, как его тело изгибалось с естественной грацией, как близко они оказались...
Ли резко отбросил ткань на стол, где она развернулась, демонстрируя сложный геометрический узор. Возможно, он слишком резко обошелся с городским парнем? Ведь тот, по сути, только помог деревенским женщинам, а они в ответ одарили дом такими щедрыми подношениями. Да и сам факт, что раньше соседи обходили его стороной, а теперь оставляют у порога гостинцы.
Размышления прервал шорох у двери. Муни, уловив запах яблок, юркнул на кухню и сразу устремился к корзине с фруктами. Минхо машинально отогнал хорька, подняв его за шкирку, и поставил подальше от соблазна.
— Не твое, пройдоха, — пробормотал он, погрозив зверьку.
Окно на кухне было приоткрыто, и через него доносились звуки с улицы: где-то вдали кричали дети, мычала корова, а совсем близко... Минхо замер, узнав звонкий голос Хенджина. Блондин явно разговаривал с кем-то у мастерской, его смех периодически прерывал плавную речь. Ли невольно прислушался, различая обрывки фраз. Он даже не заметил как Хван пробежал мимо него.
— Нет-нет, завтра мы уезжаем... Да, обязательно расскажу... Муни, иди сюда!
Сердце Минхо странно дрогнуло при этих словах. Он подошел к окну, стараясь оставаться незамеченным, и увидел Хвана, сидящего на траве. Блондин что-то рисовал палкой на песке, а вокруг него столпилось несколько куриц во главе с Уени, внимательно следивших за каждым движением. Муни, как верный спутник, устроился у его ног, время от времени тыкаясь носом в колено.
Картина была настолько мирной, так естественно вписалась, что у Ли перехватило дыхание. Всего несколько недель назад этот изнеженный городской парень не мог пройти по грязи, не поморщившись, а теперь сидел в пыли, окруженный животными, и выглядел... как дома.
Ли отвернулся от окна, сжав край стола до побеления костяшек. Именно этого он и боялся: как легко Хенджин вошел в его жизнь, как быстро нашел общий язык со всеми, даже с Муни, который обычно никого не подпускал к себе ближе чем на метр. И самое страшное — как просто сам Минхо привык к его присутствию.
Из окна снова донесся смех Хенджина, такой искренний и беззаботный. Ли закрыл глаза, представляя, каково будет, когда он исчезнет из его дома. Когда машину починят, и городской парень уедет обратно в свою блестящую жизнь, оставив здесь только воспоминания и... его одного.
Сердце болезненно сжалось при этой мысли. Он уже проходил через подобное, когда та, кого он любил, выбрала другого. Боль от той потери до сих пор жила где-то глубоко внутри, и Минхо поклялся себе больше никогда не подставляться под удар. Но сейчас, слушая, как Хенджин объясняет курицам что-то про то, что они с хозяином уедут, но обязательно вернутся, он понимал, что уже слишком поздно что-то менять. Сердце, вопреки всем предосторожностям, уже начало открываться, и теперь оставалось только надеяться, что на этот раз боль не будет такой невыносимой.
Шаги на крыльце вывели его из раздумий. Хенджин, видимо, закончил свою вылазку и теперь возвращался в дом. Минхо поспешно отвернулся к плите, делая вид, что занят приготовлением ужина. Его руки автоматически взялись за нож и картофель, хотя мысли были далеко. Там, куда завтра им предстояло отправиться вдвоем, в то место, куда он не брал никого уже много лет.
***
Первые лучи рассвета только начали золотить верхушки деревьев, когда Минхо растолкал Хенджина, все еще сладко посапывавшего, завернувшись в одеяло с головой. Блондин недовольно застонал, пытаясь отвернуться к стенке, но Ли был неумолим, выдергивая теплое покрывало и бросая на кровать одежду. — Вставай, принцесса, — его голос звучал хрипло от утренней сонливости, но в нем чувствовалась непоколебимая решимость. — Через пятнадцать минут выезжаем. Хенджин, приоткрыв один глаз, уставился на окно, где едва виднелись бледные полосы зари. — Сейчас... ночь же... — пальцы слепо шарили по простыни, пытаясь отыскать утраченное тепло. Минхо, уже одетый в плотную куртку и потертые джинсы, лишь фыркнул, выдергивая подушку из-под головы блондина. Хенджин, наконец поддавшись неизбежному, с трудом поднялся. Глаза, покрасневшие от недосыпа, слезились, пальцы дрожали, когда он натягивал джинсы и свитер, явно не соображая, что делает. — Ты вообще спал? — Хван зевнул во весь рот, замечая темные круги под глазами Минхо. Мужчина, проверяющий содержимое походной сумки, лишь пожал плечами, избегая прямого взгляда. — Хватит болтать. Выходи, когда будешь готов. Холодный утренний воздух обжег легкие Хенджина, когда он переступил порог дома. Где-то вдали кричал петух, а на востоке небо постепенно светлело, окрашиваясь в персиковые тона. Мотоцикл, уже заправленный и прогретый, стоял у крыльца. Минхо поправлял шлем, его дыхание превращалось в белые облачка на холодном воздухе. — Надевай, — он бросил Хвану второй шлем. Пальцы, окоченевшие от утренней свежести, с трудом справлялись с ремнями. Хенджин уже открыл рот, чтобы пожаловаться, но Минхо, не дожидаясь, ловко поправил крепление. — Садись и держись крепче, — предупредил Ли, закидывая ногу через седло. — Дорога будет долгой. Первые километры Хенджин пребывал в состоянии сонного оцепенения, лишь машинально обхватывая чужую талию, пока мотоцикл петлял по знакомым деревенским улочкам. Но когда они выехали на проселочную дорогу, ведущую в горы, его сон как рукой сняло. Двигатель взревел, набирая обороты, и он вжался в спину Ли с таким усилием, что почувствовал, как под курткой напряглись мышцы мужчины. Дорога, сначала ровная и прямая, внезапно пошла вверх, превращаясь в змеящуюся горную тропу с опасными поворотами. Пальцы Хенджина вцепились в куртку Минхо так, что вот-вот порвали бы кожу. — Ты с ума сошел! — его крик потонул в реве мотора и свисте ветра. — Сбавь скорость! Минхо, вместо ответа, лишь прибавил газу, заставляя мотоцикл рычать еще громче. Его спина оставалась неподвижной, будто высеченной из камня, несмотря на то, что Хван буквально прилип к ней всем телом. Дорога становилась все уже, с одной стороны обрываясь в пропасть, скрытую утренним туманом. Хенджин зажмурился, его сердце бешено колотилось, ударяясь о ребра, будто пытаясь вырваться на свободу. — Я ненавижу тебя! — прошипел он, но ветер унес слова куда-то в горное ущелье. Минхо, будто услышав, неожиданно расслабился, его спина стала чуть мягче, а скорость немного снизилась. Одна рука на мгновение отпустила руль, чтобы похлопать по бедру модели, словно говоря "все под контролем". Солнце, поднявшееся выше, осветило дорогу, и Хенджин, набравшись смелости, приоткрыл глаза. Пейзаж, открывшийся перед ним, заставил забыть о страхе: бескрайние леса, покрытые золотом утреннего света, горные вершины, укутанные в легкую дымку, и где-то вдали серебристая лента реки, извивающаяся среди долин. Он ослабил хватку, но не отпустил Минхо полностью, теперь уже не только из страха, но и потому, что так... было правильно. Их тела, прижатые друг к другу, будто составляли единое целое с этой безумной поездкой. Хван едва успел осознать, почему мужчина заставил его тепло одеться, когда ледяной ветер впился в лицо, словно тысяча игл. Воздух в горах оказался гораздо холоднее, а скорость, с которой мотоцикл взбирался по серпантину, заставляла пальцы неметь. Вид постепенно менялся, уступая место склонам, где ровными рядами тянулись лозы, усыпанные тяжелыми гроздьями винограда. Ягоды, налитые соком, переливались под утренним солнцем всеми оттенками — от изумрудного до темно-фиолетового, почти черного. Между рядами сновали люди в широкополых шляпах и запыленных фартуках, аккуратно срезая кисти и складывая их в плетеные корзины. Мотоцикл, наконец, замедлил ход, свернув на узкую дорожку, ведущую к длинному деревянному дому с открытыми ставнями. Хенджин, едва дождавшись остановки, отстранился, с трудом разжимая закоченевшие пальцы. — Где это мы? Минхо, не удостоив ответом, заглушил двигатель и спрыгнул с мотоцикла, снимая шлем. Волосы, растрепанные поездкой, торчали в разные стороны, а на щеках играл румянец от холодного воздуха. Он потянулся, разминая затекшие мышцы, затем небрежно сорвал ближайшую гроздь винограда, протягивая ее Хенджину. — Попробуй. Блондин, морщась, отшатнулся, озираясь по сторонам с выражением человека, которого вот-вот поймают на месте преступления. — Ты совсем рехнулся? Это же чужая собственность! Минхо лишь усмехнулся, отправляя ягоду себе в рот. — Хозяин! — раздался звонкий голос из ближайшего ряда. Из-за лоз показалась девушка, ее глаза, большие и лукавые, сразу же нашли Минхо, и губы растянулись в широкой улыбке. — Ты же только вчера уехал! Что-то забыл? Хенджин замер, медленно переводя взгляд с девушки на Ли, который спокойно облизывал пальцы, не обращая внимания на его потрясение. — Это… твой виноградник? Минхо, наконец, повернулся к нему, поднимая бровь с таким видом, будто ответ был очевиден. — А ты как думал? Девушка, тем временем, подошла ближе, с любопытством разглядывая блондина. — Так вот он какой, твой знаменитый гость! — она толкнула Ли локтем в бок, заставляя того скривиться. — А говорил, что не покажешь! — Я ничего не говорил, — проворчал Минхо, но девушка лишь махнула рукой, перехватывая инициативу. — Меня зовут Наен, — она протянула Хенджину корзину, доверху наполненную виноградом. — Попробуй наш урожай. Это особый сорт, выдерживает даже горные заморозки. Блондин, все еще не оправившийся от неожиданности, машинально взял ягоду. Сладкий, с едва уловимой кислинкой вкус мгновенно разлился по языку, заставляя невольно улыбнуться. — Вкусно… Наен засмеялась, довольная реакцией, и тут же принялась рассказывать о том, как они выращивают этот сорт, какие удобрения используют, как защищают лозы от ветра. Хенджин, кивая, слушал, но краем глаза следил за Минхо, который, отвернувшись, разговаривал с подошедшим пожилым мужчиной в заляпанном грязью комбинезоне. — Ты даже не представляешь, сколько он вложил в эти земли, — вдруг понизила голос Наен, следуя за его взглядом. — Изначально им владел его дедушка, но после смерти Минхо взял управление на себя. Хенджин почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он снова посмотрел на виноградник, на аккуратные ряды, на тяжелые гроздья, на людей, которые, завидев Ли, приветливо махали ему руками. — Почему он не сказал? Наен лишь пожала плечами, поправляя шляпу. — Спроси у него сам. Минхо, закончив разговор, направился к ним, сказав через плечо какую-то фразу старику, отчего тот рассмеялся хриплым смехом. — Ну что, госпожа Ли, — он остановился перед Хенджином, засовывая руки в карманы. — Теперь понимаешь, где я пропадал? Блондин взял еще одну ягоду, медленно разжевывая ее, словно пытаясь растянуть момент. — Ты мог бы просто сказать. — А ты мог бы просто доверять. Их взгляды встретились, и в воздухе снова повисло то самое напряжение, которое, казалось, стало неотъемлемой частью их общения. Наен прикрыла рот ладонью, легонько прокашлявшись, привлекая внимание мужчин. — Простите, что прерываю ваш флирт, — голос звучал нарочито невинно, однако уголки губ предательски подрагивали, — но старик Сон уже накрыл на стол. Может, позавтракаете? Минхо, скрестив руки на груди, бросил взгляд на Хенджина. Блондин же, в свою очередь, с интересом рассматривал виноградную гроздь в своих пальцах, намеренно избегая прямого контакта. — Мы не... — Конечно же идем, — перебил его Хван, делая шаг вперед, — было бы преступлением пропустить домашнюю еду после такой дороги. Наен, удовлетворенно кивнув, развернулась и зашагала по узкой тропинке, жестом приглашая следовать за ней. Дорога к дому оказалась недолгой, но живописной. Они прошли мимо каменного колодца с деревянным журавлем, где две молодые работницы наполняли медные кувшины, звонко переговариваясь между собой. Одна из них, заметив Минхо, смущенно опустила глаза, но другая, более смелая, тут же окликнула его. — Доброе утро, хозяин! Какой у Вас красивый спутник! — Красивый, красивый, — проворчал он в ответ, ускоряя шаг, чтобы избежать дальнейших расспросов. Хенджин, идущий следом, не смог сдержать улыбки, наблюдая, как обычно невозмутимый мужчина явно чувствует себя не в своей тарелке среди такого количества внимания. Небольшой дом, в который они наконец вошли, оказался уютной столовой для работников виноградника. Длинный деревянный стол, занимавший большую часть помещения, ломился от еды. На нем стояли миски с дымящимся картофельным гратеном, покрытым золотистой корочкой сыра, огромный мясной пирог с аппетитно подрумяненной верхушкой, тарелки со свежими овощами и, конечно же, корзины с только что собранным виноградом разных сортов. Старик Сон, высокий седой старик, восседал во главе стола. Увидев гостей, он стукнул ложкой по краю стакана, заставляя стекло звенеть. — Наконец-то! — его голос, неожиданно громкий для такого тщедушного тела, заполнил всю столовую. — Я уже думал, вы решили питаться одним виноградом и любовными взглядами! Мне о вашем приезде еще пятнадцать минут назад доложили. Минхо закатил глаза, но все же подошел к столу, кивнув в знак приветствия. Хенджин же, напротив, с искренним интересом осматривался вокруг, вдыхая ароматы домашней еды, от которых у него невольно заурчало в животе. — Садитесь, садитесь, — старик махнул рукой, указывая на свободные места. — Гратен еще теплый, а пирог только что из печи. Чай заварил особый, с горными травами, сам собирал. Наен тем временем уже разливала напиток по кружкам, от которых поднимался душистый пар. Хенджин, устроившись на скамье рядом с Минхо, с благодарностью принял свою порцию, позволяя теплу согреть окоченевшие после поездки пальцы. — Это потрясающе пахнет, — пробормотал он, наблюдая, как Сон накладывает ему на тарелку щедрую порцию гратена. — Еще бы! — просиял старик. — Картофель с нашего огорода, сыр от местной молочницы, а в пироге мясо молодого барашка, которого мы сами вырастили. Никакой магазинной дряни! — Дядя Сон каждый день устраивает щедрый завтрак для работников, — тихо объяснила Наен, подсаживаясь рядом с Хенджином. — Считает, что команда должна сплачиваться не только на сборах, но и за столом. — Мудро, — кивнул блондин, пробуя гратен. Вкус оказался даже лучше, чем ожидалось, раскрывая нежный картофель, сливочный сыр и едва уловимые нотки чеснока и тимьяна. — Ну как? — прищурился старик, внимательно наблюдая за его реакцией. — Божественно, — честно ответил Хенджин, за что получил одобрительный хлопок по плечу. — Вот видишь, — Сон повернулся к Минхо, — а ты везти его не хотел. Мужчина лишь фыркнул, отпивая чай, но Хван заметил, как его плечи слегка расслабились, а во взгляде появилось что-то отдаленно напоминающее гордость. Завтрак продолжился в непринужденной атмосфере. Работники, по очереди заходившие в дом, присоединялись к трапезе, наполняя помещение смехом и оживленными разговорами. Кто-то рассказывал о новом сорте винограда, кто-то делился деревенскими сплетнями, а старик Сон периодически вставлял свои колкие, но меткие замечания, вызывая всеобщий смех. Хенджин, наблюдая за этой картиной, невольно ловил себя на мысли, что чувствует себя здесь удивительно комфортно, будто оказался частью чего-то большого и важного. Его взгляд скользнул к Минхо, который, казалось, тоже изменился в этой обстановке, обычно хмурое лицо стало мягче, а в глазах появился живой блеск. — Ты часто здесь бываешь? — тихо спросил он, наклоняясь к нему. Тот на мгновение задумался, прежде чем ответить. — Когда как. И в этих двух словах было столько невысказанного, что Хенджин лишь кивнул, понимая, что затронул что-то глубоко личное. Наен, заметив их разговор, снова вмешалась, подкладывая блондину еще кусок пирога. — Если тебе нравится, могу дать рецепт. Хотя, — она лукаво улыбнулась, — думаю, у тебя теперь будет повод приезжать сюда чаще, чтобы пробовать оригинал. Минхо резко закашлялся, давясь чаем, а старик Сон громко рассмеялся, стуча кулаком по столу. — Верно подмечено, девочка! Ну что, господин Хван, готов к экскурсии по винограднику после завтрака? Или у вас есть другие планы? Хенджин чувствовал, как по его щекам разливается тепло, но все же собрался с духом и с достоинством ответил. — Конечно готов. Только, пожалуйста, без "господина". — Как скажешь, — подмигнул старик, — тогда просто Хенджин. Или... как тебя там Ли называет? Принцесса? Комната взорвалась смехом, когда Минхо швырнул в старика виноградиной, которую тот ловко поймал ртом. Солнечный свет, льющийся через окна, смешивался с ароматами еды, звуками смеха и каким-то особым чувством принадлежности. После того как последние крошки пирога исчезли с тарелок, а чашки опустели, Минхо отодвинулся от стола и поймал взгляд Хенджина. Слегка кивнув в сторону двери, он пригласил его последовать за ним. Блондин, с любопытством наблюдавший за этим внезапным преображением, медленно поднялся, поблагодарив старика Сона и Наен за гостеприимство. — Пойдем, — произнес Ли, уже стоя в дверном проеме. — Покажу тебе самое интересное. Они вышли на улицу, где воздух, прогретый утренним солнцем, был наполнен сладковатым ароматом винограда. Минхо уверенно зашагал по тропинке, ведущей к небольшому каменному зданию, скрытому за высокими деревьями. Его стены, сложенные из местного серого камня, выглядели древними и надежными, а массивная дубовая дверь с коваными петлями скрипнула, когда Ли толкнул ее плечом. Внутри царил полумрак, прорезаемый лишь несколькими лучами света, пробивающимися сквозь маленькие зарешеченные окошки. Воздух был густым и тяжелым, насыщенным дрожжевым запахом брожения и сладковатыми нотами фруктов. Посреди помещения стояла огромная бочка, оказавшаяся Хенджину по грудь. — Это сердце виноградника, — голос Минхо звучал почти торжественно, когда он проводил ладонью по поверхности бочки. — Здесь рождается наше вино. Хван сделал шаг вперед, заглядывая внутрь. Бочка была заполнена темно-фиолетовыми виноградными гроздьями, некоторые уже начали лопаться под собственным весом, выпуская сладкий сок, который стекал по стенкам, оставляя липкие темные дорожки. — И... как это работает? — спросил блондин, не в силах отвести взгляд от этого зрелища. Минхо ухмыльнулся, его глаза сверкнули в полумраке, когда он начал закатывать рукава своей рубашки, обнажая мускулистые предплечья. — Ты сейчас увидишь. Но сначала... — он достал таз, наполняя его водой. — Подготовительные процедуры. Хенджин нахмурился, наблюдая, как Ли снимает ботинки и носки, закатывая штанины до колен. — Что ты... — Традиция, — перебил его Минхо, уже опуская ноги в таз с водой. — Никакой обуви, только чистая кожа. Так делали мой дед и его отец. Он вымыл ноги с мылом, словно готовясь к какому-то священному ритуалу, затем вытер их полотенцем. Закончив, он поднял взгляд на Хенджина, бросая ему ковш. — Твоя очередь. Блондин колебался, видя как Минхо сливает воду и набирает новую. — Ты серьезно предлагаешь мне... — Ты же хотел знать что я делаю, — голос Минхо звучал твердо, но в нем не было привычной насмешки. Хенджин глубоко вздохнул, затем начал расстегивать ботинки. Его пальцы дрожали, когда он снимал носки, ощущая прохладу каменного пола под босыми ногами. Вода в тазу оказалась удивительно приятной температуры. — Вот видишь, не так страшно, — пробормотал Минхо, наблюдая, как блондин повторяет его движения. Когда процедура очищения была завершена, Ли подошел к бочке и пару раз зачерпнул оттуда виноград, перекладывая в широкий таз. А после шагнул в него и босые ноги утонули в виноградной массе, издавая характерные хлюпающие звуки. — Ну? — он протянул руку Хенджину. — Решился? Блондин сделал глубокий вдох, затем принял предложенную помощь. Первое, что он ощутил, когда его ступни коснулись винограда — это прохладу ягод и их податливость под весом тела. Сок сразу же начал просачиваться между пальцев, оставляя липкие следы. — Осторожнее, — предупредил Минхо, крепче сжимая его руку. — Первые шаги самые сложные. Хенджин попытался перенести вес, но ноги сразу же утонули почти по щиколотку, заставляя потерять равновесие. Он инстинктивно ухватился за плечи Ли, чувствуя, как пальцы впиваются в плотную ткань рубашки. — Черт! Это... неожиданно. Минхо усмехнулся, но крепко держал блондина, помогая найти опору. — Привыкнешь. Теперь начинаем двигаться. Медленно, ритмично. Они начали переминаться с ноги на ногу, их движения сначала были неуклюжими и прерывистыми, но постепенно обретали согласованность. Воздух наполнялся густым, пьянящим ароматом. — Вот так, — голос Минхо звучал непривычно мягко. — Чувствуешь ритм? Это важно. Хенджин кивнул, сосредоточившись на ощущениях. Странное чувство гармонии охватило его, когда движения стали синхронными. Он поднял взгляд и встретился глазами с Ли, стоящим так близко, что мог разглядеть золотистые искорки в его глазах. — Сколько... сколько нужно так делать? — спросил он, внезапно осознавая, как участилось его дыхание. — Пока не почувствуешь, что готово, — ответил Минхо. Они продолжали движение, их босые ноги перемешивали виноградную массу, которая постепенно превращалась в однородную субстанцию. Хван не мог сказать, сколько времени прошло, когда Минхо наконец замедлил темп. — Достаточно, — пробормотал Ли, все еще крепко держа блондина за талию. Они замерли, стоя посреди бочки. Винный погреб наполнился внезапным потоком солнечного света, когда дверь со скрипом распахнулась, нарушая уютный полумрак, в котором застыли двое мужчин. Наен остановилась на пороге, взгляд девушки скользнул по фигурам, затем опустился к их ногам, все еще погруженным в виноградную массу. — Ли Минхо! — ее голос звонко разнесся по каменным стенам, заставляя Хенджина вздрогнуть и невольно сжать пальцы на плечах мужчины. — Опять за свое? Сколько раз тебе говорить, что это уже не смешно! Минхо, вместо ответа, лишь глубже утопил ноги в виноградной массе, поднимая брызги сока и оставляя пятна на светлой рубашке Наен. Девушка фыркнула, отряхиваясь, но не переставала качать головой с выражением, смешанным из раздражения и снисходительности. — Что... что не смешно? — Хенджин медленно вытащил одну ногу из таза, рассматривая фиолетовые разводы на коже. — Это же традиционный способ... Наен расхохоталась, прикрывая рот ладонью, но смех все равно вырывался сквозь пальцы, заставляя ее плечи подрагивать. Она сделала несколько шагов вперед, опираясь на край бочки, будто нуждалась в поддержке от охватившего ее веселья. — О боже, он тебе и это сказал? — выдохнула она, вытирая слезинку с ресниц. — "Традиционный способ"! Хозяин, ты просто безнадежен! Минхо скрестил руки на груди, его поза выражала показное безразличие, но уголки губ предательски подрагивали, выдавая удовольствие от ситуации. Он перевел взгляд с Наен на Хенджина, наблюдая, как на лице блондина постепенно проступает осознание. — Подожди... — Хван поднял руку, указывая пальцем в грудь мужчины. — Значит это... вино делают не так? Наен, наконец взяв себя в руки, подошла ближе, все еще периодически вздрагивая от остаточных приступов смеха. Она потянулась к стене и щелкнула выключателем, который Хенджин раньше не заметил. На потолке загорелись мощные лампы, заливая помещение ярким белым светом и полностью преображая восприятие пространства. — Посмотри туда, — она махнула рукой в дальний угол, где стояло внушительное оборудование из нержавеющей стали: несколько огромных резервуаров с цифровыми дисплеями, сложная система трубок и насосов, профессиональный пресс для винограда. — Вот как мы на самом деле делаем вино. Хенджин замер, его глаза расширились, медленно скользя от машины к своим фиолетовым ногам, затем к Минхо, который теперь уже не мог скрыть довольную ухмылку. Блондин ощутил, как жар разливается по его щекам, поднимаясь к самым ушам. — Ты... ты... — он безуспешно пытался подобрать слова, размахивая руками. — Ты заставил меня... и все это время... — Он всех так разыгрывает, — объяснила Наен, беря с полки чистое полотенце и протягивая его Хенджину. — Каждого нового работника. Уже лет тридцать как у нас стоит автоматизированная линия, а он продолжает эту дурацкую традицию своего деда. Минхо наконец выбрался, вытираясь полотенцем, которое Наен бросила ему следом. — Традиции важны, — пробормотал он, избегая возмущенного взгляда модели. — Дедушка всегда говорил, что настоящее вино начинается с контакта кожи и винограда. — Твой дед также считал, что земля плоская, — парировала Наен, скрестив руки на груди. — Хенджин-щи, не слушай его. Мы сейчас пойдем и покажем реальный процесс. Хенджин, все еще переваривающий информацию, медленно вылез, его движения были осторожными из-за того, что он боялся поскользнуться. Он принял полотенце от Наен и начал мыть ноги, чувствуя, как липкий сок постепенно сходит с кожи, оставляя лишь легкий фиолетовый оттенок. — Я не могу поверить, — наконец произнес он, поднимая взгляд на Минхо. — Ты выглядел так... искренне. Тот лишь пожал плечами, но в его глазах танцевали искорки задора, которые Хенджин уже начинал узнавать — это был взгляд мальчишки, удачно провернувшего шалость. Он отвернулся, делая вид, что сосредоточен на очистке ног, но Хван заметил, что уголки его губ все еще дрожали. Ожидание Минхо растянулось на добрых двадцать минут, в течение которых Наен успела провести Хенджина вокруг главного здания винодельни, показывая ряды бочек для выдержки, стоящих под навесом. Блондин с интересом наблюдал, как работники в комбинезонах и резиновых сапогах перекатывали их. Его внимание привлекло неожиданное появление Ли, который, наконец присоединился к ним. — Ну что, простил меня? — спросил Минхо, подходя достаточно близко, чтобы Хенджин уловил свежий аромат мыла, смешанный с едва уловимыми древесными нотами, исходящими от одежды. Блондин скрестил руки на груди, делая вид, что раздумывает над ответом. — Это зависит от того, насколько впечатляющим окажется настоящее производство, — ответил он, заставляя Наен фыркнуть. Минхо кивнул, разворачиваясь к массивному зданию, которое возвышалось в конце аллеи. Его стены, увитые виноградными лозами, казались частью ландшафта, а огромные двери с логотипом винодельни блестели на солнце. — Тогда пойдем, — произнес он, делая широкий жест рукой. — Покажу, где рождается настоящее вино. Они прошли внутрь и Хенджин замер на пороге, пораженный открывшейся картиной. Повсюду стояли блестящие емкости из нержавеющей стали, соединенные между собой сложной системой труб с прозрачными участками, через которые было видно, как течет виноградное сусло. — Это... — Хван безуспешно пытался подобрать слова, его глаза перебегали от одного технологического чуда к другому. — Современное виноделие, — закончила за него Наен, с гордостью оглядывая цех. Минхо тем временем подошел к панели управления, встроенной в ближайшую колонну, и набрал несколько команд на сенсорном экране. — Сейчас идет перекачка сусла из пресса в ферментационные танки, — объяснил он, указывая на огромный аппарат в дальнем конце, где через стеклянный иллюминатор было видно, как виноградные гроздья пропадают между вращающимися валиками. Хенджин подошел ближе, зачарованно наблюдая, как ягоды превращаются в однородную массу, которая затем по конвейеру отправляется в центрифугу. Его отражение в полированной стали оборудования искажалось, смешиваясь с движущимися механизмами, создавая причудливую игру света и тени. — А контроль качества? — спросил он, поворачиваясь к Минхо, который неожиданно оказался совсем рядом. Ли протянул ему странный прибор, напоминающий пистолет с небольшим экраном. — Спектрометр, — пояснил он. — Определяет содержание сахара, кислотность, уровень танинов. Данные поступают в центральный компьютер. Наен тем временем подвела их к ряду огромных цилиндрических танков, где через толстые стеклянные окна можно было наблюдать бурлящую массу. — Здесь происходит первичное брожение, — она положила ладонь на поверхность, ощущая вибрацию активного процесса внутри. — Температура контролируется с точностью до десятой градуса, система сама добавляет дрожжи и питательные вещества по заданной программе. Хенджин прижал лоб к прохладному стеклу, наблюдая, как пузырьки углекислого газа поднимаются со дна, создавая завораживающий танец в рубиновой жидкости. Наен тем временем налила из крана, встроенного в ближайший танк, три пробы вина в бокалы. Она протянула по одному Хенджину и Минхо, затем подняла свой, наблюдая, как свет играет в жидкости. — За традиции и инновации, — произнесла она, чокаясь с ними. Хенджин сделал небольшой глоток, позволяя вкусу раскрыться на языке. Сладость, сбалансированная свежей кислинкой, с нотами спелой черники и легким дубовым оттенком оказалось совсем не тем, что он ожидал после того странного ритуала. — Это... великолепно, — признал он, делая еще один глоток. — Пойдем дальше, — Минхо улыбнулся. — Покажу тебе цех розлива и упаковки. Если в производственной зоне царил полумрак, то здесь яркие люминесцентные лампы заливали безупречно чистый белый зал ослепительным светом. Хенджин прищурился, привыкая к новой освещенности, пока его взгляд скользил по бесконечной линии конвейеров, уходящих вглубь помещения. — Это наше стерильное царство, — Наен сделала широкий жест рукой. — Здесь даже воздух проходит тройную фильтрацию. Минхо тем временем достал три одноразовых белых халата, маски и набор бахил. — Надевай, — пробормотал он, уже поворачиваясь, чтобы накинуть халат на себя. — Правила безопасности. Блондин послушно облачился в защитную одежду, застегивая пуговицы до самого горла. — Каждая бутылка проходит три стадии очистки, — Наен продолжила экскурсию. — Поэтому волноваться не о чем. Хенджин прильнул к окошку, наблюдая, как механизм ловко подхватывает перевернутые бутылки, погружая их в пенящиеся растворы. Вода стекала по гладкому стеклу, оставляя после себя идеально чистую поверхность. — А если найдется бутылка с дефектом? — поинтересовался он, замечая, как одна из емкостей внезапно меняет траекторию, отправляясь по боковому желобу. — Оптические сканеры проверяют каждую на микротрещины, — Минхо сделал шаг вперед, указывая на вращающийся диск с линзами над конвейером. — Система делает сотни кадров. Человеческий глаз такого не заметит. Они медленно продвигались вдоль линии, проходя зону сушки, где теплый воздух выдувал последние капли влаги из бутылок, прежде чем те попадали в следующий отсек. Здесь ритм работы изменился, механизмы двигались быстрее, а гул оборудования усилился, смешиваясь с равномерным лязганьем металла. — Розлив, — Наен повысила голос, чтобы перекрыть шум. — Сердце нашего производства. Перед ними раскинулся сложный агрегат из десятков нержавеющих трубок, клапанов и мерных камер. Бутылки выстраивались в идеальные ряды, затем наполнялись вином до рассчитанного уровня, и наконец крошечные поршни вставляли пробки. Хенджин наблюдал, как наполненные сосуды переходят на следующий этап, где на них наклеиваются этикетки с идеальной симметрией. — А где же люди? — спросил он, оглядываясь вокруг. — Разве никто не контролирует процесс? Как будто в ответ на его вопрос, из-за угла появилась группа техников. Они сосредоточенно проверяли показания приборов, записывая данные в планшеты, изредка останавливая конвейер для взятия проб. — Наши люди все контролируют, не волнуйся, — Наен провела их дальше. — Просто следят за всем через камеры и компьютеры. Упаковочный цех встретил их грохотом картонных заготовок, разворачивающихся и складывающихся в коробки. Бутылки скользили в мягкие гнезда, укутывались в защитную пленку, затем коробки запечатывались и маркировались штрих-кодами. — Каждая партия хранит информацию о времени розлива, номере танка, даже о том, кто был в смене, — Минхо поднял одну из коробок, показывая Хенджину детали. — Если когда-нибудь возникнет вопрос, мы сможем отследить все до мельчайших деталей. Они остановились перед последней станцией, где погрузчики перемещались между стеллажами. — И все это ты... — Хенджин повернулся к Минхо. — Ты управляешь всем этим? Ли отвел взгляд, неожиданно скромный под пристальным вниманием. — Команда управляет. Я просто... слежу, чтобы все работало как надо. — Скромничает. Это он полностью отладил всю систему три года назад, чтобы максимально соединить людей и технику. Полгода спал по четыре часа, пока все не сделал. — Наен толкнула Минхо локтем в бок, заставляя того скривиться. — Наш хозяин просто не любит хвастаться. Хенджин смотрел на мужчину с новым интересом. Внезапно образ грубоватого деревенского жителя затрещал по швам, открывая человека с острым умом и неожиданными талантами. — Хочешь увидеть остальное? — Минхо повернулся к нему. — Не только производство. Хенджин, все еще находящийся под впечатлением от технологического великолепия винодельни, лишь кивнул. Они оставили халаты на вешалке у выхода, где Наен разлила им свежего виноградного сока. — Для восстановления сил, — улыбнулась она, протягивая напитки. — Хозяин знает все уголки этого места, но иногда забывает, что гости не привыкли к нашим марш-броскам. Минхо фыркнул, но все же взял стакан. Он сделал большой глоток, затем повел Хенджина через боковую дверь. Они вышли на широкую аллею, вымощенную кирпичом, и пошли вперед. — Это наша экспериментальная плантация, — объяснил Минхо, идя чуть впереди, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что блондин следует за ним. — Здесь мы выращиваем новые сорта, скрещиваем, наблюдаем. Каждый куст имеет свою историю. Хенджин замедлил шаг, рассматривая аккуратные таблички перед каждым растением, на которых были указаны даты посадки, родословная и особые отметки. Он потянулся к одной из гроздей, но остановился в сантиметре от ягод. — Можно? — он все же спросил, указывая на виноград. Минхо, уже сделавший несколько шагов вперед, остановился и обернулся, его лицо на мгновение осветилось чем-то похожим на одобрение. — Эту можно, пробуй. Ягода лопнула во рту, выпуская терпкую кислинку. Хенджин закрыл глаза, позволяя вкусу полностью раскрыться. — Нравится? — спросил Ли, поворачиваясь, чтобы продолжить путь. — Похоже на... — Хенджин задумался, пытаясь подобрать сравнение, — на первый глоток шампанского. Взрывной, но не грубый. Минхо кивнул, как будто это было именно то описание, которое он ожидал услышать, затем махнул рукой, приглашая следовать дальше по аллее, которая теперь начала подниматься вверх по пологому склону. — Вон там, — Минхо указал на группу построек у подножия самого дальнего холма, — наши склады для выдержки. Но сегодня я хочу показать тебе... Его слова прервало неожиданное ржание, звонкое и полное жизни, донесшееся из-за поворота. Хенджин остановился как вкопанный, когда звук повторился, на этот раз ближе и сопровождаемый топотом копыт по мягкой земле. — Это... — он повернулся к Минхо, который вдруг выглядел слегка смущенным. — У тебя здесь лошади? Ли кивнул, поворачивая за угол, где открывался вид на просторный загон с оградами. Внутри паслись три великолепных животных, два вороных и один гнедой с золотистым отливом, который первым поднял голову, заметив приближающихся людей. — Встречай наших самых привилегированных работников, — Минхо подошел к ограде, крупный вороной жеребец приблизился, фыркая и тряся гривой. — Это Буря, Молния и Заря. Хенджин осторожно подошел ближе, один из них потянулся к нему, обнюхивая воздух широкими ноздрями. — Они... — блондин замер, когда конь мягко ткнулся мордой в его плечо, оставляя влажное пятно на рубашке, — они что, работают на винограднике? Минхо ухмыльнулся, доставая из кармана несколько кусочков сахара и протягивая их Хенджину, показывая, как правильно держать ладонь, чтобы конь не укусил пальцы по ошибке. — Лучшие помощники на крутых склонах, где техника не пройдет, — он похлопал Бурю по шее, когда тот наклонился за угощением. — Но в основном они тут просто живут. Буря мальчик, Молния и Заря девочки. Хенджин завороженно наблюдал, как Заря аккуратно подбирает сахар с его ладони, теплые губы слегка щекотали кожу. Он неожиданно рассмеялся, когда лошадь, не найдя больше угощения, ткнулась носом в его карман, явно надеясь на продолжение. — Они потрясающие, — прошептал он, гладя шею животного, ощущая под пальцами мощные мышцы и тепло живой плоти. — Они знают некоторые команды, ты можешь им что-то сказать, — Минхо встал ближе и тоже погладил лошадь, неожиданно нежно улыбаясь. Хенджин с вытянутыми от удивления губами, посмотрел на мужчину, а потом снова на лошадь. — Но я не знаю что... Ли взял его за руку и отошел, уверенно говоря коню команду "Кругом". Буря незамедлительно выполнил это указание, взмахнув хвостом. — Вот, попробуй сам. Хенджин, почувствовав ладонь Минхо на своей руке, слегка задержал дыхание, прежде чем повторить команду тем же уверенным тоном, каким ее произнес мужчина. — Кругом! Однако вместо Бури откликнулась Молния, стройная вороная кобыла с хитрой искоркой в темных глазах. Она бодро развернулась на месте, так резко, что ее грива взметнулась в воздухе, создавая черный водоворот, а копыта оставили четкие отпечатки на утоптанной земле. Закончив, она гордо встряхнула головой и протянула морду к Хенджину, явно ожидая заслуженного вознаграждения. Минхо рассмеялся, положив ладонь на плечо модели, слегка сжимая его в знак одобрения. — Вот ведь пройдоха! — голос все еще дрожал от смеха, когда он указывал на Молнию, которая теперь настойчиво тыкалась носом в блондина. — Готова на все ради лишнего кусочка сахара. Если бы воры сюда забрались, она бы не только сейф показала, но и пароль к нему подобрала, лишь бы ей за это что-то досталось. Хенджин, сначала смущенный этим, теперь тоже рассмеялся, наблюдая, как кобыла, не дождавшись сахара, начала обнюхивать его рукав, словно проверяя, не спрятано ли угощение там. — Но я же командовал Буре... — пробормотал он, все еще не понимая, почему отреагировала именно Молния. Минхо, наконец взяв себя в руки после приступа веселья, вытер ладонью глаза и взял блондина за запястье, осторожно направляя его руку к морде коня, который наблюдал за всей сценой с явным равнодушием. — Буря у нас аристократ, выполняет команды только если ты смотришь прямо в глаза и четко даешь команду. А Молния... — он бросил взгляд на кобылу, которая теперь переключила внимание на его собственные карманы, — ...она из тех, кто готов работать за еду и похвалу. Хенджин кивнул, медленно проводя ладонью по шее Бури. Жеребец наклонил голову, позволяя себя гладить, но в его темных глазах читалось спокойное превосходство. — А Заря? — блондин повернулся к гнедой кобыле, которая стояла поодаль, лениво помахивая хвостом и наблюдая за происходящим с явным интересом. Минхо улыбнулся, его взгляд смягчился, когда он посмотрел на самую младшую из троицы. — Заря наша принцесса. Она выполняет команды, когда сама решит, что хочет это сделать. Обычно после долгих уговоров и комплиментов. Как будто в подтверждение его слов, кобыла вдруг подошла ближе и аккуратно взяла рукав Хенджина в зубы, слегка потянув, будто приглашая поиграть. Ее карие глаза блестели озорным огоньком, а грива, переливающаяся золотом на солнце, рассыпалась по шее беспорядочными волнами. — Видишь? — Минхо покачал головой, но в его голосе звучала явная нежность. — Уже решила, что ты ей нравишься, вот и показывает характер. Хенджин протянул руку, позволяя Заре обнюхать свои пальцы, затем осторожно почесал ей шею, наблюдая, как ее веки опускаются от удовольствия. В этот момент Молния, не желая оставаться без внимания, протиснулась между ними, настойчиво тычась мордой в плечо блондина. — Эй, очередь! — рассмеялся он, пытаясь удержать равновесие, когда обе лошади теперь теснились вокруг него, каждая стараясь получить свою долю ласк. Минхо наблюдал за этой сценой, скрестив руки на груди, его поза была расслабленной, а глаза светились теплом. — Кажется, ты им понравился, — пробормотал он, подходя ближе, чтобы спасти блондина от слишком настойчивого внимания кобыл. — Обычно они так только с Наен кокетничают. Хенджин, теперь зажатый между двумя лошадиными мордами, бросил Ли взгляд, в котором смешались паника и восторг, его пальцы вцепились в гриву Молнии для равновесия, когда та слишком резко толкнула его плечом. — Помоги! — он фыркнул, когда язык Зари скользнул по его волосам, оставив влажный след. — Они меня съедят! Минхо рассмеялся снова, но все же шагнул вперед, мягко, но твердо отводя их назад. Голос звучал спокойно, когда он говорил с животными, будто объясняя им правила игры. — Вот так, девочки, хватит. Дайте человеку передохнуть, — он похлопал каждую по шее, затем достал из кармана несколько морковных палочек, отвлекая их внимание от блондина. Хенджин, наконец освободившись, отряхнул рубашку, но его лицо светилось такой искренней радостью, что он даже не думал жаловаться. Его глаза блестели, а щеки порозовели от смеха, когда парень наблюдал, как Минхо кормит лошадей, шепча им что-то, от чего их уши навостряются с интересом. — Они... они потрясающие, — выдохнул он, поправляя растрепавшиеся волосы. — Я никогда раньше так близко... Его слова прервал неожиданный звук: Буря вдруг громко фыркнул и сделал несколько шагов вперед, его мощная грудь почти касалась спины Хенджина. Блондин резко обернулся, застыв перед величественным жеребцом, который теперь смотрел на него сверху-вниз, будто оценивая. — А вот и Его Величество почтил нас вниманием, — пробормотал Минхо, наблюдая, как Хенджин замирает под взглядом вороного гиганта. Буря медленно потянул морду, его ноздри раздувались, обнюхивая воздух вокруг блондина, затем неожиданно ткнулся лбом в его грудь, заставляя того сделать шаг назад. Но прежде чем Хенджин успел испугаться, жеребец опустил голову, позволяя тому почесать себя за ухом, что явно было знаком одобрения. Парень, не отрывая рук от гривы жеребца, повернул голову к Ли, его глаза сияли таким восторгом, что казалось, будто в них отражается утреннее солнце. — Хочешь прокатиться на нем? Думаю, он сейчас в хорошем расположении духа и признал тебя. Минхо снова подошел к ним, ощущая как внутри все больше разливается тепло при виде этой сцены и Хенджина. Это казалось таким правильным и настолько хотелось показать ему больше всего, что Ли даже пугался своих мыслей. — Давай, принцесса. Раз ты ни разу так близко не был и не катался, это стоит исправить. — Я... — голос Хенджина сорвался, когда он посмотрел сначала на огромное животное, затем на Минхо, чьи глаза светились теплым ожиданием. Ли наклонился, его губы почти касались конских ушей, когда он произнес тихую команду, которую парень не расслышал, но эффект был мгновенным: величественный жеребец плавно опустился на передние колени, затем на задние. — Вот так, — голос Минхо звучал ободряюще, когда он внезапно подхватил Хенджина, помогая тому усесться на широкую спину коня. — Держись за гриву, но не тяни. Просто чувствуй. Блондин слегка задрожал, ощутив под собой мощные мускулы, готовые в любой момент прийти в движение. Прежде чем он успел осознать происходящее, Минхо устроился за ним, его грудь прижалась к спине Хенджина, а руки потянулись вперед, чтобы взять поводья. — Спокойно, — он прошептал прямо у самого уха парня. — Буря знает свое дело. Просто расслабься и доверься ему. Жеребец поднялся с грациозной плавностью, заставляя Хенджина ойкнуть и инстинктивно сжать бока ногами. Минхо рассмеялся и поправил поводья, обхватывая модель с обеих сторон. — Не надо его сдавливать, — он осторожно провел ладонью по бедру Хенджина, показывая, как ослабить хватку. — Просто доверься нам, он не сбросит. Буря сделал первый шаг и сначала блондин застыл, ожидая неминуемого падения, но постепенно начал подстраиваться под ритм, расслабляя плечи и выравнивая дыхание. — Вот так, — Минхо одобрительно сжал его талию. Хенджин хотел ответить, но в этот момент Молния решила присоединиться к процессии, время от времени пытаясь ухватить край одежды блондина. Заря, напротив, снова вернулась к своему занятию, лишь изредка помахивая хвостом и пощипывая траву. — Она нас дразнит? — Хенджин указал на Молнию, которая теперь гордо вышагивала, высоко подняв голову, будто демонстрируя свое превосходство. — Девочка показывает, как надо правильно ходить, — Минхо наклонился вперед, укладывая подбородок на плечо Хенджина. — Смотри. Ли слегка натянул поводья, и Буря плавно увеличил шаг, его движения стали более выразительными, а копыта начали подниматься выше, будто повторяя выступление Молнии. Хенджин засмеялся, его пальцы разжали гриву, теперь он держался лишь одной рукой, а вторую протянул, чтобы погладить шею жеребца. — Это так волнительно, — он повернул голову, его губы оказались в опасной близости от щеки Минхо. — Я чувствую каждую его мышцу! Ли замер на мгновение, затем медленно кивнул, слегка отстраняясь, чтобы лучше видеть дорогу. — А теперь чуть ускоримся, да, Буря? — Минхо слегка махнул поводьями, заставляя коня бежать быстрее, переходя на галоп. Мужчина почувствовал, как в его грудь снова вдавилась чужая спина, а одна рука почему-то сжала его бедро. — Не бойся, принцесса, ты в надежных руках, — словно в подтверждение, Буря заржал и взмахнул хвостом, грациозно пробегая мимо забора. Горячая грудь Ли и его руки стали единственной опорой в этом безумном танце скорости и силы, и блондин бессознательно прижимался ближе, чувствуя, как напрягаются мышцы при каждом повороте. Ветер свистел в ушах, срывая с губ невольные возгласы, когда особенно резкий толчок заставлял Хенджина подпрыгнуть. Щеки горели не только от ветра, но и от осознания того, насколько неприлично близко он сейчас прижат к Минхо. Однако страх падения перевешивал смущение, заставляя лишь крепче вцепляться в своего невольного защитника, чувствуя, как тот в ответ напрягает руки, еще надежнее фиксируя блондина на месте. — Держись, — голос Минхо прорвался сквозь шум ветра, губы почти касались уха, чтобы быть услышанным. Парень лишь кивнул, непроизвольно зажмурившись, когда особенно резкий поворот заставил их обоих наклониться в сторону. В этот момент рука Ли обхватила его, прижимая ладонь к животу. Буря, словно чувствуя нервное напряжение одного из своих всадников, сменил темп на более спокойную рысь, позволяя Хенджину наконец перевести дух. — Видишь? Ты справился, — Ли одобрительно улыбнулся. — Хочешь остановиться? Хван, все еще не доверяя своему голосу, лишь покачал головой, его пальцы слегка дрожали, но уже не от страха, а от странного возбуждения, которое разлилось по всему телу вместе с адреналином. Молния, все это время следовавшая за ними по периметру загона, теперь подошла ближе, любопытно тыкаясь мордой в ногу Хенджина, будто проверяя его состояние. — Она переживает за тебя, — Минхо рассмеялся, позволяя кобыле обнюхать свою руку, прежде чем мягко оттолкнуть ее. — Видимо, ты произвел впечатление. Хенджин наконец нашел в себе силы оторваться от мужчины, его руки все еще дрожали, когда он попытался выпрямиться, но тут же снова схватился за гриву, когда Буря сделал неожиданный шаг в сторону. — Я... — его голос сорвался, заставив смущенно сглотнуть и попробовать снова. — Я никогда не чувствовал ничего подобного. — Тогда я рад, что предоставил тебе возможность первый раз сесть...на коня, — Минхо нехотя, но убрал руку с живота Хенджина и только потом понял, что сказал. Ведь с чего нему быть радостным от этого факта? Остановив Бурю, мужчина ловко слез с него и протянул руки к Хвану. — Давай, я помогу тебе. Блондин, не зная, как правильно перелезать, начал заваливаться в бок и упал бы, если сильные мускулистые руки не подхватили бы его. — Осторожнее! Хенджин застыл в неловком положении, инстинктивно обхватив талию Минхо ногами, а руками обвив его шею. — Кажется, ты уже привык к моим рукам, госпожа Ли. Цепляешься рефлекторно, будто всю жизнь только этим и занимался. Его голос звучал нарочито невинно, но в уголках губ пряталась едва уловимая ухмылка, которая становилась заметнее с каждым словом. Мужчина слегка покачнулся, намеренно усиливая неустойчивость положения, заставляя блондина вцепиться еще крепче. — Ладно уж, — продолжил он, притворно вздыхая, — жену положено носить на руках. Так что держись, принцесса. Хенджин ахнул, чувствуя, как жар разливается от щек до самых кончиков ушей, он с негодованием шлепнул его по спине. — Ты совсем... — Хван возмущенно фыркнул, — это совершенно случайно! Минхо лишь приподнял брови, делая вид, что искренне не понимает причины возмущения. Его руки, все еще крепко державшие блондина, слегка сместились, будто случайно, чтобы лучше ощутить изгиб талии под пальцами. — А что такого? — он наклонил голову, — Я же просто констатирую факты. Ты разве не этому учил деревенских женщин? Их снова прервал деликатный кашель. Наен закатила глаза, но губы невольно дрогнули в улыбке, когда она прижала к себе стопку документов. — Конечно, конечно, — ее голос звучал преувеличенно устало, когда она подошла ближе, поправляя шляпу. — Я бесконечно рада за твою личную жизнь, хозяин, но если ты уже закончил с обучением… верховой езде, тебе бы не помешало взглянуть на отчеты по последней партии. И, если возможно, удостоить своим вниманием те триста бутылок, которые уже час ждут твоей подписи перед отправкой в город. Минхо вздохнул, прежде чем наконец помог блондину спуститься на землю. Даже когда ноги Хвана уже твердо стояли на земле, Ли не сразу отпустил его талию. — Наен, ты как всегда в нужный момент, — пробормотал он, принимая из ее рук бумаги. Взгляд скользнул по пометкам на полях, прежде чем он снова поднял глаза, теперь уже с деловым выражением. — Ладно, я займусь ими. Девушка кивнула, затем повернулась к Хенджину, ее лицо сразу смягчилось, когда она увидела его все еще раскрасневшиеся щеки и слегка дрожащие руки. — А ты, — она ласково потрепала блондина по плечу, — пойдем со мной. Покажу, как мы собираем виноград для наших премиальных сортов. Потом накормлю тебя тем самым рагу, за которое наш хозяин готов продать душу. И верну в целости и сохранности, обещаю. Хенджин кивнул, наблюдая как Минхо перелистывает документы, нахмурившись. Ли вдруг поднял взгляд, поймав блондина на этом, и на мгновение его строгое выражение сменилось чем-то более теплым, почти сожалением, что этот момент прервали. — До скорого, — тихо сказал он, больше губами, чем голосом, прежде чем развернуться и зашагать к складу. Наен вздохнула, качая головой, прежде чем взять Хенджина под руку и повести в противоположном направлении, к виноградникам. — Не обращай внимания, — прошептала она, когда они отошли достаточно далеко. — Он всегда такой, когда дело касается работы. Как будто боится, что если остановится хоть на минуту, все развалится. Хенджин кивнул, его мысли все еще были там, где остались сильные руки, державшие его так уверенно, где звучал этот низкий голос, называвший его... Он сжал кулаки, чувствуя, как снова краснеет. — Пойдем, — Наен мягко подтолкнула его вперед. Где-то за их спинами скрипнула дверь, и на мгновение Хенджину показалось, что он чувствует на себе чей-то взгляд, но когда он обернулся, там никого не было, только легкое движение занавески в окне дома, будто от сквозняка.***
Был уже вечер, когда Хенджин выпрямил спину, отряхивая липкие от сока пальцы. День, проведенный среди лоз, оставил на его руках несколько царапин от колючих веток и приятную усталость в мышцах. Он оглянулся на корзины, заполненные спелыми гроздьями, которые они собирали вместе с Наен и группой работников. — Ну что, — девушка подошла к нему, смахивая со лба пот тыльной стороной ладони. — Теперь понимаешь, откуда берется этот вкус в бокале? Хенджин кивнул, его глаза блестели от нового опыта. Он растянул уставшую спину, чувствуя, как ноют плечи после часов методичного срезания гроздей. — Это совсем не то, что я представлял, — признался он, рассматривая свои испачканные руки. — Каждая ягода в корзине прошла через чьи-то пальцы. Это делает вкус вина еще ценнее. Девушка улыбнулась, поправляя соломенную шляпу, которая теперь носила следы долгого рабочего дня: помятые поля, несколько выбившихся травинок и легкий налет пыли. — Именно так. А теперь, — она сделала шаг ближе, понизив голос, — мне нужна твоя помощь. Наш дорогой хозяин заперся в кабинете и, если верить повару, даже не притронулся к обеду. Сходи, вызволи его от этих проклятых бумаг, пока он не превратился в один из своих отчетов. Хенджин смущенно провел рукой по волосам, чувствуя, как учащается пульс при одной мысли о предстоящем разговоре. Их последняя встреча у конюшни оставила странное послевкусие. — Я не уверен, что смогу его отвлечь, — пробормотал он, но Наен уже толкала его в сторону здания. — О, поверь мне, — ее голос звучал многозначительно. — Для тебя он сделает исключение. Главное не принимай "нет" за ответ. А я пока организую ужин на веранде. Дорога к кабинету Минхо показалась Хенджину неожиданно длинной. Его шаги замедлялись с каждым метром, ладони становились влажными, хотя воздух здесь был прохладным. Остановившись перед дверью, он замер, прислушиваясь. Собравшись с духом, Хенджин постучал костяшками пальцев, звук получился слишком тихим, почти робким. Не дождавшись ответа, он постучал снова, на этот раз увереннее. — Войдите, — донесся из-за двери усталый голос. Кабинет встретил его полумраком: единственная лампа освещала разложенные бумаги, за которыми сидел Минхо, его волосы беспорядочно торчали в разные стороны, будто он не раз проводил по ним рукой в досаде. Взгляд Ли, поднятый от документов, застыл на Хенджине, и блондин увидел, как в темных глазах мелькнуло что-то теплое, прежде чем мужчина снова нахмурился. — Ты, — он отложил ручку, откинувшись на спинку кресла. — Наен тебя подослала, да? — Она... мы все ждем тебя к ужину, — он жестом указал на окно, за которым уже загорались огни на веранде. — Ты не приходил весь день. Минхо вздохнул, взгляд скользнул к горе бумаг, затем снова к блондину. В углу кабинета на подоконнике стоял нетронутый поднос с едой. — Мне нужно закончить с этим, раз уж я тут, — он махнул рукой в сторону документов, но его глаза не отрывались от Хенджина, будто изучая каждую деталь. Блондин сделал еще шаг, теперь он стоял прямо перед столом, его пальцы легли на край столешницы, касаясь разложенных счетов и накладных. — Они подождут, — голос звучал мягко, но настойчиво. — А вот ужин нет. Наен говорит, что приготовила то самое рагу, за которое ты готов продать душу. — Но это рагу я могу поесть в любой другой раз, как приеду сюда еще, — взгляд мужчины снова вернулся к столу, но следующие слова заставили резко поднять глаза. — Но ты не ел это рагу… вместе со мной. И раз я здесь, то пойдем ужинать, господин Ли. Минхо расплылся в улыбке, откидываясь на спинку и оглядывая Хвана, который слегка покраснел. — Так госпожа Ли скучает без господина. Тогда не стоит заставлять ждать, — уверенно встав, Минхо подошел ближе и почти прошептал. — Уверен, ты тоже отдашь душу. Хван развернулся, стараясь скрыть охватившее его смущение, и сделал несколько шагов по направлению к выходу. Однако прежде чем он успел отдалиться, сильные пальцы вцепились в плечо, разворачивая его обратно Минхо не дал ему опомниться, в следующий миг руки уже обхватили Хенджина, плотно прижимая к себе, и на мгновение мир вокруг словно замер. Он застыл, не решаясь пошевелиться, не зная, чего ожидать, но мужчина лишь накинул на его плечи куртку. — Если ужинать будем на улице, — голос Минхо звучал спокойно, но в его глубине таилась едва уловимая насмешка, — то разгуливать в таком виде не стоит. Хенджин внезапно осознал, насколько легкий у него свитер, как тонкая ткань прилипала к спине, пропуская вечерний холод. Он не заметил этого раньше, слишком занятый попытками скрыть охватившее его волнение, но теперь, когда тепло чужой одежды медленно согревало, он почувствовал, как по телу разливается странное, почти уютное спокойствие. — Ты всегда так заботишься о своих гостях? — Хван поднял глаза, встречаясь взглядом с Минхо, и в уголках губ дрогнула тень улыбки. — Я не вожу сюда гостей, Хенджин, — Минхо склонил голову набок и поправил куртку на его плечах. — Доказываю принцессе, что не пропадал без дела, бросив его одного. Минхо сам не понимал, почему говорит именно так и что хочет этим сказать. Ему нравилось как вспыхивает лицо Хенджина от этих слов, все его эмоции на лице. И что-то теплое разливалось в груди, то чего он боялся и не хотел допустить. — Пойдем, раз вы так долго меня ждали. Нужно показать тебе это рагу, Наен не успокоится, пока не сделает это. Губы Хенджина дрогнули, когда он невнятно пробормотал что-то вполголоса, стараясь сохранить равнодушное выражение лица, но предательский румянец, медленно расползавшийся по щекам, выдавал смущение. — Я вовсе не похож на ревнивую жену, которая требует постоянных отчетов о каждом шаге, — наконец вырвалось у него, причем гораздо громче, чем он планировал, заставляя самого же вздрогнуть от неожиданности. Минхо не смог сдержать улыбку, которая медленно растягивала его губы. Он наклонился чуть ближе, дыхание коснулось щеки Хенджина, когда он игриво задал следующий вопрос, растягивая слова, словно наслаждаясь каждой секундой этого момента. — Если не ревнивая, тогда какая же? — голос звучал бархатисто-насмешливо, а глаза искрились весельем, наблюдая, как Хван пытается сохранить серьезное выражение лица. — Я жена, которая... которая... — он запнулся, пытаясь придумать подходящее определение, но внезапно осознав абсурдность ситуации, резко выдохнул и стукнул Минхо по плечу. — Да я вообще не жена! Мужчина лишь хмыкнул, потирая ушибленное место, но его глаза продолжали смеяться, видя, как модель пытается сохранить достоинство, несмотря на явное смущение. — Ты ведешь себя именно как настоящая жена, — продолжил он, медленно обводя взглядом фигуру Хенджина, — требуешь внимания, даже бьешь, когда не нравятся мои слова. Разве это не классическое поведение любящей супруги? Хенджин открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле, когда Минхо неожиданно предложил. — Может, тогда возьмешь меня под руку, как положено приличной паре? Вечерний воздух наполнился напряжением, когда они стояли так близко, что Хван мог различать тонкие ароматы природного запаха мужчины. Его пальцы дрогнули, когда он медленно, будто против своей воли, протянул руку, позволяя зацепить ее. — Только не думай, что это что-то значит, — пробормотал парень, отводя взгляд, но его пальцы невольно сжались вокруг руки Ли. — А ты бы хотел, чтобы это что-то значило? Слова, вылетевшие так внезапно, повисли в воздухе и Минхо поспешил к столу, откуда им уже махала Наен. — Вот вы где. Я и не сомневалась, что ему удастся вытащить нашего хозяина, — она опустила взгляд на их руки и на ее лице еще сильнее расцвела улыбка. — Не могу же я оставить гостя на ваше растерзание. — Мы прекрасно позаботились о Хенджине, пока тебя не было! — Наен возмущенно фыркнула. — Кормили его самыми лучшими блюдами, показывали все, рассказывали семейные истории. Он у нас ни в чем не нуждался! Минхо медленно поднял руку Хенджина и повернул ладонью, демонстрируя всем присутствующим темные полоски земли под аккуратно подстриженными ногтями. Его губы растянулись в ехидной ухмылке, когда он бросил девушке многозначительный взгляд. — Если за ним так хорошо ухаживали, откуда тогда под ногтями целая плантация? — он звучал сладко-ядовито, а глаза искрились веселым вызовом. Наен вспыхнула, ее щеки залились румянцем, но через мгновение она уже смеялась. — Сам вызвался помочь! — воскликнула она, бросая Хенджину взгляд. — Сидел бы спокойно, как приличный гость, но нет же, заскучал без тебя и полез собирать с нами виноград. Старик Сон, до этого молча наблюдавший за перепалкой, кряхнул и постучал костяшками пальцев по столу, привлекая внимание. Его морщинистое лицо расплылось в добродушной улыбке, когда он заговорил, растягивая слова с характерной деревенской манерой. — Тебе бы, Минхо, почаще наведываться сюда, да принцессу свою привозить, — он многозначительно подмигнул Хенджину. — Семейное дело не потерпит нерадивых хозяев, надо приобщаться, вникать. Хван, в этот момент как раз усевшийся и уже откусывавший кусочек воздушного блинчика с малиновым вареньем, резко закашлялся, когда слова старика достигли его сознания. Крошки разлетелись во все стороны, а лицо мгновенно приобрело цвет того самого варенья. Минхо, не теряя самообладания, хлопнул его по спине с такой силой, что эхо разнеслось по всей веранде. — Дыши, дорогой, — прошептал он на ухо Хенджину, едва сдерживая смех, — не давись комплиментами. Стол быстро наполнился новыми блюдами: ароматное пюре из батата с розовыми ломтиками запеченной ветчины, свежие овощи с огорода, теплый хлеб с хрустящей корочкой. Они ели быстро, но с аппетитом, запивая все крепким травяным чаем, который Наен разливала из большого чайника. Минхо, закончив есть первым, отодвинул тарелку и облокотился на спинку стула, наблюдая, как Хенджин старательно выскребает последние кусочки пюре. Его глаза сузились, когда он наклонился ближе и заговорил тихим, интригующим тоном. — После ужина пойдем прогуляемся, — его пальцы легонько постучали по тыльной стороне ладони Хенджина, — покажу тебе кое-что интересное. Наен, услышав это, многозначительно переглянулась со стариком Соном, но промолчала, лишь покачав головой, когда Ли бросил ей предупреждающий взгляд. Хенджин, чувствуя, как по спине пробежали мурашки от этих слов, лишь кивнул. После того как последние тарелки с остатками ужина были аккуратно сложены в плетеную корзину, а крошки со стола сметены, Ли незаметно коснулся локтя парня, подавая едва уловимый знак. Выйдя, мужчина направился к мотоциклу, стоявшему у каменного забора. Хенджин замешкался на месте, в легком недоумении, наблюдая как Минхо проверяет уровень бензина. — В чем дело? — голос Хвана звучал неуверенно, в нем смешивались любопытство и настороженность одновременно. Минхо, не поднимая глаз от замка зажигания, куда он вставлял ключ, лишь пожал плечами. — Все в полном порядке, просто хочу показать тебе одно особенное место. То, что стоит увидеть хотя бы раз в жизни. Прежде чем парень успел возразить или задать новые вопросы, Ли уже протягивал ему шлем. Дорога вилась вверх, петляя между виноградными рядами, которые постепенно редели, уступая место диким кустарникам и одиноким соснам. Хенджин крепче вцепился в талию Минхо, чувствуя, как под ними дрожит двигатель, а ветер бьет в лицо, напоминая об утренней поездке. Когда мотоцикл наконец остановился, Хенджин с удивлением осмотрелся: перед ними расстилалась пустошь, и единственным признаком цивилизации была старая деревянная скамейка, ее краска облупилась от времени, а ножки слегка покосились в рыхлой земле. — Вот и приехали, — пробормотал Минхо, его голос почти потонул в шуме ветра. Хван нерешительно сделал шаг вперед, ботинки увязали в рыхлой земле, оставляя четкие отпечатки на пыльной тропинке. Он медленно повернулся, пытаясь понять, что же такого особенного в этом пустынном месте, но вокруг не было ничего примечательного. Минхо, наблюдая за его растерянностью, мягко улыбнулся и опустился на скамью, отчего старые доски жалобно заскрипели. Похлопав ладонью по месту рядом, он пригласил Хенджина присоединиться. — Дай мне всего пару минут твоего времени, — он кивнул вперед. — И ты увидишь нечто, ради чего стоит жить. Хенджин, все еще не понимая на что именно ему следует смотреть, тем не менее послушно опустился рядом, чувствуя, как тепло тела Минхо проникает через тонкую ткань его одежды. Они сидели молча, слушая, как вечерний ветер играет в листве, как где-то вдалеке кричит одинокая птица, возвращающаяся в гнездо. И тогда это началось, сначала едва заметное, потом все более явное. Солнце, опускаясь за гребень дальних гор, вдруг превратило их очертания в пылающую корону. Лучи, преломляясь в вечерней дымке, окрасили каменные склоны в невероятные оттенки. Казалось, сами горы загорелись изнутри, их вершины пылали, как гигантские факелы, а тени в ущельях становились все глубже и таинственнее. Хенджин забыл дышать. Его пальцы невольно вцепились в край скамьи, когда перед ним разворачивалось это природное представление. Он даже не заметил, как Минхо осторожно, всего на мгновение, положил руку поверх его ладони, так же завороженно наблюдая за этой картиной. Последние золотые блики солнца медленно растворились в сгущающихся сумерках, оставив после себя лишь багровую полосу на горизонте. В воздухе повисла прохлада, заставляя Хенджина невольно поежиться, когда ветерок пробежал по оголенным участкам кожи. Минхо, заметив эту дрожь, медленно поднялся со скрипучей скамьи. — Пора возвращаться, — его голос прозвучал тихо, словно он боялся разрушить магию только что увиденного зрелища. Хенджин, все еще находящийся под впечатлением от заката, машинально поднял глаза. — Домой? — в его голосе прозвучала легкая растерянность, будто он уже успел забыть, что где-то существует мир за пределами этого виноградника. — После наступления темноты эти дороги становятся опасными из-за слепых поворотов, камней и диких животных. Придется остаться здесь до утра. Хенджин резко повернулся к нему, его глаза расширились от неожиданности, а губы слегка приоткрылись, прежде чем он нашел слова. — Ты мог бы предупредить меня заранее! — в его голосе смешались удивление и легкий упрек, пальцы сжали край куртки. — Я планировал вернуться до заката, но эти проклятые документы задержали меня в кабинете дольше, чем ожидалось, — он негромко фыркнул, не желая оправдываться. Хенджин, все еще переваривающий новость о вынужденной ночевке, сделал шаг вперед, его ботинок зацепился за корень, торчащий из земли. — И где же нам ночевать? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал от странного волнения, сковавшего грудь. Минхо повернулся к нему, и в последних лучах угасающего света Хенджин увидел, как уголки его губ дрогнули в загадочной полуулыбке. — Там, где ты уже был сегодня, — ответил он, наслаждаясь замешательством парня. Хенджин нахмурился, его мозг лихорадочно перебирал все места, которые они посетили за день. — В кабинете? — вырвалось у него, когда он вспомнил мрачное помещение. — Это мой дом, принцесса, — объяснил он, уже двигаясь к мотоциклу. — Там есть и кабинет, и спальня, и все, что нужно для комфортного ночлега. Он сел на мотоцикл и завел двигатель, который рыкнул в вечерней тишине, как разбуженный зверь. Повернув голову, Минхо бросил Хенджину взгляд через плечо, его глаза блестели в свете фар. — Садись, принцесса, — прокричал он над ревом мотора, — покажу тебе, как живу здесь! Хван, все еще слегка ошеломленный поворотом событий, тем не менее послушно подошел и устроился сзади. Дорога назад казалась короче, хотя мотоцикл двигался медленнее, осторожно огибая темные пятна на асфальте, которые могли оказаться выбоинами. Когда они доехали и заглушили мотор мотоцикла, стало намного темнее. Порыв ветра развевал волосы и Минхо заметил, как Хенджин ежится от холода. — Пойдем, пока никто не заболел. Остальные, наверное, давно в своих комнатах. Дом стоял поодаль от других строений, отделенный деревьями и красивыми клумбами с цветами. Открывая дверь, Минхо первым делом включил свет, а после пропустил Хенджина, закрывая за ним дверь. — Здесь есть не только кабинет, вон за той дверью спальня, а за той, что справа, уборная. Можешь привести себя там в порядок, а я пока настрою все. Ванная комната встретила Хенджина тесным, но уютным пространством, где каждая деталь — от аккуратно сложенных полотенец до зубной щетки в стакане — говорила о привычках хозяина. Парень снял свитер, оставив на себе лишь тонкую майку, и кожа сразу же покрылась мурашками от прохлады, витавшей в комнате. Он протянул руку к крану, повернул его и мгновенно отдернул пальцы, когда ледяная вода хлынула мощной струей, брызнув ему на запястья. — Ай! — вскрикнул Хенджин, встряхнув кистью, словно мог убрать с кожи холод. Он лишь стиснул зубы, снова подставив ладони под поток. *"Опять та же история"*, — промелькнуло в голове. В доме Минхо вода всегда была пронизывающе холодной, без каких-либо вариантов. Парень наклонился и плеснул на лицо, ощущая, как капли стекают по щекам, падая на торс. Он торопливо, насколько это было возможно, омыл открытые участки кожи, чтобы освежиться. Вытеревшись полотенцем, Хван задержался на мгновение, разглядывая свое отражение в зеркале. Волосы растрепались еще сильнее, капли воды застряли в ресницах, а губы слегка порозовели от трения. Он глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, прежде чем толкнуть дверь и найти спальню. Комната оказалась просторнее, чем представлял себе Хенджин, но возможно дело было в том, что в ней почти не оказалось мебели. Центром комнаты служила широкая кровать с массивным изголовьем, покрытая стеганым одеялом глубокого синего оттенка. Минхо стоял у противоположной стены, расстегивая пряжки ремня. Полосы света скользили по его торсу, подчеркивая рельеф мышц и бледные шрамы, пересекавшие кожу. — Нашел все, что нужно? – спросил он, не поворачиваясь, когда Хенджин замер у порога. Хван провел языком по внезапно пересохшим губам, прежде чем ответить. — Ванная... достаточно удобная. — Старая, — пожал плечами Минхо, наконец поворачиваясь к нему. — Но вода есть, и это главное. Его глаза скользнули вниз, отметив, как тонкая майка облегает торс Хенджина, как капли воды еще сверкают в углублении ключиц. Взгляд длился доли секунды, но оказался настолько ощутимым, что кожа под ним словно загорелась. — Ты… — начал Хенджин, но голос предательски дрогнул, когда он указал на кровать. — Здесь только одно спальное место. Минхо медленно кивнул, его губы растянулись в ухмылке, обнажая зубы. — Тонко подмечено. — Как так получилось? — спросил Хенджин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я редко принимаю гостей на ночь, — пояснил Ли, подходя ближе. — А те, кто остается, обычно не требуют отдельной кровати. Воздух между ними сгустился, наполнившись невысказанными намеками. Хенджин почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Может, мне стоит… — он сделал шаг назад, — переночевать где-то еще? — Дом для работников переполнен после сбора урожая. Разве что… — Ли притворно задумался, — у старика Сона есть свободный угол. Правда, он храпит, как трактор, аж стекла дрожат. Хенджин скривился, представляя эту картину. — Ты же мог предупредить, что здесь... такие условия, — пробормотал он. — А ты мог не вести себя как ревнивая жена и требовать что-то, — парировал Минхо, снова подходя так близко, что Хван почувствовал исходящее от него тепло. — Но вот мы здесь. Его пальцы коснулись края майки Хенджина, поправляя мятую ткань. — Моя кровать достаточно широка для двоих, — пробормотал он. — Если, конечно, ты не планируешь ворочаться всю ночь. — А если я все-таки буду ворочаться? — спросил парень, нервно облизав губы. — Тогда найдем способ тебя... успокоить, — ухмыльнулся Минхо. Ли сделал шаг в сторону и опустился на край кровати, пока Хенджин нервно теребил пуговицу на джинсах. Он бросил взгляд в сторону Минхо, который уже устроился под одеялом, упираясь спиной в изголовье. — Отвернись, — потребовал Хван, — мне нужно переодеться. Ли медленно поднял глаза, окидывая его снисходительным взглядом. — Я уже все видел в бане, — заметил он, закидывая руки за голову и демонстративно разглядывая потолок. — Какую интригу ты хочешь сохранить? Хенджин фыркнул, торопливо стягивая джинсы, стараясь сделать это максимально незаметно. Ткань шуршала, цепляясь за голени, а холодный воздух комнаты сразу же обжег оголенные колени. Он швырнул их на ближайший стул, где они бесформенной кучей повисли на резной спинке, и перелез через мужчину, тут же натягивая одеяло до подбородка. Минхо наблюдал за этой суетой, приподняв бровь, затем вздохнул и потянулся к выключателю. Комната погрузилась в полумрак, освещенный лишь слабым мерцанием уличного фонаря. — Я займу край, — произнес он, оставляя Хенджину достаточно пространства у стены. Парень осторожно подвинулся к указанному месту, ощущая, как прохлада оштукатуренной стены приятно контрастирует с теплом, исходящим от массивного обогревателя в углу комнаты и от самого Минхо. Прошли долгие минуты, а сон все не приходил. Хенджин ворочался, пытаясь найти удобное положение, его пятки скользили по прохладным простыням, а пальцы теребили край подушки. Каждый раз, когда он думал, что наконец устроился комфортно, находилась новая причина для беспокойства: то одеяло сползало, то собственная рука мешала под щекой. — Если ты планируешь устроить здесь грядки, — раздался в темноте спокойный голос Минхо, — я могу принести тебе плуг из сарая. Хенджин замер, почувствовав, как уши наливаются жаром. Он сделал сознательное усилие, чтобы лежать неподвижно, сосредоточившись на ровном тиканье часов. Но уже через две минуты нога непроизвольно дернулась, а плечо само собой повернулось, ища более удобное положение. Раздался глубокий вздох, затем последовало резкое движение, и прежде чем Хенджин успел понять, что происходит, сильные руки обхватили его, притягивая к широкой груди. Минхо устроился сзади, дыхание горячими волнами растекалось по затылку Хвана, а одна рука плотно обхватила талию, фиксируя на месте. — Хватит вертеться, — прошептал Ли прямо в ухо одновременно устало и насмешливо. Хенджин замер, пытаясь осознать эту новую реальность: он оказался в ловушке крепких объятий, где каждое движение лишь сильнее прижимало его к твердому телу за спиной. "Я никогда не усну в таком положении", — промелькнуло в голове, пока он старался дышать ровно и не думать о том, как тепло разливается от каждой точки соприкосновения. Но странным образом именно это тепло, это чувство защищенности и ровное дыхание за спиной постепенно сделали свое дело. Его веки стали тяжелыми, дыхание глубже и размереннее, а сознание начало растворяться в приятной дымке.
