summer adventure in the village

Первым, что ощутил Хенджин, было странное, мокрое и навязчиво щекочущее ощущение на своей щеке. Оно было настойчивым и довольно раздражающим, заставляя парня непроизвольно поморщить нос и отвернуться, пытаясь уклониться. Из груди вырвался тихий, сонный смешок, и он потянул руку, чтобы мягко отодвинуть Минхо, решившего разбудить его подобным эксцентричным образом. Однако пальцы наткнулись не на твердые мышцы, а на что-то маленькое и пушистое, что сразу же ответило ему громким довольным писком. Хенджин заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд, и перед глазами постепенно проявился знакомый образ: блестящие глаза, любопытный влажный нос и белая мордочка хорька, который был невероятно доволен тем, что наконец-то разбудил глупого человека. Муни издал новый, еще более восторженный писк и тут же, пользуясь моментом, принялся энергично прыгать по лежащему под одеялом телу Хенджина, тычась в него, покусывая за пальцы и требуя немедленно начать играть и уделить ему все свое внимание. Хван машинально поднял руку, чтобы погладить зверька по голове, но взгляд бессознательно начал блуждать по комнате, выискивая в полумраке знакомую фигуру другого человека. Его сердце, всего секунду назад спокойное и умиротворенное, внезапно сжалось от странного, холодного предчувствия, когда он осознал, что место рядом с ним в постели пустует, а одеяло на той стороне уже давно остыло. Он ощутил легкий, неприятный укол разочарования, который тут же начал разрастаться внутри, как чернильное пятно на чистой бумаге. Да, вчерашняя ночь была невероятной, наполненной такой страстью, близостью и нежностью, что у него до сих пор перехватывало дыхание при одном только воспоминании. Да, Минхо продолжал одаривать его вниманием и после, заботливо ухаживая за ним, купая его, укладывая спать в свою собственную постель и засыпая рядом, крепко прижав его к себе. Но теперь ночь закончилась, наступило утро, и вместе с ним в его душу начали закрадываться ядовитые сомнения. А что, если для Минхо все это было лишь продолжением вчерашнего вечера, порожденного алкоголем, атмосферой и сиюминутным желанием? Что, если, проснувшись, он огляделся, увидел его рядом с собой и… пожалел? Подумал, что зашел слишком далеко? Что теперь, когда страсть улеглась, он чувствует лишь неловкость и желание вернуть все к прежним, безопасным границам? Пока эти разрушительные мысли крутились в его голове, в комнате вдруг раздался тихий, но отчетливый скрип. Дверь медленно открылась, впуская в полумрак спальни широкую полосу более яркого света из коридора, и в этом свете возникла фигура. Минхо стоял на пороге, а в его руках был небольшой деревянный поднос, на котором были аккуратно расставлены две тарелки с дымящимися, явно только что приготовленными яичницей с беконом, круассаны, небольшая пиала со свежими ягодами и два высоких стакана с апельсиновым соком, в котором плавали кусочки льда. Лицо Минхо, освещенное сзади, было скрыто в тени, но по его позе, движениям и по тому, что он, в конце концов, явно принес завтрак в постель, было ясно, что он не чувствует ни малейшей неловкости или сожаления. Напротив, в нем читалась та же самая, знакомая спокойная уверенность и нежность, что и вчера. — О, ты уже проснулся. Черт, не получилось разбудить принцессу как полагается, — улыбка, которая озарило лицо мужчины, невероятно ему шла. Было удивительно как в этом человеке могло сочетаться так много всего. Он осторожно передвигался с подносом, чтобы ничего не уронить, и поставил его на тумбочку рядом с кроватью. — Я могу притвориться, что сплю и ты разбудишь как хотел, — Хенджин сразу же закрыл глаза, ложась на подушку и замирая. Минхо, ухмыльнувшись, сначала хотел пошутить, но решил, что лучше обойдется без этого. Поставив колено на край кровати и уперевшись рукой, Ли наклонился над ним, смотря как трепещут чужие ресницы. Он наклонялся медленно, чтобы Хенджин томился этим ожиданием, и все же прихватил нижнюю губу своими, даря ему нежный поцелуй. — Доброе утро, Джинни. Вставай, твой завтрак готов. Хван в то же мгновение распахнул глаза, в которых плескалось неподдельное счастье, лишенное следов недавних тревог и сомнений. Его губы, еще влажные от поцелуя, сами собой растянулись в широкой, ослепительной улыбке. Он видел, как в темных, глубоких глазах Минхо пляшут теплые, золотистые искорки смеха, нежности и чего-то еще, такого глубокого и важного, что его собственное сердце отозвалось на это трепетом. Не в силах удержаться, он сам подался вперед, снова накрыв губы Минхо своими, вновь погружаясь в это тепло. Этот поцелуй был благодарным, нежным, почти что благоговейным, говорящим без слов о том, как много для него значит эта простая утренняя ласка и само присутствие этого человека рядом. Минхо, все еще посмеиваясь тихим смешком, который больше походил на довольное урчание большого, сытого зверя, мягко оторвался от него и опустился на край кровати, поставив поднос на свободное пространство между ними. Он потянулся к карману своих домашних штанов, извлекая оттуда телефон Хенджина. — Я прихватил его на всякий случай, — улыбнулся мужчина. — Подумал, что может понадобиться. Хван улыбнулся в ответ и взял его в руки, ощущая под пальцами шероховатость защитного чехла, еще хранящего тепло рук Минхо. Он привычным движением провел пальцем по экрану, разблокировав его, и на ярком дисплее сразу же открылась фотография, установленная на обои. На снимке, сделанном в идеальное золотое время суток, было запечатлено величественное готическое здание из темного камня, с острыми устремленными в небо шпилями, ажурными витражами и множеством скульптур, украшавших его фасад. Солнечный свет падал под таким углом, что камень казался почти что живым, а в огромном окне, занимавшем центральную часть, пылал настоящий калейдоскоп из изумрудных, багровых и сапфировых бликов. — Как красиво, — Минхо случайно бросил взгляд на экран и тихо выдохнул, изучая каждую деталь. — Где это место, если не секрет? Выглядит так, будто его вырезали со страниц старого романа. Хенджин, польщенный неподдельным интересом и восхищением, повернулся к нему, готовый поделиться частичкой своего мира. — Это собор в Милане, — начал он с немного мечтательными нотками, нежно проведя по изображению на экране. — Его называют Дуомо. Я был там… года три назад, кажется, во время одной из больших зарубежных съемок для осенней кампании довольно известного бренда. Мы снимали на площади прямо перед ним, на рассвете, когда туман еще стелился по брусчатке, и только первые лучи солнца начали подсвечивать шпили… Это было… невероятно. Блондин прервался, с благодарностью приняв стакан с соком и сделав маленький глоток. — Холодно, адски утомительно, потому что нам пришлось вставать в четыре утра, чтобы застать нужный свет, и я отчаянно злился на своего менеджера, который согласился на эти условия… но когда увидел, как солнце касается этого камня, как он начинает буквально гореть изнутри, вся злость куда-то ушла. Я тогда стоял и просто смотрел, забыв обо всем на свете, и чувствовал себя очень маленьким и очень счастливым одновременно. Кажется, я сделал эту фотографию в перерыве между дублями, пытаясь поймать это ощущение… и это чувство тишины и величия. Минхо, все еще не отрывая взгляда от изображения величественного собора на экране, медленно покачал головой, а на его губах застыла мягкая, зачарованная улыбка. Казалось, он мысленно переносился туда, на ту самую площадь, ощущая под ногами холодную брусчатку и наблюдая, как первые лучи солнца оживляют древний камень. — Это действительно нечто невероятное, — кивнул Ли, внимательно выслушав его. Он поднял глаза на Хенджина, и в них читалось неподдельное, живое любопытство и глубокая заинтересованность. — А расскажешь еще? — спросил Минхо, коснувшись края устройства. — Покажешь другие фотографии? Те, где ты запечатлен в этих самых поездках? Мне… очень интересно увидеть, каким ты был тогда. Увидеть те места, где ты побывал, через твои глаза. Должно быть, в твоей галерее хранится немало подобных моментов. Его просьба прозвучала как мягкое предложение, полное готовности погрузиться в часть жизни Хенджина, которая была ему до сих пор совершенно незнакома. В его взгляде читалось желание не просто посмотреть на красивые картинки, а понять, что чувствовал парень в те моменты, что осталось в памяти от этих путешествий. Хван, почувствовав этот искренний, неподдельный интерес, ощутил, как по его щекам разливается румянец, вызванный теплой волной доказательства, что Минхо не плевать. Он улыбнулся, кивнул и провел пальцем по экрану, открывая галерею, которая и правда представляла собой пестрый, яркий калейдоскоп из сотен и тысяч снимков. — Конечно, — ответил он оживленно. — Только заранее предупреждаю, там очень много всего. И не все фотографии… ну, профессиональные. Много случайных, глупых снимков, селфи в гримерке после долгого дня, фотографий еды, которую я пробовал в разных странах… Он засмеялся, листая первые несколько изображений, на которых мелькали лица других моделей, стилистов и съемочная суета. — Именно такие мне и интересны, — мягко парировал Минхо, перемещаясь по кровати так, чтобы удобнее было смотреть на экран, и его плечо теперь тепло касалось плеча Хенджина. — Профессиональные снимки и в журналах можно увидеть. А вот эти случайные, личные моменты… они куда ценнее. Они показывают настоящую жизнь за глянцем. Он ободряюще кивнул и следил за движением пальца Хенджина, готовый погрузиться в это виртуальное путешествие по его прошлому. — Вот, смотри, это как раз Милан, — блондин показал на фото, где он сам, гораздо более юный, с чуть более длинными волосами и уставшим, но счастливым выражением лица, сидел на краю какого-то фонтана, закутанный в огромный пуховик поверх костюма от кутюр, и держал в руках стаканчик с дымящимся напитком. — Это был перерыв между съемками. Я замерз так, что зубы стучали, и наш ассистент сбегал за этим кофе. Он был таким горьким и крепким, но самым лучшим в моей жизни в тот момент. Минхо тихо рассмеялся, глядя на его помятое, но сияющее лицо на фотографии. — Похож на замерзшего котенка, которого только что отогрели, — прокомментировал он с нежностью в голосе. — А это… — Хенджин пролистал еще немного, и его лицо озарилось особенно теплой, немного грустной улыбкой. — Это Токио. Мы гуляли ночью по Сибуе после съемок. Я тогда впервые попробовал такояки… вот, смотри, — парень увеличил фото, где он, смеясь, пытался съесть шарик из осьминога, а за его спиной был знаменитый пешеходный переход, залитый неоновым светом. — А это… о, это Париж. Раннее утро на Монмартре. Художники еще только расставляли мольберты, а я убежал от группы, чтобы просто посидеть на ступеньках и посмотреть, как просыпается город. Он продолжал листать, показывая то себя на пляже в Бангкоке после съемки купальников, то закутанного в шарф на заснеженных улицах Нью-Йорка, то смеющегося в какой-то маленькой, уютной кофейне в Праге. Каждая фотография сопровождалась короткой историей, забавной, ностальгической, иногда немного грустной. Он рассказывал о людях, которых встречал, о еде, которую пробовал, о том, как иногда чувствовал себя невероятно одиноко в самом центре шумного, многомиллионного города. Минхо слушал, не перебивая, лишь иногда задавая уточняющий вопрос или тихо комментируя что-то. Он словно впитывал каждое слово, каждую эмоцию, стараясь понять и прочувствовать тот далекий мир, который был так непохож на его собственный. В какой-то момент он невольно положил руку на колено Хенджина, легонько сжимая его в знак поддержки и понимания, когда тот рассказывал об особенно трудном дне в чужой стране. Листая галерею в поисках свежих кадров, Хенджин с увлечением рассказывал о последней рекламной кампании. Внезапно его движение стало резким и немного нервным, когда среди глянцевых изображений промелькнула совершенно иная картинка, где солнечный луч падал на знакомую деревянную столешницу на кухне Минхо, с недопитой чашкой кофе и лежащей рядом раскрытой книгой. Ли непроизвольно наклонился ближе, его брови удивленно поползли вверх, а губы растянулись в довольной ухмылке. — Погоди-ка, — голос прозвучал с легким, игривым подозрением, а палец указал на экран, — это же мой дом? Моя кухня? Когда ты успел это сфотографировать? Я ничего не заметил. Хенджин слегка смутился, но тут же пожал плечами, стараясь придать своему голосу беззаботные нотки, хотя в глазах читалась легкая неуверенность. — Ну, я же привык вести соцсети, поддерживать активность для подписчиков, — начал он объяснять. — Это часть моей работы, да и… привычка уже. Поэтому я часто делаю селфи или снимаю какие-то моменты вокруг себя. Просто… ловлю кадры. Иногда даже не задумываясь. Он быстро пролистал дальше, стараясь избежать слишком пристального взгляда Минхо, но тот уже был заинтригован и мягко положил свою руку поверх его, останавливая беглый скроллинг. — Постой, не листай так быстро, — произнес он с неподдельным любопытством. — Покажи, что ты еще успел запечатлеть здесь, в моем доме, в моей… жизни. Мне очень интересно увидеть, что именно привлекло твой взгляд. Хенджин, почувствовав, что его не осуждают, а скорее по-доброму поддразнивают, расслабился и с новой улыбкой начал листать фотографии уже медленнее. — Ну, смотри… — он открыл серию снимков, сделанных явно с большой любовью и вниманием к деталям. — Вот, например, Муни. Целая фотосессия, пока ты был в мастерской. На экране один за другим появлялись портреты хорька: Муни, свернувшийся калачиком в луче солнца на подоконнике; Муни, с любопытством заглядывающий в объектив своим черными бусинками; Муни, зарывшийся с головой в только что принесенное белье; Муни, играющий с каким-то клубком ниток. — Он такой фотогеничный, просто модель от природы, — с теплотой в голосе прокомментировал Хенджин, с нежностью глядя на изображение зверька. — А это рассветы. Ты почти всегда встаешь раньше меня. А я иногда просыпаюсь и вижу, как свет пробивается сквозь вот эту щель в шторах… и ложится такими полосами на пол. Или как он освещает пыль в воздухе, делая ее золотой. Красиво же. Вот, смотри. На следующих фотографиях были запечатлены именно эти моменты, магия утреннего света, преображающая простую спальню, игра бликов на деревянной мебели, причудливые тени от веток дерева за окном. — И закаты тоже, — продолжил он. — Вот, смотри, такой насыщенный, оранжево-розовый. А это капельки дождя на стекле после того ливня. Они так переливаются, как бриллианты. Минхо молча смотрел на эту вереницу образов, и его лицо постепенно менялось. Исчезла легкая ухмылка, сменившись на глубокую, сосредоточенную задумчивость, а в глазах появилось что-то мягкое. — Я… — начал он и слегка запнулся. — Я никогда не видел, чтобы ты что-то снимал здесь. Ни разу не заметил, чтобы ты брал в руки телефон с целью сделать кадр. Ты всегда казался таким погруженным в момент. Для меня это стало неожиданностью. Он посмотрел на Хенджина, и в его взгляде читалось не просто удивление, а настоящее, глубинное восхищение. — Ты видишь мир совсем другими глазами. Ты находишь красоту в таких простых, обыденных вещах… в которых я давно перестал ее замечать. Смутившись, Хенджин, провел пальцем по экрану, чтобы перелистнуть на следующее фото. Однако вместо пейзажа на экране возникло совершенно иное изображение. Крупным планом, в идеальном фокусе, с мягким боковым освещением, подчеркивающим каждую черту, было лицо спящего Минхо. Его обычно суровые черты в состоянии покоя казались удивительно мягкими и беззащитными. Ресницы, такие длинные и темные, отбрасывали тень на скулах, губы были слегка приоткрыты, а на щеке оставался след от складки на подушке. Снимок был сделан с такой нежностью и вниманием, что в нем чувствовалось не просто умение фотографировать, а глубокое, трепетное восхищение объектом съемки. Хенджин ахнул, сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, было слышно в тишине комнаты. Он инстинктивно, почти панически, вскинул обе руки, пытаясь закрыть экран ладонями, спрятать улику, свидетельство его тайного, тщательно скрываемого обожания. — Нет, нет, это не то, это случайность, я не хотел… Но Минхо, чья реакция всегда была молниеносной, уже среагировал. Он мягко, но неотвратимо обхватил запястье Хенджина, не давая тому заблокировать экран, а пальцы другой руки уже листали дальше. И перед его глазами, широко распахнутыми от нарастающего изумления, развернулась целая коллекция. Десятки, может быть, даже сотни фотографий. И на каждой из них был он. Он во всех возможных ракурсах, в каждом состоянии, в каждом моменте их совместной жизни, о которой он даже не подозревал, что ее так скрупулезно документируют. Вот он стоит у плиты на кухне, что-то помешивая в кастрюле, а в глазах читается легкая усталость после долгого дня. Вот он лежит на диване в гостиной, устроившись с книгой на груди, и вечернее солнце золотит его профиль. Вот он чинит забор во дворе, на лбу выступают капельки пота, а в зубах зажат гвоздь. Вот он смеется, откинув голову назад, глаза щурятся от искреннего веселья, момент, который Хенджин, должно быть, подстерег и сохранил. Были и крупные планы: его руки, запечатленные за работой с деревом; взгляд, задумчивый и отрешенный, устремленный в окно на дождь; даже его тень, удлиненная закатным солнцем, падающая на стену сарая. Все эти снимки были сделаны тайно, украдкой, с такого ракурса, чтобы оставаться незамеченным. В них не было ничего постановочного, ничего искусственного. Только чистая, подлинная жизнь. Его жизнь. Увиденная и запечатленная глазами человека, который смотрел на него с такой любовью и восхищением, что это буквально пронизывало каждый пиксель, каждый кадр. Минхо замер. Его пальцы перестали листать. Он просто сидел, уставившись на экран, на котором сейчас была фотография его самого, спящего на веранде, с Муни, устроившимся клубком у него на груди. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, наполненным немым вопросом и ошеломляющим открытием. — Принцесса… — его голос прозвучал хрипло, едва слышно, больше похоже на выдох, чем на слово. — Ты… ты все это время…? Каждый кадр открывал ему самого себя с новой, незнакомой стороны — того, каким его видел Хенджин. Хван нервно теребил край подушки, вытягивая из нее пушистые нити перьев. — Просто… — он замер, сглотнул, пытаясь собраться с мыслями и найти нужные слова, которые звучали бы хоть сколько-то убедительно. — Просто ты очень красивый, Минхо. Вот и все. Иногда я просто не мог удержаться и не запечатлеть этот момент. Просто… чтобы потом можно было пересматривать. Он произнес это, почти не дыша, и рискнул поднять на него глаза, полные стыдливой мольбы о понимании и, возможно, о прощении за это вторжение в его личное пространство, за свою странную, навязчивую привычку коллекционировать кусочки его жизни. Минхо несколько секунд молча смотрел на него с серьезным и непроницаемым лицом, а в темных глазах бушевали сложные, непонятные Хенджину эмоции. Но затем его черты смягчились, а в уголках губ заплясали знакомые искорки теплой, снисходительной усмешки. Он медленно, почти лениво приблизил свое лицо к чужому, сокращая расстояние между ними до минимума, так что их лбы почти соприкоснулись, а дыхание смешалось в одно целое. — Правда? — прошептал он, и его голос прозвучал низко, бархатисто и на удивление нежно, без тени упрека или насмешки. — Я настолько красивый, что ты подрабатывал моим сталкером? В его руке все еще находился телефон Хенджина. Почти не глядя, он поднял его, направив объектив камеры на их лица, на глаза, смотрящие друг на друга в этом тесном пространстве. Его палец нащупал кнопку таймера, но вместо него по ошибке, движимый волнением и рассеянностью, нажал чуть дальше, активируя совсем другую функцию. На экране тут же замигал красный индикатор записи, беззвучно сообщая о том, что началась съемка видео, но ни один из них не обратил на это ни малейшего внимания, их взгляды были прикованы исключительно друг к другу. И в этот самый момент Минхо мягко, но уверенно накрыл губы Хенджина своими. Это был поцелуй, который говорил одновременно «я вижу тебя», «я принимаю тебя», «спасибо», и еще миллион других вещей, для которых у них пока не находилось слов. Хенджин вздрогнул от неожиданности, непроизвольно распахнув глаза, но затем веки медленно опустились, и он полностью растворился в этом ощущении, отвечая с той же нежностью и полной самоотдачей. Рука сама собой поднялась и коснулась щеки Минхо, пальцы утонули в его волосах, притягивая еще ближе, еще глубже в этот бесконечный миг. Когда Ли наконец оторвался, его взгляд упал на экран телефона, и он наконец заметил мигающий красный значок. Брови удивленно поползли вверх, а на губах появилась растерянная ухмылка. — Ой, — произнес он с легким смешком, нажав на кнопку остановки записи, и экран погас, сохраняя в памяти устройства это непреднамеренное, но бесценное видео. — Кажется, я только что снял наш первый домашний фильм. Хенджин, все еще ощущая на своих губах тепло нежного, только что прерванного поцелуя, приоткрыл глаза. Взгляд, немного затуманенный и сияющий одновременно, встретился с взглядом Минхо, и на собственных губах медленно распустилась лукавая, игривая улыбка, в которой читалось и счастье, и легкое озорство. — Ну что ж, — произнес он немного хрипло, но с явной, подстрекательской ноткой, — если уж ты взялся за режиссуру нашего первого совместного фильма, причем без моего ведома и согласия, то тогда нам определенно нужен еще один дубль. Он протянул руку, вынимая свой телефон из расслабленных пальцев Минхо. Парень выбрал режим фото, убедившись, что загорелся привычный значок фотоаппарата. — И на этот раз, — весело добавил Хенджин, — давай сделаем это правильно. Не украдкой, а вместе. Минхо, явно польщенный и развлеченный таким поворотом событий, рассмеялся. Он не стал сопротивляться, а лишь обнял Хенджина за плечи, притягивая его еще ближе к себе, так чтобы их щеки почти соприкасались. — Как скажешь, мой личный фотограф, — он шепнул прямо на ухо Хенджина, заставляя вздрогнуть от щекотки. — Только давай без дублей. Мне кажется, первый блин у нас вышел совсем не комом. Хван фыркнул, но не отстранился, а напротив, прижался к нему еще сильнее, нащупывая пальцем кнопку спуска. Он поймал в объектив два лица на фоне смятой постели и солнечных лучей, пробивающихся сквозь шторы. Парень видел, как собственные глаза светятся от счастья, а на щеках играет румянец, и как Минхо смотрит не в камеру, а на него, и в его глазах плещется нежность. — Готов? — прошептал Хенджин, уже собираясь нажать на кнопку. — Готов, — так же тихо ответил Ли, и в этот самый момент его губы прильнули к чужой щеке. Щелчок затвора прозвучал тихо, но в тишине комнаты он показался невероятно громким, фиксируя этот идеальный кадр, их первые официальные, совместные и совершенно счастливые селфи. Но на этом Хенджин не остановился. Вдохновленный, окрыленный и чувствующий себя абсолютно свободно, он продолжил снимать. Парень ловил в кадр каждую их улыбку, мгновения этого простого, но такого ценного утреннего счастья. Он заставил Минхо расслабиться и просто быть собой — смеяться, корчить рожицы, целовать его в макушку, пока тот пытался поймать ракурс. Они сделали серию фотографий, смешных, нежных, немного дурацких, но бесконечно настоящих. Вот они оба щурятся на солнце, вот Ли пытается изобразить сурового мачо, а у самого уголки губ предательски подрагивают от сдерживаемого смеха; вот Хенджин прижимается к плечу, а тот обнимает его за талию, глядя в объектив. В какой-то момент Минхо выхватил телефон, заявив, что теперь его очередь быть оператором, и принялся снимать самого парня: его смущенную, но счастливую улыбку, ямочки на щеках, глаза, сияющие, как два озера в солнечный день. Он ловил его в моменты, когда тот смеялся, когда пытался отобрать телефон обратно, когда просто смотрел на него с обожанием. — Кажется, мы сделали больше фотографий, чем я за все полтора месяца тут, — улыбнулся Хенджин, листая получившиеся снимки. — Мне понравилось, нужно было заняться этим раньше. А теперь давай съедим наш остывший завтрак. Или мне сходить подогреть? — Минхо уже порывался встать, но чужая рука осторожно взялась за его запястье, потянув обратно. — Не нужно, и так хорошо. Не хочу, чтобы ты уходил, — лицо модели озарила слегка смущенная улыбка. — Хорошо, я не оставлю принцессу одну, чтобы ее не пугали никакие напасти, — Минхо фыркнул, лукаво смотря, и потянулся к подносу, забирая тарелку с яичницей. Закончив завтрак, Хенджин с довольным видом сладко потянулся, выгибая спину и закидывая руки за голову. Улегшись, он вытянулся, обнажая гладкую кожу живота, поблескивающую в утренних лучах солнца. Волосы упали на лицо и Ли уже машинально потянулся, нежно убирая их за ухо. — Ммм, это было божественно... — прошептал блондин, закрывая глаза и позволяя губам растянуться в блаженной улыбке. Минхо наблюдал за ним с теплой улыбкой, скользя взглядом по расслабленному телу парня. — Вставай, — мягко произнес он, протягивая руку. — Солнце уже высоко, и я хочу показать тебе кое-что особенное. Хенджин лениво приоткрыл один глаз, игриво поднимая бровь. — Что-то особенное? Опять грибы собирать? Или может быть, искать очередного ужа? — он рассмеялся, но все же принял протянутую руку. Минхо потянул его на себя, и когда Хван оказался на ногах, его руки обхватили чужие бедра, крепко прижимая к себе. Он поддался ближе и коснулся губами теплой кожи живота, оставляя легкий, почти невесомый поцелуй чуть выше линии белья. — Нет, — прошептал Ли, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. — Сегодня я поведу тебя к озеру, которое ты еще не видел. В прошлый раз ты спал у одного, но здесь есть второе. Там, где вода такая чистая, что видно каждую песчинку на дне. Хенджин ощутил, как по его коже пробежали мурашки от этого описания и прикосновений. — Звучит волшебно, — выдохнул он, зарывшись пальцами в волосы мужчины. — Это и есть волшебство, — согласился Минхо, оставляя еще один поцелуй на боку. — Но чтобы увидеть его, нам нужно собраться. Пока Хенджин выбирал одежду, Ли принялся собираться. Он аккуратно сложил мягкое одеяло, поставил в корзину термос с кофе и положил несколько свежих булочек, решая, что нужно взять еще свертки на кухне. — Мы можем устроить небольшой пикник, — объяснил он, заметив любопытный взгляд. — На берегу есть особенное место, где я иногда сижу по вечерам. Там можно искупаться. Хенджин подошел к нему, одетый в вещи мужчины, словно уже и забыл о своих модных тряпках. — Ты часто ходишь туда один? — спросил он, помогая застегнуть рюкзак. — Иногда, — Минхо пожал плечами. — Когда нужно побыть наедине с мыслями. Или просто почувствовать тишину. Но сегодня я хочу разделить это место с тобой. — Мне взять что-то для купания? — блондин улыбнулся, задумчиво поглядывая на полку с бельем. — Да, возьми. Купаться там настоящее удовольствие. Конечно, если ты не хочешь щеголять передо мной своим привлекательным голым задом, — Ли ухмыльнулся, будто бы случайно опуская взгляд на эту часть тела, о которой только что сказал. — И телефон не забудь, сделаю тебе красивую русалочью фотосессию для твоей коллекции. — Котик, я, конечно, не против показать тебе мой привлекательный зад, но не проходящему народу и рыбкам, обитающим там, — блондин нагло улыбнулся, посмотрев в в глаза Ли. — Не пожалей потом об этом, Хенджин-а. Хван довольно улыбнулся, выхватывая темно-синие плавки и моментально пряча их в карман своего рюкзака. Он быстро застегнул молнию, надежно укрывая предмет потенциального соблазна от слишком внимательных глаз. Парень повернулся к Минхо, который в этот момент заканчивал проверять содержимое собрал волосы в высокий хвост, нарочно обнажив шею. — Знаешь, я, кажется, еще никогда так быстро не собирался. Обычно у меня на все уходит минимум час: десять вариантов одежды, полчаса на выбор обуви, еще двадцать минут на сомнения, брать ли с собой третий бальзам… а тут буквально пятнадцать минут, и я полностью готов. Возможно, деревенский воздух так волшебно действует на мои организаторские способности, или же… — он сделал небольшую паузу, игриво подмигнув Минхо, — …просто кто-то умеет меня мотивировать с особой эффективностью. — Рад слышать, что ты не можешь удержаться, чтобы провести со мной еще один совместный день, — Ли подошел ближе и поправил перекрутившуюся лямку на плече Хенджина, ухмыляясь и заглядывая ему в глаза. — Думаю, ты уже выстроил себе сюжет этого дня и радостно хочешь его исполнить, так ведь… Джинни? Последние слова он чуть ли не промурлыкал, зная как это должно влиять на него. Хотя бы из того, что он заметил ранее. Хенджин и правда мгновенно расцвел от этого обращения, лицо озарила яркая улыбка, а глаза засияли. — Конечно хочу. Искупаться с тобой и полежать на солнышке, пока оно еще ласковое, — он сделал шаг вперед, сжав край футболки Минхо и притягивая того чуть ближе. — Только мы, вода и никакой суеты. В этот самый момент снизу раздался настойчивый, требовательный писк, нарушающий идиллическую картину. Хорек, словно чувствуя, что его хотят оставить, начал лихорадочно подпрыгивать у ног Хенджина, пытаясь зацепиться за ткань его шорт. — Муни, нет, — блондин рассмеялся, слегка отшатываясь от этих атак, но его смех звучал нежно и снисходительно. Однако хорек, очевидно, обладал собственным мнением на этот счет. Он издал новый, еще более громкий и обиженный писк, и совершил высокий прыжок, наконец сумев вцепиться когтями в мягкую ткань и начав неуклюже, но целеустремленно карабкаться по Хенджину. Минхо, наблюдавший за этой сценой, не смог сдержать широкой, умиленной ухмылки. Он покачал головой, скрестив руки на груди, и принял позу безучастного наблюдателя, хотя глаза выдавали искреннее веселье. — Кажется, у нашего путешествия появился еще один доброволец, — прокомментировал он. — И судя по всему, настроен весьма решительно. Хенджин уже держал Муни на руках, а тот немедленно уткнулся влажным носом ему в шею, издавая довольное урчание.       — Он просто ревнует, — вздохнул Хван, нежно погладив пушистую спинку зверька. — И хочет быть частью всего, что происходит.              — Что-то мне подсказывает, что ревнует он тебя, а про меня уже давно забыл. Мелкий предатель, — Минхо подошел ближе, чуть наклоняясь и почесывая мордочку хорька пальцем. — Что, тоже пал под чарами этой принцессы?              Он не сразу понял, что сказал "тоже" и неловко завис, делая вид, что ничего такого не было. Отстранившись и поправив рюкзак, Ли не глядя больше на этих двоих, пошел к двери. Нет, не чтобы позорно скрыться, а пойти на пикник, да. Нужно же было идти.        Хенджин нежно поддерживал Муни, устроившегося у него на плече, когда они вышли за ворота. Воздух, чистый и прохладный после ночного дождя, щекотал ноздри, наполняя легкие живительной свежестью. Минхо, шедший впереди, слегка повернул голову, бросая взгляд через плечо, и встретился с взглядом блондина. — Осторожнее на этом участке, — предупредил он, указывая на размытый отрезок пути. — Здесь всегда скользко после дождей. Хенджин кивнул, чувствуя, как хорек цепкими лапками впивается в ткань его рубашки. Они спускались в молчании, нарушаемом лишь щебетом птиц в кронах деревьев и отдаленным шумом ручья. Воздух постепенно наполнялся ароматом влажной земли, хвои и чего-то цветущего. Внезапно тропинка вывела их на небольшую поляну, и Хван замер, завороженный открывшимся видом. В чаше между холмов лежало озеро, чья поверхность казалось зеркальной и невероятно прозрачной. Вода отражала небо и окружающие склоны с такой четкостью, что граница между реальностью и отражением казалась размытой. Прибрежные ивы склоняли свои ветви к воде, словно пытаясь заглянуть в это идеальное зеркало. Минхо остановился рядом, наблюдая за реакцией спутника. На его лице появилась мягкая, почти незаметная улыбка. — Говорил же, что понравится, — произнес он тихо, словно боясь нарушить царящую вокруг тишину. Хенджин лишь молча кивнул, жадно впитывая каждую деталь. Он осторожно опустил Муни на мягкую траву, где хорек сразу же принялся с любопытством исследовать окружающее пространство. Ли тем временем открыл рюкзак, доставая одеяло, и расстелил его на ровном участке у воды, жестом приглашая парня присесть. — Здесь самое глубокое место, — указал он на центр озера. — Но у берега мелко, можно безопасно заходить. Он присел на корточки, проводя ладонью по поверхности воды. — И смотри никакой рыбы. Только водоросли и иногда лягушки. Хенджин присоединился к нему, снимая обувь и опуская босые ноги в воду. Прохлада заставила его вздрогнуть, но ощущение было приятным, освежающим. Он наблюдал, как Муни осторожно подкрадывается, тычет носом в отражение и отскакивает назад, фыркая от удивления. — Ты хочешь сразу купаться или просто поваляться? — Минхо выкладывал контейнеры с едой для пикника заранее и раскладывал на углу одеяла. В рюкзаке он нащупал телефон и навел камеру на Хенджина, который склонившись, смотрел в воду. На его лице играла нежная счастливая улыбка и сердце пропустило удар, а потом забилось сильнее. Он поспешно убрал телефон и зажмурился, как будто боялся той бури чувств, что вызвало это действие. Вздохнув, мужчина поднялся с одеяла и подошел к блондину, обнимая его со спины и утыкаясь в открытую шею сзади. Хенджин вздрогнул всем телом, ощутив внезапное тепло чужого дыхания на загривке. Его собственное дыхание на мгновение прервалось, а кожа мгновенно покрылась мелкими мурашками, смешивая неожиданность с волной стремительного удовольствия. Он инстинктивно расслабился в объятиях, позволив голове откинуться назад, на чужое плечо, и издал тихий, сдавленный звук. — Минхо? — он погладил чужие руки. — Что такое? Что случилось? На тебя что-то нашло? Но мужчина позади него лишь сильнее сжал объятия, казалось, он не мог или не хотел отвечать, пытаясь просто дышать, впитывая его запах и ощущая биение его сердца под своей ладонью. Хенджин почувствовал, как по спине пробежала новая дрожь, на этот раз вызванная чем-то более глубоким и трепетным. Он медленно повернул голову, насколько позволяли объятия, пытаясь увидеть выражение его лица, но мог разглядеть лишь линию скулы и влажные, сжатые губы. И тогда в нем что-то переключилось. Напряжение сменилось на игривую, немного дерзкую уверенность, и на собственных губах распустилась медленная, провокационная улыбка. — Ладно, — прошептал он, намеренно понижая голос до соблазняющего, интимного шепота. — Раз уж ты сегодня такой порывистый и решительный… Может, поможешь мне раздеться? А то руки, кажется, до сих пор дрожат от твоего внезапного нападения. Он произнес это с такой нарочитой, театральной нежностью, что сам едва не рассмеялся, но смог сдержаться, лишь слегка подрагивая в объятиях. Минхо наконец приподнял голову, и Хенджин почувствовал, как его взгляд тяжелеет, становясь изучающим и немного скептическим. Объятия ослабли, позволив блондину немного отстраниться и повернуться к нему лицом. Темные глаза скользнули по фигуре оценивающе и медленно, задерживаясь на простой футболке и легких шортах, которые не имели ни единой сложной застежки или пуговицы. — Тебе… действительно нужна моя помощь с этим? — он сделал выразительную паузу и в глазах заплясали знакомые искорки. — Кажется, тут справится и котенок. Одна резинка на шортах и одна футболка через голову. Или я что-то упустил? Может, у тебя там корсет под футболкой или десять пуговиц на шортах? Хенджин фыркнул, поджав губы в преувеличенной обиде, но его глаза смеялись. Он отступил на шаг назад, выходя из объятий. — Да-да, я понял, — фыркнула модель. — Мои одежды слишком просты для твоего высокого искусства раздевания. С этими словами он схватил край футболки и одним плавным движением стянул ее, отбрасывая в сторону на одеяло. Затем его пальцы нашли завязки на его шортах, он легко развязал их и сбросил с бедер, оставаясь только в белье. Парень стоял перед ним, слегка растрепанный, сияющий и дышащий немного учащенно, и развел руками в немом вопросе «ну что?». — А где же твои плавки? Или, может, ты хочешь снять белье? А то оно будет мокрым, — Минхо усмехнулся, позволив себе жадно окинуть его взглядом, и подцепил собственную, поднимая ее даже слишком медленно, открывая вид на кубики пресса и замечая как кадык движется по горлу Хвана в явном сглатывании слюны. Внутренне он ликовал, а может это и было видно. Раньше у него не было такой реакции. Он не замечал такой взгляд от человека с которым… жил. Да у него самого не было столько желания, как при взглядах на эту модель. То ли долгое воздержание играло роль, то ли здесь было что-то глубже, но одно можно было точно сказать, Минхо никогда не чувствовал себя так живо и хорошо, как в эти дни. Глаза Хвана, широко раскрытые и темные от желания, буквально пожирали каждую деталь, следя как играют мышцы мужчины, вырисовывая рельеф. Дыхание стало поверхностным и частым, а в висках пульсировала кровь, наполняя уши гулом. Он видел, как солнечный свет ложится на загорелую кожу, подсвечивая мелкие шрамы и родинки, делая их частью этой совершенной картины. Собственное тело отозвалось на это зрелище волной жара, и он ощутил легкое головокружение от интенсивности охвативших чувств. — Минхо… — голос сорвался на хриплый, сдавленный шепот, больше похожий на стон. — Ты… ты просто невероятно красивый. Эти слова вырвались сами собой, идущие прямо из глубины переполненного восхищением сердца. Он не осознавал, что говорит, повинуясь лишь инстинкту выразить тот восторг, что переполнял его. Ноги сами понесли вперед, сокращая расстояние между ними большими, неуверенными шагами. Руки поднялись сами, жаждущие прикоснуться, ощутить под пальцами живую, теплую кожу, убедиться в реальности происходящего. Минхо не успел ничего сказать, потому что Хенджин уже вплотную приблизился к нему, а его губы впились в чужие в жадном, стремительном, почти отчаянном поцелуе. Это было не вопросом и не просьбой, а утверждением, заявлением, молчаливым криком всей той страсти, что копилась в нем, несмотря на то, что у него уже была возможность продемонстрировать ее накануне. Ли ответил немедленно, обвивая тело блондина, прижимая его к себе с такой силой, что перехватило дыхание. Он отвечал с той же жадностью, а язык вторгся в рот, властно изучая. Они стояли, слившись воедино, поглощенные друг другом, забывшие обо всем на свете. А затем Минхо, не разрывая поцелуя, сделал шаг вперед, потом еще один, и еще, ведя его к самой кромке воды. Прохлада, исходящая от озера, уже ощущалась кожей, но их разум игнорировал это, сосредоточенный только на взаимном вкусе, на дыхании, на точках соприкосновения их тел. Ли наклонился ниже, скользнув ниже по спине Хенджина, к его ягодицам, и он легко, почти без усилий, поднял парня на руки, заставляя того инстинктивно обвить его ногами вокруг талии, чтобы не упасть. Он продолжал целовать его, глубоко и властно, делая шаги в воду. Холод обжег кожу его лодыжек, затем поднялся до колен, но он не останавливался, погружаясь глубже. И вот, когда вода достигла по пояс, а Хенджин, полностью отдавшийся поцелую, уже ничего не соображал от переизбытка ощущений, Минхо внезапно разорвал этот пылающий контакт. Его глаза, темные и полные внезапного озорства, встретились с широко распахнутыми, потерянными глазами Хенджина, и он резко разжал свои объятия, бросая его спиной в воду. Хван издал короткий вскрик и полетел назад, с оглушительным всплеском исчезая под зеркальной поверхностью озера, взметнув вверх фонтан брызг, которые заискрились на солнце миллионами радужных капель. Следом за ним тут же сиганул Муни, весело шлепая лапками, и когда Хван вынырнул, намереваясь утопить Минхо за эту выходку, радостно пискнул. Ли смеялся, смотря на Хенджина, который зацепил волосами растущую подводную зелень. Но не успел он познать прелести победы, как ловкие руки ухватились за его шорты, стягивая их и цепляя белье. — Хенджин, ты тянешь все вместе! — Минхо вцепился в них в попытке удержать. — А ты, что, боишься сверкать чем-то здесь? Или думаешь, что тебя настигнет кара за все, что ты сделал? Ли тут же опустил руки и подошел ближе к Хенджину, сокращая расстояние. — А ты не думаешь, что я защищаю тебя от кары? — воспользовавшись заминкой, Минхо ловко подхватил шорты и, выжав их, бросил к рюкзакам. — Теперь ничто не помешает поплавать в этой прозрачной воде. Хенджин покачал головой со смесью негодования и скрытого восхищения, а глаза сузились, пытаясь придать лицу максимально строгое выражение, которое совершенно не соответствовало игривому блеску во взгляде. — Ты просто невероятно, феноменально вредный, — произнес он, стараясь вложить в голос как можно больше укора, но получалось лишь тепло и немного с придыханием. — Настоящий тиран в образе деревенского парня. Только ты мог придумать такой коварный способ охладить мой пыл. Минхо лишь хмыкнул в ответ, широко расставив руки, словно принимая эту характеристику как высшую похвалу. — А что мне за это будет? — парировал он, наслаждаясь моментом. — Пожалуешься кому-то? Местному шерифу на то, что я слишком горячо играю со своим гостем? Или, может, напишешь гневный отзыв в книге жалоб? Власть имущий, знаешь ли, имеет определенные привилегии. И моя главная привилегия здесь это ты и твоя беспомощность перед моим коварством. Хенджин фыркнул, но его лицо озарила новая, хитрая улыбка, в которой читался вызов и обещание ответной мести. Он сделал несколько плавных гребков руками, оказавшись рядом на расстоянии вытянутой руки. — Вот как? Привилегия? — прошептал Хван. — Посмотрим. Он резко сократил оставшееся расстояние, обвив руками шею Минхо, и накрыл губы новым жадным поцелуем. Зубы слегка прикусили нижнюю губу мужчины, заставляя того вздрогнуть от неожиданной, сладкой боли, смешанной с удовольствием. Поцелуй длился всего мгновение, но в нем было столько интенсивности и эмоций, что время словно остановилось. А затем Хенджин так же резко оттолкнулся от него, отплывая назад быстрыми, уверенными движениями, оставляя Ли стоять в воде с приоткрытыми от удивления губами, на которых выступила крошечная капелька крови. На лице блондина сияла торжествующая, дерзкая ухмылка. — Это была не привилегия, — крикнул он, продолжая отплывать. — Это был аванс. Остальное обсудим позже. Когда ты будешь меньше походить на довольного собой кота и больше на раскаявшегося грешника! "Эта принцесса осмелела после вчерашней ночи. Но так приятно видеть его счастливым и таким... Игривым." Минхо зачесал волосы назад, ухмыляясь и демонстративно проходясь языком по ранке на губе. Двинувшись вперед, он вытянул руки и, оттолкнувшись, вошел в воду, проплывая под ней, чтобы вынырнуть где было намного глубже, и начать плавать, не переставая смотреть за Хенджином. Ли плыл по кругу, словно акула, преследующая свою жертву, наблюдая за всеми действиями блондина, то ухмыляясь, то делая вид, что не смотрит. Когда ракурс стал таким, что Хенджину было не видно где он, Ли набрал побольше воздуха и нырнул, погружаясь в воду, открывая глаза и видя как на расстоянии воду рассекали красивые длинные ноги. Весело плескавшийся парень внезапно замер, осознав, что тишину озера нарушает лишь легкий плеск воды о его собственное тело. Он медленно повернулся на месте, выискивая знакомую фигуру, но видя лишь собственное отражение и колышущиеся под водой зеленые стебли растений. Над озером висела звенящая тишина, нарушаемая лишь тревожным щебетом птиц в прибрежных кустах. — Минхо? — его голос прозвучал неуверенно, вопросительно, разрывая тишину и теряясь среди деревьев на противоположном берегу. — Где ты? Хватит дурачиться! Ответом ему служила лишь рябь, расходящаяся от собственных движений. Сердце начало биться чаще, беспокойство тонкой, холодной иглой кольнуло под ложечкой. Он поплыл дальше вглубь, напряженно вглядываясь в изумрудную глубину. — Минхо, это уже не смешно! — его голос приобрел явные нотки тревоги, став громче и резче. И тогда блондин увидел: сквозь толщу воды, в нескольких метрах от себя, он различил темное, расплывчатое пятно, которое металось, совершая странные, беспорядочные движения. Пузыри воздуха поднимались оттуда к поверхности, а силуэт напоминал человека, борющегося с невидимыми путами. Ледяной ужас сковал тело, вытеснив все остальные эмоции. Он мгновенно забыл о своей игривости, его мозг отключил все, кроме инстинкта. Хван сделал глубокий, судорожный вдох и нырнул, оттолкнувшись ногами от дна и устремляясь вперед, к тому месту, где видел мужчину. Вода сомкнулась над его головой, заглушив все звуки внешнего мира, оставив лишь гул в ушах и бешеный стук собственного сердца. Он плыл, изо всех сил работая руками и ногами, глаза, широко раскрытые, жгло от холодной воды, но он не закрывал их, стараясь разглядеть сквозь слезящуюся пелену. Вот он, совсем близко. Темные волосы, разметавшиеся как водоросли, сомкнутые веки, конечности, двигающиеся в замедленной, тягучей беспомощности. Хенджин рванулся вперед, обхватив торс мужчины, и оттолкнулся, из последних сил вытягивая их обоих на поверхность. Они вынырнули одновременно, с громким, хриплым вздохом, вырывающимся из груди Хенджина. Он закашлялся, выплевывая воду, но его руки продолжали держать мужчину, пытаясь поддержать его голову над водой. — Минхо! Дыши! Все хорошо, я тебя держу! И в этот самый момент тело в его объятиях вдруг ожило. Веки Ли распахнулись, и в его абсолютно ясных и полных самого настоящего, дикого веселья глазах не читалось и тени страха или беспомощности. Руки, сильные и быстрые, как стальные капканы, сомкнулись на теле блондина, прижимая к себе с такой силой, что у того снова перехватило дыхание. — Попался! — прохрипел Минхо торжествующе. — Вот ты где, моя беспокойная принцесса! Прежде чем Хенджин успел понять, что это была всего лишь ловкая, циничная и до ужаса реалистичная симуляция, пальцы Ли уже нашли пояс его белья. Цепкие, проворные, они впились в мокрую ткань и потянули ее вниз с такой решительностью, что парень издал короткий звук, больше похожий на визг. — Что? Стой! Это… это же читерство! — он попытался вырваться, оттолкнуть его, но объятия Минхо были железными, а его собственная ярость и облегчение смешались в один коктейль, лишающий сил. — Ты… ты меня так напугал! Я думал, ты… ты… — Я что? — Минхо не отпускал его, прижавшись губами к мокрой коже его плеча, оставляя горячий, влажный след, а руки продолжали свое дело, стягивая размокшую ткань все ниже. — Тону? С таким-то опытом? Милый мой, чтобы избавиться от меня, этому озеру придется постараться куда сильнее. А теперь, кажется, настало время для твоего официального посвящения в русалки. Без лишних помех. — Господин Ли, я убью тебя! — Хван пищал и вырывался, чувствуя как с него неумолимо стаскивают трусы. Держа те в своих руках как трофей, мужчина стал их рассматривать, но быстро отвернулся, когда руки Хенджина попытались выхватить свою вещь. — Ну все, русалка готова, остался хвост. — Какой к черту хвост? Сейчас ты будешь искать рыбу, чтоб приставить к моим ногам? — зло посмотрев на Ли и хмыкнув, Хенджин поплыл к берегу. — Ариэль, куда ты? Твой принц здесь. — Не знаю никаких принцев. — Но насчет Ариэль ты согласен. — О боже... Хенджин подплыл к мелководью и по мере того как кожа оголялась, Минхо все больше не мог оторвать глаз. Мужчина быстро поплыл за ним к берегу, не упуская из виду эту молочную кожу, и когда из-под кромки воды появились ямочки на пояснице, сердце окончательно сдалось. Хван был словно что-то неземное, настолько прекрасное, что, казалось, его нельзя касаться руками; что он мираж, галлюцинация, и Минхо просто жизненно необходимо коснуться его. Из-под воды показались идеальные ягодицы и Ли не смог сдержать горячего выдоха. В одно мгновение, он преодолел разделявшее их расстояние и прижался к парню со спины, обнимая и утыкаясь лбом в в загривок. Хван фыркнул, но Минхо мягко удержал его за талию, не позволяя отстраниться. Губы коснулись влажной кожи, оставляя легкий поцелуй, от которого по спине парня пробежали мурашки. — Это совсем не смешно, — прошептал Хван, пытаясь придать голосу обиженные нотки, но звучало это скорее как жалобное бормотание, выдавшее его настоящие эмоции. — Зато теперь я точно знаю, что могу доверить тебе свою жизнь, — негромко произнес Ли, нежно поглаживая живот парня. — И свое тело. Он наклонился ближе, касаясь губами мочки уха, и его шепот, теплый и бархатистый, проник прямо в сознание, заставляя содрогнуться. — Ты не испугался. Ты бросился за мной, не раздумывая. Его рука скользнула на бедра, прижимая Хенджина ближе к себе, чувствуя под ладонью напряженные мышцы. Вторая уже потянула их обратно в прохладную гладь озера, мягко, но настойчиво направляя вглубь. — Постой, — попытался упираться Хван, откидывая мокрые волосы со лба, но его шаги уже подчинялись движению, и вода снова обнимала лодыжки, охлаждая кожу. — Хотя бы плавки... мне нужны плавки. — Все-таки не хочешь пугать потенциальных лягушек? Уверяю, у тебя все прекрасно, я сам оценил, — улыбаясь, Минхо поцеловал его между лопаток, но отпустил. — Ладно, если так комфортнее, то иди надевай. Ли хотел пойти следом, но почувствовал как ноги касается что-то живое. Опустив взгляд, он увидел Муни, который заметив, что на него обратили внимание, стал радостно прыгать вокруг. Мужчина присел на корточки и стал чесать его по мокрой шерстке. — Кто у нас тут такой довольный и мокрый, а? Красавчик Муни. Хенджин всегда демонстрировал удивительную способность отпускать обиды, предпочитая мгновенные и яркие ответы. Взяв плавки, парень ловко натянул их, поправляя пальцами упрямую прядь волос, падавшую на глаза. Заметив краем глаза движение, Минхо лишь мельком взглянул на блондина, решив, что тот просто возвращается к воде. Однако Хван, пройдя несколько шагов по мелководью, внезапно изменил траекторию. Он обошел увлеченного мужчину сбоку, затаив дыхание и стараясь не производить ни звука. Муни первым поднял голову, насторожившись и издав короткий вопросительный писк, но было уже поздно. Хенджин сделал несколько стремительных шагов, набрал скорость и, оттолкнувшись от берега, мощно прыгнул вперед, сгруппировавшись в воздухе. Следом за ним взметнулся фонтан брызг, накрывший и Минхо, и сидевшего рядом хорька. Ледяные капли обрушились на загорелую спину мужчины, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Зверек, оглушенный внезапным душем, отскочил в сторону и принялся яростно трясти головой, разбрасывая воду во все стороны, а после с громким негодующим писком рванул за ним, оставляя за собой мокрый след. Отплевываясь, Минхо зачесал назад волосы и убрал воду с лица, повернувшись к Хенджину. — Да ты, мистер бомбочка, чуть нас не снес. Ли улыбнулся и зайдя глубже, поплыл к Хенджину, который уже вынырнул и смотрел на них с усмешкой. Сердце отбивало быстрый ритм, а на лице была счастливая улыбка. В каком-то неясном для себя порыве, мужчина подплыл к модели и положил руки на плечи, поглаживая их. — Я так… рад видеть твою искреннюю счастливую улыбку. Мне никогда не было так свободно и легко как сейчас. Хенджин игриво склонил голову набок, и солнечные блики заиграли в его влажных прядях. Легкая улыбка тронула губы, делая взгляд бездонным и теплым. — Никогда бы не подумал, что в тебе скрывается такой романтик, — прошептал он, обвивая руками шею Минхо и притягивая его ближе. Его губы коснулись линии челюсти мужчины, оставляя за собой влажный, горячий след. Он чувствовал, как под кожей напряглись мышцы, и это заставило его улыбнуться еще шире. Осторожно, почти невесомо, он прикоснулся зубами к тому же месту, ощущая легкий соленый вкус кожи. Прижимаясь всем телом, он погрузил лицо в теплый угол между шеей и плечом, вдыхая знакомый запах озера, солнца и чего-то неуловимого, что принадлежало только Минхо. — Давай еще поплаваем? — предложил Хван. — А потом устроим пикник. Я уже чувствую, как проголодался после всей этой... активности. Он отстранился буквально на пару сантиметров, чтобы взглянуть в глаза Минхо, все еще не отпуская его шею. Вода нежно обнимала их тела, покачивая в такт легкой ряби, а где-то рядом весело плескался Муни, гоняясь за стрекозой. — Да, давай. Хочешь наперегонки вон к тому дереву на другой стороне? — Минхо показал на красиво склонившую свои ветви иву, прикидывая расстояние до нее. Его руки все так же нежно поглаживали кожу Хенджина, но под водой это ощущалось по-другому. — Правда, тогда придется обратно плыть, а мы можем быть усталыми. Ну или можем просто тут поплавать вдоволь. Решай. Отпустив его, Ли стал спокойно плавать вокруг, ожидая, что выберет парень. — Давай просто поплаваем, — предложил блондин, почти по-кошачьи мурлыкая. — Без всяких гонок. Просто чтобы чувствовать воду и друг друга. Оба оттолкнулись от дна почти синхронно, погружаясь в прозрачную глубину. Они плыли неторопливо, то сближаясь, то немного отдаляясь, и пальцы Хенджина то и дело находили руку Минхо под водой, переплетаясь с его пальцами в мимолетном прикосновении, прежде чем он с легким всплеском уплывал вперед, оглядываясь через плечо с вызывающей улыбкой. Ли настигал его легко и стремительно, обнимая за талию и притягивая к себе, чтобы оставить на плече легкий поцелуй. Блондин откликался счастливым смехом, который терялся в просторе озера, и в ответ кусал его за мочку уха, прежде чем выскользнуть из объятий и снова уплыть, загребая воду ладонями. Они ныряли, видя сквозь изумрудную толщу силуэты друг друга и пузырьки воздуха, устремляющиеся к солнцу. Вынырнув, Хенджин, откидывая мокрые волосы со лба, брызгал водой в смеющегося Минхо, а тот в ответ поднимал настоящую бурю, сильно ударяя ладонью по поверхности, заливая с головой своего провокатора. Их игра постепенно замедлялась, уступая место ленивой, чувственной неге. Они просто держались на плаву, находясь совсем близко, ноги под водой случайно задевали друг друга, а пальцы писали на мокрой коже загадочные послания. Хван прижимался лбом к его горячей щеке, дыхание смешивалось с чужим, а губы вновь и вновь находили уголки губ, подбородок, веки, словно желая запомнить каждую черту этого лица на ощупь. Ли вышел из воды первым, оставляя за собой мокрый след на прибрежных камнях. Дойдя до разложенного на одеяле рюкзака, он достал телефон, чтобы проверить время, и пальцы автоматически потянулись к значку камеры. Развернувшись к озеру, он поднял устройство, наводя объектив на Хенджина, который все еще плескался на мелководье, разгребая ладонями воду и создавая вокруг себя сверкающие брызги. Заметив движение на берегу, блондин остановился, и глаза сузились от узнавания. — Что, решил запечатлеть меня как одну из своих деревенских русалок? — прокричал он с весельем и легкой дерзостью. Минхо рассмеялся в ответ, крепче сжимая телефон в руке. — А почему бы и нет? Позируй красиво, моя русалочка! Хван ответил лишь загадочным взглядом, и в следующее мгновение произошло поразительное превращение. Казалось, сама вода стала его стихией, помогая ему перевоплотиться. Он мягко отклонился назад, ладони с изящно вытянутыми пальцами легли на поверхность озера, поднимая легкую рябь. Мокрые волосы эффектно лежали на плечах, отдельные пряди прилипли ко лбу и вискам. Капли воды, словно жемчужины, скатывались по шее, оставляя влажные дорожки на коже, переливались на солнце. Он чуть склонил голову набок, опустив длинные ресницы, которые отбрасывали легкие тени на скулы. Губы приоткрылись в едва уловимой, загадочной полуулыбке, полной невинности и скрытого очарования. Минхо замер, так и не нажав на кнопку. Он видел перед собой не просто человека, а ожившую картину, идеальный миг, где свет, вода и невероятная красота сливались воедино. Вся прежняя игривость исчезла с его лица, уступив место восхищению и сосредоточенности. Опомнившись, Ли заставил пальцы сжать телефон увереннее. Он поймал идеальный ракурс, слегка присев, и начал. Почувствовав момент, Хенджин медленно изменил позу. Минхо поймал этот кадр, затем еще один, двигаясь вдоль берега. Он снимал снизу, чтобы чужая фигура вырисовывалась на фоне яркого неба, ловил крупные планы, где капли на ресницах сверкали алмазами. Хенджин, войдя в роль, начал импровизировать. Он отталкивался от дна, выпрыгивая и заставляя мышцы играть под влажной кожей. Ложился на спину, раскинув руки, позволяя воде нежно качать его, а потом внезапно уходил под нее, чтобы вынырнуть в совершенно другом месте, уже с новым выражением лица, то задумчивым, то безудержно веселым. — Покажи мне уставшего русала после шторма! — скомандовал Минхо, сам увлекаясь процессом. Хван мгновенно отреагировал, изобразив драматическую слабость, облокотившись на прибрежный камень и позволив голове бессильно склониться набок, и только лукавый блеск в глазах выдавал его игривое настроение. Они продолжали так еще полчаса, пока тени не начали удлиняться. Минхо то приседал, то ложился на живот на камнях, пытаясь поймать самые выигрышные ракурсы. Хенджин демонстрировал всю палитру своих профессиональных навыков, наслаждаясь возможностью быть объектом такого пристального и восхищенного внимания. Хорек, заинтригованный тем, что делает хозяин, торопливо взбежал по спине Ли и сел ему на голову, с интересом заглядывая в телефон. Блондин, не выдержав, расхохотался, безбожно портя последнюю задумку. — Теперь я точно убедился, что ты настоящая модель... И русалка, — Ли с интересом рассматривал то, что сфотографировал и уже достал свой телефон, чтобы передать себе, когда подошел Хенджин и заглянул в то, что он делает. — Это ты, что, сейчас хочешь украсть мои фото, а потом продавать конкурентам или шантажировать? — его лицо озарила лукавая улыбка, а сам он положил руку на бедро, принимая красивую позу. — Или в каких целях Вы хотите их себе, господин Ли? — В самых грязных, Госпожа Ли. Хенджин сделал шаг вперед, и мокрые пальцы легли на запястье Минхо, мягко останавливая его движение. Следующие слова прозвучали низко, с легкой хрипотцой, полной любопытства и игривого вызова. — Постой, постой... Какие же такие грязные цели Вы задумали, мой господин? — прошептал он, приближая свое лицо к мужчине. — И почему без моего участия? Это же совсем несправедливо. Его дыхание, теплое и влажное, касалось губ Минхо, а глаза, широко раскрытые и сияющие, пытливо изучали каждую черту его выражения, выискивая скрытые намерения. Он не отпускал запястье, лишь слегка ослабив хватку, позволяя большому пальцу нежно провести по внутренней стороне руки Ли, чувствуя под кожей ровный пульс. — А может, у тебя есть особый план, о котором я даже не догадываюсь? И раз уж эти цели такие грязные... то мне тем более нужно быть в курсе. Я же твой главный соучастник, не так ли? Свободная рука легла на плечо Минхо, притягивая его еще ближе. — Наш Хенджин-и хочет участвовать в грязных делах. И на что же ты согласен, мм? — Минхо опустил взгляд на его руки, а после перевел на лицо, облизывая губы. — Ты так оживился, когда увидел, что я хочу передать фото… или нельзя? Наверное, сначала нужно спросить. Лукавая улыбка тронула губы Хенджина, заставляя глаза сузиться. — Мои фотографии как профессиональной модели стоят безумно дорого, — прошептал он прямо в кожу с тихим смешком. — Но для тебя я готов сделать исключение. Пальцы скользнули по шее Ли, задерживаясь на пульсе, который отстукивал частый ритм. — Я приму оплату... альтернативным способом, — продолжил Хван, отводя лицо всего на сантиметр, чтобы поймать его взгляд. — Например, если ты меня сейчас поцелуешь. А потом вкусно покормишь. Очень вкусно. Минхо затаил дыхание в ожидании продолжения, его тело напряглось, но когда прозвучало это милое и простое условие, из его груди вырвался сдавленный смешок. Он рассмеялся открыто и громко, его плечи задрожали, а руки сами обняли Хенджина за талию, прижимая к себе. — Дорогой ты мой, — сквозь смех произнес Ли с искренним весельем. — Кажется, ты только что заключил самую невыгодную сделку в своей жизни. Он склонился к его губам, уже готовый выполнить первую часть условия, но Хван легонько прикрыл его рот пальцами, все еще сияя хитрой улыбкой. — Поцелуй это только аванс. Основная оплата потом. — Мм... Авансы берешь. А накормить тебя нужно будет хорошей белковой пищей? — указательный палец Минхо провел по пухлой нижней губе Хенджина, слегка нажимая на нее и чуть погружая палец в приоткрытый рот. Губы все еще хранили тень улыбки, а глаза так же сверкали весельем и чем-то еще. — Раз для меня сделают исключение ради этих фото, то я должен хорошо выполнить все условия. Хван легонько стукнул ладонью по мокрой груди мужчины. — Это уже слишком пошло даже для тебя! — воскликнул он, его уши заметно порозовели. Минхо лишь усмехнулся в ответ, поймав его руку и прижимая ладонь к своей груди в области сердца, которое ровно и сильно стучало. — А я говорил про хороший сочный стейк, — парировал мужчина, поднимая бровь с невинным видом. — О чем это подумала моя развратная принцесса? В его темных глазах плясали веселые искорки откровенного подразнивания, и Хенджин прекрасно читал в этом взгляде игру. Он видел, как уголки губ мужчины подрагивают от сдерживаемого смеха, и понимал, что Ли наверняка думал о том же самом, но теперь с наслаждением переводит все в шутку. — Конечно, о стейке, — фыркнул Хван, пытаясь выдержать маску возмущения, но сам уже не мог сдерживать улыбку. — Ты специально так формулируешь, чтобы смутить меня! Он попытался отдернуть руку, но Минхо крепко держал его пальцы, прижимая их к себе. — Я формулирую прямо, — возразил Ли. — Это твой разум сразу рисует пикантные подробности. Признавайся, ведь ты уже представил себе этот стейк во всех подробностях? Хенджин покачал головой, но его глаза смеялись, выдавая игривую сущность. — Ты невозможный, — Хван послушно опустился на одеяло, пока Минхо занимался едой. — Однако, ты не сбежал от этого невозможного, но наверняка хотел, — Ли скосил на него глаза, явно заинтересованный ответом. На одеяле были разложены контейнеры с сэндвичами, кимпаб с кимчи, мясо в сливочном соусе с приправами и овощи к нему. Минхо видел, как Хенджин с любопытством смотрит на то, что тот выкладывал для их пикника. Из рюкзака показалась бутылка вина, того самого, что Хенджин видел тогда на винодельне, и синие стаканчики. — Извини, что не бокалы. Но они бы не выдержали этого похода, поэтому так. Хенджин склонил голову набок, и мокрые пряди упали ему на лоб, отчего взгляд стал еще более игривым и открытым. — Ты наверняка мечтал выгнать меня в первый же день, — лукаво произнес парень, растягивая слова. — Но не выгнал. Так что считай, что у нас ничья. Один-один. Он сладко потянулся, выгибая спину, точно кот, греющийся на солнце, и его улыбка стала еще шире, когда он перевел взгляд на разложенную еду. Глаза загорелись искренним интересом, а кончик языка скользнул по нижней губе. — Выглядит так вкусно, что я готов простить даже отсутствие фарфора и хрусталя, — заявил он, уже протягивая руку к ближайшему контейнеру. Махнув рукой, он легко пояснил. — Мне ведь уже довелось доить корову, стирать вручную в ледяной воде, собирать куриные яйца и... — он сделал паузу, поднимая глаза на Минхо, — оседлать одного очень своенравного и горячего мужчину. Завершив фразу, он невинно захлопал ресницами, однако уголки его губ предательски подрагивали. — Звучит, как будто ты усмирил и оседлал резвого коня или опасного быка, — Минхо удобно устроился и, взяв штопор, ловко выдернул пробку, разливая вино в стаканы и передавая один Хенджину. — Любишь объезжать своенравных? Хван тихо хмыкнул, позволив взгляду медленно скользнуть по фигуре мужчины, задерживаясь на мышцах плеч и руках, держащих стакан. — За кого ты меня принимаешь? — произнес он, намеренно опуская голос до бархатного, почти интимного. — Я разбираюсь только в одной породе своенравных созданий. Парень прикусил нижнюю губу, словно колеблясь, а затем выпустил ее, украдкой облизнув. — Конкретно тебя... — продолжил Хван, делая паузу и встречаясь взглядом с темными глазами мужчины, — я захотел объездить сразу, как только увидел. Такого сильного... такого уверенного в каждом движении. Его голос стал глубже, приобретая оттенок искреннего признания, смешанного с дерзостью. — Пока ты не пихнул меня тогда в сторону, — добавил он. — Хотя до этого ты явно оглядел меня с ног до головы. Я сам видел этот взгляд. Ты не просто отталкивал... ты сначала изучал. — Оу, какие признания, принцесса. Прямо сразу или после того как я отходил тебя веником в бане? — Минхо задумался, вспоминая моменты их совместного пребывания. — А ведь и правда, ты часто краснел рядом со мной и убегал. Чем же ты занимался в одиночестве, мм? Ли чувствовал желание подразнить и поиграть, но это признание вновь ускорило его сердцебиение, невольно посылая импульсы электричества по телу. — Значит за успешный объезд этого породистого скакуна, — Ли ловко чокнулся стаканами, отпивая половину, игриво смотря в глаза Хенджина. Хван вспыхнул, и яркий румянец залил щеки. Он опустил глаза, нервно проводя пальцем по краю стаканчика. — Ничего такого я не делал, — пробормотал он, слишком поспешно и горячо, чтобы звучать убедительно, а после торопливо отпил. Его память услужливо вытащила те самые утренние часы, когда он просыпался с учащенно бьющимся сердцем и влажным бельем, заставляя красться к тазу с водой, чтобы застирывать улики до того как их заметят. Секрет его ранних пробуждений заключался именно в этом, в срочной стирке, в попытках скрыть следы своих ночных преступлений. Минхо наклонился к нему, приблизив губы к самому уху, и шепот прозвучал как раскаленное лезвие, пронзая сознание. — А что тебе снилось там, на винограднике? Хван вздрогнул всем телом, отшатнувшись из-за паники и смущения. — Почему тебя это так интересует? — выдохнул он, чувствуя, как предательское тепло разливается по всему телу. Минхо откинулся назад и развел руками. — Просто интересно. Ведь ты почти что... оттрахал мое бедро во сне. Думаю, после того, что ты с ним сделал, ты обязан хотя бы рассказать о ком так мечтал. Эти слова повисли в воздухе, и Хенджин побледнел, а затем снова покраснел, проходя через всю гамму эмоций за секунду. Его пальцы сжались в кулаки, а дыхание перехватило. Ли рассмеялся, низко и глубоко, наслаждаясь реакцией, и снова наклонился вперед. — И знаешь... мне было чертовски тяжело сдерживаться и не оттрахать тебя в ответ прямо там. Только уже не твое бедро, принцесса. Вид того, как ты сладко выгибался, кончая… ммф! Хенджин поспешно заткнул ему рот ладонью, застонав от досады. Как он мог так опозориться? Минхо рассмеялся, целуя его руку и заставляя пальцы непроизвольно дрогнуть. — Но в итоге я все равно это сделал, — прошептал Ли, опуская руку блондина и притягивая его ближе за талию. Его губы нашли чувствительную точку на шее парня, оставляя влажный след, который заставлял того зажмуриться и затаить дыхание. Хенджин полностью растворился в этом прикосновении, тело обмякло, отдаваясь волне удовольствия. Он не испытывал ни капли сожаления о случившемся между ними и с каждым часом лишь сильнее убеждался в правильности произошедшего. Пальцы запутались в темных волосах Минхо, нежно поглаживая и слегка потягивая пряди, на что мужчина ответил довольным гулом, похожим на мурлыканье большого кота. И в этот самый момент желудок Хенджина предательски заурчал, нарушая интимность момента. Звук, тихий, но отчетливый, прозвучал так нелепо на фоне их объятий. — Голодный демон проснулся, — прошептал Ли. — Давай покормим его, а то он совсем замучает мою русалку. Часы текли плавно и незаметно, растворяясь в ласковом свете солнца. Они оставались на одеяле, сплетясь в ленивых объятиях. Глаза следили за медленным движением облаков, изредка они прерывались на мягкие, неспешные поцелуи и щелчки камеры, запечатлевавшие моменты тихого счастья. Хенджин наблюдал за Минхо, представляя, как этот мужчина с выразительными чертами лица и естественной грацией мог бы затмить на подиуме многих профессионалов, став еще более востребованной и высокооплачиваемой моделью, чем он сам. Парень приподнялся, чтобы оставить нежный поцелуй под линией его челюсти, а затем снова опустил голову, прижимаясь щекой к груди. Сквозь тонкую ткань футболки он ощущал тепло кожи и устойчивый, сильный ритм сердца, который убаюкивал и успокаивал. Ему хотелось, чтобы этот миг растянулся в вечность, чтобы ничего не менялось, чтобы они всегда оставались здесь, в этом пузыре безмятежности. Пальцы Минхо нежно перебирали пряди его волос, спускаясь к плечу и рисуя круги на коже. Затем движение руки замедлилось, и голос Ли прозвучал задумчиво, нарушая тишину: — Поедешь завтра со мной на виноградник? Хенджин вздрогнул и приподнял голову, его глаза расширились от внезапного осознания. — Неужели прошел еще месяц? — вырвалось у него, и он судорожно начал перебирать в памяти последние дни, пытаясь восстановить ход времени. Он с удивлением осознал, что совершенно потерялся, не зная даже дня недели, не говоря уже о числе. Время в этом месте текло по совершенно иным законам, замедляясь до размеренного, плавного ритма. Исчезла бесконечная гонка по расписанию, постоянная спешка, требующая успеть максимально много. Хван вспомнил свой последний взгляд в зеркало и осознал, что прошло невероятно много дней. Как исчезли темные круги под глазами, как кожа приобрела здоровый оттенок, потеряв бледность, как волосы, заметно отросшие, стали снова блестящими и послушными. Болезненная худоба постепенно уступила место упругим мышцам, а привычная усталость сменилась постоянным запасом энергии, которой хватало на дневные дела, вечерние поддразнивания Минхо и чтение книг из его обширной библиотеки. Поэтому вопрос так неожиданно выбил его из равновесия, вернув к реальности, которую он почти забыл. Ли мягко улыбнулся, наблюдая за этим смятением, и провел рукой по его спине. — Еще нет, — успокоил он. — Просто появилось одно задание для производства. Подумал, ты мог бы составить компанию. Тебе же там понравилось в прошлый раз. Его пальцы нежно перебирали пряди волос Хенджина. — Снова покатаемся, ты наешься винограда прямо с лозы, выпьешь вина вдоволь... — мужчина звучал заманчиво и тепло. — И теперь тебе точно есть где остаться на ночь. Моя постель всегда к твоим услугам. Он подмигнул с игривым обещанием, и Хенджин почувствовал, как тревога растворяется, заменяясь предвкушением. Хван живо представил ветер в лицо на мотоцикле, незабываемый вкус пирогов дядюшки и теплое общение с веселой Наен. А еще ему безумно захотелось устроиться на столе Минхо, откровенно мешая ему этим работать. Или даже чем-то большим. — Конечно, поеду, — блондин тут же кивнул, приняв решение. Он наклонился и поцеловал мужчину в середину груди, а затем легко отстранился, принимаясь помогать собирать вещи. Они быстро и слаженно упаковали остатки еды, свернули одеяло и сложили все в рюкзак. Минхо взвалил его на плечо, а Хенджин тем временем аккуратно поднял из травы свернувшегося клубком хорька. Зверек сонно пискнул, устроился у него на плече, обвив шею наподобие живого воротника, и сразу же погрузился в дрему. Хван взял Минхо под руку, и они неспешно двинулись в обратный путь по тропинке. — Может, приготовим на ужин что-то новое? — предложил Ли. — Я припас свежего хлеба и того сыра, который ты любишь. — А потом посмотрим одну из тех кассет с старыми фильмами? — добавил Хенджин, прижимаясь к его плечу. — Ту самую комедию, что мы в прошлый раз не досмотрели. Хван перевел взгляд вперед, и его сердце замерло при виде приближающейся Миен с корзинкой в руках. Ее глаза с заметным подозрением скользили по ним, заставляя Хвана поспешно освободить свою руку. Девушка приблизилась с вежливой улыбкой, сохраняя приветливый тон, но ее взгляд продолжал внимательно изучать каждую деталь их позы и выражений лиц. — Привет, — произнесла она, обращаясь к обоим, но практически мгновенно все ее внимание переключилось исключительно на Минхо. — Как у тебя дела? Все в порядке? Куда ходил? Ее вопросы сыпались один за другим, наполненные заботой и любопытством, при этом она полностью игнорировала присутствие Хенджина. — Оппа… что планируешь на вечер? — добавила Миен, слегка наклоняя голову. Минхо, сохраняя невозмутимое спокойствие, положил ладонь на поясницу Хенджина. — Вечером у меня продолжение свидания, — ответил он невозмутимо. — Да и сейчас, по сути, я тоже на нем. Миен удивленно приподняла брови, ее взгляд загорелся надеждой, и на губах начала появляться радостная улыбка, будто она ожидала услышать приглашение. Но прежде чем девушка успела что-либо сказать, мужчина мягко притянул Хенджина за талию ближе к себе и нежно коснулся губами уголка его губ. Это движение выглядело совершенно естественным и привычным. — Нам пора идти. Желаю тебе приятного вечера. Минхо мягко направил ошеломленного Хвана вперед, оставив девушку стоять с широко раскрытыми глазами. Они прошли несколько минут в полном молчании, прежде чем Хенджин остановился. — Зачем ты это сделал? — его голос дрожал от нарастающей паники. — Теперь все соседи будут обсуждать нас за спиной, сплетни пойдут по всей деревне... Заметив приближающиеся огни и фигуры людей на окраине, Минхо внезапно развернулся. Его ладони обхватили лицо Хенджина, и он прижался губами к чужим в страстном, продолжительном поцелуе, от которого у Хвана подкосились ноги и перехватило дыхание. Муни испуганно спрыгнул с плеча и скрылся в кустах с тихим писком. Спустя долгие мгновения Ли наконец оторвался, оставив обоих запыхавшимися и раскрасневшимися. Его губы коснулись уголка рта Хенджина в завершающем нежном движении, а затем прижались к его уху. — Пусть вся деревня видит, — прошептал он, обжигая кожу. — Пусть каждый знает, что называют тебя госпожой Ли не просто так. Ты мой и мне нечего скрывать. Он нежно провел пальцами по подбородку Хенджина, а в темных глазах горели смелые, беззаботные искорки, бросающие вызов всему миру. Он крепче обнял парня за талию, чувствуя, как то сердце бешено колотится под его ладонью. Хван не выдержал и сам впился в его губы новым поцелуем. Он уже не видел как женщины радостно помахали им и начали бурно обсуждать, что их догадки были верны: самый завидный жених деревни пал перед чарами городской принцессы.